Во имя Короны

Нужные слова мгновенно сложились на губах, правая рука поднялась почти инстинктивно, ладонь вперед и пальцы в сложном рисунке — движении столь знакомом и родном, словно дыхание. Он глубоко втянул в себя это пламя, горящее в сердце, которое искрилось вне его внутренних органов, сухожилий или костей; энергию, которая витала в воздухе и пульсировала в почве и камне; призвал призрачную, шепчущую силу Иного Мира. И магия прошла сквозь него, через его вытянутую руку и вырвалась из кончиков пальцев в виде тусклых искр. Они сверкнули всего на долю секунды и тут же бесполезно погасли. На какое-то время хижина погрузилась в тишину, пока голос во тьме не сказал: — Что ж, неловко вышло. Кажется, в аптеке от такого таблетки продают, не пробовал? Во дворце его Высочества Флориан был известен своей проницательностью. Кто-то даже боялся его невероятной способности разрушать самые надутые эго парой остроумных фраз. Он открыл рот и выплюнул: — Да пошел ты. Ах, знаменитое острословие Де Курси — никогда не подводит! Рейнер резко вдохнул, судя по всему, не особо этим оскорбленный. Он будто хотел засмеяться, но быстро подавил смешок. — Ладно, — сказал он, перекладывая руку с плеча на грудь, — только ты отправишься со мной. Он без труда поднял Флориана за мантию и вытолкал за дверь. Тот споткнулся, но удержался на ногах. Снаружи солнце ослепительно сияло на фоне чистого неба, и Флориан неуклюже стоял на пороге, моргая от слез, пытаясь привыкнуть к свету. Доски скрипнули, когда Рейнер подошел сзади, и у Флориана по коже пробежали мурашки; он почувствовал себя загнанной в угол добычей хищника. Или, если точнее, человеком, которого осуждающе оценивали с головы до ног. — Ты во что, черт возьми, вырядился? — спросил Рейнер, на этот раз не сдерживая смех. Флориан взглянул на свою когда-то прекрасную мантию. Ее цвет теперь был ближе к черному, чем синему; вся в темных пятнах грязи, с кусочками прилипшей травы, покрытая корочкой зловонных напоминаний об усвоенном Флорианом неприятном уроке — о том, что не стоит пытаться глотнуть стоячей воды, каким бы пересохшим ни было горло. Ткань во многих местах порвалась до колен; в образованных дырках Флориан мог разглядеть свои панталоны. У него зарделись щеки, но он тут же расправил плечи и задрал нос. — Рабочий дресс-код, — спокойно заявил он. — Рабочий дресс-код? — звонким голосом повторил Рейнер, не похожим на голос Флориана, хотя с явным намерением его передразнить, — Ты же в курсе, что во время битв маги на самом деле не носят мантии, как на картинах? Это художники себе нафантазировали, а в реальности полагается носить кожаную броню. Конечно, Флориан это знал, но в его детских мечтах никогда не было кожаной брони. В мечтах Рейнера — вполне возможно. Он обернулся, ожидая увидеть Джека в нагруднике, наручах и поножах, однако тот был одет по-солдатски: длинное зеленое пальто с медно-коричневыми лацканами (цвета людей принца Кэрвина) и темные брюки, заправленные в кожаные сапоги для верховой езды. На бедре сверкал меч в ножнах; хотя железо — проклятие для тех, кто связывает себя с магией, на ремне с золотой окантовкой у него были выгравированы защитные руны. Флориан кивнул в сторону оружия: — Ты ныне сам себе подручный? — спросил он. — Нет, — сказал Рейнер, коснувшись украшенной мелкими драгоценными камешками рукояти меча, — Но к самозащите готов, если потребуется. Флориан в этом не сомневался: Рейнер обладал крепким сложением. Во время их последней встречи оба юноши были одного роста, однако теперь Рейнер оказался на голову выше бывшего товарища; что, по мнению Флориана, было ужасно несправедливо, так как сам он ни на дюйм с тех пор не вырос. Он неохотно взглянул на лицо Рейнера — отразились ли на нем последствия прошедших лет. Как оказалось, не так уж сильно. Все те же острые черты, те же серые, темные глаза и нечитаемый взгляд. Его щетина, правда, стала опрятнее, нежели в юношестве, а темные волосы отросли и небрежными кудрями спадали на лоб. Рейнер шагнул вперед и снова крепко схватил Флориана за плечо. На этот раз он его не толкнул, но настойчиво повел за собой. Они шагали достаточно близко друг к другу и время от времени соприкасались бедрами, и эта близость явно не нравилось Рейнеру, ибо он сморщил нос, скривил рот и сказал: — Ты воняешь. Сам Рейнер и по виду, и по запаху был солдатом: от него несло потом, дорожной пылью, лошадьми и легким ароматом жженого олова. — Ты тоже, — парировал Флориан, почти рефлекторно, как обиженное дитя. Потому что вид Рейнера заставлял его чувствовать себя так, словно им вновь десять лет; он будто вернулся в школьные годы и опять стоял рядом с этим мальчишкой, ожидая учителей, а живот снова скрутило неприятное, назойливое ощущение тревоги. Он тогда так желал впечатлить нового знакомого, показать себя с лучшей стороны, а Рейнер встретил эту попытку завязать дружбу насмешками над его одеждой, манерами и чистоплюйством. Флориан поджал губы, стиснул зубы и с опаской гадал, сильно ли оскорбит Рейнера замечание о его родителях. Рейнер повел его прочь от хижины, вниз по склону холма, в сторону лесной чащи. Из зарослей вышла девушка и поприветствовала их. Ростом почти с Флориана, загоревшая, с черными, гладко зачесанными назад волосами, в форме той же, что Рейнер, но с мечом из стали. Его подручная, понял Флориан. — Так ты его поймал? — спросила она, приблизившись. — Ага, — сказал Рейнер, — Сдался без особого сопротивления. Он заранее знал, что драки не будет — вдруг осознал Флориан, и снова почувствовал, как кровь прилила к щекам. Если б не знал, то не пошел бы к нему в одиночку. Рейнер отпустил плечо Флориана и взял его за локоть. — Иди, найди ему лошадь, — сказал он своей подручной. — Слушаюсь. Она отдала Рейнеру честь, на что тот лишь фыркнул и закатил глаза, затем развернулась на каблуках и вновь скрылась в тени деревьев, напоследок крикнув через плечо: — Всегда к вашим услугам, Верховный Маг. Флориана вмиг охватила злоба. — У тебя нет никакого права носить этот титул, — прошипел он, — Так себя может звать только главный маг под началом монарха или наследника престола. Твой принц не является ни тем, ни другим. Рейнер напряг челюсть, а кисть свободной руки сжал в кулак. Как быстро Флориан позабыл, что он идиот. Надо было держать язык за зубами. Рейнер мог одним ударом размозжить ему череп, и без своей магии Флориан никак не мог себя защитить. В кулачном бою у него не было шансов, но он заранее приготовился к драке и напрягся изо всех сил. Без боя он не падет, даже если попытка выйдет слабой и жалкой. Рейнер глубоко вдохнул раз, два, как злой бульдог перед схваткой, но затем вдруг расправил плечи, ослабил мертвую хватку на локте Флориана и коротко бросил: — Поживем — увидим. Он замолчал, и Флориан посчитал разумным последовать его примеру. Они молча, неподвижно стояли, пока подручная не вернулась из леса, ведя за собой лошадь. На деле это скорее был пони: приземистое маленькое существо с лохматой, гнедой шерстью и гривой, в которой запутались сухие листья. А Флориан уж привык к своему боевому коню. Райнер подошел к животному, натянул поводья и остановил лошадку возле Флориана. Она прижала уши и опасливо подергала потрепанным хвостом. — На, — сказал Рейнер, хлопнув пони по седлу. Он еще раз осуждающе оглядел Флориана с головы до ног, а на его лице появилась прежняя ухмылка: — Помогу залезть, если в своем костюме запутаешься.