Этой ночью

Яркое солнце и прохладный ветер — отвратительная комбинация. И сделать это свидание ещё более ужасным может только: — Когда ты познакомишь меня со своим отцом? — он спрашивает об этом почти на каждом свидании. — Ну-у, он довольно специфический человек. Ты уверен, что действительно хочешь с ним познакомиться? — в ее глазах нет страха, лишь беспокойство. Все знают, что она дочь преступника. Все знают, что убить для него все равно, что зубы почистить. Все понимают, что даже находиться рядом с ней опасно. От нее часто пахнет алкоголем и чем-то еще. Ее как минимум дважды пытались задержать из-за подозрений в приеме запрещенных веществ, но она всегда выходила «сухой» из воды. — Я помню, — не особо ей нравится его настрой. Она точно знает, что будет после этого знакомства. Неделя — максимум, сколько он проживёт. Это потолок — планка, которую ещё никто не перепрыгнул. — Ну хорошо, он как раз сейчас дома, — а про себя надеется, что трезвый. Она достает из сумки телефон, набирает цифры, что заучены. Его телефон не будет в её контактах — это небольшой протест — доказательство того, что она сама может справиться с проблемами. Но помнила бы она эти цифры, если бы не набирала их часто? — Да, — она слышит грубый голос, кажется, он чем-то недоволен. Он всегда недоволен, ведь звонит она только, если во что-то влипла. Непозволительно часто для того, кто считает себя взрослым. — Па, я приду сегодня не одна, ты не против? — она слышит тяжёлый выдох. — Приводи, как раз познакомимся, — она сделала глубокий вдох, осознавая, что почти не дышала все это время. Даже несмотря на, то что Санзу не был против его прихода, ее не отпускало странное ощущение опасности. Не отпускало чувство, будто что идёт не так. Слишком быстро он согласился, слишком сильно её парень хотел с ним встретиться. Харучие может и не самый лучший отец, но в людях разбирается хорошо, и если нужна помощь, она всегда может рассчитывать на него. *** Она осторожно открывает дверь и пропускает парня внутрь. Ведет его на кухню, где Санзу сидел за столом и чистил детали пистолета. Он посмотрел в их сторону, внимательно осмотрел парня, собрал пушку и сделал контрольный выстрел ему в голову. От чего парень нервно сглотнул. — Па, — она аккуратно забирает пушку из его рук и убирает ее в какой-то из ящиков. На столе лежали части пистолета и пустая кружка рядом. - Чай, кофе? - спрашивает девушка, доставая кружки с верхней полки. - Кофе, - ответ отца отчего-то вызывает у неё улыбку. Она выжидающе смотрит на парня, забирая со стола папину кружку, и после его ответа наливает всем кофе. Харучие тянется к подоконнику и берёт катану. Вытаскивает из ножен, смотрит на отражение. Берёт небольшой кусок ткани со стола и протирает, итак, начищенную до блеска катану. Парень, что наблюдал за этой ситуацией усмехнулся, был уверен, что если она заберет катану, ее отец достанет еще какое-нибудь оружие. Харучие зло посмотрел на него и сказал: — Долго стоять будешь? — парень отрицательно замотал головой и присел напротив. — Па, может хотя бы за столом посидим без оружия? — она осторожничает, подбирает слова. Он зол. Парень ему не нравится, не доверять отцу нет смысла. Он не ошибается. Харучие убрал катану в ножны и поставил рядом, облокотив о подоконник. Вытер руки о полотенце и вытянул руку? Объятия? Серьезно этот человек совершенно не казался тактильным. Парень подавил смешок, ведь его девушка, словно маленький ребенок кинулась к нему. Харучие абсолютно не тактильный человек, зато его дочь за нежности душу продать готова и вместе лежать где-то под пледиком в объятиях может целую вечность. — Подбирай слова в его присутствии, — он сказал это достаточно тихо, чтобы его услышала только она. И достаточно строго, чтобы поняла насколько непростого человека пригласила в дом. Столько холода в его словах было только, когда он отчитывал её после очередной херни, в которую она влипала. Девушка едва заметно кивнула и отстранилась, чтобы не доставлять ему дискомфорт. — Спасибо, — садится за стол и немного отпивает горячий чай. Старается держаться спокойно, но едва пересиливает желание рассмотреть и проанализировать каждый поступок своего парня. Слишком спокойно он себя ведёт, слишком забавляет его всё происходящее. Слишком приторно всё, что с ним связано. Атмосфера была напряженной. А любые попытки снизить градус в лучшем случае карались убийственным взглядом Харучие, а в худшем попыткой дотянуться до катаны. Ходить по лезвию бритвы опасная затея, а пытаться сделать на нем еще что-то не будучи опытным каскадером и вовсе самоубийство. Но кажется этот парень любит играть по крупному. После такой встречи даже самый глупый человек в мире будет понимать, что встречаться с ней — гиблое дело. Но он продолжил, ведь иметь в контактах номер правой руки Бонтена пусть и опасно, но очень выгодно. А тянуть информацию от его дочери в другую организацию вдвойне выгодно, только вот после той встречи она молчит. Она и до этого много не говорила, но уличить моменты можно было, а если втянуть её во что-нибудь на пьяную голову, то информации выходило на приличную сумму. Казалось, что план хорошо продуман и трещин не даст, но её отец - человек не простой. Бешеный и безумный, особенно, когда под дозой, а если дело касается его тупой дочурки, то сам дьявол будет молить его о пощаде. Когда он понял, что им не по пути, когда информации стало недостаточно, он оступился. Решил уйти по-английски — сбежать без объяснений в другую страну, но разве её отец позволил? Нет. Никто не смеет обижать его дочь. Никто не смеет трогать то немногое, что у него осталось от той недолгой любви до гроба. До её гроба. Санзу поймал его по дороге в аэропорт. Начал с удара по лицу, продолжил коленом под дых, а потом медленно оставлял порезы разной глубины. Как же прекрасны были его крики. Как громко он молил о пощаде, как срывался его голос в просьбе, что адресована его дочери.Санзу развлекался от души нанося новые порезы и разрезая горло и калеча голосовые связки, что уже не пригодятся никогда. Харучие закидывался таблетками, набирая номер человека, что избавит от любых проблем, что заметëт любые следы и слова не скажет. Не посмеет.