Белые крылья Чёрного ворона

❝ Да, я взрослая девочка, я давно рассталась с розовыми очками, точнее, жизнь сама сбила их с моего лица, случайно, когда в очередной раз давала мне пощечину, в тот раз пощечина, видимо, была сильнее, чем обычно. ❞ Катя Цойлик. Игры с Богом

Недели, прошедшие с начала учебного года, слились для Эвелины в одно сплошное, серое полотно. Хогвартс, всё ещё несущий шрамы войны, казался ей гигантской, красивой ловушкой. Камни помнили слишком много, в том числе и её собственные крики, эхом раздававшиеся по тем же коридорам. И вот, очередное будничное утро. Сон был неглубоким, пористым. Эвелина проснулась не от крика или кошмара, а от внезапной, полной тишины в собственной голове. Это было так необычно, что она несколько секунд просто лежала, прислушиваясь к пустоте. Голоса не пропали насовсем, но они стали тише, стали более избирательными. Теперь это был не постоянный шепот, а лишь резкие уколы. Эви училась существовать в хрупком равновесии, где эти голоса в голове были лишь фоновым шумом, а не властелинами её разума. За пологом её кровати слышалось ровное дыхание Панси, а затем шорох простыней - кажется, соседка тоже просыпалась. Девушка выбралась из постели, движения её были механическими, но без привычной тяжести. Умылась холодной водой, что заставило её слегка вздрогнуть, но это помогло до конца взбодриться. Она рассматривала себя в зеркале, словно пытаясь зацепиться за что-то, найти в себе что-то чужое, что не давало покоя. Пусто. В зеркале была обычная миловидная девушка с ярко-зелёными глазами, маленьким носиком и слегка покусанными губами. Прямые волосы мирно лежали на плечах, будто по приказу, не выбивая ни одного кончика. И лишь взгляд был уставшим..как у обычного ученика, всю ночь просидевшего за учебниками. Одеваясь, она заметила, что руки почти не дрожат. Маленькая победа. В Большом зале пахло кофе и тёплыми круассанами. Драко и Блейз уже сидели за завтраком, и, как только фигура девушки появилась в проходе, первый поднял на неё взгляд, коротко кивнул — их обычное утреннее приветствие. Блейз, нахмурившись, ковырял в зубах зубочисткой и что-то бормотал про «противных домашних эльфов», которые забыли подать к его омлету соус. Он так же заметил пришедших девушек, и недовольство тут же испарилось. На его лице появилась приветственная улыбка. — До-оброе утро, дамы! — Не доброе, Забини, — сказала Панси, присаживаясь напротив парней. На её лице отражалась болезненная усталось, тем не менее выглядела она как всегда хорошо, аккуратный легкий макияж, волосы уложены в сложную, но элегантную причёску. — Со вчерашнего дня недомогание какое-то. Не стоило видимо ночью по замку ходить. — Ну..Тебя продуло, — как ни в чем не бывало произнес Блейз, не отвлекаясь от своей еды. — Ты такой проницательный, Блейз, — Ответила Панси, после чего слегка шмыгнула носом. В зале воцарилась шумная обстановка, ученики сновали туда-сюда, гремели тарелки, кое где какой-то первокурсник случайно опрокинул кувшин с апельсиновым соком. Смех с разговорами слился в одно полотно болтовни, так, что слова были едва уловимы. Эвелина ела, глядя в свою тарелку с овсянкой, но краем уха ловила обрывки соседнего разговора. — …и он говорит, что крыло Рейвенкло будет восстановлено только к весне! — возмущался Блейз, — Где мы будем играть во Взрывающий щелчок?! В подземелье? Я уже плесенью покрываюсь! — Можешь сыграть с гиппогрифом, — сухо парировал Драко, не отрываясь от «Ежедневного пророка», — Он, кажется, ценит твой тонкий юмор. Эвелина чуть не поперхнулась чаем. Уголки её губ дрогнули. — Вам что, по пять лет? Ладно Забини, но ты, Драко, куда лезешь?!, — Панси недовольно буркнула. Блейз ехидно усмехнулся, глядя на друга, — Просто мы умеем веселиться, Паркинсон, — его победный взгляд обратился к девушке. Панси обиженно закатила глаза, после чего показала мулату средний палец. Он продолжал улыбаться, чувствуя внутреннее торжество. Эвелина сдержанно улыбалась, наблюдая за перепалкой друзей. В очередной раз она чувствовала себя на своем месте. Она скучала. Первый урок — Зельеварение. Слизнорт сегодня был особенно сентиментален и рассказывал о своей коллекции пузырьков, что вызвало всеобщую скуку. Эви старалась концентрироваться на ингредиентах перед собой: измельчить корень аконита ровными ломтиками, аккуратно добавить настой полыни. Рутинная работа успокаивала. Она чувствовала, как рядом Панси что-то быстро записывает, а через два стола Блейз пытался незаметно подогреть свой котёл ускоренным нагревающим заклинанием. Она видела, как профессор поворачивается в его сторону, поэтому она негромко кашлянула, привлекая внимание друга. Благо, Забини обратил на нее свое внимание и быстро отложил палочку в сторону. Драко посмеялся с ситуации, так как был рядом с Блейзом. "Идиот" - внутренне подумала Эвелина, приподняв уголки рта. Следующим шагом в приготовлении было добавление нескольких капель раствора лунной росы. Она достала небольшой флакончик, вытащила пробку и приподняла его над кипящим котлом. Первая капля упала в субстанцию... "Боль" Рука дрогнула от раздавшегося грубого ощущения. Звук эхом отзывался в голове девушки, а перед глазами возникла тёмная пелена с яркими разводами, словно создававшие какие то очертания, которые было тяжело разобрать. Внешний мир на миг перестал существовать, конечности похолодели, на лбу выступила капля пота.. "Страх" Нет... Тихий невинный голос, как в том сне у маленькой девочки...также раздался в голове. "По-моги.." — Эвелина!, — сбоку послышался спасительный, знакомый голос. Невесомое прикосновение вывело Эвелину из пелены. Нет... Словно после гипноза, девушка тревожно начала вдыхать воздух, по телу прошелся заряд, от чего руки били мелкую дрожь. — Ты в порядке?, — подошедший Драко мягко прикоснулся к спине сестры. Его взгляд был беспокоен, он внимательно осматривал её с ног до головы. — Д-да, — всё еще отходя от видения, Эвелина осмотрелась. Флакон, который был в руках, оказался разбитым на столе, содержимое его вылито, — Чёрт... Она хотела собрать осколки, но, как только она коснулась стекла, её палец пронзила слабая боль, на коже проступила алая капля, — Ауч... — Тихо.., — Драко мягко подвинул Эви и принялся сам убирать последствия катастрофы, не издавая ни слова. Девушка сопротивляться не стала, более того, она все еще не могла отойти от произошедшего. Её взгляд был поникшим, она словно не осознавала, то что прошло. Повезло, что Малфой быстро справился со своим заданием и хотел помочь с ним сестре, однако помощь понадобилась совсем в другом. На них обратила внимание Панси. Она с любопытством посмотрела на девушку, которая стояла чуть поодаль стола, и перевела взгляд на Драко, собирающего осколки. — Что произошло?, — поинтересовалась она. Эвелина промолчала, её взгляд всё ещё был отреченным. Драко не раздумывая ответил за сестру, — Всё в порядке, авария. Урок подходил к концу. Своё зелье Эвелина не успела закончить, за что получила лишь "Удовлетворительно". Из подземелий, где проходило занятие, они выходили медленной, рассредоточенной группой. Эвелина плелась позади всех, её сумка с принадлежностями безвольно болталась на плече, и только Драко держался рядом, чуть замедляя шаг, чтобы не отрываться от неё. Панси шла впереди с Блейзом и Теодором, которые то и дело кидали на Драко вопросительные взгляды, но тот лишь качал головой, давая понять, что сейчас не время. Взгляд Панси скользил по лицу подруги, пытаясь уловить какие-то позитивные эмоции. Но Эвелина смотрела прямо перед собой, невидящим взглядом, и губы её были плотно сжаты. После занятий, когда Панси потянула её в библиотеку делать домашнее задание, Эви неожиданно для себя отказалась. — Я… я пройдусь немного, — сказала она, и голос её звучал почти нормально. — Нужно подышать. — Одна? — Панси тут же нахмурилась. — В замке. Ничего не случится, — девушка скованными движениями поправила сумку на плече. Подруга хотела возразить, но с другой стороны вышел Драко, вероятно успевший услышать их разговор. Его взгляд прошёлся по сестре, будто что-то обдумывая. — Пусть идёт, — сказал он тихо. — Недалеко. — Что...? Ты сам думаешь? — Паркинсон недовольно переводила взгляд то на Эвелину, то на Драко — Не тебе ей указывать, — спокойным тоном произнес парень, и перевел взгляд на Эви, — Иди. Недалеко. Эвелина бросила на него короткий благодарный взгляд и быстро пошла прочь, не давая подруге времени на новые возражения. За спиной слышались удаляющиеся недовольства Панси и успокаивающие её слова Малфоя. Она не знала, куда идёт. Ноги несли её по знакомым коридорам, минуя портреты, которые провожали её любопытными взглядами, минуя лестницы, что лениво меняли своё направление, будто угадывая её нерешительность. Она оказалась на четвёртом этаже, в коридоре, который когда-то был самым оживлённым местом в школе, а теперь выглядел заброшенным и пыльным. Война оставила здесь свои следы: трещины на стенах, выбитое окно, заколоченное досками, и странную, гнетущую тишину, которой раньше здесь никогда не было. Она остановилась у входа в туалет. Старая, почти забытая всеми комната. Ещё до войны сюда редко кто заходил — слишком унылая, слишком сырая, слишком... обитаемая. Эвелина толкнула дверь, и та со скрипом открылась, выпуская наружу запах старой воды и плесени. — О, посетительница, — раздался писклявый, ноющий голос из кабинки в углу, — Редко кто сюда заходит. Обычно только когда хотят поплакать или... — голос оборвался, когда из кабинки выплыла Миртл, её лицо исказилось от любопытства, — О, это ты. Девочка-Лестрейндж. Из стены выплыл призрак, её вечно мокрые волосы свисали вдоль бледного лица, а толстые стёкла очков блестели в тусклом свете. — Здравствуй, Миртл, — глухо сказала Эвелина, подходя к раковине. Она включила воду и подставила ладони под холодную струю, но не умывалась. Просто смотрела, как вода стекает по её пальцам, унося с собой невидимую грязь. — Ты выглядишь ужасно, — бесцеремонно заявила Миртл, подплывая ближе, — Бледная, как я. Почти. И тени под глазами... тебя мучают кошмары? Я знаю, что такое кошмары. Я тоже их видела, когда была живой. Особенно после того, как... — Миртл, — перебила её Эвелина, и привидение обиженно поджало губы, — Извини. Я просто... хочу побыть в тишине. — Мне просто любопытно, что такая, как ты, забыла в таком месте, — призрак кружила вокрук девушки, мелькая в отражении зеркала над раковиной — Ты не похожа на тех, кто плачет в туалетах. Слишком... серьёзная. — Я не плакать пришла. — А что тогда? Скучаешь по мне? — Миртл хихикнула, но в её смехе не было обычной язвительности, — Хотя нет. Ты из тех, кто прячется. Я таких знаю. Много их тут было. Особенно в последнее время. Эвелина промолчала, глядя в мутное окно, выходившее на внутренний двор. Свет едва пробивался сквозь грязное стекло. Она чувствовала их приближение — сначала лёгкое давление в висках, потом едва уловимый шёпот, похожий на треск старого радио. …слабая… ни на что не годная… Лицо едва заметно дрогнуло, в ушах зазвенело. — Ты знаешь, — Миртл уселась на подоконник, болтая ногами, которые не касались пола, — тут часто прятались девчонки, когда становилось страшно. Прибегали, плакали, жаловались на мальчиков, на родителей, на то, что никто их не понимает, — Она вздохнула, и её взгляд стал мечтательным, — А потом пришла война, и они перестали прятаться. Их всех куда-то увезли. Или они сами уехали. Теперь тут только я. — И я, — тихо сказала Эвелина. Она подошла к подоконнику, села рядом с привидением, обхватив колени руками. Вода в раковине каплями стекала с крана, зеркала тускло отражали её бледное лицо, искажённое трещинами на старом стекле. — И ты, — согласилась Миртл, внимательно глядя на неё, — Ты не такая, как те, прежние. Ты не плачешь. Ты просто... стоишь. Как будто уже ничего не боишься. Девушка слегка усмехнулась, — Это потому, что я боюсь всего, — выдохнула Эвелина, и слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. — Боюсь, что они увидят, что я сломана и просто... оставят. Однажды я оставила их и сильно пожалела об этом. Я не вынесу этого еще раз, не хочу...терять всех. Снова. Она замолчала, поражённая собственной откровенностью. Миртл смотрела на неё с каким-то странным выражением — в её глазах не было сочувствия, скорее, узнавание. — Ты знаешь, что самое смешное? — сказала привидение, склоняя голову набок, — Когда я была живой, я тоже боялась. Всегда. Всего. Особенно того, что кто-то увидит, какая я на самом деле. А потом я умерла, и оказалось, что бояться уже нечего. Так что, может, твой страх — это просто признак того, что ты ещё жива. Глупо, да? — Но я не хочу такой жизни, — глядя в пустоту, Эвелина как по листку зачитывала слова, которые проникали в неё. Она чувствовала каждое слово, проживала всё снова и снова, — Это не жизнь. Это выживание. Существовать в страхе перед собой, перед своей жизнью. — Прими эти страхи. Ты никогда не сможешь избавиться от них, — Миртл взлетела до потолка, кружась в своем танце Мёртвых, в мгновение она оказалась лицом к лицу с Эви, — Лучше застань их в расплох. Обозлись на них. Злость помогает. По крайней мере, так говорят. — Кто говорит? — хрипло спросила Эвелина. — Не знаю, — пожала плечами Миртл и снова стала похожа на капризного ребёнка, — Мёртвые, наверное. Мы много чего говорим. Но меня никто не слушает. Она обиженно надула губы и уплыла в свою кабинку, оставив Эвелину одну. Девушка не нашлась, что ответить. Она смотрела на Миртл, на её вечно мокрое лицо, на пузырьки воздуха, поднимающиеся из-под её одежды, и думала о том, что эта девушка, застрявшая между жизнью и смертью на полвека, возможно, понимает её лучше, чем кто-либо из живых. Тишина была другой после её слов. Не такой гнетущей, как раньше. Голоса притихли, словно их что-то сбило с толку. Эвелина сидела, глядя на своё отражение в мутном кафеле на полу, и впервые за долгое время позволила себе не бороться. Она просто дышала. — Миртл, — позвала слизеринка через несколько минут. Из кабинки высунулась голова привидения. — Что? — Спасибо. Миртл уставилась на неё с таким изумлением, будто Эвелина предложила ей шоколадную лягушку. — Мне никто не говорит спасибо. Обычно все кричат, чтобы я ушла. Или кидают в меня туалетной бумагой. — Ты заслуживаешь большего, — сказала Эвелина, и в этих словах не было жалости. Только простая, спокойная правда. Выходя из туалета, она столкнулась с Драко, который стоял, прислонившись к стене, с таким видом, будто оказался здесь совершенно случайно. — Панси волнуется, — сказал он, осматривая сестру. — Ты давно тут стоишь? — машинально спросила девушка, всё еще держа прошедший разговор у себя в мыслях. Он помолчал. — Достаточно. Его взгляд впивался в неё, словно он пытался вытащить из неё что-то. Без насилия, без осуждения, лишь искреннее беспокойство. Он обещал быть рядом. Он рядом. "Жалеет… скоро надоест…" Она тряхнула головой не в силах принимать эту боль...Не сейчас. — Расскажи, что с тобой., — он мягко коснулся её плеча, боясь спугнуть её, — Не говори, что всё в порядке. Эвелина дёрнула плечо, освобождаясь от хватки. Просто не хотела сдаваться, — Всё в порядке. — Эви., — Малфой вновь обхватил её плечи, но уже двумя руками. Она хотела было выбраться, но Драко сжал руки крепче, — Перестань притворяться. Скажи, что с тобой происходит. Мы обещали друг другу быть открытыми, как раньше. Ты обещала. Помоги мне помочь тебе. Её глаза дрогнули. Она смотрела на брата, пытаясь найти в нём какую-то частичку. — Я...не могу. Прости. Мне нужно время. Драко слабо выдохнул, опуская голову. Он вспомнил слова Блейза. Он просто будет рядом. И когда ей понадобиться помощь, он поможет. — Пойдём, — только и сказал он, убирая руки с плеч сестры, — У Панси истерика, она думала, тебя похитили гриндилоу. — Гриндилоу не живут в замке, — заметила Эвелина, и в её голосе промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее сухую насмешку. — Попробуй объясни это ей, — вздохнул Драко. Они дошли до входа в гостиную, миновали проход, скрытый за каменной стеной, и спустились в привычный зелёный полумрак. В общей зале почти никого не было — большинство студентов уже лежали в кроватях, либо одни из последних возвращались с пропущенного Эвелиной ужина. Она понимала, что кусок в горло не пролезет, да и возможность пообщаться с приведением выпадает нечасто. Девушка рухнула в ближайшее кресло, уставившись в потухший камин. Панси сидела на диване напротив, Драко остался стоять, за Эви, облокотившись на спинку. — Эви, — осторожно начала Панси. — Всё хорошо? Ты надолго пропала. — Заболталась с Миртл, — ответила та, не меняя позы, — Она удивительно общительна. — Миртл?, — собеседница удивлённо вскликнула, — Неужели с этой истеричкой возможно общаться? — Вероятно к ней можно найти подход, — тихо присоединился Драко. Эвелина медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни гнева, ни обиды — только усталость, такая глубокая, что Драко на мгновение стало по-настоящему страшно. — Да..., — добавлять то, что у них даже были схожие проблемы Эвелина конечно же не стала. — Главное, чтобы она не доставила никаких проблем, а то она та еще сплетница. — Кто? — поинтересовался Блейз, который появился на пороге гостиной. За ним следом вошёл Теодор. "Удар" — Ты! — грубо воскликнула Панси, обращаясь к мулату. Забини присел на широкий диван рядом с Панси, закинул ногу на ногу, а руки разложил по спинке, — Ошибаешься, Паркинсон. Мне нет дела до чужого грязного белья. В отличие от некоторых..., — последнюю фразу он произнёс почти под нос. — Что ты сказал!? Внимание Эвелины привлекла удаляющаяся в сторону мужских спален фигура. Нотт просто ушёл. Не сказал ни слова. — Ну что, — Блейз встал, хлопнув себя по коленям, чувствуя негатив со стороны Панси — Кто хочет сыграть в карты? Я нашёл вчера новую колоду, там, кажется, даже нет поддельных. Ну, или почти нет. — Блейз, — устало сказал Драко, — не сейчас. — А что сейчас? Сидеть и смотреть, как вы все киснете? — он подошёл к столу и выложил колоду. — Лестрейндж, ты играешь? Эвелина, удивлённая его настойчивостью, подняла голову. В глазах Блейза она увидела нечто странное — упрямую, почти детскую веру в то, что обычные вещи могут исцелить. Смешную, наивную, но... тёплую. — Простите, я слишком устала, — сказала она, глаза действительно слипались. То ли от нехватки сна, то ли навязчивые мысли вновь хотели взять верх, — В другой раз, обязательно сыграю. Панси внимательно смотрела за подругой, после чего встала со своего места и протянула ей руку, — Идём. Эви поддалась предложению и встала вслед за Паркинсон. Она с некой тоской взглянула на Драко, который понимающе кивнул, — Доброй ночи. — Доброй, — тихо ответила она. — Ну вот, — разочарованно вскликнул Блейз, — Снова меня все игнорируют. — Как будто когда то было по другому, — уходя, добавила Панси с усмешкой, — Спокойной ночи, мальчики. — Вот стерва а, — произнес вслед Блейз, так, чтобы услышал только Драко, — Но за это мы её и любим. Малфой едва заметно улыбнулся. Он обошёл кресло, на котором прежде сидела Эвелина и сел туда. Руку он положил на подлокотник, а подбородком упёрся в кулак. Парень устало выдохнул. — Как дела?, — внезапно посерьёзнел Забини. — К чему вопрос? — глухо спросил блондин. — Ты знаешь., — Блейз замолчал. На лице Драко отразилось лишь непонимание. Он вопросительно поднял бровь, — Я мысли читать не умею. — Жаль, — Блейз выпрямился в кресле, его лицо было непривычно серьёзным, — Хотел узнать как там ваш план по спасению Эви. — Я всё ещё не понимаю, чего ты хочешь, — На лице Драко ничего не дрогнуло, но Блейз заметил, как на секунду напряглись его плечи. — Я разговаривал с Ноттом. — И?, — коротко спросил Малфой. — И мне это не понравилось, — Блейз встал, подходя к окну. За толстым стеклом лениво проплывала тень гигантского кальмара, — Он в плохом состоянии, Драко. Очень плохом. — Я знаю, — тихо сказал Драко. — Ты знаешь, — Блейз резко обернулся, и в его голосе впервые прозвучала резкость, — Ты знаешь, и ты ничего не делаешь? — А что я сделаю, Блейз?, — его лицо было непроницаемым, но в глазах, серых и холодных, Блейз видел что-то, что сам чувствовал весь последний год — усталость от ответственности, которая свалилась на плечи слишком рано, — Скажу, что "Всё будет хорошо"? Давайте, жить как раньше? Нет, Блейз, так не работает. Я не всесильный. Я не могу просто взять и склеить всё, как старую вазу. — Но ты явно знаешь многое. Знаешь как найти подход к обоим, —Драко молчал, глядя на друга холодными глазами, — Я не прошу тебя раскрывать все секреты, я просто хочу понять. Она — молчит и уходит в себя. Он — молчит и исчезает. Ты — молчишь и пытаешься удержать всё это на себе. И я... я просто стою рядом и ничего не понимаю. — Ты ничего не понимаешь, потому что это не твоя война, — тихо сказал Драко. — Это не ответ, — Блейз подался вперёд, — Я не был в вашей войне, да. Я не видел того, что видели и чувствовали вы. Но это не значит, что я не хочу помочь. Или что я не имею права знать. Малфой долго смотрел на него. Во взгляде боролись усталость, нежелание говорить и что-то ещё — может быть, облегчение от того, что наконец кто-то спросил напрямую. — Она ненавидит его, — Драко провёл рукой по лицу, — Потому что он сделал вид, что ему всё равно. Потому что он бросил её во время, когда всем нужно было быть рядом. Она думала, что он предал её, — Драко усмехнулся, но усмешка была горькой. — Если бы он показал, что она для него что-то значит, Беллатриса убила бы её на месте. Она бы поняла, что может сломать его через неё. И не остановилась бы, пока не добилась своего. Молчание было единственным способом её спасти. Его защита, стала для неё темницей. Блейз долго молчал. В его голове проносились сотни мыслей за раз. В каждой своё видение тех событий. От их содержания можно было сойти с ума. — И ты знал об этом. — Знал. — И молчал. — Я обещал. — Ему? — Блейз кивнул в сторону, где, по его мнению, мог находиться Теодор. — Ему. И себе, — Малфой поднял глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга, — Это была не моя тайна. И если бы я сказал ей, это ничего бы не изменило. Она была сломана. Ей нужно было время. А Теодор... он считает, что не заслуживает прощения. Что его молчание было предательством, даже если у него были причины. — Но это не так, — тихо сказал Блейз. — Для него — так, — Драко пожал плечами. — И он думает, что страдание - единственное наказание, которое он заслуживает. — Это безумие, — Блейз покачал головой, — Он спасал её. А они оба сходят с ума от вины и ненависти. — Война, — коротко бросил Драко. — Она никого не оставляет целым. Ты думаешь, я вышел из неё невредимым? Я видел, как мой дом превратили в штаб Пожирателей. Я смотрел, как пытают мою сестру. Я носил метку, которую ненавидел, потому что у меня не было выбора. Мы все вышли из этой войны сломанными. Повисла тишина. Блейз сидел, глядя на свои руки, сложенные на столе. Он думал о том, как всё это время внутри компании его друзья пытались собрать себя по кускам. А он ничего не предпринимал. Он не знал. — Что мне делать?, — спросил он наконец. — То же что и всегда, — устало ответил Драко, — Ждать. Надееться на то, что они не поубивают себя окончательно. — Я хочу помочь. Если..я понадоблюсь, в чём угодно. Я здесь. Я ваш друг. Малфой посмотрел на него долгим взглядом. В его серых глазах Забини увидел что-то, чего раньше там не было — не то благодарность, не то облегчение. — Будь рядом, — тихо выдохнул он, — И будь собой. Без тебя мы все точно пропадём. Они ещё долго сидели перед тлеющими углями камина. В тишине. Каждый думал о своём, но об одном. Они знали, что рано или поздно правда выйдет наружу. Вопрос был только в том, когда и как. И будет ли это лекарством или новым ядом для двух людей, которые уже и так были на грани. Несколькими минутами ранее... Пустой коридор на третьем этаже был залит тусклым светом восходящей луны. Здесь почти никогда не было людей — слишком далеко от основных переходов, слишком тихо. Идеальное место для тех, кто хотел остаться незамеченным. Теодор Нотт стоял у окна, прислонившись плечом к холодному камню. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, на башни замка, подсвеченные закатом, но он не видел их. Руки он держал в карманах мантии, плечи были напряжены, а лицо застыло в привычной маске безразличия. — Я знал, что найду тебя здесь, — раздался голос из-за спины. Теодор не обернулся. Он узнал бы этот голос из тысячи — в нём всегда была какая-то ленивая насмешка, даже когда собеседник не шутил. — Забини, — сухо сказал он. — Тебе что, заняться нечем? Блейз вышел из тени арки, сунув руки в карманы мантии. Он шёл медленно, без обычной своей развязности, и на его лице не было привычной улыбки. — Вообще-то есть, — ответил он, останавливаясь в паре шагов от Теодора. — Но Панси сказала, что ты пропустил ужин. Решил проверить, не случилось ли чего. — Как трогательно, — в голосе Теодора прозвучала горечь. — Но я в порядке. Можешь идти. Блейз не сдвинулся с места. Он смотрел на осунувшееся лицо друга, на тени под глазами, которые не скрывала даже полутьма, на эту вечную, въевшуюся в черты лица усталость. — Ты не в порядке, — сказал он просто. — И не надо врать. Я не Панси, меня жалостью не проймёшь. И не Драко, который будет ходить вокруг да около. Теодор наконец повернулся к нему. В его тёмных глазах не было ничего, кроме усталости и тупого, давно застарелого раздражения. — Чего ты хочешь, Блейз? — спросил он глухо. Его голос поглотился в холодных, каменных стенах, таких как он сам. — Хочу понять, — Блейз сделал шаг вперёд, прислоняясь к противоположной стене, напротив Теодора. — Что происходит у тебя в голове. Он скрестил руки на груди, — Ты ходишь как призрак. Не ешь, не спишь, смотришь в одну точку. На занятиях работаешь как автомат — механически, бездумно. Ты даже не споришь со мной, когда я несу чушь. Это ненормально, Тео. — Война прошла, Блейз. Все немного ненормальные, сошли с ума, — Тео вяло усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, — А я просто...устал — Нет, — мулат нахмурился, — Ты просто...исчез. Я мог бы это скинуть на твои проблемы с отцом, но нет. Ты здесь, с нами, но тебя нет. — Может, мне просто не о чем говорить. Теодор отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Но Блейз не был бы Блейзом, если бы умел вовремя останавливаться. — Не смеши Нотт, — Тот отлепился от стены и подошёл ближе, — Ты всегда был молчуном, это так. Но сейчас ты молчишь не потому что тебе нечего сказать. Ты просто боишься. Боишься сказать лишнего, боишься, что тебя осудят за твои слова. В глазах Нотта на мгновение вспыхнуло что-то живое, но погасло так же быстро как и появилось. — С чего ты взял? — С того, что я не идиот, — резко выпалил Блейз, — Я вижу, что происходит. Вижу, что вы оба делаете вид, что друг друга не существует.. Теодор замер. Даже плечи его будто окаменели. — Прекрати.., — голос Теодора стал низким, почти угрожающим. — Не прекращу, — упрямо сказал Блейз. — Ты боишься говорить о ней так, словно не заслуживаешь этого. Но ты прошёл через всё это с нами, с ней. Мы спасли её, так же как и она нас. Спасли ценой всего. — Я ничего не сделал. Вы все это знаете, — прошипел он. В воздухе витало ничего, кроме боли и скорби о прошлом. — Ты сделал, что мог. И ты спас её тогда. — И к чему это привело? Блейз молчал, глядя на друга. Он редко видел Теодора таким — потерявшим контроль, обнажённым, без привычной брони. — Я просто хочу, чтобы ты понял, — тяжёлая рука Забини легла на плечо друга. Его голос стал тише, — Ничего не было зря. Мы все живы физически. Дело осталось за малым, продолжить жить счастливо. Мы все ждём это "счастливо". Драко ждёт, когда она сможет дышать свободнее. Панси ждёт, когда она улыбнётся. Я жду, когда перестану чувствовать себя бесполезным. Выбери для себя то, ради чего ты хочешь жить. Что сделает тебя счастливым. Он замолчал, давая словам осесть. Теодор стоял, опустив голову, и в полумраке коридора он казался высеченным из серого камня. — Я не знаю, что делать, — наконец выдохнул он, — Нельзя исправить то, что нельзя исправить. Блейз покачал головой, и в этом жесте было столько горечи, сколько сам Теодор не позволял себе показывать. — Но всё таки ты здесь не просто так. Может, молчанием ты ничего и не исправишь, даже не попытаешься. Просто медленно убиваешь себя, пожирая тоской. Они стояли друг напротив друга, два друга, разделённые общей болью, которую ни один из них не мог исцелить. За окном луна озарила коридор, окрашивая все в призрачные тона. — Даже не представляю, что с тобой произошло, что ты стал моим личным психологом..— прервал тишину Тео. В его голосе впервые появилось что-то отдалённо напоминающее насмешку. — Обстоятельства вынудили, — слегка усмехнулся собесдник, — Идем. А то Панси придётся отчитываться, почему я так долго разбирался с тобой. Теодор не двинулся с места, но и не сопротивлялся, когда Блейз потянул его за рукав. — Блейз, — сказал он, когда они уже вышли из тенистого коридора на освещённую лестницу. — Что? — Спасибо, — слова дались ему с трудом, но они были искренними. Блейз улыбнулся — не своей обычной, насмешливой улыбкой, а той, редкой, которую он показывал только самым близким. — Не за что, — сказал он, — Кто-то же должен следить, чтобы вы, драматичные идиоты, не переубивали себя. Они пошли вниз по лестнице, и Теодор, сам того не замечая, впервые за много дней шёл чуть свободнее, чуть легче. Он всё ещё не знал ответов. Он всё ещё не знал, что делать. Но впервые за долгое время он чувствовал, что не один в этом коридоре между прошлым и будущим, который казался бесконечным.