Будьте уверены, я мертва

Он был прекрасен. Тонкие, длинные пряди платиновых волос свисали ему на лоб, прикрывая бездонные серые глаза, и она потянулась рукой, чтобы их убрать. Она так любила его взгляд. Он смотрел на неё, как художник смотрит на новую, написанную им же, картину, которая превзошла все прошлые. Парень обхватил ее двумя руками, и бережно, но крепко, прижал к себе, словно больше никогда не отпустит. Сильные, жесткие, но такие родные, руки, поглаживали ее волосы, время от времени, накручивая кудри на указательный палец. Она тоже не медлила. Тонкие, девичьи руки, гуляли по его торсу, вырисовывая узоры на подкачанном, но худом, теле. Она инстинктивно боролась с желанием поцеловать каждый сантиметр его тела, и обнять настолько сильно, насколько ее хрупкое тельце может. Это не было чем-то пошлым, или неприличным. Это была любовь. Безудержная тяга. Чувства были подобны первому снегу, которому все так рады. В каждом движении обоих людей, было что-то, до неумолимости интимное, то, что другим нельзя было понять, или потрогать. Это были настоящие чувства, которые не подвластны никому. Стоя вот так, заглядывая в глаза, на маленьком расстоянии, аккуратно и нежно трогая друг друга, двое юных волшебников будто бы сливались в одно целое. Снаружи Инь Янь, но внутри одно и то же. Приподняв миниатюрную девушку за талию, он обнял ее так крепко, будто бы в последний раз, и глянув в, безумно теплые, карие глаза, оттенка янтаря, исчез. Гермиона Грейнджер открыла мокрые глаза, и сначала даже не поняв, что происходит, подняла руку, пытаясь ухватиться за, только что, пропавший силуэт. Поймав ладонью воздух, ее будто резко окатили холодной водой из ведра. Это был сон. Сон, в котором она увидела Драко Малфоя, и... Любовь? Девушка озабоченно оглядела своё тело, и всю комнату. Ей казалось, будто ее руки до сих пор кто-то держит. Чувствовала тепло. Ей стало плохо. Гермиона хотела разреветься, либо же, просто куда-нибудь исчезнуть. Ее трясло, и она нервозно покачивалась со стороны в сторону, растирая глаза руками. Подушка, на которой она так сладко спала, была напрочь мокрой, и девушка поняла, что проревела всю ночь, даже о том и не зная. Ее начинало пугать своё собственное ментальное здоровье. Сев прямо, и обхватив руками колени, Гермиона думала, что делать дальше. Чем вообще был спровоцирован этот сон? Почему во сне все было так хорошо? Почему, черт возьми, абсолютно всё в этом мире, так и норовило принести ей боль, с которой она еле справлялась? Моральное истощение приносило ей в разы больше урона, чем физическое. Она перекрывала это насилием над самой собой, прекрасно осознавая, что с обеих сторон этой медали — нет ничего хорошего. Девушка придерживалась всегда одного и того же принципа. Шрамы, которые сказываются на физическом самочувствии, которые находятся снаружи — ты можешь видеть. Их можно заклеить пластырем, замотать бинтом, зашить нитью. В конце концов, перебить татуировкой, или прикрыть рукавом кофты. У тебя есть всё, чтобы закрыть их, или сделать так, чтобы они исчезли навсегда. Ты их видишь, ты понимаешь, когда все становится хуже. Замечаешь, когда они начинают гноится, или вовсе не заживают. Шрамы, которые находятся внутри тебя, в разы страшнее. Ты не можешь узнать, что там происходит, и насколько все плохо. Ты не сможешь посмотреть на них с помощью специальных чар диагностики. Все, что ты знаешь, это только то, что там что-то так сильно болит, что иногда хочется разорвать самого себя в клочья, от этих неумолимых пыток внутри себя. Незнание происходящего губит ещё сильнее. Так же, ты не можешь убить это в себе. Да, ты можешь убить самого себя, но каков смысл тогда бороться? Гермиона не была пассивным к жизни человеком. Она всегда тянулась к хорошему, даже в самые тёмные времена. Она, безусловно, умела ценить то, что давала ей жизнь. Но никогда не понимала, за что жизнь подкладывает ей порох в бочку, и время от времени, норовит поджечь. Тяжёлые мысли превращали гриффиндорку в мученицу, образовывая в ней синдром жертвы, которого она так сильно избегала. Ей не хотелось связывать себя с образами великих страдалиц, ей хотелось бороться, яростно и безжалостно. Ради себя, и счастья, чей вкус она распробовала ещё в детстве. Гермиона понимала, что ей нужен отдых, разгрузочный день, иначе она сойдёт с ума, и поляжет от своей же руки, даже того не планировав. Но требовать от войны отсрочку, или переноса сроков нападения — она не могла. Одна лишь мысль о том, что пока ее лучшие друзья будут загибаться от усталости в тренировочных боях, а девушка будет коротать досуг за чтением книг, — ей казалось максимально эгоистичной, и глупой. Это заставило Гермиону окончательно проснуться и подняться с кровати. Тихо встав, чтоб не разбудить свою соседку по комнате, она принялась быстро разбирать свои вещи. Хаотично разбросав вокруг себя всю свою одежду, она принялась аккуратно доставать книги по боевым искусствам, которые покупала совсем недавно. Аккуратно обернувшись, она огляделась вокруг, и убедившись, что за ней никто не подглядывает, достала кое-что. Чёрную, в массивной обложке, книгу, девушка молниеносно спрятала под купу собственных вещей. Это было учебное пособие по Темной Магии – «Волхование всех презлейшее», авторства Годелота. Гермиона была уверена, стоит кому-то из ее друзей, или, ещё что хуже, главных Ордена, увидеть эту книгу – ее бы извели допросами. Она считала, что на войне — все методы борьбы хороши, поэтому и перекупила эту книгу в тёмном переулке околиц Магического Лондона. Гермиона не могла полагаться на то, что Свет победит Тьму, только потому, что так написано в детских книжках. Именно поэтому, девушка приняла твёрдое решение, в тайне от своих близким и всех остальных, изучать тёмные искусства. Конечно же она знала о последствиях и обязательств использования Чёрной Магии. Она была уверена, что тёмные искусства не поглотят ее настолько сильно, что ее душа и тело изуродуются так же, как Волдеморт. Девушка даже в мыслях не представляла, насколько сильный холод и тьма должна дать пинок к действиям, которые совершал Темный Лорд. Гермиона была готова к тому, что использовав ее однажды, больше никогда в жизни не отмоется от этого. Была готова к тому, что понесёт кару. Была готова отплатить любую цену за победу. Но увы, на войне никогда не бывает чистых побед, независимо от выигравших сторон. В любом случае, и Сопротивление, и Нападение, получают убытки, за которыми следуют угаснувшие жизни винных, и невинных людей. *** Окончательно разложив все свои вещи по свободным полкам в небольшом шкафчике, Гермиона собралась в душ. Достав зубную щетку, и накинув домашний халат, она тихонько отворила дверь, и вышла из комнаты. Даже днём, коридоры этого дома казались безудержно темными. Свет из единственного окна, освещал лишь малость всего пространства. Весь остальной остаток длинного коридора тонул в тьме. На стенах висело множество портретов, но каждый, до единого, был завешан чёрными тряпками. «Нужно будет расспросить поподробнее об этом» — подумала Гермиона. Ее гриффиндорский, слегка безумный, интерес не угасал никогда. С нижних этажей уже слышались голоса и скрип половиц от чьих-то шагов. С кухни доносился приятный запах, и у девушки даже заурчал живот от голода. Где-то послышался голос Рональда, и Гермиона поспешила закончить все свои дела, чтобы поскорее присоединиться к своим друзьям. Быстро почистив зубы, девушка поспешно вернулась в комнату, в надежде, что Джинни ещё спит, и ей не придётся налаживать их общение с самого утра. Но Гермионе не повезло. Соседка по комнате уже во всю собиралась к завтраку. — Доброе утро. Уже освоилась? — Доброе. Думаю, что да. Здесь неплохо, правда коридоры тёмные. — О, это да. Я без понятия, с чем это связано. Но я уже, более менее, привыкла, и поэтому даже не использую Люмос. — повисло неловкое молчание. — Идёшь на завтрак? — Да, вот как раз зашла переодеться. Хочешь, можем пойти вместе. — О, я не против. Ну... Тогда я подожду тебя за дверью, переодевайся. Между девушками явно существовала неприкрытая неловкость. Об этом говорили постоянные паузы в разговорах, отвод взглядов, и избегание лишнего контакта. Сама Гермиона, не то, что б нуждалась в обязательном общении с девушкой, но почему-то она чувствовала, что если найдёт контакт, то все будет намного проще. Накинув джинсы и, первый попавшийся, свитер, Гермиона вышла из комнаты, стараясь запоминать каждый уголок коридора, дабы в будущем хорошо ориентироваться. Чем дальше они отходили от своей комнаты, тем больше девушка подмечала завешанных портретов. Их было настолько много, что казалось, они находятся через каждый метр. Гермиона решила, что это будет ее новой загадкой, которую она отгадает немного позже. — Этот дом, на самом деле, очень загадочный. Когда я только приехала сюда, мне было немного страшно. Первые дни снились кошмары, и я жила на зельях Сна Без Сновидений, — девушка немного запиналась в речи, но говорила открыто, — Не знаю что изменилось, но это всё прошло. Будто бы, знаешь, магия дома сначала отвергала меня, а теперь приняла. — Я думаю, дело в энергетике этого дома. Здесь явно всё не так просто, — Гермиона задумалась, стоит ли рассказывать девушке об ее интересе, — К примеру, те же самые зашторенные портреты. — Я думала, меня одну это смущает. Это ты ещё в гостиной не была. Там на стене изображено семейное древо, с выжженными именами родственников Сириуса. Очень жуткое зрелище, на самом деле. — Жутко, но интересно. Нужно будет расспросить у кого-то, например Грюма. — Оо, это навряд ли. Аластор избегает лишних разговоров, если это не касается войны, или учений. Он очень, так скажем, своеобразный человек. — Джинни начала идти медленнее. — Я его немного побаиваюсь, и пытаюсь часто не пересекаться. Когда-то мне довелось услышать то, как он ругал людей из Ордена за плохие результаты тренировок. Дверь была заперта, и он видимо, забыл наложить на них чары. Клянусь, Гермиона... Мне на секунду показалось, что он их пытал какими-то заклятиями. — Я не знаю каким он есть на самом деле. Но то, что вижу я, кажется мне страшным, недоверчивым и ужасным. Не спорю, как лидер он хорош. В первую очередь, опытен. Но то, как он обращается с людьми, у которых что-то не удаётся, это неправильно. — голос Джинни задрожал от ярости, и было видно, что девушку это всерьёз волновало. — А Кингсли? Как с ним дела обстоят? — Шеклболт максимально пассивен. Я знаю, что многие считают его одним из главных, но это не так. Он просто пешка Аластора, к тому же, умён и тоже при опыте. Кингсли очень полезен для Ордена, и очень сильно помогает. — Но его выгодность будет до того момента, пока Псы не захватили Министерство. После этого, всё, чем он сможет нам помочь — это неплохие навыки в бою. — Почему ты так сильно уверена в том, что приспешники Лорда захватят Министерство? — Потому что, они уже это делают. — Джинни подмигнула, и снова ускорила шаг. Слова ее новой «подруги» ввели Гермиону в паническое оцепенение. Что значило «они уже это делают?»... Она что-то знает? Видимо то, чего не знает гриффиндорка. Это ее раздражало. Девушка привыкла быть «всезнайкой», и ее заводило то, что существует информация, о которой она не знает. Они дошли до кухни, не проронив больше ни одного слова. В комнате приятно пахло едой, а в воздухе витал едва заметный пар от горячего кушанья. На широких и длинных диванах расселись ее лучшие друзья, и ещё пару волшебников, которых она видела, но имён не знала. Гермиона поприветствовала всех, а с Роном перекинулась взглядом, и показала язык. — Доброе утро, девчата. Гермиона, дорогая, как тебе спалось? — миссис Уизли ласково положила свою тёплую ладонь на спину девушки. — Спасибо, Молли. Прекрасно спалось, а вязаное одеяло очень хорошо грело. Вы прекрасная рукодельница! — Оо, спасибо! — женщина мило улыбнулась. — Вы пришли позавтракать? Или что-то случилось? — Мы пришли завтракать, мам. Что с нами могло произойти за это утро? — Джинни, не паясничай. Сейчас такое время, все что угодно может случиться, в независимости от время! Молли Уизли, хозяйка этого дома, разложила по тарелкам ароматную яичницу, жаренный бекон и тушенные овощи. Парни, все время сидящие на диванах, быстро подскочили и сели за стол, вместе с девушками. Вскоре на кухню зашёл Аластор Грюм. Его волшебный глаз крутился, и кажется, рассматривал каждую деталь в небольшой комнате. От него разило лёгким перегаром, а в руке светилась железная, с выгравированными узорами, фляжка, которой он, казалось бы, и вовсе не расставался. Мужчина прошёлся вдоль стола, внимательно осматривая каждого присутствующего. От такого взгляда, у Гермионы моментально пропал аппетит, а внизу живота осела паника. Он смотрел на каждого свысока, и так, будто каждый из них сотворил что-то такое ужасное, за что убивают и пытают. Все присутствующие осунулись, даже всегда улыбающаяся Молли, которую ничем нельзя было напугать. Аластор молчал, и от этого становилось ещё страшнее. Все волшебники, находящиеся на кухне, сидели и ждали приговора, который, кажется, был немым. Пройдя обратно к выходу из комнаты, Грюм остановился, и опершись на дверной косяк, сделал глубокий вздох. — Я вижу, что вы напуганы. Неужели я настолько некрасив и ужасен? — в его тоне проблёскивала смесь напыщенного благородства и самодовольства. — Не волнуйтесь, я зашёл просто посмотреть, что нынче на завтрак готовят. И остался крайне недоволен. — Молли. Ты кормишь здесь не детей. Ты кормишь здесь будущих бойцов, которым понадобится много сил. Если они будут жрать одни яйца и овощи, то долго не выстоят. — лицо миссис Уизли побледнело. — Так же, я зашёл напомнить о том, что сегодня у вас тренировка и оттачивание боевых искусств. За прогул будет следовать наказание. Всем ясно? — Ясно. Все семеро волшебников произнесли одно, единственное слово, одновременно. Каждый из них посмотрел на Аластора с откровенной неприязнью, и провёл из комнаты таким же. Он вышел, и воздух сразу остановился. Так и не доев, Гермиона, Рон, Гарри и Джинни, покинули комнату, напоследок поблагодарив Молли за прекрасный завтрак. А пять минут спустя, они сидели в комнате девушек, и поливали последними словами «вожака стаи», чертового психа. Вот так и начался новый этап дружбы. Новый этап, где их снова было четверо. Этап, где с ними, шла рука об руку, Джинни Уизли. *** 1996, 15 октября. Прошло полгода. Дела в Ордене обстояли довольно неплохо. Специально обученные волшебники, занимались отстройкой безопасных домов для раненых, или просто маленьких детей, по всей Магической Британии. Хозяевами таких убежищ, были добровольно пошедшие, опытные матеря, с такими навыками, как: медицина, воспитание, и готовка. В доме, на площади Гриммо, царил невеликий хаос. Каждая тренировка и отрабатывание боевых искусств, не могли пройти без ранений какого-либо волшебника. Но стоит признать, за эти полгода, все жители дома, неплохо отточили заклятья, и непосредственно, проклятья. Гермиона Грейнджер очень сблизилась с Джинни, и девушки частенько проводили свой досуг вместе. В любое, свободное время, новоиспечённые подруги выходили из поместья, и прогуливались по маггловским переулкам, покупая вещи, и всякую необычную еду, за частую это была шоколадная паста, которую так любила Гермиона, и позже получали нагоняя от Аластора, который всячески выражался, и говорил о том, что у девушек «одна дурь на уме». Так же, площадь Гриммо, как никогда, была полной. Каждый день в дом прибывали новые волшебники, которых подселяли в уже жилые, комнаты. Таким образом, у Рональда снова появилась пассия. Все та же, сносная, местами глуповатая, но сильная как боец, Лаванда Браун. Никто не ожидал от блондинки каких-либо успехов, и поначалу было принято отправить волшебницу в один из безопасных домов, но на тренировках она показала хороший потенциал, и ее оставили. Из-за того, что Рон не оставался в одиночестве теперь практически всегда, Гарри частенько коротал время в спальне Джинни и Гермионы. Лучшую подругу иногда это раздражало, и она даже пару раз врывалась в покои Рональда, дабы разогнать сладкую парочку, и отправить отдыхать друга в свою постель. Да, возможно Гермиону бесило не постоянное присутствие лучшего друга, а то, что они с Джинни тоже не отлипали от друг друга. Вечная романтика ее друзей раздражала, и гриффиндорка чувствовала себя завистливой дурой, которая просто не умеет радоваться за своих близких. За всё это время, не обошлось и без мыслей о Драко. Немые вопросы о его местонахождении, о том, как его самочувствие, поел ли он сегодня, спал ли, сеялись в голове Гермионы по несколько раз на сутки. Самым главным вопросом, и самым страшным, был «жив ли он вообще?». Девушка всячески старалась игнорировать мысли об этом, но получалось плохо, и время от времени, она ревела по ночам в подушку. По данным, которыми владел Орден, наступления приспешников Темного Лорда, планировалось на ближайшей неделе. За прошедшие полгода, в Магическом Мире, возобновились пропажи влиятельных магов, и участились бомбежки маггловских районов, где проживали так же волшебники. Ситуация в мире медленно, но верно ухудшалась, и все участники Ордена нервно готовились сразу к самому худшему. Целями ПСов, было нахождение безопасных домов Ордена, и захват заложников, из которого вышел бы шантаж. Они точно знали, что стоит им только сделать запланированное, как у них появится маленькая победа. А за победой, следует вознаграждение. Так же, не утихали и ссоры мальчиков с Кингсли и Грюмом, по поводу плана военных действий. Гарри не нравилась слишком «грубая» тактика Аластора. Он не был против убийств Псов, он был против пыток, которые ввели в обязательный пункт. Поттер всей душой хотел отомстить приспешникам Лорда, за каждого убитого ими, родственника или просто близкого человека. Но он просто хотел увидеть, и знать, что те мертвы. Смотреть на живые, но чересчур измученные и перерезанные тела, которые остаются в сознании, чувствуя все эти натиски, и воют от боли — Гарри наблюдать не желал. Рональду было плевать на методы, как он выражался: «мне не холодно, не жарко, главное, чтоб подохли». Но после каждой ссоры лучшего друга с главными в Ордене, он тихо хлопал по его плечу, и пытался всячески поддержать добрыми словами, а успокоение приходило только от бутылки крепкого. Гермиона медленно, но достаточно уверенно изучала Чёрную Магию из учебного пособия, которое она купила. Ей не было понятно всё, но она и не ждала быстрого прогресса. Никто не подозревал, чем занимается их подруга, сожительница, во время принятия душа. Она ограничивала себя во времени на то, чтоб искупаться, но зато с каждым разом узнавала что-то новое, и возможно, полезное. Смотря с какой стороны смотреть. Она понимала, что если им придётся ввести бой с Пожирателями, а им сто процентов придётся, то ПСы не будут излишне благосклонны, и будут осыпать такими проклятиями, от которых лечение знают лишь действительно квалифицированные мастера. Да и сама девушка не планирует быть «неженкой». Гермиона была настроена безжалостно, и яро. Так же, она знала, что после применения в бою тёмной магии, все люди Ордена, которые это заметят, начнут задаваться вопросом, откуда и как она пришла к решению стать носителем Чёрных Чар. Тренировки обычных проклятий проходили каждый день, в независимости от погодных условий, или самочувствия учеников. Иногда ребятам было действительно тяжело тренироваться, особенно когда лил дождь. Удерживать палочкой над собой зонт, и одновременно, отбиваясь от проклятий, было невозможно, и неудобно. А от этого, все чаще и чаще, кто-то начинал заболевать, различной степени тяжести, простудой, и лежать в больничном крыле, пропуская важные переговоры и новые боевые заклятья. Гарри, Гермиона и Рон — были первыми из Отряда, кто потребовал более улучшенных условий для учений. Но им было отказано, оправдываясь тем, что сейчас каждая копейка важна, и нельзя растрачивать деньги на «бессмысленные прихоти». Позже, бунты поднимали и другие участники, но если было отказано Избранному, то обычным воинам уж точно ничего не светило. Постоянная суета, панические атаки, и страх перед будущим, замаривали абсолютно всех. И вместо того, чтобы хорошенько высыпаться по ночам, четверо друзей уходили в маггловский бар. Они нашли этот трактир совершенно случайно, когда забегали в соседний магазинчик, за очередной порцией фастфуда, и им, уж очень, полюбилось пиво, которое там разливали. Уютные диванчики, приглушённый свет неоновых ламп, спокойный джаз. Идеальная обстановка для отдыха от Магического Мира. Делая все время один и тот же заказ: ирландское пиво Guinness, и зажаренная на гриле, брускетта, с кусочками сыра Фета, оливками и листьями базилика. Главной достопримечательностью их любимого бара, несомненно, была атмосфера спокойствия и воодушевленности. Здесь не было громких гостей. Не было дешевого стриптиза, как обычно принято в подобных заведениях. Здесь было прилично. Они любили это место за то, что тут друзья не думали, и не говорили о плачевной, и ужасной, ситуации в их мире. Но сегодняшнему вечеру было суждено начаться с разговора о войне. Зайдя в бар, друзья удобно расселись, и сразу пригубили по бокалу пива. Джинни уселась рядом с брюнетом, и аккуратно положив голову ему на плечо, готовилась к диалогу. Первым разговор начал Гарри. — Герм, у меня есть пару важных вопросов к тебе. — Я заинтригована, — снаружи девушка выглядела спокойно, но слизывая со стакана пену, она чуть не подавилась от волнения, — Выкладывай. — Сейчас Псы Волдеморта лютуют, и бомбят магглов. Для них не секрет, что твои родители такие же. Я предлагаю перенести их в один из наших убежищ. — Я и сама думала об этом, Гарри. Но я боюсь, Грюм не даст согласия на это. — Да мне плевать! На его согласия! Кто он такой, чтоб решать, кому жить, а кому нет? — парень, почти что, прокричал последние слова. — Мне нравится твоя идея, правда. Я буду очень благодарна тебе, если ты мне поможешь с этим. — Мы все поможем тебе. Обустроим для них комнату, познакомим с волшебниками. — Джинни ласково глянула на подругу, а сидящий рядом, Рон, активно закивал головой, явно соглашаясь с сестрой. — Все будет хорошо. — Спасибо вам. Дальнейшая посиделка прошла спокойно. Друзья общались на нейтральные темы, и играли в разные настольные игры. Выпив по несколько бокалов пива на каждого, четверка приятелей охмелели, и на веселой нотке попрощались с мадам Кимберли, которая заправляла этим прекрасным баром. Пышно грудная, кудрявая женщина с красной помадой на пухлых губах, выглядела аккуратно и шикарно. Улыбнувшись гостям на прощание, она помахала им рукой, прощебетав на ломанном французском – «J'ai hâte de vous rendre visite à nouveau». Морозный холодок отдавал по спине приятными ощущениями, особенно после жаркого и дымного трактира. Они двигались в сторону барьера с Магическим Лондоном, дабы пересечь границу, и вернутся домой. Казалось бы, каждый житель поместья на площади Гриммо, слышал возвращение юных волшебников, и чувствовал запах крепкого перегара, который заполонял весь темный коридор, и коварным туманом забирался в щели дверей чужих спален. Знали все, кроме Кингсли и Грюма, что очень хорошо играло им под руку, избавляя от лишних разборок, касаясь их безответственности ко всему происходящему. Обычно, после таких «вечеринок», лучшие друзья, ложились спать в одной комнате, а если быть точнее, то просто заваливались в, первую попавшуюся, конуру, и моментально засыпали крепким сном без Сновидений. Гермионе нравилось засыпать в пьяном угаре. Только так, она могла избавиться от больных снов о Драко Малфое, и только в такие моменты, наутро подушка была сухой. Царство Морфея не было благосклонно к девушке, и каждый раз дарило ей новую фантазию о жизни с блондином, после которых, ее накрывали нервные срывы и безудержная тоска по былым временам. Уже полгода они не виделись. Жили в догадках о том, кто и где находится. Гермиона надеялась, что он помнит о ней, и хотя бы раз в день, с тоскливой улыбкой, вспоминает о их времени, которое было наполнено только совместным счастьем. Девушка отдала бы всё, за то, что хотя б на мгновение увидеть его серые, безумно холодные, но родные глаза. Даже если бы при их встрече, парень не взглянул бы на неё вовсе, и прошёл мимо, она все равно была бы рада, хотя бы потому, что он жив и здоров. *** Прошло несколько часов после их возращения с ночной прогулки по кабакам. Все друзья давно уже спали, в комнате стояла гробовая тишина, только изредка было слышно, как Рональд похрапывал. Гермионе сон не шёл. И это не было связано с переизбытком адреналина и дозы алкоголя в крови. Ее тревожило, и мучало странное предчувствие, без возможности разобрать, плохое оно, или хорошее. Ей казалось, что вот-вот должно произойти что-то значащее для неё, и не только. Она мысленно молилась, что бы это «предчувствие», не было связано с наступлением Темных войск. Сделав наверное уже пятую попытку уснуть, Гермиона вновь закрыла глаза, и перелегла на правый бок, пялясь в стену. В голове моментально всплыл образ Драко, и она мысленно «поблагодарила» Всевышнего за этот подарок судьбы, в виде страданий. Ей начинало казаться, что она становится помешанной на этом парне, ведь стоит девушке только немного отвлечься от чего-то, она сразу начинала думать о лучшем друге, которого было уже тяжело так назвать. Гермиону все чаще начали посещать суждения о том, не переросли ли ее дружеские чувства в романтические. И да, эти раздумья, убивали ее еще сильнее. Как бы сильно она это не отрицала, но подобные мысли все же посещали ее часто. Где-то на подсознании, Гермиона понимала, что думает о нем, не просто как о друге. Ко всему этому ужасу добавлялись ещё и сны, которые гриффиндорка не могла объяснить, потому что всю ее сознательную жизнь, сновидения она не видела. Тем более, с таким контекстом. Но с другой стороны, девушка не хотела внушать себе «любовь», зная, что ей будет в разы хуже, и больнее. В желании отвлечься, Гермиона достала из под своей подушки, любимую книгу, которую все никак не могла дочитать. Достав свою палочку, девушка тихо произнесла заклинания Люмос, и в приглушенном свете начала читать. В глазах бегало множество строчек, но девушка не могла сосредоточиться, и поэтому, перечитывала одно предложение по несколько раз. В висках стучало, а воздух вокруг неё, будто бы сжимался, не давая нормально дышать. Гермионе казалось, что ее душат, и она понимала, что нею овладевает паническая атака, которую, девушка принимала как должное, и то, от чего нельзя избавиться. Отбросив книгу на кровать, она прямо легла, и тяжело вздохнула. Глаза начинало щипать, а челюсти ныли от того, насколько часто девушка зевала. Гермиона хотела спать, очень. Но не могла. Вставать и перерывать все свои вещи, будя друзей, и искать Зелье Сна Без Сновидений, у неё не было желания. Оставалось просто, в очередной раз, проглотить неудачу и смириться со своей судьбой. Но, спустя двадцать минут, Гермиона почувствовала, что засыпает. Стараясь ни о чем не думать, чтоб не отогнать блаженный сон, который она так долго ждала, девушка подогнула под себя ноги, и уснула. *** В эту ночь ей действительно ничего не снилось, и проснувшись утром, Гермиона, от счастья, даже забыла о том, что пол ночи промучилась в предчувствиях, то ли хороших, то ли плохих. Когда она открыла глаза, в комнате уже никого не было, и даже постель Джинни пустовала. Гермиона кинула небрежный взгляд на часы, и ошеломлено обнаружила, что уже полдень. А это значило, что завтрак пропущен, в душ она сходить не успеет, и только проснувшись, сразу приступит к очередным тренировкам. Издав разочарованный вдох, и выдох, девушка поднялась с кровати, и принялась лениво одеваться, чтоб выйти на задний двор, на поле для учений. Выйдя в длинный, все такой же, темный коридор, Гермиона услышала громкий гул с первых этажей. До неё доносилось много голосов, которые явно, были не в хорошем расположении духа. Спустившись по лестнице, она поняла, что голоса, которые она слышала, принадлежали Аластору Грюму, и Рональду. Мужчины о чём-то яростно спорили, находясь в гостиной. Гермиона тихонечко вошла в комнату, и обнаружила, почти что, всех жителей дома на площади Гриммо. Каждый из присутствующих выглядел уставшим, не выспавшимся, и раздражённым, и Гермиону осенило. Сегодня был выходной день, и поэтому, сегодня она хорошо выспалась, и к ней никто не вломился в восемь. Безумные голоса не умолкали, а только возрастали в громкости. К конфликту, время от времени, присоединялись и другие члены Ордена, но быстро были из него выведены, оставляя дела Рону и Грюму. — Какого хрена, Аластор? Он нас предал! Как ты можешь позволить Пожирателю Смерти жить с нами? — Как же ты не понимаешь? Неужели ты настолько глуп, Уизли? Он не Пожиратель, и не принял Метку. — Это сути не меняет! Вся его семья подхалимы Темного Лорда, и он такой же! От осинки не родится апельсинки. — Он может нам оказать ценную помощь! Он прирождённый окклюмент, и с лёгкостью может стать прекрасным шпионом! — Ты совершаешь ошибку, Аластор. Если из-за этого, погибнет хоть один человек, я лично позабочусь о том, что ты подохнешь так же! — Рон раздраженно дёрнул головой, и с громким стуком захлопнул дверь. Аластор тоже выглядел раздражённым. Он явно был в бешенстве от того, что его не захотели слышать и слушать. Грюм разочаровано оглядел своим волшебным глазом каждого присутствующего, и вышел вслед за Рональдом. Гермиона не сразу уловила суть происходящего. И не сразу поняла, о ком шла речь. Но заметив красноречивый, и печальный взгляд Гарри, ей все стало предельно ясно. И она даже не знала, что чувствовала. Знала лишь то, что ночное предчувствие оказалось правдой. *J'ai hâte de vous rendre visite à nouveau — Жду вас в гости ещё раз