Будьте уверены, я мертва

Лучшие подруги бродили по ночному городу уже третий час. Они успели обойти несколько магазинов, таща за собой огромные, полные вещей пакеты, в большинстве принадлежащие Джинни. Покупки новой одежды были способны поднять настроение даже Гермионе, которая всегда ровно дышала к подобному. Мать гриффиндорки с самого детства учила ее тому, что для того чтобы шопинг принёс счастье, ходить по магазинам нужно с умом, дабы не тратить последние деньги ради очередной сумочки, которую девушка ни разу не возьмёт с собой. Самым главным в материнских поучениях было заранее спланировать, что именно необходимо купить, и в чем ты действительно нуждаешься. За частую, такими «важными» вещами для девушки были махровые свитера, пушистые куртки и плотные джинсы. Военной, пригодной для Магии, формы — в маггловских магазинах не продавалось. Осознание того, что в будущем потраченные деньги на одежду могут понадобиться для закупки чего-то необходимого, связанного с войной — изредка уберегало от необдуманных трат, которые могут повлечь за собой чувство вины и разочарование. Длинные улочки тянулись бесконечными тротуарами. На улице, которую полноценно проглотила тёмная ночь, проходило все меньше и меньше людей. Изредка встречались подростки, которые мило сидели на лавочках, под светом желтых фонарей, и крепко держались за руки, не желая расставаться. При виде этого, Гермиону накрыла безмолвная тоска. Она ведь больше не воспринимала себя обычным подростком, у которого должна была быть беззаботная жизнь, и много-много веселья впереди. У неё больше не было важных экзаменов, к которым она бы готовилась ночами напролёт. Не было несносных однокурсниц, которые ночью обсуждали шёпотом новые, свежие сплетни обо всем, и про всех. Она ведь так и не успела познать юных, беспринципных, слегка детских отношений со сверстниками, которыми обзаводились все ее друзья. Война сломала все, что покоилось в ее голове на полке «Хогвартс». Воспоминания о Драко Малфое — были ее личным допингом боли и страданий. Боль как освобождение. Как вкус крови. Наматывая лабиринты по ночному городу, девушки совсем не следили за временем. Небо было устелено яркими звёздами, а руки начинали ныть от тяжёлых сумок. До места, откуда лучшие подруги трансгрессировали домой — было далеко. Свернув в освещённый, но не многолюдный переулок, девушки шли всё дальше и дальше, пытаясь отыскать сущую тьму, где даже с балконов их нельзя было увидеть. Проходя по тоненькой улочке, Гермиона подметила то, что здесь было прохладнее, чем на длинных аллеях, которые ограждены высокими зданиями и торговыми центрами. В глаза бросались только запылённые урны, вокруг которых витал неприятный запах затхлости, и пробегали здоровые крысы. Район был «прекрасным». В конце улочки больше не виднелось света, и девушки ускорили шаг. Им нужно было быстрее передвигаться, дабы попасть домой и улечься спать после насыщенного дня. Но чем ближе они подходили к мрачному переулку, тем больше запаха Магии витало в сжатом воздухе. Гермиона и Джинни одновременно обернулись друг на друга. Два испуганных, но заинтересованных взгляда столкнулись, и без слов поняв один другого, они отошли ближе к стенам жилых домов, перейдя на шаг помедленне, и потише. Гриффиндорка уловила отчётливый запах Темной Магии. Он витал повсюду, куда бы она не обернулась. Руки начинали подрагивать, но девушки не останавливались. Нельзя отдаться страху, и сбежать. Стоило им только дойти до конца переулка, они обнаружили узкий поворот налево. То, что лучшие подруги увидели, повергло их в ужас. Полуразвалившиеся стены жилых домов, пустые, одинокие глазницы окон — было печальным и страшным зрелищем, напоминающим о тленности Пожирателей Смерти. Они явно наткнулись на их временное, одно из захваченных, убежище. Пройдясь немного дальше, было видно, что тёмные проклятия разрушили большую часть домов, которые тянулись по небольшой улочке, а оставшиеся здания так и остались умирать, брошенные на произвол судьбы. Сколько же невинных магглов погибло во время завала? На периферии зрения, Гермиона мимолётом заметила движущийся силуэт. Резко схватив подругу за руку, она присела, потянув ту за собой. Им нужно было срочно домой, предупредить Орден, и дать наводку Грюму. Но хлопок аппарации был достаточно громким явлением. Им нужно было бежать обратно. Как можно тише, дабы не остаться замеченными. Чтобы не напугать приспешников Лорда, и благополучно истребить их. Лучшие подруги бежали со всех ног, скрыв себя защитными заклинаниями. До возможной точки трансгрессии оставалось совсем немного, и Гермиона облегченно вздохнула. Они резко остановились, чуть не поскользнувшись на мелких камнях под ногами, и взявшись крепко за руки, аппарировали в поместье. Дом был окутан мёртвой тишиной. Большинство членов Ордена уже давно спали. Лучшие подруги разделились. Гермиона побежала в кабинет Аластора, в надежде застать его там. У неё не было великого желания врываться в спальню Грюма среди глубокой ночи. Джинни ушла на поиски парней, мысленно надеясь что не встретит в комнате старшего брата блондинку с гнездом на голове. Спустя десять минут, семеро волшебников стояли в гостиной. Гермиона задыхалась от напряжения, которое царило во всем пространстве, перекрывая кислород. Аластор выглядел устрашающе в своей поштопанной экипировке. Его массивные, широкие плечи выглядели ещё крепче, чем обычно. Деревянный, с металлом внутри, посох был прочно зафиксирован в сухой, старческой ладони. Гарри, Рональд, Гермиона, Джинни, Анджелина, Аластор и Кингсли молча стояли посреди комнаты, ожидая остальных бойцов, у которых оставалась всего пара минут на сборы. Было заметно, что главные орденовцы были в ярости от того, что их задерживают. Это было первое, достаточно серьезное, дело Гермионы. Девушка волновалась, нервно теребя кончиками пальцев рукав от тоненькой водолазки, которая выбивалась из-под военной формы. От жгучей паники ей было неумолимо душно. Казалось, что кислород скоро закончится, и она умрет от удушья. Остальные бойцы прибыли в гостиную. Послушав указания главных, все одновременно кивнули, запоминая каждое наставление. Плотно сомкнувши ладони, волшебники с громким хлопком аппарировали на тёмную улочку окраины Лондона. Скооперировавшись на несколько групп, маги приглушенными шагами пошли вперёд, опираясь на стены старых зданий. Каждый был на грани срыва, но никто не поддавался страху. У близнецов Уизли и вовсе были хитрые усмешки на лицах. Они ждали этого. Гермиона сразу подметила, что Драко Малфоя не было на спецзадании. Но на каждодневных тренировках он всегда присутствовал, и имел впечатляющие результаты. Блондин был искусным бойцом. Но Грюм его не взял. Гермиона обязательно расспросит об этом Аластора или Кингсли. Гробовая тишина окутала улицу. Было слышно лишь приглушенное шоркание камней, которые бесконечно сыпались под ногами. Орден передвигался плавно, но быстро, будто черт в ночи. Они точно знали, чем занимаются. Они были подготовлены. В отличии от Гермионы. В ней поселилась паника, и злость на саму себя. Она осознала, что по большей части ее волновала не предстоящая война, а непонятные чувства к человеку, которого девушка не видела полгода. Всего лишь полгода. Сейчас, стоявши в импровизированном укрытии в виде побитой стены, Гермиона хотела выть от своей глупости. Всего один вечер столько изменил. Звук шагов стал отчетливее и громче. Бойцы Ордена снова начали движение, ускоряя темп, почти что бежав к повороту. Гермиона снова уловила запах Темной Магии. Он словно и не переставал витать в воздухе. По коже пробежали мурашки, и ее передернуло. Гермиона никогда не была слабой волшебницей. Свои врождённые способности к сильнейшей и сложнейшей Магии, которые определялись наличием гена, умением колдовать целенаправленно и эффективно — приобретались длительным обучением, стараниями и интересом девушки. Она с самого детства много училась, и хорошо знала своё дело. Дело жизни. То, что было неотъемлемой частью ее самой. Воспоминание об этом заставило Гермиону сжать в кулаке волшебную палочку, и четко следовать за Орденом. Она взяла себя в руки, и пообещала самой себе, что в такой момент не проиграет. Спустя несколько минут, армия Сопротивления, хоть и не в полном составе, оказались почти у цели. Перед взором Гермионы снова показались разбитые дома, и множество обломков стен. Но она больше не ощущала здесь чьё-то присутствие. Ни чьих-то силуэтов, ни даже следов жизни тут больше не было. Чувствуя себя полной идиоткой за то, что сорвала друзей, напоролась на гнев Аластора, да ещё и потащила Орден не пойми куда, Гермиона стала нервно оглядываться вокруг, ища хоть что-нибудь, что оправдало бы их экспедицию. Безрезультатно. Гермиона видела как Грюм обернулся, и одарил девушку яростным взглядом. Ей казалось, будто она могла увидеть его красное от злости лицо даже через кромешную тьму. Дура. Стоило только Аластору двинуться в сторону Грейнджер, медленно открывая рот в гневной тираде, несколько десятков Пожирателей Смерти, сидевшие до этого в засаде, вышли на свет. Они мгновенно перекрыли все пути отступления, и возглавляющий их приспешник Темного Лорда громко рассмеялся. Мысли о том, что никого из них Пожиратели живыми не отпустят, мимолетно окатило девушку страхом. В самый неожиданный момент все бойцы Сопротивления выкрикнули проклятия, направленные в разные стороны. Застигнутая врасплох команда Псов потеряла несколько мгновений, которых хватило Ордену, чтобы выскочить из их окружения. Прикрываясь от летящих осколков, ничего не слыша от звучащих со всех сторон темных проклятий, отбиваясь от настигающих Пожирателей, Гермиона применила чары защиты. Девушка бегала из стороны в сторону, одновременно борясь с двумя волшебниками, которые не были скупыми на тёмные проклятия. В крови играл бешеный адреналин, и Гермиона не всегда осознавала, какими заклятиями отбивается. На периферии зрения, гриффиндорка видела как Гарри использует безобидный Экспеллиармус, когда в него, и в остальных бойцов летят страшные, и болезненные проклятия. Ее раздражала излишняя доброта лучшего друга. Гермиона считала, что здесь не было места для глупых фокусов, а летающая вокруг магия была сокрушительной, извращённой и смертельной. Пожиратели Смерти ожидали их. Орден ждали разрушительные и отвратительные заклинания, запрещённые к использованию во всем Магическом сообществе. Но их не волновали запреты — всё, что им было нужно, это превратить Сопротивление в пыль… А если получится, то во что-нибудь похуже. Смерть была слишком щедра и умереть до конца у орденовцев все равно не вышло бы. Гермиона была уверена, что каждого павшего бойца забирали на опыты, или просто брали в плен. Они могли быть заключены в месте, подобному Аду, где умирали бы тысячи раз, только для того, чтобы Темный Лорд мог сотворить заклинания более мощные, чем те, что разрывали их в клочья в предыдущий раз. Ей действительно было страшно. Гермиона не переживала о себе. Она боялась за друзей. За людей, с которыми девушка вместе жила. За волшебников, с которыми виделась каждый день. Даже за Грюма, который не был особо благосклонным к девушке, и не терял возможности каждый раз упрекнуть ту в чём-то. Руки начинали ныть под сильной хваткой хрупкой девушки. Она отбивалась как могла, стараясь не допустить ошибку, которая могла бы обойтись ей ценою в собственную жизнь. Со всех сторон слышались яростные вскрики темных проклятий, а запах Чёрной Магии лишь усиливался, сжимая и забирая весь доступный кислород. Гермиона успела оглушить троих Пожирателей, прежде чем в неё прилетело рассекающее проклятие. Резкая, разрывающая боль пронизала все тело девушки. Алая кровь, под стать ее любимому цвету, моментально превращалась в огромную лужу под телом гриффиндорки. Она закашлялась. Но вместе привычной слюны, во рту оказалась сукровица, и привкус металла. Гермиона знала, чем ее поразили. Она была наслышана об этом проклятье, но не помнила полного названия. Не имея достаточных знаний в области целительства, девушка теряла время, которого у неё не было. Все, что она понимала — это то, что ей срочно нужен был бадьян. Но где взять его? Гермиона осознавала, что может не пережить трансгрессию. У неё была всего пара минут до смерти от Темной Магии. Сознание медленно покидало ее, и перестав бороться, девушка сомкнула тяжёлые веки. Это был ее самый первый бой. Серьёзный бой. И она, к сожалению, проиграла. *** Девушка открыла заспанные глаза. Ее моментально ослепил белый свет, исходящий от стен больничного крыла. Она не понимала, где находится. Медленно поднявшись на локтях, резкая боль окатила Гермиону целиком и полностью. Она бессильно упала назад. В мгновение возле ее кровати оказалась лучшая целительница Ордена, почётная дама — Поппи Помфри. Гермиона знала эту женщину ещё с самого первого курса в Хогвартсе. — Дорогая, тебе ещё рано делать такие движения, — доктор обеспокоено оглядела юную волшебницу. — Ты помнишь, почему ты здесь? — Гермиона вяло кивнула. Видимо, целительница восприняла это как несогласие, поэтому начала объяснять девушке, что с ней стряслось, и какое состояние имеет сейчас ее здоровье. Именно так Гермиона узнала о том, что проспала целые сутки, потеряла больше двух литров крови, а при аппарации чуть не утратила правое запястье, на котором теперь красовался розовый шрам. В больничное крыло ее доставил Рональд. Ее ударили Сектумсемпрой. Проклятие, созданное школьным профессором Хогвартса — Северусом Снеггом, ещё во времена его учебы в школе волшебства. Вот откуда Гермионе оно было так знакомо. На начале шестого курса, девушка случайно наткнулась на его книгу по Зельеварению, где и был прописан эффект проклятия. Гриффиндорка даже лично уточняла подробности и действия данного заклинания у учителя. Навскидку, ей требовалось как минимум три дня пролежать в госпитале, который находился в одном из безопасных убежищ Ордена. Она почти завыла от этой новости. Проверив через чары Диагностики физическое состояние Гермионы, Поппи ещё раз наложила на девушку Вулнера санентур, и ушла к своему столу, оставив ту в одиночестве. Гермиона сразу и не сообразила то, что нужно было уточнить у целителя последствия вчерашнего дня. Но у неё не было сил даже для того, чтобы вымолвить одно слово. У неё была тысяча вопросов, но ни одного ответа. Она боялась представить, что ее лучшие друзья пострадали в ходе битвы не на жизнь, а на смерть. Гермиона надеялась, что Пожиратели Смерти были ликвидированы, а Орден вернулся домой в целости и сохранности, тем же составом, каким и был. Единственной поддержкой ее надежд было то, что в больничном крыле, а точнее в ее возможности обзора, не было знакомых ей лиц. Не было никого. Это действительно давало девушке вздохнуть полной грудью, которая по ее ощущением была зашита после глубоких порезов. Немного оглядевши себя, Гермиона заметила, что большая часть ее тела была обмотана бинтами, через которые изредка выступала кровь. Раны невозможно саднили, и девушке захотелось плакать. Но что-то явно высушило ее глаза, не давая возможности хотя бы так выплеснуть оставшиеся эмоции. Она чувствовала себя одиноко. Ей было непривычно просыпаться от ноющей боли, а не от громких голосов, которые прорезали всё пространство вокруг неё. Непривычно было находиться в пустой комнате, а не в полном жизни доме. Спустя пару часов, двери больничного крыла отворились, и в них вошли Джинни, идущая под руку с Гарри. Брюнет выглядел уставшим, и не выспавшимся. Пара подошла к койке Гермионы, и девушка не смогла сдержать радостную улыбку при виде живых и целых друзей. Она почувствовала себя ребёнком, который превращался в комок счастья, видя что мама принесла целый пакет конфет с работы. Они аккуратно присели рядом, поставив на прикроватную тумбу букет ромашек, которые так любила Гермиона. — Мы так волновались, ты не представляешь. — первой голос подала Джинни. — Я толком не спал, боялся за тебя… Я рад, что сейчас ты в безопастности, лежишь и улыбаешься. — Гарри одарил Гермиону искренней улыбкой. — Я счастлива видеть вас. По началу беседа была лёгкой и непринужденной. Трое друзей смеялись, и сплетничали обо всем. Гермиона подметила, что на рыжеволосой девушке сияла новая кофта, которую они вчера успели купить в одном из маггловских магазинов. Но чем дольше они общались, тем больше интереса накапливалось в гриффиндорке. Когда настал самый пик, Гермиона не смогла себя сдержать. — Где Рональд? Почему он не с вами? — Аластор забрал его в свои оковы, заставив писать отчеты. Ты только представь, наш Рон с самого окончания боя, сидит и пишет, — Джинни посмеялась, — Он передавал тебе привет, и желал скорейшего выздоровления. — С ним все в порядке? Кто-то ещё пострадал? — Ты единственная раненая. Но погибшие есть. У обоих сторон. — плечи Гарри моментально осунулись, а взгляд почернел. Гермиону охватила печаль, которая явно отразилась на ее лице. Она находилась в шоковом состоянии. — Мы потеряли Эммелину Вэнс. Один из Псов попал в неё Авадой. Мне так жаль… Эммелина Вэнс была величавой, сдержанной в поступках, немногословной колдуньей. Была членом Ордена как первого, так и второго составов. Гермиона никогда тесно не общалась с ней, но была наслышана об этой ведьме. Она тяжело сглотнула. Ей было плевать, кого потерял Волдеморт. Ее сознание было зацикленным на их собственных, немаловажных потерях. Гермиона была на гране нервного срыва. Ее состояние здоровья не могло ей позволить разрыдаться, или впиться ногтями в ладонь, крепко сжав кулаки. Она была как никогда слабой, и чересчур бледной. Ей было плохо. Ненависть к Темному Лорду, и его приспешникам-ублюдкам возросла в несколько раз. Гермиона знала, что вчерашняя ночь стала началом конца. Вчера началась полномасштабная война, от которой никуда уже не денешься. Сочувствующие взгляды друзей обрушились на неё. Джинни тихо всхлипывала, крепко сжимая пальцы на худощавом плече Гарри. Каждый из них молчал. И в этом молчании было куда больше слов, чем во всех их предыдущих беседах. Услышав всхлипы рыжеволосой девушки, Поппи Помфри подскочила, и быстрым шагом подошла к больничной койке. Скептически оглядев гостей, она принялась ругать тех за то, что они нарушают покой Гермионы, который ей сейчас был необходим. Понимающе кивнув, пара поднялась, и попрощавшись с лучшей подругой, ушли. Гарри пообещал ей, что друзья будут навещать ее по мере возможности, ведь теперь, тренировки запрограммированы проходить ещё чаще и интенсивнее. Целительница нежно, по матерински погладила голову Гермионы, заставив ту выпить Зелье Сна Без Сновидений. У девушки не было сил вытерпеть эмоциональный поток, поэтому она сразу же согласилась. Пустой сон окутал ее целиком и полностью. Гермиона проспала около десяти часов. Слабое физическое состояние давало о себе знать, даже через сон. Все тело слегка дрожало, а зашитые раны неистово болели. Девушке захотелось поместить себя в стазис, дабы не чувствовать всего этого. Но полученная в бою травма не сравниться со смертью их сослуживца. Гермионе было так жаль. Она не знала, как нужно на это правильно реагировать, как дальше вести себя… Ей хотелось, чтобы это было страшным сном, после которого девушка проснётся, и всё вернётся на круги своя. Ее окутывало чувство вины. Если бы они не загулялись с Джинни по Лондону, то ничего из произошедшего не было бы. Никто бы не погиб, и она сейчас была бы дома, в своей тёплой кровати и в полном жизни поместье. Теперь, девушка будет мучить себя одним и тем же вопросом: война началась из-за их наводки? Ближе к позднему вечеру, у Гермионы появился ещё один посетитель. Немного растерянный, но такой же громоздкий, Аластор стоял возле больничной койки и молча разглядывал пострадавшую девушку. Его безумный глаз прыгал по ее телу, рассматривая каждый шов, и бинт. В его взгляде можно было прочитать сожаление. Но тем не менее, Грюм ничего не принёс ей. Он присел на маленькое кресло, которое могло бы развалиться под его весом. Представив это в голове, Гермиона незаметно ухмыльнулась. — Как ты себя чувствуешь, Грейнджер? — Могло быть и лучше, — она слегка приподнялась, — Жива, и то хорошо. — Я сожалею, что так получилось. Ты должна была бороться в паре. — У нас не было времени делиться на пары. Всего одно упущенное мгновение, и я могла бы умереть. — Ты неплохо боролась. Возможно, у тебя ещё не все потеряно. Подтяни знания в дуэли, и в боевых искусствах. Цены тебе не будет. — он ухмыльнулся. Спустя секунду молчания, Грюм поднял на неё хитрые, словно подозревающие в чем-то, глаза. — Я вижу твой любопытный взгляд. У тебя есть вопросы? — Мне известно о погибшей женщине из Ордена. Что насчёт потерь Лорда? — Трое погибших. Пятеро взяты в плен. Информации про раненых нет. Сбежали. — Как они погибли? — В основном, вина всему завалы. Даже кирпичные стены не могут устоять при таком количестве Магии. — Что это было за место? — Штаб-квартира Пожирателей. Чаще всего, здание использовалось для пыток магглов, или пойманных из Сопротивления. У Гермионы перехватило дыхание. Слова Аластора застряли тошнотворным комом в горле. Но она не остановилась. — Почему Драко Малфоя не было на спецзадании? Я видела, как он тренировался. Он прирождённый боец, я думаю, вы не станете этого отрицать. — На все есть свои причины. Он очень ценен для Ордена, поэтому ни я, ни Кингсли, не видим смысла таскать его на маловажные рейды. — Гарри тоже ценен. В десятки раз больше, чем Драко. Но его вы посчитали нужным взять. — Меньше знаешь, крепче спишь, Грейнджер. Мне пора идти. Удачи тебе. — Вы уходите от вопроса. — Возможно. Грюм ушёл настолько быстро, что Гермиона даже не успела моргнуть. В ней бурлила злость — она ненавидела недосказанность, но ее словно кормили ею. Иногда девушке даже казалось, что Аластора опьяняет чувство власти, и ему нравится причинять боль тем, кто не может или не хочет защищаться. Но вспоминая о том, за чью сторону они воюют, Гермиона откидывала подобные мысли, и пыталась смириться. Что же такого было ценного в Драко Малфое, раз уж его отказывались брать на мелкие спецзадания? Или Аластор в очередной раз соврал? Гермиона канула в непонимании происходящего. Щемящее чувство того, что от неё что-то скрывают, разъедало ее изнутри. Она с самого детства, казалось бы, знала всё, и в школе называлась «всезнайкой». Конечно, ей не нравилось это прозвище. Но с годами, оно само по себе въелось в девушку, и Гермиона смирилась. У неё начинала раскалываться голова. Никто даже понятия не имел, насколько сильно Гермиона скучала по нормальному физическому состоянию. Жизнь без головных болей, без новых шрамов и швов, без постоянно скачущего давления — была самой желанной мечтой, после победы в войне конечно же. Ей стало грустно. Осознание своего временного «одиночества» и беспомощности — Гермиона приравнивала к расколотому существованию в невыносимой тюрьме. А если быть точнее, в больничном крыле. Девушке было неистово скучно без возможности адекватно двигаться. Без возможности использовать свои магические силы. Гермиона переживала, что пока она отлёживается, Орден готовится к новому нападению, со смертью в подарок. Она не любила быть неспособной активно влиять на мир, вещи или людей. Она не любила, когда мир вторгался в неё. Гермиона пролежала ещё близко трёх часов. Девушка мысленно пересчитывала квадратную плитку на стенах. Вспоминала значения всех рун, о которых ей было известно. Перекладывала каждое воспоминание на разные ментальные полки, иногда пересматривая их. Она была готова завыть воем от скуки. К ней подошла мадам Помфри. Звон невысокого каблука создавал эхо в большом пространстве, с невообразимо высокими потолками. Госпиталь был похож на тот, что был в Хогвартсе. Целительница снова оглядела девушку с головы до ног, наплавляя на ту палочку, и сверяясь с Диагностическими Чарами. Показатели здоровья гриффиндорки были в порядке. Поппи достала из кармана белого халата Зелье, и протянула его Гермионе. — Вам не кажется, что я пью слишком много этого зелья? — Ну я же вижу, что ты маешься. Я подумала, что сон — неплохое занятие. — Спасибо. Но я выпью его немного позже. — Может ты хочешь чего-нибудь поесть? У меня арсенал конечно не так велик, как у Молли, но… — О, благодарю. Я не перебираю в еде, поэтому можете дать мне что угодно. — Отлично. Спустя несколько минут, на прикроватной тумбе Гермионы стояла здоровая тарелка с щедрой порцией каши, и свежая яичница. Аромат еды нагнал чувство голода, которое девушка до этого не чувствовала. С радостью съев всё до единой крошки, гриффиндорка поблагодарила Помфри, одарив милую женщину улыбкой. — Поппи, у вас случайно не завалялось здесь книг? Я умру, если проведу три дня наедине с собой. — Сейчас гляну. Целительница отошла вглубь помещения, двигаясь в направлении к высокому дубовому шкафу. Большущий комод был единственным контрастом в мертвенно-белой комнате. Он выделялся ярче всего, переливаясь бликами по лакированному дереву. Мадам Помфри повозилась с минут пять, прежде чем достать пару фолиантов массивных книг. По напряжению в ее ладонях, можно было сказать, что книги увесистые. Глаза Гермионы засветились точно так, как во времена учебы в Хогвартсе, при находке новой книги в библиотеке. Старая целительница отдала ей в руки школьные книги старого выпуска. Самой интересной из них — была книга по Истории Магии. В школе этот предмет не пользовался большой популярностью. Старый профессор-призрак, Катберт Бинс, не старался преподнести столь впечатляющую историю заинтересовано. Ученики часто спали на его уроках. Но не Гермиона. Она любила дисциплину, изучающую ту часть человеческой истории, которая связана с магическим миром. Ее частенько подначивали друзья, по доброму дразня ее «зубрилой», ведь не спать на уроках Бинса — было действительно нонсенсом среди юных волшебников. Пролетело около двух часов, прежде чем Гермиона отложила книгу в сторону. Она терялась во времени, не имея доступа к окну, которое находилось где-то позади неё, либо же его просто здесь не было. Ее руки ныли, то ли от полученных травм, то ли от тяжелой книги, которую девушка удерживала последние несколько часов. Не найдя себе более интересного занятия, чем перечитка старых книг, Гермиона решила лечь спать. Желание отоспаться пришло к ней само, и поэтому девушка отложила зелье подальше. «Может быть, ещё пригодится» — она была экономным человеком. Ей вновь снился сон. Гробовую тишину нарушили приглушённые шаги и шорканье бумаги. Кто-то тихо крался по комнате, стараясь никого не разбудить. Она еле приоткрыла глаза. Сонливость управляла ею, и желание спать было превыше всего. Гермиона всё ещё чувствовала слабость по всему телу, мысленно проклиная того, кто попал в неё. Таинственный посетитель приблизился к койке девушки, и присел рядом. Она почувствовала это, когда кровать прогнулась под весом. От человека, который был окутан тьмой, пахло мхом и кислым яблоком. Гермиона знала, кто это. Она услышала звон стекла на своей прикроватной тумбе, и резкий запах свежести. Цветы. Ее любимые, пышные ромашки, которые девушка так любила собирать в детстве, на поле, расположенном у родительского дома. Гермиона улыбалась. Белокурый мужчина молча сидел возле неё. Гриффиндорка чувствовала всем своим телом его сомнение и растерянность, незнание как быть дальше. Он казался уязвимым рядом с ней. «Ну же, дотронься» — безмолвная мольба заполнила мысли девушки. Словно услышав это, Драко аккуратно приподнял ладонь Гермионы, и переплетая их пальцы, сжал. Цепкая хватка массивной руки отдавала слегка ощущаемой болью. Она слышала каждый его тяжёлый вдох, и такой же выдох. Парень явно нервничал. Длинные, почти что, худощавые пальцы немного подрагивали, и Гермионе захотелось сжать их крепче. Но, боясь испугать такой интимный момент, девушка продолжала лежать неподвижно. Ей было интересно, что произойдёт дальше. Драко не двигался. Он смотрел куда-то в сторону, горбя ровную спину. Со стороны, парень выглядел весьма прозаично, едва задумчиво. Не всем было дано понять, что на самом деле, внутри он ощущал только пустоту и холод. Словно погибал в оковах льда. Он обернулся на неё. Накрыв двумя ладонями нежные, девичьи руки, парень поднёс их ближе. Гермиону обдало тёплом. Она ощущала его дыхание на своих замёрзших ладонях. Уголки глаз защипали. — Мне так жаль. Я… Я не смог… Не смог уберечь тебя. Прости. Прости меня… Всегда холодный, расчётливый тон Драко, сменился на отчаянный, приглушённый полу крик. Гермионе захотелось обнять его. Обнять, и больше никогда не выпускать из собственных оков. Хотелось постоянно чувствовать его тепло. Хотелось чувствовать, что он жив. Что жива она. — Я ненавижу себя за то, что меня не было рядом. За то, что я позволил кому-то тронуть тебя. Ранить. Покалечить. — его голос срывался. — Я обещаю, что бы не случилось, я не оставлю тебя. Возможно, ты и не будешь замечать мою заботу… Но она будет всегда. Всегда была. В помещении послышались шаги, которые явно принадлежали кому-то третьему. К больничной койке Гермионы приближалась целительница. Девушка почуяла приторный аромат. Это точно была Помфри. — Время вышло, дорогой. Тебе пора идти. — Благодарю. Я надеюсь, сегодняшнее останется между нами? — Да. Иди, мой дорогой, иди… Кровать скрипнула. Он встал, и последний раз взглянув на девушку, двинулся к выходу из больничного крыла. Девушка моментально почувствовала, обдающий холод, и посильнее натянула на себя колючее одеяло. В груди стало пусто. Словно Драко был единственным светом, который мог согреть ее. Глаза больше не слушались ее. Тяжёлые веки словно склеились с друг другом. Она снова провалилась в сон. Но видели бы вы выражение лица девушки, когда проснувшись, она обнаружила, завёрнутый в плотную бумагу, букет ромашек, стоящий на ее прикроватной тумбе…