Путевой дневник. Книга 1: Хозяйка демонов

Предстоящий пир представлялся мне неким неистовым безумием. Но когда перед нами распахнулись двери длинного зала, и мы прошли внутрь, я понял, что изрядно ошибался. Всё выглядело достаточно приемлемо и узнаваемо, как на обычных Имперских празднествах, за исключением того, что помещение было убрано в стиле прочего Кален-Цопа – дорогие ткани, блестящие предметы, синий, бирюзовый и индиговый. За одним из протяжённых белых столов разместились многие гости, некоторых я уже видел на Мирн Касе. Все они ели, пили, громко разговаривали и радовались. По залу туда-сюда сновали слуги с огромными подносами, изобилующими едой и выпивкой. Чуть подальше плясали нарядные красавицы, увешанные золотыми драгоценностями, заслоняя стройными телами музыкантов, на которых уж совсем никто не обращал внимания. Обыденное пированье, ничего выдающегося. Наши места находились рядом с главным столом. Ну, не настолько рядом… но намного ближе, чем я бы когда-либо мог себе позволить в Империи. И даже представить, что могу позволить подобное... Металлия села вблизи Мизраэля, загородив его от меня. Ну и славно, а то от белизны этого лунга уже в глазах рябит. И хотя я никак не мог видеть его, всё равно чувствовал, как тот дырявит меня взглядом сквозь госпожу. Опять воображение не даёт вздохнуть спокойно. Я залпом осушил кубок, и жизнь показалась веселей. — Ох… снова со мной этот пьяница… я же просила не садить тебя подле меня! И вехи будет мало! – прокричала Мина, тыкая в меня пальцем. Даже не заметил её. Вновь оказался между двумя женщинами… это судьба, наверное. — Ты ведь опять напьёшься и будешь дышать на меня скверным воздухом! Ненавижу этот запах! К принцессе вернулись её замашки, она точно так же «пела» в день нашего знакомства. Красивая, но нестерпимая. — Да ладно тебе, Манназ, – отозвался я. – Ты на меня дышишь кровью и могильным холодом, а меня и от того, и от другого тошнит. Придётся как-то с этим мириться… Мина недовольно хмыкнула и присосалась к бокалу на высокой, тонкой, витиеватой ножке. В Кален-Цопе всё витиеватое. Металлия приступила к поеданию некой малопонятной жижи, а у меня от чего-то пропал интерес к угощениям. Ничего хорошего. — Зря она это сделала… – пробубнила Мина, не отлипая от бокала. — Что «это»? Кто «она»? Что ты там такое пьёшь, если оторваться не можешь? Нет, я, разумеется, догадывался, что именно она пьёт… — О, это – волшебный напиток… – прошептала Дамина. Как-то раньше не приходилось видеть печальную дочь верховного вождя, наречённую принцессой, в столь восторженном состоянии. — Зря она тебя привела, зря пригласила с собой, ещё и под руку вошла в длинный зал с таким недостойным. Принцесса рассмеялась. — Ты – высокомерная и заносчивая, – сердито выдавил я. – В целом, малоприятная особа. Мина лишь продолжала лениво хихикать, никак не отвечая на мои выпады. — Слушай, а где эта эльфийская певица, Зоркана? Она ведь будет петь? Я хотел сегодня поговорить с ней, но она сбежала, – решил сменить тему и не ссориться с вампиршей. — Не надо с ней говорить, – отрезала Дамина. — Это почему? – заискивающе улыбаясь, поинтересовался я. — Ты такой любопытный! Суёшь свой нос куда не просят. Надеюсь, кто-нибудь тебе его откусит. Я уныло взглянул на еду, так и не пожелав съесть хоть что-то, наполнил кубок. В зал вошли прислужницы, неся перед собой громоздкие подносы. Одна из них, добравшись до нашего стола, убрала полуобъеденного кабана и вместо него водрузила в центре блюдо с коричнево-золотистым, ещё шкварчащим, мясом. Выглядело оно настолько привлекательно и пахло так заманчиво, что я всё-таки решился попробовать и угоститься хотя бы кусочком. И не пожалел… мясо оказалось настолько вкусным, сочным и мягким, что я чуть не подавился собственным удивлением и восторгом. Никогда не пробовал ничего подобного. Потрясающе! Умяв порцию за мгновение, я быстренько стащил ещё одну. Потому что на поджарку набросился не единолично. В зале затихло, разговоры прекратились, казалось, даже музыка стала играть спокойней и медленней. И виной всему – мясо! Его не ела лишь Мина (больше вампиров на празднике не наблюдалось), и та странная, белая и холодная Самирна. Доев второй кусок, я устало отвалился на спинку стула. — Вот это да… – умиротворённо произнёс сам для себя. — Не сомневаюсь, – отозвалась Мина. — Жаль, что ты не сможешь это попробовать, – язвительно выговорил я. — Я тебя вполне понимаю, – необычным голосом откликнулась Манназ. — А почему та белая не ест? – я указал поворотом головы на Самирну, дочь Онгуана, Повелителя чего-то там. – Она ведь не вампир? — Она не ест себе подобных, – процедила сквозь зубы Мина. Точнее, сквозь бокал. Меня охватил ужас. — Ч…что? Я… я съел… человека? – в ужасе всплеснул руками. — Ох, Валентор, не смеши, – устало выговорила Дамина, – какому здравомыслящему существу в голову придёт поедать людей? Это просто мясо зелёного дракона. То самое блюдо, о котором я тебе рассказывала в таверне. Помнишь? Самое вкусное и одухотворяющее кушанье среди всех земель. — Дра…дракона? Я съел дракона… не может быть… это ещё хуже! Я буду вечно проклят… ужас… дракона… – запричитал я, впиваясь пальцами в голову. — Проклят? Что за глупость? Зелёные драконы вполне глупы и пустоголовы. Гнусные вредители! И, между прочим, если бы вы с ним встретились при иных обстоятельствах, – говорила принцесса, тыкая изящным пальчиком в объедки, – он бы тебя первым слопал. Считай, что это была оборона. — Я буду вечно проклят, – не слушая слов Мины, повторял я наговор. — Да успокойся же! Зелёные драконы – вкусная штука! В Мирсварине их едят, – она подняла бокал, – их кровь вкуснее крови моих сестёр. На этих словах Мина заливисто рассмеялась. Видно, драконья кровь дала ей в голову точно так же, как мне вино. Упомянутые зелёные драконы и вправду оказались на редкость вкусными, и можно предположить, что проклятья не существует… но вот что странно. Мина сказала о той холодной, что она не ест себе подобных. То есть, девица – настоящий дракон?! Я чего-то не понимаю. Возможно, конечно, она подозрительная. Необычно одевается, выглядит и всё прочее, но куда больше походит на человека, чем на дракона. Я драконов видел, знаю, о чём говорю. — Мина… мне кажется, тебе пора завязывать с этой кровью, ты от неё дуреешь, – сердито прошипел я, вглядываясь в мутнеющие глаза принцессы. Кто знает, что ей в голову взбредёт? Ещё вздумает меня соблазнить. Я ухмыльнулся. — Белая девица совершенно не похожа… Мне не удалось закончить фразу, потому что Металлия наклонила спинку стула назад, выдернула меня с места и потащила куда-то, ухватившись за плащ. Сил у неё немерено. — Пойдём, нам пора. Ну же, – она рыкнула на меня, видимо за то, что я никак не мог совладать с телом, и путался в собственных ногах. Куда именно меня поволокла госпожа, я сразу понял, но так хотелось узнать о белой девушке и драконах… правда, ещё больше хотелось послушать, как поет эльфийка. Металлия буквально вынесла меня за шиворот из зала, в коридоре же мне всё-таки удалось собратья и пойти самостоятельно. — Металлия! Мы к Даннун? Она только кивнула в знак согласия. — Я пропущу пение эльфийской красавицы… Дрейк недовольно хмыкнула и устремилась вперёд. Из замка мы вышли не через главный ход, ведь Металлия пожелала «срезать». На первом этаже, в одной из комнат, располагалась огромная круглая пристройка с куполообразным потолком. Древние, как я заметил, любили обилие и нагромождение деталей – стены и свод помещения составляли кусочки цветного стекла, сплетённые в сложные растительные узоры. Всё это тонкое изящество поддерживали узкие серые колонны и перекладины. В конце пристройки находилась дверь, уводящая, как выяснилось, в сад. — Запоминай, обратно я тебя не поведу, – бросила мне госпожа, не оборачиваясь. Я решил не возражать. Сад очутился очень густым, и в темноте его стало довольно трудно пробираться, особенно для кого-то, вроде меня. Дальше своего носа я вообще ничего не мог видеть. Хвала Всевышним, голова Металлии словно светилась, как и плащ, отороченный серым мехом… в него-то я и вцепился. Она лишь усмехнулась. Наконец, между веток что-то замаячило, раздался некий шум. Я попытался рассмотреть, что же там такое творится, заглядывая Металлии через плечо. Именно таким образом и врезался в ветку. Древняя так неожиданно схватила меня за руку, что я испугался. Она подтащила меня ближе одним резким рывком и шёпотом заговорила, так, будто пытается утаить свои недостойные речи от всего Эль’Тариота. — Мы сейчас выйдем в квартал поклонений, где нашли приют храмы многих богов и богинь местных жителей. Твоя вотчина. Когда всё закончишь, обратно той же дорогой. Нечего тебе по улицам разгуливать, среди теней и мрака. — Да, но… предположим, что я смогу добраться до той круглой пристройки… но дальше-то как? Покровительница недовольно нахмурилась, давая понять, что моё неумение быстро схватывать особенности местности ей не по душе. — Расскажи мне об этой Даннун, – попросил я сопровождающую. — Я не знаю Даннун, – улыбнулась она, и тёплый свет масляных фонарей, пришедший в сад издалека, озарял её довольное лицо. – О ней говорят, что та – розовокрылая, кристальносердная, перламутровая богиня, что объединяет все происхождения пылкой страстью. На самом деле, жрицы и жрецы Даннун попросту выставляют одноразовую «любовь» на продажу, за деньги, расположение, благосклонности. Накапливают богатства, а затем втискиваются на арену власти… Если же Металлии не нравится это место, то зачем она меня туда повела? — Я тоже не знаю Даннун. В Империи имеется похожая народная богиня, Черна́, владычица плотской любви, страсти и ворожбы, – заметил я. – Чёрной магии… — Да. Сегодня познакомишься с Даннун, – выдала госпожа и ухватилась за мой локоть, потянув вперёд. Запнувшись не понять обо что, я выкатился на мощёную дорожку. Нет, это была не просто дорожка, а одна из центральных улиц Эль’Тариота. И прямо за ней раскинулся огромный каменный храм, освещённый десятками круглых, исполинских жаровен, поддерживали которые мраморные изваяния в виде крылатых женщин. Между многочисленными колоннами фасада растягивались гирлянды из живых цветов и расшитые тканевые навесы. Мы быстро пересекли дорогу и подошли к парадной двери храма. Вдоль длинной лестницы росла вереница гладких, узких колонн, служащих опорами для узорных перекладин. По бокам от обитых медными пластинами дверей, стоящих отрытыми, возвышались огромные горшки, в которых ютились непонятные маленькие деревца. Мне уже нравилось это место. Металлия первой вошла в святилище, я, как верный пёс, следом. В нос ударил горячий, приторно-сладкий аромат, распространяемый бесчисленными стеклянными курильницами, усыпающими стены и колонны. В отличие от Кален-Цопа, в убранстве храма использовались тёплые цвета и оттенки – красный, бардовый, коричневый, оранжевый, золотой. Мне стало жарко, захотелось скорей сбросить одежды. Металлия направилась вперёд, оставляя на алом ковре после себя грязные следы. Вскоре нам навстречу вышла статная женщина, звенящая драгоценностями при каждом шаге, в длинном, ало-золотом балахоне с отогнутым воротом. В ушах пришедшей сверкали массивные золотые серьги. Её чёрные, блестящие волосы собирались на макушке в высокую, гладкую прическу, украшенную длинной спицей, с которой свисали бубенчики. Вот, что за звон… — Великая Даннун приветствует усталых паломников, чего изволите? – пропела она. — Чего мы изволим? – спросила Металлия, складывая руки на груди и обращаясь ко мне. Мои глаза суматошно забегали из стороны в сторону, а язык словно онемел. — Чего ты изволишь, не я, – добавила древняя, завидев мое замешательство. Я опять-таки не сумел ответить, и тогда моя благодушная госпожа сама приняла решение, назвав некое имя прислужнице храма. Дрейк протянула жрице странную монету, напоминающую местные деньги – ри и дайны – круглую, с отверстием посередине, только вырезанную из полупрозрачного зелёного камня. Смахивает на высококачественный, первоклассный нефрит. Женщина приняла подачку с почтенным видом и жестом пригласила нас проследовать за ней. — Разве это не бесплатно? Не знал, что в храмах любви жрицы берут деньги за свои услуги, – с ужасом я обнаружил, что произнес эту мысль вслух, и отступать более было некуда. – Думал, они отдают себя задаром, это сродни благотворительности, восхвалению богини. — Можно и задаром. Такие тебе нравятся? – усмехнулась Металлия, прищуривая левый глаз. – Желаешь получить загадочную болезнь как знак божественной благодати? Или затем принимать куда более «загадочное» лекарство, которым непременно примется потчевать тебя местный врачеватель? — Ты неучтива к богам. Богохульница, – шутливо улыбнувшись, прошептал я. Меня передёрнуло от одной мысли о подобных болезнях и многообещающем лечении. Мы свернули в левое крыло. Женщина удалилась, я развалился на красной кушетке среди шёлковых подушек. Металлия опёрлась спиной о стену, сложа руки на груди. Интересно, зачем она всё это делает для меня? Я поднялся на ноги и подошёл к госпоже, оглянулся по сторонам. Убедился, что за нами не наблюдают и произнёс, округляя глаза до предела: — То, что ты делаешь – это так странно. Меня же не принесут там в жертву? Я усмехнулся. — Или ты продала меня этим богобоязненным и милым людям? – продолжил строить из себя остряка. — Наслаждайся исследованием. Не оплошай, – наставляла меня Металлия, и я наморщился. – И не болтай лишнего. Тем временем статная женщина вернулась. Следом за ней шла прелестница с тонкой талией, пышной, упругой грудью и широкими бёдрами… мечта! Не зря она выбрала путь жрицы любви. Из одежды на ней я приметил лишь набедренную полупрозрачную повязку, держащуюся на металлическом поясе и… всё. Правда, тело прекрасной особы покрывали татуировки, чуть темней цветом, чем её кожа. Её чёрные волосы, коротко остриженные, по скулы, и густая чёлка вызвали у меня лишь недоумение. В Империи дамы не стригутся коротко. Никогда. На голове жрицы возвышалось золотое украшение в виде звезды с длинными лучами, вздымающимися вверх. Глаза незнакомки обводила угольная, густая краска. Вся в браслетах и амулетах, как и полагается в Эль’Тариоте. Металлия беззвучно удалилась. Статная женщина тоже куда-то испарилась. Остались только мы вдвоём – я и служительница Даннун. — Эль’Деззар, сш’э Торра, – сказала она, чем привела меня в глубокое замешательство. — Что? – переспросил я. — Добрый вечер, господин. Пройдём со мной, – она взяла меня за руку и повела куда-то. Мы поднялись по спиральной лестнице на этаж выше и вошли в комнату жрицы. Жаль, что я не женщина. Иначе тоже стал бы последовательницей Даннун – это же надо так жить! У чаровницы пол был выложен цветной мозаикой, резные окна, терраса, везде разложены расшитые подушки, стояли маленькие столики с серебряными кувшинами на них. Где-то в углу помещения покоилась клетка с птичкой, но и та казалась маленьким шедевром. Ровно посередине залы на небольшой возвышенности располагалась огромная кровать на золотых ножках, застеленная красным покрывалом. Прислужница богини закрыла двустворчатую дверь и потянула свои тонкие пальцы к моей шее, приговаривая: — Позволь. Я отдал ей подранный, жалкий плащ, уже даже какой-то не зелёный вовсе, а болотный. Стыдно. Хожу в лохмотьях, одежда скоро гнить на мне начнёт. — Как твоё имя, чужестранец? – проговорила она тонко и томно. И почему для каждого в Диких Землях очевидно то, что я не местный? — Валентор, а твоё? – нехотя ответил я, вспомнив наказ Металлии не болтать лишнего. — У меня нет имени, может, сам изберёшь подходящее? В голове вертелось всего лишь два предположения, и с одним из них мне настрого запретили играть. Я позволил себе без разрешения присесть на кровать, но так и не ответил. — Вина? – прошептала жрица. Приняв из рук красавицы серебряный стакан, я решил обойтись им одним. Нельзя в таком месте оплошать, госпожа железно наказала. — Желаешь, чтобы к нам присоединился кто-то ещё? Я чуть не подавился. С одной бы справиться… — Нет…не надо… лучше расскажи мне о Даннун. Кто она такая? — О… – простонала девица, опускаясь на пол промеж моих ног и обвивая пальцами шею. – Даннун – это великая богиня, прекрасная, как звёздный свет, как лучезарный рассвет, как Дион и Цер. Щедрая и благосклонная к каждому прихожанину. Сегодня она будет ласкать и ублажать тебя, вовсе не я. Я сглотнул. Отставил стакан на ближайший столик, а жрица, звеня браслетами, опустилась ниже, ловко расстегнула мне штаны и приступила к «делу», или же просто к «вознесению хвалы богам» умелыми устами. Это было великолепно, у меня глаза закатывались от удовольствия, но я всё же старался наблюдать, как извивается её змеиное тело, покрытое непонятными символами. Когда я почувствовал, что вот-вот не сдержусь, вырвался из объятий, сбросил с себя рубашку и штаны, и овладел ей. Безымянная чародейка стонала от удовольствия не слишком громко, не слишком тихо, а именно так, как следует. Иногда она поворачивалась и игриво смотрела мне в глаза, разжигая пламя ещё сильней. Геройствовал я не долго, но и после того мне стало тяжело стоять даже на коленях, я плюхнулся на постель и забылся на некоторое время. Потом пришла жалость. Было великолепно, и как я так быстро мог всё закончить? Жрица, заметив поблёкший огонёк в глазах «паломника», быстро привела меня в чувства повторно, и мы продолжили «восхвалять Даннун». На этот раз всё действо продлилось дольше и на вкус очутилось слаще, затем мы долго обнимались, я водил руками по её безупречному телу, лицу, пальцам… и заметил, что ногти неизвестной выкрашены в чёрный цвет. Я впервые столкнулся с подобным, поэтому спросил: — Почему у тебя ногти чёрные? Какой-то знак? — Их цвет говорит окружающим о моём ранге, – безразличным голосом отвечала мне женщина, и я подумал, что пора покидать обитель Даннун, славного божества Мирсварина. Натянув одежду, я отправился к выходу, а татуированная прелестница последовала за мной. Необходимо проводить гостя. Когда за моей спиной закрылись двери храма, я, отчего-то, вздохнул с облегчением. Не оплошал? Ничего не выболтал? Обошёл величавое строение и пересёк дорогу без особого труда, но ведь дальше нужно лезть в тот непроглядный сад и красться между деревьями. Я пребывал совсем не в подходящем состоянии для такого рода забав. Тем более, много вероятно (я бы сказал: определённо), что я заблужусь там… не хочу проводить остаток ночи на холодной земле среди растений, и, возможно, животных. Или того хуже, птиц. Суллун, проведи меня своим светом. Но другого выхода не имелось, ведь свободно разгуливать по улицам города мне было запрещено, и я неохотно подлез под одну из веток. Продвигаться решил ползком – так меньше шансов со всей силы вмазаться в какое-нибудь незаметное, но очень обидное дерево. Да… поведение, достойное настоящего пьяницы. Не знаю, сколько времени я там провёл, но, когда осознал, что окончательно заблудился, успел насобирать всякой грязи на одежду, вроде веток и сухих листьев. Правда, в конце концов мне повезло, и я заметил движущуюся фигуру между стволами деревьев. Женскую фигуру. Лучше бы это очутилась Мина, она уже хоть немного успела привыкнуть к моим выходкам… Приблизившись, я разглядел длинные тёмные волосы и белую кожу. Неужели Мина? Пришлось подняться на ноги, а то предполагаемая спасительница ведь может до смерти напугаться меня – четвероногое существо, покрытое слоем листьев, веток, травы и Всевышние знают, чем ещё… Не напугать прогуливающуюся даму у меня не вышло. Выбираясь из зарослей, я споткнулся об очередную ветку и буквально-таки вывалился на бедняжку. Теперь я понял, что, то была вовсе не Мина, а та самая вожделенная эльфийская певица. Она испуганно замахала руками, стараясь уклониться от меня, но не проронила и звука. В итоге я наступил на подол её платья, запутался, и повалился на землю, придавив несчастную своим телом. Она даже не пискнула, но всячески пыталась от меня освободиться. Вот и не повезло же ей… — Спокойно, спокойно! – я старался казаться как можно более убедительным, держа тем временем эльфийку за руки. – Я ничего плохого тебе не сделаю. Я просто…заблудился тут, потом увидел тебя и подумал, что, возможно ты сможешь мне помочь. Эльфийка продолжала молчать, но смотрела на меня уже не столь дикими и устрашёнными глазами, изумрудно-зелёными, с золотистой поволокой, прямо под цвет платья. — Ты сможешь мне помочь? Меня зовут Валентор, помнишь, мы виделись на Мирн Касе? Девица упорствовала в молчании, при этом схватившись за горло. Она вела себя так, будто была немой. Но я знал, что это не так… она ведь певица. — Почему ты молчишь? Я ничего особенного не прошу, просто укажи мне дорогу, можешь даже не провожать меня. Я сразу же оставлю тебя в покое, – заверил я несчастную. — Я… – чуть еле слышно прошептала эльфийка, – ты… — Ты ведь та певица, да? – я уже начал думать, что обознался, и все эльфийские женщины на одно лицо. — Да… – так же тихо ответила она, оглядываясь по сторонам, – я – Сорка́нна, хотя ты, наверняка, и это знаешь… Она говорила так тихо, что даже ночные звуки проглатывали её слова и уносили в темноту. Сорканна? — Зоркана? – переспросил я и собеседница кивнула в ответ. — Зачем ты тут лазишь? – поинтересовалась она. – Мне не следует с тобой разговаривать. — Почему? – я был удивлён. — Мне ни с кем не следует разговаривать. — Отчего же? Я ведь хотел тебя попросить ещё и спеть. Зоркана улыбнулась. Я поднялся на ноги и помог встать ей. — Ну хорошо, я провожу тебя до Кален-Цопа, – прошептала она, отряхиваясь. — Я серьёзно, споёшь мне? Она взглянула на меня так, будто я тыкал пальцем в лошадь и спрашивал, что же это за демоническое отродье. — Больше я уже никому не спою, – мрачно выдавила из себя эльфийка. Она пошла впереди, ловко и грациозно пробираясь сквозь дебри, я двигался следом, всё время цепляясь и запинаясь обо что-нибудь. — Мирсварин – твой дом? Или где располагаются угодья эльфов? – поинтересовался я, великодушно оставляя тему песен позади. — Я родом не из Мирсварина, – скованно ответила Зоркана. — И как же ты здесь оказалась? Не скучаешь по родине? Наверное, там было много деревьев, прямо как здесь… что за сад такой нелепый? Это непроглядная чащоба, не сад вовсе! – возмущался я, отгоняя прилипчивые ветви от собственных плеч. — Это было давно. Я мало что помню. Эльфийка говорила холодно, будто это её совершенно не касалось. Холодно, и тихо… Мы выбрались из сада совсем не с той стороны, с которой я ожидал. Мощёная дорожка вела к большой белой лестнице – входу во дворец, а ответвление от неё – к маленькой беседке, состоящей из высоких колонн, поставленных в круг и покрытых куполообразной крышей. В беседке темнела массивная каменная скамья, наподобие той, что я видел в саду Эль’Кавре. Колонны сооружения обвивал желтеющий плющ. Зоркана жестом указала на лестницу, а сама направилась к беседке. Я не пошёл в Кален-Цоп, решил ещё немного побыть рядом с этой странной, печальной женщиной. Незнакомкой. Вдруг она всё-таки споёт, или же расскажет что-нибудь такое, что я ни у кого другого не выведаю. Всевышние свели нас на пути, и, должно быть, не зря. Я уселся рядом с эльфийкой. На востоке занимался рассвет, небо порозовело, а облака из тёмно-серых превратились в сиреневые. Неужели я не спал всю ночь? И вряд ли сейчас мне удастся выспаться. Скорее всего, по моему возвращению во дворец, мы покинем Эль’Тариот. Лично я, навсегда… Минули почти две луны, как я оставил границы родных земель и шагнул на почву Мирсварина, как закончилось лето, и как наступил новый год… Очень странно, и не очень добро я встретил это начало – в месте, которое мне чуждо, и с лицами, которых не знаю. Наверное, ничего хорошего от зимы ожидать не стоит. И кому известно, вернусь ли я в Империю к следующей осени?.. — Я ведь тоже родом не из Диких Земель… – мрачно проговорил я. Мне стало очень грустно, и хотелось поделиться с кем-то тоской по родине. С тем, кто в силах меня понять. — По тебе видно, что ты не из Мирсварина, – как не странно, эльфийка решила поддержать разговор. — Это почему же? – недовольно пробормотал я. — Просто видно. Некоторые вещи ты просто знаешь, с самого начала. Они ясны с первого взгляда, как чистый, безоблачный день. Порой, чистый и безоблачный день заканчивается ужасающей бурей, что разметает по округе и твою уверенность в будущем, и недобросовестно возведённые постройки. — Жаль, Металлия не так прозрачна для меня, каким я для тебя оказался… – тихо и неосознанно прошептал я. — Металлия? Ты с ней приехал в наш город? – удивлённо спросила Зоркана. — Ну да… с ней, ещё с дочерью верховного вождя вампиров и её прислугой, если быть точным. Эльфийка устремила взор в небо и о чём-то задумалась, скорее всего, не очень радужном. — А ты откуда родом? – поинтересовался я. — Ох… моя родина далеко на севере, там, где заснеженные горные пики встречаются с небесами… — И ты не хочешь возвратиться? Я давно не был в Империи, и иногда страстно жажду вернуться. А иногда, наоборот, начинаю думать, что здесь – мне самое место… — Вернуться… какая разница, хочу ли я вернуться? Я покинула земли отцов и матерей на заре этого мира, и какой смысл возвращаться туда на закате? Я ничего не помню о тех местах, они чужие мне, как и я для них теперь лишь иноземка. Мы ещё недолго посидели молча, а потом прекрасная, но холодная, как затерянный во льдах край её предков, эльфийка встала и направилась в сторону Кален-Цопа. — Прощай, Валентор, – тихо прошептала она. Её голос, сладкий и приторный, звучал в моих ушах ещё долгое время. Я представлял, что это сама Империя Ривер-Немма вещает: «прощай, Валентор», не оставляя мне выбора, запрещая возвращаться домой. Домой. Где теперь мой дом? Имеется ли где-то и для меня столь притягательное место? Тихое, спокойное и щедрое, как воды Залива Змеи ранним утром прошлого дня. Когда солнце взошло, я уже собирал пожитки в одной из роскошных опочивален дворца, куда отыскал путь самостоятельно, без посторонней помощи. На небольшой скамье дожидалась нового хозяина, меня, стопка чистой, дорогой одежды. На этот раз, определённо мужского кроя. Госпожа… ты слишком великодушна, я не заслуживаю такого обращения. Сидя верхом на лошади у центральной лестницы Кален-Цопа, я вытянул из Металлии достаточно важные сведения, касательно и врат, и демонов. Ведь именно борьбой с демонами она и занималась в Мирсварине, совершенно не диких землях. Иногда червоточины (врата) в Междумирье открывались самостоятельно по неясным причинам (или просто не рассказанным мне), иногда их открывал некто не большого ума, пропуская во владения живых отвратительных существ, не принадлежащих этому миру и посему стремящихся его поглотить и разрушить. Помимо этих, довольно жутких обязанностей, Металлия ещё несла на себе другую ответственность, наложенную нелёгким бременем высокого поста в правительстве лунгов. Дрейк занимала, вероятно, самую тяжёлую и безрадостную должность, и следила за «изъятьем» всех запрещённых заклятий. Всегда начеку, всегда готовая сорваться в дорогу, она не ведала покоя и потому, наверное, часто бывала столь мрачной и так любила носить тёмные одежды, на которых не заметны постороннему взору пятна крови. Невидимые, но всё ещё существующие, въедающиеся в любые наряды на века. Дрейк сказала, что в замок Эль’Кавре мы вернёмся не скоро, сейчас нужно отправляться на восток, в «славный город Ки́льтер», столицу Межозёрного Дэля, и навестить кое-кого. Одного её старинного приятеля, некого загадочного друга, о котором госпожа не очень распространялась, лишь подогревая тем самым мой интерес. Одно я знал точно – он лунг. Настоящий, перворожденный древний. Я не спал целую ночь и валился из седла от усталости, но старался держаться, не подавая вида. Ведь мужчинам не пристало показывать слабость, даже когда тошнота к горлу подступает, и от волнения, и от прожитых «приключений». Манназ выглядела мрачной, такой же, как и при въезде в город. Я чувствовал себя опустошённым, и лишь Металлия сияла. Казалось, что она может заменить собой светило в небесах, но то всего лишь лучи солнца отражались от чешуек её блестящего одеяния. Вот чем она занималась всю ночь?.. Все мои впечатления от Эль’Тариота смешались в загадочное варево, словно зелье в котелке ведьмы: поддельная принцесса вампиров, пьянеющая от крови дракона и опечаленная тайными невзгодами, одержимая божеством жрица-развратница, эльфийская певица без намёка на голос… Всё происходящее выглядело нелепым и надуманным, будто сюжет никчёмной повести жадного до похоти наглеца. О, Всевышние, убейте меня, пожалуйста… к чему же ещё я потянусь? Это сделали вы со мной, или же я, сам с собой? Это и есть настоящая жизнь? Совершенно ничего общего с тем, что я имел радость наблюдать из крошечного окна кабинета в Палатах Славословия. Больше всего я боялся связать судьбу с кем-то, родом из подобных мест. Чем дальше мы отъезжали от Эль’Тариота, тем холоднее становилось, словно город сам излучал тепло, столь необходимое и любимое всеми живыми существами. Не порадовало и другое известие – Металлия не хотела по пути обустраиваться на ночлег в постоялых дворах или же гостиницах, неизменно отдавая предпочтение простору земель Мирсварина. Я пытался, было, противиться, но безуспешно – госпожа и слушать ничего не желала. Возможно, оно и к лучшему? Я уже и без того слишком долгое время провёл в замкнутых помещениях, сокрытый от неба и звёзд, от пристального наблюдения Всевышних. Они видели меня лишь изредка, в храмах, когда я совершал жертвоприношения и поклонения по обычаю жителей Лемна. Вдруг создатели вообще забудут, что я существую, а этого мне бы очень не хотелось. Ведь помощь богов необходима, когда путешествуешь на чужбине. Мы двигались по солнечному тракту Солаис, пролегающему с крайнего запада Мирсварина до крайнего востока, самого предела владений лунгов. Хорошо обустроенная дорога приведёт нас прямо в город Кильтер, прежде являющийся оплотом древних, наравне с Эль’Тариотом, но ныне заселённый по большей части людьми. Смертными. Я коварно улыбнулся. Зачем именно мы туда направились, зачем в такое смутное время Металлии срочно понадобилось навещать старого приятеля, мне так и не удалось выяснить. Будет чудесно, если упомянутый «друг» окажется дружелюбней и разговорчивей прочих древних, видимых мною. До Кильтера нас ожидало восемь-девять дней пути, но, поскольку дорога радовала ровностью и отсутствием выбоин, путешествие не тяготило меня так, как прошлое. Установилась прохладная, но стабильная погода. Металлия пребывала в тяжёлых раздумьях, связанных с Мирн Касом и некими мятежными лунгами, и мало разговаривала, а думать я устал, поэтому приходилось любоваться природой. С запада всё ещё веяло морской свежестью, но Змеиных Гор я уже не мог разглядеть, на пути перестали встречаться валуны и выходы скальной породы. Местность становилось холмистой, и чем дальше мы продвигались, тем больше появлялось небольших ручейков и водоёмов, оповещая о скором вступлении в Межозёрный Дэль, обиталище могучих пресных вод Мирсварина. Путешествие шло так спокойно и тихо, умиротворённо. Никто не выяснял отношений, не возмущался. Даже Малоана вела себя мирно и уравновешенно. Но вечером произошла страшная вещь, натуру которой я не осмыслил даже тогда, когда писал эти строки в своём дневнике – служанка вампирши внезапно скончалась. Она тихо и спокойно, в согласии с окружением, закрыла глаза и больше не разомкнула их. Побелела окончательно, хотя и без того была чистой блондинкой. А затем просто рассыпалась в прах. Первый раз видел, как умирают вампиры. Мне сообщили, что несчастливица страдала от загадочной болезни, поражающей исключительно вампиров, к везению, не заразной и полностью безвредной для окружающих, и особенно для смертных. Что за вечная жизнь такая у великих происхождений, когда она обрывается так быстро и бесславно? Принцесса, конечно, расстроилась, но не выказывала должной скорби и горести. Как я выяснил позже, обе благородные вампирши успели свыкнуться с болезнью Малоаны и примириться с ней. Смерть казалась неизбежной. Это событие омрачило и Металлию. Она долго молча смотрела на костёр, а потом приказала Дамине немедленно отправляться домой, в Эль’Кавре. Чем можно объяснить столь чудно́е решение? Мина обмолвилась, что большую часть провианта (крови неводных), она отдавала Малоане, но отнюдь не по доброте душевной, а от того, что сама любила полакомиться кровью подруги. Некая порочная привязанность. Возможно, от этого та так быстро угасла? Меня никто не слушал. Смерть (если так можно выразиться) вампирши не произвела на меня особого впечатления, и я чувствовал непонятной природы вину за это. Она не была человеком… но обязана ли из-за происхождения занимать меньше сопереживаний в душе, чем то полагается обычному люду? Я пытался заставить себя опечалиться, но в итоге лишь ужаснулся тому, что никогда не считал Малоану достойной человечного отношения. Понял лишь то, что до сих пор ничего не узнал о вампирах, их особенностях и существе. Магия! Как же известная на весь Митсилан магия Диких Земель? Неужели вампиры столь же беспомощны перед лицом болезни и смерти, как и менее удачливые происхождения, просто их жизнь длится несоизмеримо дольше? Из-за смятения чувств, я даже не попрощался с Манназ. Она ускакала ближе к полуночи, и я остался наедине с Металлией среди бескрайних просторов Мирсварина. Я, она и безобразный, но безмерно верный хозяйке Игн Сех. Присев рядом с опустошённой госпожой, всё ещё безуспешно пытающейся разглядеть нечто ценное в языках пламени костра, я спросил: — Что ты будешь делать, когда запасы крови Мины иссякнут? На меня накинешься? Я усмехнулся, пытаясь опять разыграть увеселительное представление для вечно унылой Металлии. — Стенать и надламываться, – безрадостно ответила она, и я тяжело вздохнул. Такая будущность совершенно не прельщала, и я решил во что бы то не стало развеселить госпожу, но предательски быстро уснул, так и не сказав ничего стоящего. Утром, открыв глаза, я первым делом бросил взгляд в сторону кучи праха, которая осталась со вчерашнего вечера. Недовольно хмыкнул, отвернулся в противоположном направлении и натянул плащ на голову, желая поспать ещё чуток. Лежал себе спокойно на новеньком плаще, служившем мне и простынёй, и одеялом, и не думал двигаться, когда Металлия собирала вещи. Она уже надела узду на коня, а я по-прежнему сидел на месте. — Ты верно здесь остаёшься? – спросила древняя, ухмыляясь. — Мы… так и забудем это? – я указал пальцем в сторону пепла, ещё вчера составляющего тело прекрасной женщины. – Просто продолжим путь? — А ты с собой взять чуток желаешь? Не стесняйся, – госпожа продолжила язвить, и я поднялся-таки на ноги и подошёл к ней вплотную. — Разве мы не должны что-то сделать? Я не знаю… сказать… захоронить… провести службу. Металлия недовольно нахмурилась. — Ужас какой! Службу? Я что, на жреца похожа? – раздражённо выпалила Дрейк. – Это по твоей части. Её останки не примет даже семья, отказавшаяся от Малоаны, когда та последовала за своей покровительницей и повелительницей, Кровавой госпожой, в изгнание. Изгнание? Вроде, Мина говорила, что Металлия милостиво приютила её, а вовсе не надзирательствует за заключённой в темнице. И как же «покровительница» ответила за такую преданность слуге? — Оставим их здесь, так они дадут жизнь новому. Прах к праху, всё такое. Во что вы там верите, люди? – древняя улыбнулась. — А ты во что веришь? – серьёзно спросил я, но Аман-Тар лишь нахмурилась. Я добрался до поклажи и вытянул из сумы одну из чернильниц-непроливаек, что взял с собой. Опорожнив её, решил собрать немного праха, в надежде, что когда-нибудь смогу дать ему достойный приют и покой, разобравшись с верованиями вампиров в полной мере. — О звёздный свет… – пробурчала Металлия, наблюдая, как я роюсь в пепле, – Ты что делаешь? На что тебе этот скверный сувенир? Думаешь в Империи его напоказ выставлять? — Что за глупости ты несёшь? – огрызнулся я. – Пока что, делаю лишь то, что велит мне сердце. Когда-нибудь, найду этим останкам достойный приют, а покамест подождут в моей сумке. Древняя хмыкнула с некой долей отвращения и произнесла: — Хорош служитель! Не задерживай меня, у нас имеются дела. Важнее смерти, безразличной ко всему живому и следующей за ним по пятам. И за нами тоже. — За тобой-то уж точно, – прошипел я, взгромождаясь на коня. Целый день я провёл в унынии, отягощённый приключившемся и своим неразумным поступком. В самом деле, зачем я прихватил горсть праха вампирши с собой? Разве в голове моей не проскользнула именно та мысль, что не постеснялась озвучить Металлия – привезти неоднозначный «дар» в Империю? А вернусь ли я вообще когда-нибудь на родину? Каждый раз, когда сумка ударяла меня по бедру, сотрясаемая ровной поступью лошади, я вспоминал перепачканную чернильницу, в недрах которой теперь покоились останки тоже кого-то перепачканного, с дурной репутацией. Вечером, когда над головами зажглись яркие звёзды, госпожа поручила мне позаботиться об ужине. В небольшом, покрытом чёрным нагаром котелке бурлила похлёбка из кролей, добытых Металлией, а я увлечённо разбирался с собственными мыслями, предавая их бумаге. Делал различные пометки и зарисовки, а лунг, тем временем, прогуливалась где-то в близлежащих лесах, одна, без сопровождения. Её дурной питомец, уродливый Игн Сех, грелся у костра с закрытыми глазами, временами нервно подёргивая ухом. От записей меня оторвал неприятный запах горелого, и я с ужасом обнаружил, что окончательно испортил и без того малоприятное блюдо. Немного позже, Металлия сидела напротив меня и неохотно ковыряла прибором то варево, что я предложил ей. По лицу госпожи я сразу понял, что ужин не задался. Отправив себе в рот ложку, наполненную похлёбкой, тут же выплюнул содержимое на землю. — Это отвратительно! – воскликнул я. – Как ты это ешь? — Отведала вещей и похуже в долгой жизни, – ответила Металлия, злокозненно улыбаясь, и горячие языки пламени осветили её лицо. – Червивое человеческое сердце, например. — Нет! – прокричал я, пытаясь подавить приступ смеха. – Ты всё выдумываешь, просто стремишься напугать меня и наказать тем самым, за то, что я испортил еду. Тебе это доставляет мрачное удовольствие – пугать меня. — От тебя никаких удовольствий, лишь сплошные неудовольствия, – шутливо изрекла она. Но я, отчего-то, смутился и покраснел, отвернувшись в сторону. Мне доверили самое простое дело, и даже с этим я не совладал. Этой ночью Металлия не выказала желания, чтобы я согревал её, да и погода стояла приятная. Видимо, даже природа угождает лунгу больше, и последняя польза, исходящая от тепла моего тела, рассеялась. Мы расположились по разные стороны от кострища, и я долго наблюдал за лунным поясом на небосводе. За поясом Дион. — Звездоокий демон ночи с пламенеющим взглядом, – принялся шептать я оберегающее заклятье, полагая, что госпожа уже спит, – защити меня от кошмаров и невзгод, от… — Что ты там бормочешь? – раздался её звонкий голос, прознающий тьму и всё моё существо. — Ничего… так, заговор на сон грядущий. Сейчас и о тебе помолюсь Суллуну, – угоржающе заявил я, зная, что Металлия такого действа не оценит. Подслушивать чужие молитвы – дело недостойное! — Не смей обо мне молиться, особенно Имперским богам! – воскликнула она оживлённым тоном. — Ты – богохульница и безбожница. Ты будешь проклята, – довольно заключил я, широко улыбаясь. – Разве можно пренебрегать милостью Суллуна? — Я уже проклята, – заявила Металлия. – Лунги не знают богов, они не верят им. Мы не верим им. — Так мы, или, всё же, они? Ты лунг или нет? Аман-Тар рассмеялась. — Лунг, но не перворожденный, не ступивший на земли Митсилана в то самое утро первого дня, – тихо прошептала она, но я отчётливо слышал каждое слово и дивился. Как вообще такое возможно?! Поэтому Фай Малан, Мастер Караванов, на Мирн Касе посмела оскорбить Металлию в зале зелёных огней в Эль’Тариоте? — Но мне-то ты веришь? – игриво поинтересовался я, не желая смущать госпожу и продолжать тему перворожденности. — Верить смертным опасней, чем Всевышним. Они предают умелей и ловчей любого бога. Я разочарованно выдохнул. Что такого ценного госпожа скрывает в своём сердце? Отчего она постоянно печалится? — Меня такой ответ не устраивает, – настойчиво возвестил я. – Я не собираюсь тебя предавать, вот увидишь. Не все люди – проходимцы и лгуны. Ты бывала в Империи? — Не имела такого «удовольствия», – пространно ответила она. — Я погляжу, удовольствий вообще мало в твоей жизни, – перевернулся на бок и подпёр рукой голову, чтобы видеть лицо Металлии, но она лежала на спине, отвернувшись от меня. – У тебя немало денег, поместья, дворцы, лошади, слуги, готовые исполнить любое желание, но всё это тебя словно не волнует, обходит мимо, стороной. Не понимаю, отчего чернь тебя не любит, ты не похотливая развратница, как толкует люд в тавернах, вместо того, чтобы возлежать на роскошном ложе и попивать лучшее вино, рыскаешь по лесам и спишь на подстилке из жухлой травы… — Праздная радость слишком невесомая, она не оставляет после себя следов, – прошептала госпожа, отстраняясь ещё дальше на своей бесхитростной постели. — Когда злоключения с вратами закончатся, мы можем отправиться в Империю вместе, займёшь место исследователя, а я – принимающего гостей, и отплачу тебе тем же радушием. — Закончатся? Разве они собираются закончиться? Кто меня отпустит? – печально и тихо проговорила она. – Спи уже… иначе силы твоего заклятья развеются, не успеешь глаз сомкнуть. — Прости, что я испортил ужин… Она не ответила, уснула первой? Утром я со всей самоотдачей вычищал пригоревшие остатки похлёбки со дна котелка в близлежащей речке. Вот к чему приводит увлечённая деятельность – твои харчи подгорают, превращаясь в малосъедобный корм, и ты соскрёбываешь бывший ценный обед со стенок посуды. Голодный и уязвлённый, но не сломленный. Металлия пока-что тоже не принялась «надламываться» без вампирской крови, как обещала. Наше путешествие нравилось мне всё больше: я накапливал знания о лунгах, Диких Землях, и даже собственноручно приготовил первый в жизни ужин. Не важно, что большая его часть в итоге досталась сырой земле Межозёрного Дэля. Как бы там ни было, слова Металлии не давали мне покоя. Несмотря на то, что высоко в небе сияло радостное солнышко, птички задорно пели, низкорослые деревья превратились в настоящие золотые леса, и установилась далеко не осенняя погода, я только и думал, что о невзгодах лунга и её верной спутнице – печали. Как же так, не перворожденный древний? По окончанию нашего путешествия, в чудесное утро последнего дня в дороге к Кильтеру, Металлия случайно обронила имя того самого друга, к которому мы и спешили наведаться в гости. Норваго́рн. Она обронила, а я подобрал, записав его немедленно на бумагу. Боясь подцепить от госпожи заразное уныние, я держался изо всех сил, окутывая себя насильно весёлыми мыслями. Ведь что хорошего может случиться, когда двое спутников отдаются во власть печалей? Мы и так слишком малым количеством слов обмолвились за последнее время, и я до сих пор не имел представления, зачем именно понадобилось лично являться в Межозёрный Дэль, когда попросту можно отослать письмо с гонцом. Вокруг стояла трудно поддающаяся осмыслению красота – пышные леса, уже наряженные в золотые и медные осенние одеяния, ярко-лазурное небо, светлое плотно дороги, нитью пронизывающее и скрепляющее умиротворённые пейзажи. Золото и синева… и никаких больше цветов. Как можно предаваться унынию в таких чарующих местах? — Ты давно знакома с этим Норвагорном? – поинтересовался я мимолётно, когда мы уже подступали к городским предместьям Кильтера. — Помолчи, – устало ответила Металлия. – Я ищу нужные слова, которые способны побудить его покинуть свою сырую конуру и вернуться на положенное место. — Если он твой друг, какое значение имеют слова? Истинный друг сделает то, что должно, без лишних слов, не принуждая тебя вставать на колени, – задумчиво протянул я. — Откуда ты этого понабрался? – Аман-Тар посмотрела на меня исподлобья и улыбнулась, сверкнув разок глазами. — Да так… – застенчиво ответил я. – Читал разное в детстве. Если ты о том, есть ли у меня такая дружба, то ответ: разумеется, нет! Я же книжный червь, как многие метко выражались... и друзьями я не обзавёлся. У меня есть только ты. — Значит, я теперь твой друг? – усмехнулась госпожа, мотнув в сторону головой. – Иногда и на коленях незазорно постоять, ради дела. Жаль только, лунги делают лишь то, что хотят… Сказав это, Металлия прикрикнула на коня и пустилась вскачь. Наверное, не хотела слышать моего ответа и дальнейших глупых рассуждений. Если лунги делают только то, чего желают, почему тогда она никогда не следует обычаю? Я улыбнулся и тоже подогнал лошадь. Вскоре перед взором выросла огромная, белая стена, окружённая золотистыми кронами деревьев. Мы немного проскакали вдоль сооружения, выглядящего внушительно и неприступно. В конце концов, солнечный тракт вывел нас к массивным городским воротам Кильтера, охраняемым сразу пятью воинами. Облачённые в сверкающие на свету, одинаковые доспехи, стражники напоминали грозные бронзовые статуи в саду нового Императора (где я однажды побывал чисто случайно). Двое носили длинные чёрные плащи, украшенные пурпурными рисунками. Лица воинов скрывали забрала шлемов, поэтому я не мог сказать, были ли они людьми, или ещё кем. Один из стражей чуть подался вперёд и прокричал: — Эль’Тамир, путники! Металлия что-то проворчала ему в ответ, слов я не запомнил, и записать не смогу. Но нас пропустили. Не знаю, насколько закрытым городом является Эль’Тариот – Кильтер выглядит ещё более таинственным и нерадушным. Значит, дракон, ядовитая вампирша-растратчица, неуравновешенный «светлый» господин-лунг, безответственный друг и тяжёлое бремя долга? Отличная компания по жизни. Не удивительно, что Металлия всегда такая грустная (за исключением тех случаев, когда я говорю или делаю что-то нестерпимо нелепое). Правда, последнее приключалось всё реже. Видимо, я покрывался особенным налётом «лепости», которое даровали мне боги, или же лунги, от тесного контакта. Словно та самая бронзовая статуя в саду, приобретающая с каждым прожитым днём привлекательность старины за счёт образования патины на поверхности. Как только ворота остались позади, мы тут же попали в густонаселённый, суматошный и очень беспорядочный город. Жители носились туда-сюда, постоянно стараясь броситься под копыта лошадям. Маленькие деревянные домишки пыхтели чёрной копотью из труб, узкие улочки невыносимо смердели, несвежем мясом, гарью и чем-то ещё, что я никак не мог опознать. Нестерпимый, омерзительный запах, оседающий на теле густой и жирной плёнкой. Госпожа сказала, что это дубильные мастерские так воняют, и протянула мне собственный шарф, в который я поспешил уткнуться носом. Ткань, наполненная утончённым ароматом, окунула меня совсем в иную обстановку, в сказочный мир, и я долго гадал, что же это за чудесный запах такой? Цветы, фрукты, нет… что-то ещё, но что? Изысканные духи, незнакомые прежде. Отовсюду раздавался звон молотов о наковальню. Кильтер создавал неприятное впечатление. Грязные люди в грязных, тёмных одеждах, дороги, заваленные отходами и лошадиным навозом, дым и непроглядное, серое небо из-за него. Впрочем, очень напоминает имперские города, от тесноты и зловония которых я успел отвыкнуть. Тоже мне, славная обитель лунгов… прямая противоположность Эль’Тариота. Металлия, заметив моё растерянное состояние, попыталась успокоить: — Это рабочий район, не переживай так. Здесь грязно и шумно, потому что кипит производство: дубление шкур крупного рогатого скота особой породы, что разводят в близлежащих деревнях, множество кузен и мастерских оружейников, кожевников, деревообрабатывающие предприятия, переработка руд и переплавка металлов. — Омерзительно! Как светлоокий лунг может проживать в таком гадком городе? – недоумённо спросил я, но госпожа вырвалась вперёд. На юге, за Кильтером, растянулось огромное Зеркальное озеро, самый обширный пресный водоём Мирсварина, отделяющий Межозёрный Дэль от горного хребта Септ Гирис, где и добывалась большая часть руд, обрабатываемая местными. Я заметил, что вдали белеет нечто значительное. Замок? Наконец, хоть что-то приятное глазу и чистое, не подкопчённое гарью. Но я ошибся. Оказалось, что белеет перед нами ещё одна стена, выше и страшнее предыдущей. И ворот не наблюдалось, несмотря на то, что мы следовали центральной дорогой. Что же это такое? Металлия свернула влево на дорожку поуже. Мы буквально продирались сквозь толпы жителей, обступивших конницу со всех сторон. — Но вся эта суматоха вокруг ни одному тебе пришлась не по нраву, – продолжила разъяснения древняя. – Поэтому местные сершан и алкиноры приняли решение возвести ещё одну стену, отгородив ремесленников, крестьян, торговцев, странников и прочих, не благородных кровей, от главной части города. Теперь Кильтер может спокойно торговать и работать, не нарушая уединение и не оскорбляя тонкое обоняние знати. Но всем известно, как именно пахнут местные деньги. — Разве они вообще пахнут? – поинтересовался я, и Металлия взглянула на меня так, словно я объявил во всеуслышание на центральной площади, что земля – плоская, и покоится на трёх драконах (а даже большинству жителей Ривер-Немма было известно, что это не так). Пока Металлия давала мне столь ценную историческую справку, мы приблизились к заставе, охраняемой, на этот раз, лишь двумя стражниками. Лунг что-то им крикнула, те посовещались, но затем дали команду открыть ворота собратьям за стеной. И когда мы с древней прошли в «главную» часть города, я не узнал Кильтер. Весь шум, гам и вонь исчезли, растворились, словно поглощаемые растущими в округе цветами необычного вида. Тишина, покой, свежий воздух… Множество золотых деревьев, обнимающих тонкими белёсыми стволами аккуратные двух-трехэтажные дома, и укрывающие кронами плоские крыши. Постройки охраняли изящные ограждения, через небольшие прозрачные речушки перебрасывались длинные мостики с резной каймой. Благодать! Создавалось впечатление, что здесь живут эльфы, вовсе не труженики мастерских. По-крайней мере, я себе именно так представлял эльфийский город. — Сершан насадил множество особых деревьев, – проговорила госпожа, а я смотрел на неё, как зачарованный, и ловил каждое слово, – известных своим необычным умением «обезоруживать» неприятные запахи. Поэтому, воздух кажется таким чистым. Но это – лишь иллюзия. Мираж в пустыне, что не приводит к заветному оазису, глотку́ жизни, а только заманивает путника с правильной дороги. Очередная недобросовестная звезда. Аман-Тар вообще не любила миражи и внешнюю привлекательность, неизменно осуждая их при любом удачном случае. Именно поэтому она так несчастна, слишком часто ела горькую правду, не способная наслаждаться сладкой поверхностью испорченного пирога. И никто не просил её вгрызаться в гнилое блюдо, когда можно было просто слизать все свежие ягоды с верхушки. Я же любил красоты, пусть и лживые, зато пьянящие порой убедительнее вина. Даже само вино, лучший друг, что предавал меня на каждое утро после сладких вечерних бесед, проявлял именно такую двойственность. Прекрасное, лучистое, вобравшее в себя весь вкус и всю прелесть терпкого винограда, на проверку оставляло после себя больную голову, сожаления о содеянном, мерзкий привкус во рту и полное оцепенение и скованность в действиях. Но Металлия – лунг, не человек. Людям приходится довольствоваться мнимым впечатлением притягательности, ибо они очень рано познают, что внутри прекрасного всегда кроется либо горечь, либо пустота, либо нечто худшее, что я вообще написать не осмеливаюсь. То, что выходит с оборотного конца горла и порой зашивается в «свежую» куриную тушку недобросовестными торговцами Империи, стремящимися сделать птицу более полной, увесистой и привлекательной. А затем тушка взрывается. И вот ты уже весь покрыт дерьмом… ой, ну вот и написал это, да простит меня великий Верднамин. Я же учёный муж, и должен вещать исключительно правду. Должен полюбить её, какой бы отвратительной та не была… (Тогда отмечу, что вначале ошибся, и вместо «людям приходится довольствоваться», обозначил «лунгам приходится довольствоваться», видимо, окончательно запутавшись и в мыслях, и в суждениях). Возможно, то – божественный знак, и лунги не так сильно отличаются от обычных смертных? Все мы – под светом звёзд, добросовестных и не очень, под сиянием Дион и Цер, и взором Всевышних. Металлия остановилась около одного двухэтажного дома, ничем не выделяющегося среди общей массы, спешилась и постучалась в дверь. Долгое время никто не открывал, я видел, как древняя волнуется, и неожиданно для самого себя схватил её за руку. — Я давно с ним не разговаривала, – пояснила Аман-Тар, аккуратно вытягивая по пальцу за раз из моей крепко сжатой ладони. – И последний разговор не принёс удовольствия. Даже не знаю, где он теперь… Я хотел было ответить что-то воодушевляющее, но дверь приоткрылась и на крыльцо выскользнула молоденькая, хрупкая девчушка. — Вьярн те бан? – надменно спросила привратница (или что-то в этом роде, то, что я не запомнил). — Нет, только не это, – прошептала Металлия. – Она не говорит на пристойном языке! Норвагорн здесь? Твой хозяин? — Хозяина нет! – неожиданно чётко отозвалась девица и тут же попыталась захлопнуть перед нами дверь, но Металлия успела наполовину просочиться внутрь помещения. — Не лги мне. Где же он тогда? – сурово спросила древняя и затем крикнула. – Норвагорн! Дрейк почти прошла в дом, отпихивая служанку, но не тут-то было: — Господин отсутствует, пускать посторонних запрещено. Проваливайте, пока я стражников не позвала! – пригрозила девица. — Что значит, «отсутствует»? И где же он? – Металлия занервничала. — Отвечать запрещено! – отчеканила слишком бойкая и ответственная прислуга. — Тебе известно, кто я такая? – прорычала древняя. — Известно! Нарушительница частных владений! На этой фразе Металлия могла окончательно выйти из себя, поэтому я решил вступить со своим «веским» словом, полагая, что мужчина может вызвать большее уважение в этой нахалке. Во всяком случае, в Империи это срабатывало. — Перед тобой – Металлия Дрейк, бессмертный лунг и Великая Госпожа, – принялся вещать я строгим голосом, показательно положив ладонь на рукоять кинжала. – Прибыла к дверям твоего господина по делам государственной важности, женщина! Прямиком из Мирн Каса, из Светлого города. Отвечай, где хозяин, иначе это мы будем вынуждены позвать стражу. Тут я извлёк из потайного кармана собственные документы и ткнул их в лицо служанке, в надежде, что та не умеет читать, но образы печатей узнает. В Империи на чернь всегда производили неизгладимое впечатления любые бумажки, заверенные оттисками. Деваха сморщилась. К тому же, нас догнал Игн Сех и уже завидущими глазами смотрел на служанку. Он вполне безобидный, но ей-то откуда было это знать? — Нет, не надо… – более сговорчивым тоном изрекла привратница, – он в деревне Джмотларн, где именно, не знаю. На берегах озера Кур, рыбачит. Когда будет, не знаю. Проходите, коли пришли… — Пойдём отсюда, – заявила Металлия, увлекая меня под руку прочь, и я страшно удивился. Когда двери за нами захлопнулись, лунг подтянула меня к себе и зловеще прошептала: — Что за представление ты устроил? Зачем солгал ей? — А ты бы пытать её стала, чтобы выведать местоположение Норвагорна? – я развёл руками. — Может быть. Следовало бы, – она улыбнулась, и я понял, что древняя как всегда шутит. – Но она меня не знает, и видела впервые, с чего ей мне довериться? Если хозяин приказал молчать, следует молчать. Верно? Я и сама знаю, где его излюбленный дом, только вот он писал мне, что пока что сидит здесь, в Кильтере. Жаль только, почерк его столь непонятен, что любое письмо сродни загадке. Не следует тебе вмешиваться более, мне не нужны ни представители, ни защитники. В последнем я усомнился и остался очень довольным собой. Гордость меня распирала, и я вышагивал, высокомерно расправив плечи. Металлия предложила посидеть в таверне и пропустить пару кружек эля – по её словам, Кильтер славится не только зловонием, но и этим напитком. Таверна, как всегда искрящаяся чистотой, не могла похвастаться обилием посетителей. Оттого ли, что время лишь подбиралось к полудню? Древняя пребывала в плохом расположении духа и из-за того, что придётся проделать незапланированный путь в два с половиной-три дня по пересечённой местности, и из-за моей «недостойной» выходи. Норвагорна в городе не было, точно так же, как нет и постоялых дворов. Разве что в торгово-промышленном районе, но ни мне, ни ей не хотелось там останавливаться. На середине второй кружки Металлия приободрилась и даже начала улыбаться. — Не нравится мне всё это… – заговорила она, – хотя, с другой стороны, берега Кура по пути, но мы всё равно теряем два дня… — Покажи мне эти письма в следующий раз. Я хорошо разбираюсь в почерках. Я смогу тебе прочесть их, – воодушевлённо выдал я. К моему удивлению она вынула из плечевой сумки стопку перевязанных плотной нитью писем и шлёпнула их на стол между нами. Извлекла одно и протянула мне. — Вот свежее. Тут написано, что он будет сидеть в Кильтере, пока не покроется плесенью... Впрочем, последнее случилось уже давно, возможно, поэтому он сбежал обратно в своё пёсье логово. Я пробежался глазами по строкам и поспешил разочаровать госпожу: — Совсем не это, Металлия. Здесь говорится о том, что он будет сидеть в некой культуре, почти непроглядной пеленой которой опутали его озёрные эльфы… тут ни слова о Кильтере. Тебе кажется, что эта «к» заглавная, – я ткнул пальцем в нужное место, – потому, что рука писаря дрогнула. Как из одного ты так ловко сочинила совершенно иное? – в конце усмехнулся я. Но Металлии оказалось не до смеха, и она устало возложила руку на лицо. — Хочешь, я тебе и прочие письма прочту? – я попытался разрядить обстановку. — Ну уж нет, довольно. Довольно совать нос в мои мысли и чаяния. Усмехнувшись идее, что нос этот я сунул, и уже давно во все её дела, я всё же решил сменить тему: — Что ты намереваешься предпринять? – спросил я. – В целом? Ведь другие происхождения не выказали лунгам поддержки. Ты одна планируешь бороться с отступниками? Отправишься за пределы Мирсварина на поиски запретного заклятья? — Одна? – недоумённо переспросила она. – Надеюсь, что я ещё не одна. Мы будем с ними бороться. Ведь кто ещё, если не мы? — Мы? – радостно воскликнул я, имея ввиду Великую Госпожу и меня, удалого имперского учёного. — Нет, глупый, – осадила меня Металлия. – Я и мои союзники. Тебе вообще здесь не место. Возвращался бы ты обратно, в свою Империю, пока можешь. — Ну нет… ты обещала, что я смогу быть подле тебя. Это моё место. Я хочу знать всё. Дрейк лишь взмахнула головой, порядком уставшая и от моего рвения, и от настойчивости. Наступило затяжное молчание, и я разбил его, произнеся: — Кто такой, этот Норвагорн? — Один из перворожденных древних, великий повелитель мечей, – Металлия пристально вглядывалась в то, как исчезают пузырьки на пенной шапке её кружки с элем. – Когда-то, он сидел в Нат Комсате рядом со мной и Мизраэлем. Но и этот пузырёк имел наглость лопнуть. — И почему ты думаешь, что он поддержит тебя, а не тех других, что за открытие врат? — Потому что, мой любезный друг, я знаю это, – лунг подняла взор и сверкнула глазами так, как одна она умела это делать. – Норвагорн – дурак, конечно, но не безумец. Он знает, что правильно. И потому бежит. От безысходности. — И если лунги делают лишь то, что желают, почему он должен поддерживать тебя, ведь, как я вижу, не очень-то хочет этого… – мрачно озвучил я то, о чём давно задумался. – А чего хочешь ты? Неужели, тебе хочется ввязываться в неравный бой, нести бремя грязной работы? Над нами сгущались тучи, и следовало бы мне помолчать, будь я чуточку умней или же рассудительней. — Это всего лишь звучная присказка, – заговорила госпожа отрешённым голосом, – коими полнится наша культура – о том, что лунги делают лишь то, что хотят. Странные слова, в истинность которых хочет верить каждый, но которые заведомо ложны. Приговор по обету, немощное заклятье. Тем не менее, лунги не кривят душой и сердцем. Никогда. — Очень неприятная особенность, если хочешь вести прибыльный торг, – шутливо заметил я. — Поэтому торги в Мирсварине и ведут по большей части митриникийцы, – улыбнулась собеседница, и на душе полегчало. – Им ценнее всего вероятность прибыли. Не столько сами деньги, каменья и золото, сколько возможность получить оные. Видимо, поэтому Металлия так низко оценила мою выходку в городском доме Норвагорна. То была ложь, конечно, но малая и безобидная. — Так всё же, зачем ты это делаешь? – настойчивым тоном продолжил я допекать лунга. – Любишь Мирсварин настолько, чтобы променять роскошь и удобства светлых чертог на подгоревшие харчи и подстилку из сена? — Не желаю сейчас об этом говорить, – отмахнулась Металлия. – А лунги делают лишь то, что желают. Она усмехнулась и добавила: — Разве поймёшь ты меня? Как можно понять того, кто ничего не говорит напрямую? Скрывается и таится, словно преступник? Мы так много времени провели вместе, а я так мало знаю о ней. По-прежнему ничего не меняется, она мне не верит и отгораживается пространными репликами, понять которые поможет лишь одно – лунговское происхождение. Но, не срослось, увы. Я всего лишь смертный. Человек. Раб, шут и господин в одном лице. — Ладно, хватит об этом, – пробурчала Металлия. – Если тебе так интересен Норвагорн, прибереги для него свои расспросы. Нам бы лучше подумать, где ночевать. Завтра отправимся в деревню Джмотларн. Разве о Норвагорне я спрашивал в последнюю очередь? Госпожа показалась мне на редкость бледной и какой-то рассеянной, и я забеспокоился. Остаток дня мы с Металлией провели в поисках желающих сдать комнату, но таковых не обнаружилось. И когда окончательно стемнело, от безысходности мы покинули стены центральной части города и попали в «торговый» район. С приходом ночи вонь усилилась и улицы наводнились девицами сомнительного облика, да такими отвращающими, что лучше дать пожизненный обет безбрачия, чем хотя бы прикоснуться к одной из них. Ведь после подобных свиданий простыми «загадочными лекарствами» местного врачевателя-проныры не отделаешься, дорога приведёт на кладбище. Зато в первой попавшейся таверне нам предложили ночлег, горячую еду и не менее горячую женщину и всё, что только пожелаем. После плотного ужина мы с Металлией разбрелись по комнатам, и на этот раз нас разделило вовсе не пепелище костра или тонкая деревянная стена, а три полноценных коморки. Местечко, конечно, неприятное, но выбора не оставалось, «иного не дано», как отметил некто на Мирн Касе (надеюсь, то был не Мизраэль, «светлый» господин). На кровати я расстелил свой походный плащ. Кто знает, кто спал здесь до меня?.. Утром мы покинули Кильтер. До долины озёр и деревни с непонятным наименованием Джмотларн три дня езды верхом… по просёлочной дороге и сквозь леса. Металлия рассказала мне, что город ковалей и бочаров (Кильтер) окружают три великих озера и десятки мелких. Одно из больших, о котором мне уже довелось узнать, называется Зеркальное, и располагается южнее Кильтера, а севернее – Кур и Элез Кур. Кильтерианский лес в первую ночь показался мне вполне мирным и доброжелательным, в отличие от других чащоб Мирсварина. Никаких сомнительных животных, мало насекомых, ровная, прямая тропа, чуть припорошенная золотыми листьями. И тихо, светло, свободно. Я изучал тёмные небеса, заглядевшись на одно созвездие, выделяющееся на фоне остальных – оно образовывало маленький круг из пяти ярких звёзд примерно одинаковой величины. В Империи наименовалось по-разному: колодец, око Беркала. По легенде, упомянутый древний герой Беркал, огромный великан, так долго смотрел на солнце, пленённый его красотой, что лишился зрения. А ночью в том месте, где горел на момент ослепления огненный диск, столь беспощадный к глазам, отпечатался след светила. Или же метка самого ока великана? Я вспомнил о кольце, что дала мне Металлия в Эль’Тариоте, вынул его из кармана и протянул ей. — Держи, моя госпожа, – проговорил с улыбкой, и древняя приняла вещицу обратно. — Значит, когда никто не видит, я – твоя госпожа? – прошептала Металлия, улыбаясь. – Вон оно, Кольцо Небесной Странницы, – и ткнула пальцем именно в то место на небе, куда я и загляделся. – Эльфы зовут его «Пять алмазов Улауны». — Что оно предскажет мне, это кольцо? – задумчиво прошептал я, но госпожа услышала. Госпожа слышит всё. Слишком многое, порой казалось, что даже мои мысли. — Предскажет? Гадания – это для простаков. Взгляни на блуждающие звёзды. Молчаливые странники! Они не могут предсказать судьбу, и уж тем более предопределить её. Человек сам кузнец своего счастья, и несчастья тоже. Если человек сам кузнец своего счастья, то кто сковал тебя, Аман-Тар?.. — Зачем, по-твоему, тогда звёзды существуют, если не для предсказаний и гадания? – наморщив нос, поинтересовался я. – Скажи мне, раз знаешь всё, о великий лунг! Металлия взглянула на меня неодобрительно. Я видел в свете небесных огней и разведённого ею же костра, как у древней по лбу струится пот. Однако нас окутывала приятная прохлада. — Кто их зажёг? Разве это не свет от золотых богов из Запределья, что пробивается сквозь толщу металлических небес? – продолжил издевательство я, вспоминая самое смехотворное из того, что слышал когда-либо о светилах. Госпожа рассмеялась. — Никто их не зажигал, они сами себя зажгли. Теперь плывут через вечные чернёные небеса, бессмысленно и бестолково. Но нам они полезны, помогают определиться на местности, указывая стороны света, направления, смены сезонов. И никаких предсказаний, всё точно. — А как же Ра’Ум? – усмехнулся я. – Вдруг это его лап дело? Моя версия посимпатичней будет. Видимо, раз звёзды указывают путь, не такие уж они и бестолковые. — Ты-то, и север от юга не отличишь, и при безоблачной погоде. Мы уснули, и свет звёзд, что зажгли себя сами, оберегал нас от проделок ночных демонов. Металлия не верила в нечистую силу, разумеется, она была знакома с настоящими демонами из Междумирья. Но, если те существуют, обретают в Митсилане плоть и кровь, если существуют даже призраки Тчелана, почему и звездоокий демон ночи с пламенеющим взглядом не может найти среди них местечко? Металлия говорила, что всем этим непонятным для смертных силам по большей части нет дела до земной жизни. Они не вредители и не вымогатели, что стали бы обменивать безопасность на молитвы, но мне всё равно казалось, что с заклятьем спится лучше. Оно даёт спокойствие, незнакомое госпоже-лунгу. Истинных же демонов Междумирья, называемых на хатре ара́шами, невозможно уговорить и успокоить, они жаждут разрушений. Жаждут неких загадочных сил, тех самых, из которых и состоял мифический Хрустальный Дракон Ра’Ум. И госпожа не спешила со мной делиться знаниями, всегда полагая, что я не смогу чего-то понять. Меня это расстраивало и злило. И я чувствовал, что Металлия изменилась. Сделалась тревожной и настороженной, вздрагивала от каждого шороха. Кровь Мины так быстро иссякла? Что нас ждёт завтра? Чудный новый день, или же вечные сумерки? Я не знал, что сулит отказ от крови вампира. Она мне ничего не говорила.