Будьте уверены, я мертва

Гермиона зашла в комнату. Вытерев последние слёзы, которые стекали по подбородку, она тихо присела на кровать, пытаясь привести в порядок мысли и заставить руки перестать дрожать. Она так устала. Приступ рыданий оставил у нее ощущение внутренней пустоты. Джинни в комнате не было, и девушка решила, что та отлучилась в душ. Не имев никакого желания разговаривать или обсуждать что-то, Гермиона скинула с себя лишнюю одежду, и легла на правый бок, закрыв, болевшие от сегодняшнего напряжения, глаза. Девушка настолько изнурилась за этот проклятый день, что сон моментально завладел ее телом. Она почувствовала блаженное расслабление, которого ей так не хватало последние полгода. Ей снилось бушующее море. Всепоглощающий, сметающий и разрушающий абсолютно всё вокруг, шторм, заполонил весь тихий, заброшенный пляж. Где-то вдалеке мелькал высокий маяк, и разбитая временем, хижина. На пустующем пляже, недалеко от раскатов синего моря и тёмных волн, девушка заметила человека, стоявшего недалеко от берегов. Высокая, стройная, фигура, со скучающим видом разглядывала каждый сантиметр бушующих и жестоких всплесков воды, окатывающих рябью, изредка откидывая за спину пряди платиновых волос. В ней поселился страх. Она боялась отвести взгляд от человеческого облика, думая, что всего секунда, и морское царство, своими беспощадными лапами, загребёт его за собой. При всем своём величественном устрашении, море оставалось красивым. Восхитительным. Чарующим. Как дикий хищный зверь. Оно завораживало девушку. Волны сходились цветом с тёмным, глубоким небом, разбивая клетки берегов, и ревя, пожирали самих себя. Она бежала на всех порах к загадочному силуэту, который, словно, светился среди ночи. Но чем ближе девушка приближалась к человеку, тем дальше он оказывался от неё. Мираж? Гермиона отказывалась верить в то, что предвестник всего живого, человек, которого она так отчётливо чувствовала не смотря на расстояние между ними, был всего лишь оптическим явлением ее атрофированного сознания. Бежав со всех ног, девушка споткнулась о камень, скрытый песчаными дюнами, и покатившись кубарем по пляжу, упала вниз, распластавшись крестом по песку. Внезапное падение сбило ее с толку. Она не чувствовала ничего, кроме капель воды на засыпанном пылью лице. С темного неба срывался дождь. Порывисто-сильный ветер заполонил всё пространство, колыхая успокоенный песок, и редкие камыши вдалеке от границ моря. По небосклону послышались жестокие раскаты грома, а гроздья воды с неба увеличили скорость и темп. В разорванных тучах виднелись вспышки изгибов яростных молний, которые были единственным светом среди кромешной тьмы. В разорванных тучах, отточенный проблеск зарницы врывался словно мерцание в колодец, со сплошными, иссиня-грязными стенами. Смуглое лицо девушки напрочь промокло под хлипким дождем. Ее карие, словно шоколад, глаза, сияли в секундных проявлениях грубых молний. Гром ревел все громче, а дождь бил по телу все больше. Погода мгновенно ухудшалась. Она все ещё думала о загадочном силуэте, стоящем на, граничащем со штормом, берегу. Этот человек казался ей таким знакомым, таким родным. Словно они всю жизнь прошли плечом об плечо. Девушка чувствовала непонятную боль в районе сердца, и поглощающую пустоту в лёгких. Болезненное ощущение внутреннего напряжения, сопровождающееся неумолимой тоской и тяжестью в груди. У неё ныла душа. Когда тело начинала бить дрожь от холодного дождя, а промокшее насквозь платье становилось тяжёлым, словно привязанный камень, она решила подняться и пройти дальше. Дальше, вслед за тёмным силуэтом. Он все ещё стоял там. Девушка ускорила темп, и уже откровенно бежала в его сторону, молясь не упустить из виду человека. Она была так близко, но так далеко. Страх что-то упустить, горяче накалялся до невозможных пределов, словно свинец в крови. Ещё всего пару шагов, и девушка сможет дотронуться до него. Пару шагов, и их объятия неизбежны. Один. Два. И вот, она наконец-то добралась до него, стоя перед ним в промокшем, грязном платье, с запылёнными волосами, и с нелепым выражением лица. Гермиона одарила его самой искренней улыбкой, какой только могла. Она была неимоверно рада, что они наконец-то вместе. Тут. В оковах ледяной воды, которая уже давно вышла из берегов. Столкновение двух пар глаз отдало облегчением, с примесью боли. Боли за что-то. За то, что не должно было произойти. Да, точно. Они не должны были быть здесь. Они должны были быть дома. В тёплой постели. Не в грязном платье. Не в чёрном, словно похоронном, костюме. Не запятнанные в чужой крови. Не радующиеся тому, что они одержали маленькую победу, и остались живыми. Они просто должны были быть в уютном доме, сидя и попивая горячий чай с лимоном, закусывая лакричными палочками. Они должны были оставаться теми, кем они были раньше. Не сломленными. Счастливыми. С детским смехом, который вызывали шутки друзей. Они были слишком юны для того, чтобы встречаться так. Встречаться в таких местах, и по таким поводам. Они вроде и были... А вроде их не было и вовсе. Гермиона испуганно открыла глаза в холодном поту. Озабоченно поднесся тонкую руку ко лбу, она поняла, что у неё жар. Снова сон. И снова с участием Драко. Девушка судорожно поднялась, и оглядела комнату. На часах показывало пол седьмого утра. Она должна была проснуться через час, но благодаря странному и пугающему сну, Гермиона будет мучиться в ошеломлении всё это время. Нет, конечно же, она привыкла к подобным снам с одними и теми же актерами. Но в этот раз ей показалось все смутно реальным. Сердце бешено колотилось. Ей хотелось воды. Гермиона приподнялась, и протянувши руку к палочке, голова сделала кульбит. От резкой боли, ее рот приоткрылся, а брови свелись к переносице. Пухлые, пересохшие от проявляющегося жара, губы треснули, и на языке девушки появился металлический привкус крови. Она наколдовала себе стакан воды, и жадно выпила его, боясь что кто-то отберёт. Откинувшись обратно на подушки, Гермиона молилась на то, чтобы ещё хоть несколько минут поспать. Джинни равномерно сопела вблизи, беззаботно укутавшись в тёплое одеяло, связанное ее матерью. Гриффиндорка испытывала доброе чувство зависти к лучшей подруге, что та обделена беспокойством и тошнотворными снами о ком-то. Она не могла понять, чем спровоцировано ее недосыпание и частые сновидения, которые несли за собой Драко Малфоя, и нездоровую любовь между ними. Если бы сейчас не была середина утра, Гермиона бы ударилась головой об пол из-за своего идиотизма и недопонимания происходящего. Промучившись в диком жаре, который потихоньку шёл на спад, ещё около часа, она принялась вставать и собираться в душ. Джинни больше не спала, и потягивалась в тёплой кровати. На лице девушки светилось воодушевление и блаженство после хорошего сна. «Завидую..». — С добрым утром. — Доброе. Выглядишь болезненно. Что-то случилось? — Джинни обеспокоено поднялась в кровати. — Аа... Все нормально, мне просто стало жарко, — соврала Гермиона, — Вот как раз хочу душ прохладный принять. — Хорошо. Мне тебя ждать, или встретимся за завтраком? — Встретимся внизу. Гермиона вышла из комнаты, идя по молчаливому, одинокому коридору. Она надеялась, что примет душ самой первой, не чувствуя противный запах кислых яблок, который смешивается с горячим паром. Сегодняшний день с самого утра шёл не так, как нужно. Об этом свидетельствовал приглушённый, но слышный шёпот, скрытых под гардинами, портретов, которые всегда были тихими, словно мышь у стены. Но сегодня что-то пошло не так. Проходя по коридору к душевой комнате, Гермиона отчётливо слышала отрывки бесед: — Неужели в этом доме появился кто-то достойный? — Да какой же достойный... Раз уж он здесь, с этими остолопами и предателями крови, то его участь та же. Позор нашего рода... «О ком же были эти разговоры?» — задумалась девушка. Дурацкий день. Лучше бы она крепко спала. Время было скоротечно и беспощадно, на часах било почти восемь. Гермиона поспешила быстро принять ободряющий душ, забив на головную боль и сонливую болезненность. Окунувшись целиком, девушка намылила пушистые волосы ароматным шампунем, который приобрела в маггловском магазине, запутываясь в них пальцами. Сейчас она чувствовала себя, как никогда, живой и настоящей. Все эти девичьи дела, в виде ухоженного внешнего вида и хорошей одежды, иногда приносили гриффиндорке истинный кайф. Обтеревшись махровым, мягким полотенцем, Гермиона очистила волшебной палочкой все вылившиеся капли воды, убрала со стен остатки пены, и одевшись на скорую руку, выбежала в коридор. В комнате было уже пусто. Быстро надев расклешенные джинсы и домашний топ, Гермиона побежала вниз по лестнице, чувствуя, доносящийся с кухни, запах свежей и вкусной еды. Комната была наполнена волшебниками. Со всех сторон доносились голоса: чужие беседы и даже смех. Обстановка была расслабленной. Все были в предвкушении вкусного завтрака, мимолетно нахваливая золотые руки миссис Уизли, надеясь на порцию побольше. Когда в кухню зашли последние люди, все принялась рассаживаться на места у стола. Стульев хватало не на всех, и поэтому некоторым приходилось есть на хлипком диване, расположенным у самого края комнаты, а в худшем случае, стоя. Уступив своё место за столом старшим волшебникам, Гермиона, Гарри, Рон и Джинни, отсели на диван. Тихо хихикав от разнообразных шуток лучших друзей, девушка и вовсе позабыла о утрешнем жаре, и странном сне. На завтрак ребята получили немного бобов, жаренные сосиски, яичницу и добрую горсть пшеничной каши. Все довольно уплетали свои порции, то и дело, причмокивая и хваля хозяйку кухни. Смущенная Молли, мялась у края кухонных тумб, улыбаясь каждому, кто был из присутствующих. В спешке забежав в полную народу комнату, Гермиона даже не осмотрелась. Не заметила некоторых личностей, которые находились здесь. Не заметила Драко, и его мать. Тощая, бледнолицая, такая же как и сын, Нарцисса Малфой, стояла поодаль всех, и тихо, без каких-либо эмоций, ела свою порцию завтрака. Она выглядела морально подавленной, и безумно уставшей. На лице женщины виднелись такие же тусклые круги под глазами, как и у Драко. Среди тёмных, выбивающихся из под небрежной укладки, прядей волос виднелась седина, которая явно не являлась возрастной. Ей стало жаль эту женщину. Гермиона не имела и понятия о том, что произошло с четой Малфоев, но ей было определенно понятно, что ничего хорошего в их жизни, за последние полгода, не было. Об этом так же говорил и внешний вид Драко. Его живая эмоциональность пропала бесследно, оставив за собой безудержный холод и отстранённость. Он и раньше был закрытым, в сравнении с остальными друзьями. Но эта, слегка заметная, замкнутость легко решалась бутылкой хорошего огневиски и приятной беседой. Вчерашнее событие никак не отражалось. Его ровный нос, который ещё вчера был сломан, остался таким же идеальным, каким и был. Магия. Он умел смеяться. Хохот Драко не был чем-то таким, от чего хотелось закрывать уши или пытаться заставить того умолкнуть. Его смех был заливистым, и милым к слуху. Про его улыбку можно было даже и не говорить. Все было итак понятно. Идеально-белые, ровные зубы всегда светились словно звёзды в ночную пору. Его добрая ухмылка была очень дорога Гермионе. Она помнила, как он улыбался ей в тяжёлые для неё времена. Помнила, как улыбка Драко согревала ее даже в самые лютые морозы. Но сейчас, парень словно лишился всего этого. Будто в один момент что-то, или кто-то, взял острые ножницы и перерезал эту нить, которая соединялась с его эмоциональным потоком. Изредка, на его лице читалась печаль и отчаяние. Это было заметно только в одном из ста случаев, поэтому Гермиона сделала вывод, что парень владел окклюменцией, и имел отточенные знания о скрытии эмоций. Но почему он их прятал? Что с ним происходит? Все можно было списать на то, что в Магическом Мире разрасталась полномасштабная война, и его самый родной человек был явно не на стороне Добра. Возможно, Драко переживал, или чего-то боялся. Может быть, ему что-то угрожало? Или его матери... Гермиона терялась в собственных домыслах. Завтрак подходил к концу, и большинство присутствующих разбредалось по своим делам, отдыхая перед началом тренировки. Рональд и Гарри, доев свою еду, поднялись с дивана, похлопав по плечам своих подруг. Недовольно закатив глаза, девушки принялись доедать быстрее, и догонять парней. Поставив пустые тарелки на огромную кипу посуды, которая покоилась в мойке, напоследок улыбнулись хозяйке, и вышли из почти опустошённой комнаты. Коридор был полон людей, все были одеты в потрепанные формы для тренировок, от которых за метр несло защитной магией. Некоторое обмундирование было прожжённым различными проклятиями, и дырявым, а у части волшебников вовсе не было специальных одеяний, и зачастую тем приходилось жертвовать своими обычными, уличными вещами. Покупки новых одежд в Ордене считались бессмысленными тратами, и не одобрялись главными. Витая в облаках, Гермиона чуть не врезалась в проходящего спереди человека. Кратко кинув «извините», девушка прошла мимо и побежала по лестнице вверх. Она опаздывала. Добежав до собственной спальни, девушка быстро скинула с себя одежду, и принялась искать свою тренировочную форму. Местами порванная, помятая, но чистая одежда была сложена на самой нижней полке, и Гермиона чуть не надорвала спину, резко нагибаясь и обратно поднимаясь вверх. Она ненавидела опаздывать. В спешке девушка была способна забыть, потерять и уронить все что угодно. Гермиона была неряшливой и невнимательной в такие моменты, что делало ее глупой, и вызывало впечатление неорганизованного человека. Для лучшей, и одной из самых умнейших ведьм столетия, это было ударом под-дых. Быстро накинув на себя форму, она неестественно выгнулась, пытаясь застегнуть молнию на спине. Коротковатые руки еле доставали, и девушка начинала психовать и нервничать. Кое-как одевшись, Гермиона быстро схватила свою вязанную сумку с разными вещичками, и выбежала, нет, вылетела с комнаты. Лестницы и коридоры были пустыми, и девушка поблагодарила Мерлина, что не придётся толпиться и опаздывать ещё больше. Но пустой дом говорил о том, что все уже внизу, на заднем дворе, а это значит, что Гермиона все таки получит нагоняя от Грюма, или Кингсли. Она добежала. По двору не летали проклятия, ребята стояли поодаль от центра. Они не начали, значит Гермиона успела. Слава богу. Но недовольный, слегка презрительный, взгляд Аластора девушка все же получила. Мысленно послав того далеко, и надолго, по-детски закатив глаза, Гермиона тихонько подошла к Гарри и Рональду. Те о чём-то приглушенно спорили, не замечая никого вокруг. «Мальки, такие мальчики» — девушка улыбнулась. Когда все выстроились в четкую колону, словно им предстоит оттачивать марш, Аластор и Кингсли вышли в центр. Главные из Ордена начали излагать свою военную стратегию. Девушка не понимала некоторых терминов, которые они использовали, поэтому отметила про себя, что позже подтянет теоретические знания боя. Каждому из бойцов выделялся определённый партнёр, с которым им приходилось вести дуэль. Один из пары был всегда нападающим — его задача была как можно лучше и чётче попасть в свою цель проклятием, а второй — должен был хорошо защищаться, и откидывать злые чары от себя. Грюм оглядывал всех своим волшебным глазом, подзывая бойца и определяя ему соотечественника. Рональд и Гарри имели честь выбирать себе пару сами, и к большому сожалению Гермионы, они никогда не предпочитали вести, хоть и тренировочный, бой с особенно близкими им людьми. С грубых, чересчур серьёзных уст Аластора, слетела фамилия девушки, и идя словно на убой, она мысленно помолилась на то, чтобы к ней в пару поставили не профессионала. Гермиона не была супер классным, и идеальным бойцом. — Грейнджер. Ты будешь защищающимся от проклятий. Твоя пара на сегодня — Анджелина Джонсон. О нет, только не это... Темнокожая девушка знала боевые искусства лучше, чем тот же Гарри, или Рон. Она была яростным, и безжалостным бойцом, но никогда не выражала поддержку в сторону тёмной магии. Это был предугаданный проигрыш для гриффиндорки. Гермиона подавленно, словно запуганный оленёнок подошла к Анджелине, кинув напоследок злой взгляд на Грюма. Встав друг напротив друга, они не стали кланяться, как прописано в правилах настоящей дуэли. Главные из Ордена считали это неуместным для войны, прекрасно зная что Пожиратели Смерти не владели этическими нормами, и начинали бойню исподтишка, словно помойные крысы. Хотя... Они таковыми и являлись. Приняв правильные, дуэльные стойки, девушки столкнулись взглядами. В глазах Анджелины сверкало некое соперничество, и Гермиона мысленно пожелала ей не переживать, ведь знала, что ту ждёт выигрыш. Весь задний двор обдало громким возгласом Грюма — «Начали!». В мгновение, проклятия начали отскакивать и рикошетить туда-сюда по изгородям старого забора, который размещался посреди всего ближнего пространства. Вскоре весь задний двор, и воздух наполнился летящей боевой магией. Анджелина не была благосклонной, и в секунду бросила в Гермиону как минимум пять заклятий. Гриффиндорка еле успевала отбивать каждое из них, одновременно держа на себе щит. — Остолбеней ! Инфлэтус! Эверте Статум! — Импедимента! Экспеллиармус! У девушки не удавалось выбить волшебную палочку из рук своего оппонента. Она продолжала пускать защитные заклинания до тех пор, пока не выдохлась настолько, что ее руки начали дрожать от усталости. Гермиона старательно отбивалась, но не выдержав такого сильного напора, немного опустила руку, поймав на себе кратковременную парализацию. Отлетев в сторону, Гермиона со всей дури ударилась затылком об каменную изгородь дома. Голова моментально заныла, и девушка начала растирать ее рукой, пытаясь понять, есть ли у неё кровь. Провалявшись пару секунд в нелепой развалке, девушка предприняла попытку встать, но потерпела крах. Анджелина победно усмехнулась, и нехотя подала руку девушке, дабы помочь той подняться. Но гриффиндорская гордыня заставила Гермиону подниматься в одиночку, сжав челюсти от неумолимой боли. Почти сразу она столкнулась с Аластором. На его лице явно читалось разочарование, злость, позор и осуждение. Целый букет эмоций. Он грубо схватил Гермиону за руку, и оттянул в сторону. Гарри и Рональд, заметив это, остановили свою дуэль, и пошли вслед за ними. Грюм подвёл проигравшую девушку к Кингсли, и уставился полным ярости взглядом. — Она не годится для боя. Она слишком слабая, Шеклболт, — он снова повернулся к девушке, — Ты! Ты Золотая девочка, лучшая подруга Избранного. И ты так хреново борешься? — Я... — Да, ты! Я ожидал от тебя большего, Грейнджер. Я возлагал на тебя большую надежду, думал, что ты достойная. Но я ошибся. Кингсли молча стоял в стороне, и даже не старался как-то помочь, или поддержать Гермиону. Ей казалось, что в ее крови бурлила самая настоящая ненависть к этим двоим. Он не вскинул даже несчастного взгляда, молча переминаясь с ноги на ногу. Гарри мгновенно подбежал к группе осуждающих и презирающих. Анджелина стояла немного поодаль, сложив руки в боки, и лишь гадко усмехалась, вскидывая гордо подбородок. Аластор увидел приближающихся друзей своей «глупой» ученицы, и немного смягчил выражение лица так, словно он не при делах. — Какого черта, Грюм? — голос Избранного звучал злым. — Не лезь, Поттер. Она сама виновата в своей неисправности. Если мы будем подобны улиткам, которые еле ползут по старым пенькам, то мы проиграем войну, даже не начав. — Это не даёт тебе никакого права отчитывать ее здесь, при всех. Нужно иметь хоть какие-то границы. — Здесь все равны, Гарри. Я не собираюсь делать исключения, и закрывать глаза на сущую неподготовленность только потому, что Грейнджер твоя подружка, — тон Аластора не предвещал ничего хорошего, — На данный момент, она не готова. Прошло полгода. Было уйма времени научиться и отточить эту тонкую науку, которая почти всегда требует внимания к работе с мельчайшими деталями. Тем более, Грейнджер никогда не была глупой ведьмой. Лицо Гермионы залилось стыдливой краской. Сегодняшний выговор был подобен тому событию, когда школьный профессор, Северус Снейп, назвал ее перед всеми учениками — вездесущей всезнайкой. Рональд обеспокоено отвёл подругу в сторону, и похлопал по хрупкому плечу, пытаясь так выразить свою поддержку. Она знала, что немного позже, рыжеволосый друг отчитает Грюма, выразив всю свою «любовь» к старому хрычу. Гермиона принялась наблюдать, как члены Ордена по новой начали прорываться сквозь стену заклятий. Особенно она пригляделась к Малфою, которого только заметила. Все его заклинания были точны, и уверенны. Щиты его оппонента были мощными, но иногда не выдерживали под натиском проклятий блондина. У девушки складывалось впечатление, что для Драко все происходящее было на уровне инстинктов. Он сражался быстро и четко, успевая бросать невербальные чары, и крепко держал собственный щит. Малфой, без сомнений, был одинок. По крайней мере, об этом говорил его холодный взгляд, который, казалось бы, мог обдать лёгким морозом при долгом зрительном контакте. «Ты моя загадка» — крутилось в мыслях. Тренировка продлилась ещё час, после чего Кингсли обьявил об окончании. Потрепанные, уставшие волшебники проревели радостным возгласом. Борьба забирала много сил. Достаточно недолгое время боя, казалось, опустошает твой желудок, и все тело. Каждый из присутствующих хотел поесть, и хотя бы полчаса отлежаться перед началом новых дел и разведок. Грязная, запылённая толпа ворвалась в самую посещаемую комнату поместья, если не считать гостиную. В кухне как всегда витал ароматный запах, и счастливые улыбки озарили почти каждого. Запечённые индейки в имбирном соусе уже ожидали уставший поток волшебников. Рональд потянул Гермиону за собой, умащивая подругу возле себя, на потрепанном диване. Он обхватил ее лицо руками, и внимательно, с неким изучением, посмотрел в карие глаза. Гермиона была в недоумении. Такие жесты заботы, или обеспокоенности, обычно предпринимал Драко. От этих мыслей, на душе девушки стало горько. Но быстро отбросив всю жалость в сторону, девушка улыбнулась лучшему другу. — Ты в порядке? Грюм не сильно тебя обидел? — Не переживай, все нормально. Я уже привыкла к таким резким высказыванием Аластора. Он ведь всегда такой. Я думаю, порой он даже не осознаёт, насколько больно может сделать человеку своими словами. Но меня это не задело, правда. — Все равно, он придурок. Скажу тебе по секрету, его здесь любят только такие подхалимы, как Джонсон. Все остальные, хоть и не показывают этого, терпеть его не могут. — О, Рональд... Я думаю, ты преувеличиваешь. Каким бы Грюм не был, он умён и опытен. Да и к тому же, если бы не Аластор и Кингсли, хрен пойми, что было бы с Орденом. — Я скучаю по тем временам, когда нас учил Дамблдор. Он был прекрасным руководителем. — в голосе лучшего друга промелькнула печаль в перемешку с тоской. — Я полностью согласна с тобой. Гермиона поднялась с дивана, намереваясь взять свою тарелку с порцией еды, но случайно столкнулась с кем-то возле края комнаты. Анджелина. Идиотский день, определённо. Словно судьба издевается над гриффиндоркой, преподнося ей новые приключения и ненужные стычки с «коллегами». Подняв безразличный взгляд на темнокожую девушку, Гермиона столкнулась с победными огоньками, которые плясали в чёрных, будто смола, глазах. — Герми, я надеюсь, ты не очень расстроена? — в голосе Джонсон был явный сарказм. — Не переживай, все хорошо. — Гермиона пыталась уйти от нежеланного диалога. — Знаешь... Просто это не всем дано. Кто-то хорошо зубрит книжки, а кто-то отлично борется. У каждого волшебника свои причуды. — Да? Ты правда серьезно? — теперь и гриффиндорка подключила свои язвительные нотки. — А я то думала, что боевые искусства можно выучить. — Я бы на твоём месте не радовалась, Грейнджер. На дворе развивается война, и совсем скоро она коснётся и нас. Я то смогу помочь Ордену, а ты? Будешь помогать чертить планы? Или может распишешь на доске теории и правила? — Кому-то и это не помешало бы, Анджелина. На этом, я думаю, нам нужно попрощаться. Прости, но я безумно голодна. Гермиона развернулась прямо перед ее носом, задев ту кончиками вьющихся волос, и проглотив неприязнь, вернулась к своим друзьям, которые уже во всю уплетали свой обед. Рональд доел самый первый, и теперь просто развлекал всех своими беседами, и тихими тирадами об поведении главных Ордена. Гарри и Джинни отсели чуть поодаль, дабы обсудить личные моменты их отношений. «Очередная ссора, которая испариться с их уходом в комнату» — Гермиона ухмыльнулась. Повернувшись обратно к рыжеволосому другу, девушка вдруг вспомнила, что обязана обсудить с ним вчерашний день, и совсем капельку поругать за то, что Рон натворил. — Рон... Я вот что хотела... — Даже не продолжай, я знаю, о чем ты хочешь мне сказать. — Нет. Я продолжу, — его тон голоса остался непреклонным, — Мне очень приятно твоё беспокойство обо мне, но то, что ты сделал вчера – было максимально опрометчивым поступком! И к тому же, дело было совсем не в нем. — А в чем же тогда? — Я просто очень устала. — Врешь. — Нет... — Хорошо, возможно я действительно перегнул палку вчера. Но мое признание в этом не изменит ничего. Бежать и извиняться – точно нет. Он все равно, в какой-то степени, заслужил этого. — Чем? — Сначала он предал нас. Ушёл. Ушёл, даже ничего не сказавши. А тут – бац! Хватило же наглости вернуться сюда... — Вернуться? Драко уже был здесь? — Этот дом принадлежит семье Блэк. Его мать, до замужества, была Блэк. Сам Драко является потомков этого рода. — Оу... Я даже не знала об этом. Интересно однако. — Забей. Я вот что хочу сказать: ты наше сокровище, Герм. И я никогда не дам тебя в обиду, особенно таким придуркам, как Малфой... — Рональд! Прекрати! — Всё, всё. Молчу. Гермиона заключила лучшего друга в крепкие объятия. Никто даже не догадывался, насколько ей было приятно видеть, что кто-то в ней нуждается, и беспокоиться. Такой редкий прилив нежности притянул лишнее внимание остальных. Засмущавшись, девушка отпустила из цепкой хватки друга, и немного отсела. Она продолжила есть, с радостью уплетая каждую не съеденную крошку в тарелке. В комнате снова слышался громкий гул, словно пчелиный улей. В такие моменты, Гермиона чувствовала царящую жизнь вокруг, и ей становилось грустно, осознавая что творится за пределами стен поместья, которое было защищено настолько сильно, что было полностью стерто со всех карт. Гермиона оглянулась. Ничего странного в кухне не происходило, если не брать в учёт стоящих странно близко — Драко Малфоя и... Анджелину Джонсон. Девушка чуть не подавилась от удивления, и злости, которая моментально прокатилась по каждому миллиметру ее тела. Блондин стоял вразвалочку, облокотившись об кухонную тумбу, и небрежно улыбался девушке, которая совсем недавно насмехалась над его бывшей лучшей подругой перед его носом. Темнокожая девушка тихо хихикала после каждого его слова, и невзначай хлопала того по массивным плечам, а Драко вёл себя так, словно совсем не против. «Вот же гад» — Гермиона была в ярости. В ней таился звериный инстинкт, недостойное собственническое чувство — ревность. Дружеская ли?... Девушка не знала. Ревность была одной из тех страстей Гермионы, которой она никогда не хотела отдаваться вопреки велениям разума, и тем самым демонстрировать свою «профнепригодность». Она не любила это чувство. Оно делало девушку максимально уязвимой перед кем-либо. Ревность делала из неё озлобленную стерву, которая не желала делиться своим с кем-то. Но был ли Драко «своим»? На этот вопрос, в данный момент, у Гермионы не было ответа, или даже догадки. Когда глупое хихиканье Анджелины превзошло по громкости все голоса в кухне, Рональд раздраженно обернулся и начал лицезреть эту сцену. На его лице читался целый букет противоречивых эмоций, но в конечном итоге, он тихо рассмеялся, и развернулся. Интересная реакция. Со стороны, это и вправду выглядело глупо. Они смотрелись максимально неуместно, и неудобно. В груди появилось щемящее чувство огорчения. В ней бурлила настоящая обида к парню. Смешанное чувство жалости к себе и зла на парня заполонила ее целиком и полностью. Это чувство, в прошлом, часто приводило ее к желанию отомстить, если не находились в себе силы на прощение. Но Гермиона знала, что в конечном итоге она простит Малфою все что угодно. В детстве, маленькая гриффиндорка не часто обижалась на родителей, делающих ей различные замечания. Она понимала и осознавала, что они вовсе не желают ее обидеть, а, наоборот, хотят, чтобы дочь была лучше. Поэтому, Гермиона никогда не считала нужным на них обижаться. Она считала, что очень важно суметь отпустить это непри­ятное чувство и жить, не помня зла. Она постаралась выкинуть из головы мысли о Драко. Гермиона снова начинала потухать, и Рон, заметив это, развернул ту к себе, и начал завлекать ее интересными беседами, время от времени разбавляя диалог фирменными шутками, которые он узнал благодаря старшим братьям-близнецам. Иногда у него действительно получалось отвлечь лучшую подругу от плохих мыслей. Кухня потихоньку пустела. Все уже давно доели, и просто рассиживались за столом, ведя непринуждённые беседы. Гермиона с друзьями поднялись, и начали расходиться по собственным комнатам, в надежде хоть немного отдохнуть перед новыми, слегка безумными, идеями главарей Ордена Феникса. Сегодня у друзей должен был быть свободный остаток дня. Как и у остальных. На данный момент, у Сопротивления не было чересчур важных дел, Пожиратели таились, и как-таковых нападок на них не было. Затишье перед бурей. Гермиона и Джинни вошли в комнату, одновременно завалившись на одну кровать. Девушка не знала о чем поговорить с лучшей подругой, зная, что разговор может свестись к вчерашним событиям, которые никто из них не хотел помнить. Но и смириться с этим не мог никто. Осознание того, что теперь и Рон о чём-то подозревал, внутренне сжирало Гермиону. Загадочно оглянувшись друг на друга, девушки поняли, что подумали об одном, и том же. Прогулка. Да! — Я вижу, что ты понимаешь, чего я от тебя хочу. — младшая из Уизли хитро улыбнулась. — Нам нужно наверстать упущенное вчерашним днём. Предлагаю отправиться в маггловский мир, и воплотить в жизнь наши планы. — Я только рада. Все равно, я сомневаюсь, что сегодня нас ждёт ещё что-то интересное. — Ну... Тогда к семи вечера отправляемся. Все оставшееся время лучшие подруги провалялась на кровати, занимаясь каждая своим делом. Джинни унаследовала от матери талант к вязанию, и была занята новым свитером, правда без инициалов. Гермиона читала свою любимую книгу, время от времени, подтирая сентиментальные слёзы от трагичных судьб героев повести. На часах было без двадцати семь, и машинально поднявшись, девушки поспешно одевались, принимая все больше и больше человеческий вид. Закрутив чарами красоты непослушные волосы, Гермиона гордо посмотрела на себя в зеркало. Все же, иногда она считала себя привлекательной. Взявшись под руки, лучшие подруги быстро выскочили из поместья, пытаясь оставаться незаметными, дабы не вызывать лишних вопросов. Но все же, кое-кого они встретили. Кингсли Шеклболт стоял на крыльце дома, медленно потягивая маггловские сигары, которые так полюбились мужчине. Он удивленно взглянул на них, явно подметив то, что сегодня они выглядели не так, как обычно. — Куда собрались? — Да так... Прогуляться по улочкам. — соврала Гермиона. — Именно поэтому, вы напялили лучшую одежду, и привели себя в порядок. — он презрительно их оглядел сверху вниз. — Я повторю вопрос. Куда собрались? — Хотим навестить маггловскую Англию. Соскучились по обычной жизни. Мы же все таки девушки, нам тоже хочется походить по разным кафешкам, и магазинам. — Лучше бы вы так рвались к изучению боевых искусств, а не к бессмысленному времяпрепровождению. Идите. — Спасибо. — девушки язвительно проговорили одновременно слово. — А тебе, Грейнджер, пожелаю не попадаться в таком виде на глаза Грюму. Он не оценит. Гермиона проглотила последние слова вожака «стаи», и быстро прошла мимо. Они так и держались под руку, все ближе и ближе приближаясь к аппарационым барьерам. Переместившись в тёмный переулок одной из улиц Лондона, лучшие подруги принялись идти по пути, который они выучили наизусть. Вечерний Лондон безумно красиво светился. Гермиона любила это зрелище. Ночной город – это было нечто особенное для девушки. Звуки, запахи, окружающая обстановка, люди — все было не таким, каким было в дневное время суток. Днем люди зачастую суетливы, они бегут, пихают друг друга, часто попросту не замечая ничего вокруг себя. Спешат жить, не зная, для чего. Но по завершению тяжкого дня, вечер постепенно успокаивает улицы, показывая все самое сокровенное и прекрасное. Свет жёлтых фонарей очищает неприметные днём улочки Лондона, преображает его. Нет той бессмысленной суеты и враждебности холодных взглядов, занятых лишь своими проблемами. Вне дома остаются лишь десятки людей, которые бегут в попытках найти себя, или просто посетить яркие вечеринки, которые проводились в каждом пабе. Ближе к ночи исчезает вся грязь, что видна при свете дня. Начинает казаться, что вместе с потоком людей в темноте затаилось само время. Сбавило ход и слушает. У Гермионы каждый раз захватывало дыхание при виде высоких зданий, которые светились яркими гирляндами круглый год, освещая изобилием разных цветов, аллеи. Все ещё держась под руки с подругой, девушки медленным шагом обходили улицы, изредка хихикая с забавных нарядов местных жителей. Каждая из них завидовала их спокойному житью. Но и каждая была рада, что хотя бы одна сторона их мира не познает, что такое гнев Тёмных Волшебников, и настоящий геноцид.