Ледяная душа

Стало темно, что не было видно даже городских ворот, хотя ледяные сани, которые явно делал мастер своего дела, только-только прошли через них. Снег валил крупными хлопьями, резал замерзшие щеки. Появилось ощущение, что еще чуть-чуть, и Вэй Усянь точно замерзнет, свалившись трупом в объятия Снежного короля. Стало даже как-то интересно, что бы тот сделал, если бы подобное все же случилось. Наверное, оставил где-то в сугробе, укрыв снежным одеялом. Или превратил бы в ледяную статую, которую он бы поставил где-то у себя во дворце. Однако более реальным казался скорее первый вариант, нежели второй, ведь вряд ли такому холодному и величественному духу нужна была ледяная статуя такого обычного непримечательного юноши, как Вэй Ин. Чем дальше от города их увозили сани, тем сильнее становился ветер со снегом. Метель постепенно перерастала в самый настоящий буран, а резвые кони, которые, казалось, тоже были ледяными, как и сани, скакали все быстрее и быстрее. Нет, ни Снежный король, ни тем более юноша, даже не представляющий насколько далеко его увезут, никуда не спешили. Однако тройка лошадей несла их во всю свою мощь, будто там, куда они едут, случилось что-то плохое, что-то срочное. И все же, как бы быстро не неслись кони, Вэй Усянь успел замёрзнуть. Он весь дрожал, кожа уже была бледной, когда сани внезапно остановились. Прекрасный дух вдруг встал. И только тогда юноша смог в полной мере рассмотреть его. Тот был достаточно высоким, стройным и... Ослепительно белым. Шуба, естественно, сделанная из снега, идеально сидела на чужих плечах, будто ее делали специально для Снежного короля. Однако это не удивляло, ведь очевидно, дух сам сотворил все, что сейчас было на нем. Снега кругом полно, а для такого необычного существа даже особых усилий не надо прилагать, чтобы придать нужную форму. И, конечно, шуба не могла никак согреть живого человека, хотя Вэй Ина все же укутали в нее. Тот словно оказался в сугробе. Стало намного холоднее, чем было, юноша уже не чувствовал ног, когда Снежный король нахмурился, видимо поняв, что похищенный человек замерзал только больше, и поцеловал его в лоб. Чужие губы, на миг показавшиеся довольно мягкими, были холоднее льда. Даже появилось ощущение, что мороз залез под кожу, прошелся по всему телу и, будто оставив под конец, на сладенькое, дошел до сердца, которое уже было на половину покрыто ледяной коркой. Вэй Ин даже успел подумать, что ещё немного, и он отбросит коньки. Однако спустя секунду стало так приятно, так хорошо... Все это было странным, ведь холода, как и тепла, не было, ощущения сильно притупились. Однако сейчас, когда они стояли посреди бури, это было лучше, чем замерзнуть насмерть. Кто захочет гнить под снегом, так и не удостоившись стать прекрасной ледяной статуей в замке Снежного короля? Конечно, оба варианта были не самыми лучшими, ведь все же хотелось жить, а не стоять безмолвной статуей в позабытом богами месте. После случая с Троллем небожители совсем перестали обращать внимание на те края. Никто бы не удивился, если бы вдруг простые смертные узнали, что эти земли не входили ни в чьи владения, тем самым места, где некогда жил безумный колдун, оказались просто-напросто забыты. Если бы там поселился какой-нибудь народ, то они бы уже явно отчаялись. Какое племя сможет спокойно жить без покровительства богов? Почти невозможно встретить таких смельчаков, что надеяться исключительно на свои силы. Всего лишь несколько веков назад там обитало зло, никто не хотел вспоминать те ужасные дни. Или если и помнили про те места, то явно только в качестве дома Снежного короля. Однако позабытая земля - не самое страшное, что могло случиться. Это "самое страшное" было настолько незаметным и не примечательным, что никто и не узнал бы о нем. Но все же это было очень важно: Вэй Ин не помнил никого из домашних. Ни мать с отцом, ни милую сестричку из семьи Цзян, ни своего друга, ни детишек со двора, которые только и ждали Вэй Усяня, ведь с ним игра становилась намного веселее. Для него мир сузился до красивейшего морозного духа, чей поцелуй забрал не только чужое ощущение холода, но и воспоминания о семье, друзьях и просто знакомых. На секунду юноша нахмурился, а после и вовсе притих, будто потерял важную часть себя. Огонек в глазах потух, будто и не было того улыбчивого юноши, радующийся всему. Теперь это был тихий и спокойный парнишка, которого даже не удивили вдруг взлетевшие в небо сани. Где-то внизу осталась буря, которая выла и стонала без устали, будто маленький ребенок, которого как-то обидели. Некоторые ценители поэзии сказали бы, что это вовсе не плач, а ветер так поет странные убаюкивающие песни, однако в ныне сером мире Вэй Усяня все было совсем по-другому. Некогда красивое небо, казалось, теперь растеряло свою красоту, облака, которые когда-то имели забавные формы, были обычными и вовсе не смешными. Красивым юноша мог назвать только духа, что сидел рядом и управлял санями, и луну, которая сейчас светила ярче, чем когда-либо. Всю долгую зимнюю ночь Вэй Ин смотрел на нее, не обращая внимания ни на крик ворон, ни на редкий, еле слышный вой волков, ни на искрящиеся на свету снежинки, которые иногда появлялись рядом со Снежным королем. Юноша заснул под утро, навалившись на плечо духа. Он, впрочем, особо не был против. Дух поправил шубу, что слегка сползла с чужих плеч, и помог устроиться поудобнее. Люди были довольно интересными существами. Наблюдать за тем, как на них влияет магия - то ещё удовольствие. Конечно, чаще всего Снежного короля боялись, считая, что тот может лишить их жизни по щелчку пальцев, однако этот паренёк не был таким. Он без раздумий согласился последовать за Снежным королем. Сам дух сейчас не мог понять причин, ведь, если судить по воспоминаниям, у Вэй Усяня была прекрасная семья и отличные друзья. Он являлся всеобщим любимцем. Так из-за чего же юноша решил бросить это все? Маленький осколок зеркала, что дух поселил в чужом сердце, работал совсем не так. В противном случае Вэй Ин превратился бы в хитрого, высокомерного злодея, который вряд ли стал бы мирно сопеть на плече короля холода, мороза и снегов... ~~~ Дни все шли и шли, а Вэй Ин все никак не возвращался. Каждый раз сыщики лишь пожимали плечами, так как среди горожан не было человека, внешний вид которого Цзян Чэн очень хорошо смог запомнить. Казалось, теперь он никогда не забудет эти черты лица, бледную кожу и высокий рост. Ведь незнакомец забрал его лучшего друга. Хоть они и подкалывали друг друга, что часто перетекало в какой-нибудь глупый спор, роднее человека все же не было. Вэй Усянь и Цзян Ваньинь дружили с детства, буквально росли вместе, поэтому второму было сложно пережить похищение первого. Поняв, что от сыщиков нет никакого толку, юноша решился на отчаянный шаг: пойти искать названого братца самому. Цзян Чэн отказывался верить версиям детективов, где Вэй Ин или героически погибал, или умирал по своей же глупости. Поэтому, взяв немного провизии и денег, попрощавшись с сестрой, он отправился на поиски. Вот только с чего начать Цзян Чэн не знал. Опрашивать всех бесполезно, ведь в тот злополучный день никого не было, кроме него. Сам он мало что мог сказать. Ведь того мужчину никогда не видел, не слышал о нём и даже помыслить не мог, что бывают такие люди. В их маленьком городке все друг друга знали, так что новости о том, что к ним переехал какой-нибудь богач, разлетелись бы вместе с зимним ветром. Логичнее всего было бы пойти в ту сторону, куда уехал незнакомец вместе с другом. Вот только следов от саней наверняка не осталось — всё замело снегом. Но и пойти одному и пешком в густой лес, который кишел голодными хищниками, равно самоубийству. Однако выбора особого не было, а потому, собрав всю свою решимость в кулак и стиснув зубы перед тёмным лесом, Цзян Чэн шагнул туда, словно в бездну для того, чтобы найти своего дорогого друга детства. Юноша не успел пройти и пару сотен метров, как окружение погрузилось во тьму. Величественные деревья плотно прилегали друг к другу, закрывая своими вечнозелёными кронами пасмурное небо. Птицы, жившие в этом лесу целыми поколениями, кричали на своём птичьем языке и изредка взмывали в небо, пробираясь сквозь ветви деревьев, ссыпая с них снег. В кромешной темноте с редким освещением из лучей света, которые, словно милостыня бога, освещали землю, покрытую плотным слоем снега, Цзян Чэн постоянно оборачивался и всегда был наготове. Для самообороны из дома он прихватил только старенький кинжал, который когда-то нашёл во время игр с Вэй Усянем. Пройдя некоторое время, он жутко устал и мечтал хотя бы о сне. Но мысль, что с его другом могло что-то случится, не давала ему покоя и заставляла двигаться вперёд. И вот, увидев впереди огонёк, Цзян Чэн, вздохнул и двинулся к нему, грея возле сердца надежду на хиленькую лачужку, где можно было бы переночевать. Когда он дошёл до конца леса, то увидел небольшую поляну, на которой стоял хорошенький на вид домик с милым заборчиком вокруг и рассадой цветов рядом. Цзян Чэн подошёл к калитке и увидел возле столба колокольчик на прочной нитке. Он трижды позвонил, прежде чем, к нему вышли, чтобы встретить. Хозяином оказался юноша лет так двадцати трёх. Тот был с хитрым прищуром и ухмылкой на губах, показывающим свой маленький клычок. Он был одет в черную одежду. Цзян Чэн невольно его принял за ведьму, после того, как глянул на его широкополую остроконечную шляпу. Человек махнул рукой и калитка сама открылась. Поманив удивленного юношу пальцем, он скрылся в своём доме. Цзян Чэн молча прошёл за ним. — Прошу прощения, но вы кто? — вопрос, скорее, нужен был, чтобы убедиться в своих догадках, чем узнать что-то новое, поэтому единственный сын семьи Цзян на свой риск решил спросить нечто подобное. Он оглядел убранство этого домика и пришел к выводу, что тот юноша все же является ведьмой… Колдуном. — Не сколь важно, кто я. Важнее знать другое. Кто ты? Зачем пришёл? И есть ли у тебя с собой конфеты? — маг снял свою шляпу и бросил её на старый диванчик. Откуда-то сверху раздалось недовольное карканье. Цзян Чэн поднял голову и увидел ржавую клетку. А в ней ворона, который сидел на жердочке и покачивался из стороны в сторону, что-то напевая себе под клюв. Потом птица резко встрепенулась и стала громко каркать, будто что-то вспомнив. Уставший, но удивленный путник перевел взгляд на юношу, который так и не представился, но зато стал что-то снова варить в своём котле. Он раздражённо смотрел в большой, но ветхий гримуар. После чего стал доставать с полок склянки с различными жидкостями разных цветов, коробочки, наполненные травами и чем-то засушенным, но Цзян Чэн решил, что не станет уточнять, дабы не навлечь на себя немилость хозяина этого домика. — Даочжанов друг, пасть захлопни! Пока я тебя на суп не пустил! Лучше накаркай мне кое-что другое! — к каркающему ворону полетел вышеупомянутый гримуар. Клетка угрожающе пошатнулась на крючке, но не упала. Птица, кажется, притихла, чему был рад тот юноша. Цзян Чэн же хотел окликнуть занятого колдуна, как вдруг тот сам захлопнул котел с кипящим варевом крышкой и направился к своему гостю, которого, возможно, только сейчас заметил. Он подошёл к нему, пощупал за щёки, руки и талию. Цзян Чэн приготовился к чему-то не хорошему и нахмурил брови, но тот лишь поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся, словно чеширский кот. Эта улыбка явно ничего хорошего не предвещала. — Кто таков? И кем будешь? — спросил он, пальцем маня к себе старенький стул на скрипучих ножках. В его доме всё старое что ли?! — Цзян Чэн. Ищу своего друга, которого похитил какой-то незнакомец в белых одеждах. Могу я остановиться здесь и перевести дыхание? Юноша ещё раз посмотрел на Цзян Чэна, а потом уставился куда-то в пол, словно размышляя над его словами. Он покрутил пальцем в воздухе и откуда-то появился чайный сервиз, за которым плавно следовали тарелки с печеньем, сахарница и ложечки. Другим пальцем он отодвинул всё со стола и, с помощью ещё одного движения а также, видимо, использовав силу мысли, накрыл на стол. Жестом руки пригласил Цзян Чэна к столу, а сам же, не дожидаясь гостя, приступил к чаепитию, взяв с тарелочки круглое печенье, посыпанное сахарными разноцветными блёстками. — Я - Сюэ Ян. Ведьма или колдун, как ты успел подумать. Живу себе и не тужу, никому не мешаю, вреда не приношу. Веду скучный образ жизни для такого, как я,— юноша закинул остатки печенья в рот и, прожевав, махнул рукой,— остановиться можешь. Вот только потом ты окажешь мне небольшую услугу. А какую - узнаешь потом. Сюэ Ян, как человек, который не производит впечатление щедрого хозяина, выделил Цзян Чэну комнату и даже спальный комплект. Пожелал снов с подозрительной ухмылкой на лице и был таков. С другой комнаты слышались его недовольные возгласы и какие-то проклятия. Видимо, действительно колдун. Цзян Чэн, сытый и довольный, крепко заснул. Но через некоторое время послышался настойчивый стук в окно. Открыв глаза, тот не сразу понял, что это такое. Лишь через мгновение, когда звук повторился, он соориентировался и направился к окошку, чтобы открыть его. На подоконнике сидел ворон, которого Цзян Чэн видел, когда оказался в домике Сюэ Яна. Птица запрыгнула внутрь и отряхнулась от снега. — Мальчик, беги отсюда как можно скорее. Лучше не медлить с этим, иначе будет плохо. — Но почему? — Сюэ Ян не тот, кому ты можешь безоговорочно верить. Он печально известный колдун, который поднял на уши весь лес только одним своим заклинанием. Так что торопись и беги за мной. Я приведу тебя к своему другу – Сяо Синчэню. Тот поможет тебе найти своего товарища и вернуться домой. Поторопись!