Этой ночью

— Хорошо повеселилась? — ее прижимают к двери, которую она едва закрыла, и встречают хищным оскалом. — Тебе понравилось гулять с Хайтани? — его голос грубый, он зол. — Уверен, целовать парней без шрамов намного приятнее.       Звонкая пощечина, её широко раскрытые глаза и маленькие блестящие капельки, стекающие по щекам. — Как ты можешь говорить такое? — её голос дрожит, а она жмурится — Ты чуть не убил меня во время ломки. — стирает слезы рукой. — Я осталась даже после этого, а ты говоришь, что я брезгую из-за шрамов. Ты придурок Хару. Самый настоящий придурок. — его слова сильно ранили.       Она не сдерживается — в открытую плачет перед ним, как тогда, когда он спас ее от толпы отморозков. Парень в маске — один против 30 человек. Он справился, но был сильно избит. А она лишь ревела, сидя рядом в ожидании скорой.       После его слов хотелось просто уйти. Уйти и не видеть его больше, но она просто обняла его. Прижалась к нему, отдавая всё тепло, что только могла. — Прости, я не знала. — Акаши опешил от подобных действий, обычно она всегда огрызается, даже если не права. Она коснулась его щеки рукой, встала на носочки и легко коснулась губами уголка губ, будто ему может быть больно. — Я… Ты мало спишь в последнее время. Хотела, чтобы ты отдохнул немного. Но я не думала, что это может задеть тебя, прости.       Харучие внимательно смотрит в ее красные от слез глаза и обнимает. — Они говорили, что раз пришла без тебя, значит стесняюсь, но это не так. И говорили еще очень много нехорошего. Я решила вернуться, потому что не хочу слышать подобного больше. Никуда больше без тебя не пойду. — он усмехнулся на ее слова. Приятно слышать от нее нечто настолько теплое, учитывая, что обычно их разговор похож на тушение пожара керосином.