Во имя Короны

Флориан учился ездить верхом на старом коне его Высочества, грациозном животном с плавным, размеренным шагом; езда на нем была похожа на плаванье по мягким вздымающимся волнам. У коренастой лошадки были короткие, коренастые ножки, и каждый ее шаг был сродни штормовой качке. Флориан начал тосковать по брюкам, которые он столь бездумно отказался надеть. Хлопковые подштанники были отнюдь не удобными, и, хотя они ехали не более получаса, внутреннюю поверхность его бедер уже натирало. Каждый раз, когда пони пускался трусцой, догоняя двух длинноногих скакунов впереди, Флориан пытался следовать совету королевского конюха. Тот поведал ему, когда маг кругами бродил по песчаной площадке за дворцом, как удержаться в седле: надо лишь пригнуться, вставить пальцы в стремена и перенести вес на пятки. Но совет оказался бесполезен, Флориана все равно шатало из стороны в сторону, а самые интимные и деликатные части его тела бились о твердую поверхность седла, и Де Курси уже сомневался в том, что после этой поездки у него будут свои дети. — А по-медленнее нельзя? — крикнул он, но голос был сдавленным, в нем скользила усталость, а слова сразу унесло порывом ветра. Рейнер и его подручная — Фокс, как обращался к ней маг, хотя было неясно, настоящее ли это имя, фамилия или даже прозвище — это Флориану еще предстояло выяснить — невозмутимо продолжали путь, близко склонившись друг к другу, почти касаясь коленками, и были так поглощены разговором что, казалось, не услышали Флориана, даже если бы тот кричал им в уши. Когда его раздражение чуть улеглось, он вдруг осознал, что мог воспользоваться недостатком внимания с их стороны. Фокс крепко связала его запястья, и пары свободных пальцев ему хватало лишь на то, чтобы удержаться в седле, но ноги у него оставались свободными. Он приподнял их и пнул лошадь в пушистый бок. Он пнул еще раз и еще, пока наконец возмущение пони и звук стукающихся каблуков не привлекли внимание Рейнера. Он повернулся, от широкой улыбки в уголках его глаз появились морщинки. — Пуговка — наш упрямый старичок, — сказал он, — он поскачет только если сам захочет. Я, наверное, ни разу не видел, как он бежит галопом. Флориан полагал, что пони был ему оскорблением, попыткой унизить его окончательно и заставить выглядеть нелепо, но, как оказалось, эту лошадь выбрали специально, чтобы не дать ему ускакать прочь на ней верхом. Хотя Флориан уже доказал себе — и Рейнеру, что и на своих двоих сбежать не способен, он все же раздумывал об очередной попытке. Он мог бы по-тихому выскользнуть из седла, броситься к ближайшему укрытию, а потом… А что потом? У него не было четкого направления в уме, когда он бежал с поля боя у сторожевой башни; он просто мчался без оглядки, как и велел ему Мэйхью, и его произвольно выбранный путь лишь вел все дальше и дальше в дикую и чуждую местность. Несомненно, они теперь находились глубоко на территории принца Кэрвина, на враждебной ему и его господину земле, и он не нашел бы здесь пристанища или убежища, вдали от Эборакума. Без магии он не мог постоять за себя. Он не владел мечом, не стрелял из лука, и даже не мог нанести удар кулаком, который бы не был в больший ущерб ему самому, нежели лицу противника. Его никогда и не интересовали занятия подобного рода — как и впринципе любые силовые упражнения, из-за которых он краснел и запыхался, а его одежда пропитывалась потом — да и не было явного повода подвергаться физическим нагрузкам, ибо, как Верховному Магу, ему полагался личный подручный, служащий как секретарь в мирное время, и прикрывающий ему спину в бою, пока сам маг занимался трудоемким и сложным процессом накладывания заклинаний. Мэйхью нередко пытался обучить Флориана основам ближнего боя, но тот постоянно отлынивал, надеясь на навыки Мэйхью, его безоговорочную преданность, да и по причине собственной упрямой лености. Теперь эта недальновидность вышла ему боком. Бедняга Мэйхью, наверное, был уж мертв или при смерти, оставленный воинами Кэрвина в одиночестве, истекающий кровью в сторожевой башне. Им не за что было брать его в плен, как Флориана; в отличие от него, в подручном не было ценности. Верно, догадавшись, что отчаянное пинание лошади было жалкой потугой сбежать, подручная Рейнера стала внимательнее приглядывать за пленником. Хотя ее маг, очевидно, его презирал, повернувшись обратно и вновь заполняя тишину бессмысленной болтовней, она теперь лишь изредка кивала в ответ и едва ли участвовала в разговоре. Она держала ухо востро, и время от времени строго поглядывала на Флориана, стискивая рукоятку меча. Руки у нее были крепкие, а плечи не менее широкие, чем у Рейнера. Она, вероятно, могла вынуть свой меч и одним махом отрубить Флориану обе ноги. Так что Флориан решил не пытать судьбу и продолжил неуклюже болтаться в седле, пока наконец они не дошли туда, куда их привел Рейнер. И то была не трусость, а здравомыслие. Иные возможности побега представятся, рано или поздно, и с большими шансами на успех. А до тех пор ему придется сохранять те немногие силы, что еще в нем остались, и с достоинством терпеть издевки, что задумал для него Рейнер. В случае Флориана было неразумным провоцировать того лишний раз. От пленного лишь требовалось оставаться живым, в конце концов, и даже принц Флориана мог простить ему контузию или пару сломанным костей, если впоследствии маг еще будет способен колдовать. К счастью, им не пришлось ехать долго — спустя примерно десять минут, как предположил Флориан, не имея при себе карманных часов — они завидели лагерь, разбитый на опушке у леса, по-видимому организованный наспех отрядом солдат по пути в другое место. Несколько палаток у костра, возле которых кружились без дела мужчины и женщины в форме. Все они разом подняли головы, заслышав стук копыт, но только один молодой человек поднялся и приблизился к коням. Уже минуло почти десять лет с тех пор, как Флориан видел его в последний раз, но даже с расстояния он сразу узнал его: младший брат Рейнера, Чарли. Хотя даже в детстве их родственная связь была явной, Чарли всегда выглядел как незаконченная, недокошенная версия старшего брата: он был все тем же мягким, пухлощеким юношей. Он, однако, заметно возмужал, и черты его лица чуть заострились, несмотря на знакомую курносость и взгляд светло-голубых добрых глаз. Он улыбнулся привычной теплой улыбкой, помахал Рейнеру и Фокс, подошел к лошади Флориана, небрежно поклонился и поприветствовал: — Здаров, Флориан. Давно не виделись. — Верховный маг Де Курси, — перебил его Флориан, ибо у него еще было право на должное обращение, даже если от его титула осталось только одно название. Улыбка Чарли стала шире. — Ну, ты не особо-то изменился. — И правда, — согласился Рейнер. Он спрыгнул с коня и помог Флориану слезть, хотя скорее просто стащил его с пони. — Прикажи остальным собираться. Мы должны отправиться в путь до заката. Чарли кивнул, повернулся, пошел к костру, и Рейнер последовал за ним, толкая за собой Флориана. Солдаты тут же повскакивали с мест, салютуя, приветствуя его и обращаясь к Рейнеру по ложному титулу Верховного мага. Рейнер слегка покраснел и посмеивался, будто их уважение казалось ему одновременно забавным и неловким, хотя дергающийся уголок рта выдавал, что ему это было по нраву. — Вольно, — сказал он, и солдаты отступили, кроме женщины, которая выступила вперед, с подозрением изучая взглядом Флориана. — Нужна помощь с пленником, Верхновный Маг? — спросила она. — Нет. Благодарю, Джонс, но я справлюсь сам. Он опять усмехнулся, видимо, посчитав такой же нелепой саму мысль о том, что Флориан мог представлять какую-либо угрозу. Тогда, конечно, с этим трудно было поспорить. Флориан безвольно тащился следом к палатке, стоящей неподалеку. Она не выделялась на фоне других, но, ступив внутрь, Флориан сразу понял, что она принадлежала Рейнеру. Внутри — два спальных мешка, один был аккуратно застелен, другой лежал мятый под кучей из грязных рубашек и свернутых носков. Хлипкий складной столик прогибался под тяжестью горы бумаг и книг в кожаных обложках, на вершине которой неустойчиво балансировала стопа жестяных тарелок. Рейнерская часть комнаты в академии постоянно была в похожем беспорядке, как бы Мастер Хейнсворт ни пыталась заставить юношу убраться до того, как свалка из его вещей превратилась бы в убежище крыс. Но у нее этого не получилось — никто из Мастеров не мог заставить драгоценного мальчика что-то сделать — и, судя по всему, он так и не научился ценить чистоту и порядок. Легкая розоватость на щеках Рейнера говорила о том, что ему все-же было немного стыдно за бардак, однако он не извинился. Он только ногой оттащил одежду, и, надавив на плечи Флориана, заставил его сесть на спальник. Рейнер подошел к столу и наклонился к набитому сундуку. Лязг, грохот, пара приглушенных ругательств, и он повернулся с мотком веревки в руке. Он перевязал ей правую и левую кисти пленника, натянул и сел напротив Флориана. У Рейнера был нечитаемый взгляд, он словно глубоко над чем-то задумался, и Флориану вдруг показалось, что он собирался его задушить и выставить все как несчастный случай. «Он споткнулся и запутался в веревке, Ваше Высочество» — представлял себе Флориан, «Задушил себя прежде, чем я понял, что присходит.» Какая трагедия, но ничего не поделаешь. А жаль. Покинул нас столь молодым, потерянный талант, о, сколько слез пролилось, и так далее, и тому подобное. Но Рейнер не накинул веревку на шею. Вместо этого, он устало вздохнул, опустился на колени и поднял подол мантии Флориана. — Что за херня…? — пораженно рявкнул Рейнер, заметив панталоны Флориана. Он выругался еще раз при виде его голых колен: — Почему ты не в сапогах? А где твои штаны? Понимаю, броня не в твоем стиле, но остальное? Верховный Маг, тебе срочно надо новых советников во дворце, не то в следующий раз они отправят тебя на войну в чем мать родила. У Флориана были отличные советники, ему просто не хватило здравого смысла прислушаться к ним, однако ничто на свете не заставило бы его признаться в этом Рейнеру. Флориан молчал, проклиная разумного беднягу Лорда Хью за недостаток настойчивости. Продолжая качать головой над воображаемым идиотизмом советников Флориана, Рейнер быстро связал лодыжки парой прочных узлов, затем затянул их еще крепче легким движением пальца и заклинанием. — Вот так, — довольно сказал он, — Должно тебя удержать. Мне надо только… Но он не закончил предложение, вышел из палатки и оставил Флориана гадать в одиночестве. Как только шаги затихли, Флориан решил проверить надежность узлов. Он попытался разорвать их зубами, двигал и дергал веревки, но только до боли растер кожу. Тогда он наконец сдался, признав поражение, и решил осмотреться вокруг, чтобы отвлечься. Ему не хотелось остаться наедине со своими мыслями, которые неизбежно натолкнут на неприятные размышления о том, что же уготовили ему судьба и Рейнер. Он заметил небольшую книжку под подушкой в спальном мешке и подвинулся, чтобы рассмотреть ее поближе. Потертые слова на корешке гласили: «Сорок галлийских ночей» Джорджа Льюиса. Слащавые любовные романы были не во вкусе Рейнера, чьи любимые истории в юношестве всегда рассказывали о невероятных приключениях и безрассудных авантюрах. Должно быть, книга принадлежала Фокс, и в окружающем беспорядке случайно попала в постель Рейнера. Сам Флориан прочел эту книгу как минимум трижды и знал весь сюжет почти наизусть, но, не обнаружив занятия получше, открыл первую страницу. Это была весьма непростая задача, имея при себе лишь два свободных пальца, и требовала тщательного внимания Флориана, так что он даже не заметил, как вернулся Рейнер, пока тот не прочистил горло. — Я тебе теплой воды принес, — сказал он, когда Флориан поднял взгляд, и поставил у входа чашку, от которой исходил пар, — и чистую форму. Он похлопал по свертку одежды под мышкой. — Это от Чарли, так что по размеру должна подойти. Обувь же придется одолжить у меня, так как у других запасной пары не нашлось. — О, — только ответил Флориан, не зная, что и сказать; его несколько поразило неожиданное проявление милосердия. — От тебя все-таки вонь нестерпимая, — продолжил Рейнер, — и я не хочу, что бы во дворце от тебя так же разило. Все-же милосердие ему привиделось. Однако то было привычней, и на такое Флориан уже знал, как реагировать. — Оу, это было бы непозволительным оскорблением, не так ли? Как смею я осквернять священные покои королевского охотничьего домика своим гнусным присутствием? Я непременно должен раздеться. Рейнер нахмурился, затем развернулся на каблуках и, похоже, уже собирался уйти, как Флориан осознал свою ошибку. — Но сперва придется меня развязать, — добавил он, — Боюсь, иначе переодеваться будет весьма неудобно. Не говоря о том, каким же образом я смогу исправить нуж… Рейнер вдруг резко обернулся с оскалом на лице, замахнулся ножом, и на секунду Флориан с ужасом подумал, что ему сейчас перережут горло. Но вместо этого он быстрым движением перерезал путы, и веревки упали на пол. — Только не возомни себя здесь почетным гостем, которому можно шутить о чем попало, — с угрозой в голосе сказал Рейнер, — Чарли стоит на страже за палаткой, я буду у входа, а весь лагерь окружен солдатами. Тебе не удастся проскользнуть мимо нас, даже не пытайся. Он похлопал Флориана по плечу, притворно сочувствуя. — Ты в ловушке, Верховный Маг. Будь я тобой, то попытал бы удачу в другом месте.