Кто из нас претендент?

В результате жеребьёвки чемпион вытянул чёрную фигуру. Вечер проходил в напряжённой подготовке, Кобленц злился на Мишу, потом они нашли несколько вариантов развития чёрных, против любимой тактики Ботвинника и вроде как успокоились. * * * Первая партия. Ботвинник играет осторожно, выбирая не совсем выгодные для белых ходы, и соперник ловится на его удочку, защита Нимцовича постепенно переходит в ферзевый гамбит и белые вполне могут свести в ничью в несколько ходов, но претендента это не устраивает, он старается сохранить двух слонов. Таль почему-то играет вразрез своему наступательному стилю и пешечное развитие ничего не даёт. Затем соперники меняются ладьями, чёрный король попадает два раза в шах, и через несколько ходов белые не перестают наступать и дают ещё один шах. Партию откладывают. Игра выходит агрессивной, Таля сгибает пополам, с висков стекает пот, Ботвинник прессует, как будто играет с американцем, с иноземцем. Миша еле выдерживает до гостиницы, и там ему колят морфий. Они разбирают партию с Кобленцем и хорошего варианта не находят, утром партия будет сдана без доигрывания. Таль и Саша за коньяком и шутками анализируют ошибки первой партии, в комнате сильно накурено, потом решают задачи в любимых позициях соперника и от усталости Миша засыпает в кресле. * * * Вторая партия Таль ходит e2—e4, таким образом здороваясь с противником. В ответ Ботвинник предлагает рассмотреть защиту Каро-Канн. Развивая игру оба попадают в цейтнот, и Ботвинник выбирается из него не лучшим образом, короли стоят друг напротив друга далеко-далеко, и не могут увидеть друг друга из-за пешек, так же и Михаил с Мишей, ограждаемые лёгкими обидами — начавшийся матч снова диктует условия быть друг против друга. Сорок первый ход претендент записывает, в своей квартире нервно ходит из угла в угол, подходя к доске, крутя так и так, понимая, что партия проигрышная. Утром он её сдаст. Миша достаёт виски и снимает им очередной приступ. Звонит Салли и поёт в трубку, говорит с дядей Робертом и удерживает себя, чтобы не позвонить Михаилу Моисеевичу. Не получается не позвонить. Слушает в зелёной трубке длинные гудки, а затем беспокойное «алло, слушаю», «говорите» и «вы меня слышите?». Не выдерживает и по-детски смеётся. — Миша? Хотел чего? — претендент задерживает дыхание, ожидая. — Я скучаю по тебе, — честно признаётся Таль, всё его красноречие куда-то рассеивается. — Ты понимаешь, я же на даче. Это далеко. Завтра же девятнадцатое, выходной, — Михаил не понимает, это он сейчас отговаривает Таля или уговаривает? — Я предупрежу Сашу и возьму машину. Возле гостиницы можно легко поймать такси, — сообщает Таль свой выбор. Плевать на почечный спазм, сейчас он выпьет чутка и всё пройдёт. * * * На Николиной Горе нет фонарей, но они всё равно добираются туда с таксистом часам к трём ночи. Таль щедро платит, он никогда не жалеет денег. Дверь оказалась предсказуемо не запертой, а хозяин спящим в кресле с книгой по эксплуатации ЭВМ. Миша смотрит на съехавшие на нос очки, расслабленное лицо, совсем не строгое сейчас и ему так хочется перенести соперника в спальню, чтобы он отдыхал, как положено. И хоть они одного роста, Ботвинник спортивнее, и мышечная масса… Таль отверг эту мысль и вздохнул, доставая сигарету, покрутил в пальцах и всё-таки закурил. Вынул из рук спящего эту самую книгу, и так же, как претендент, зачитался в кресле напротив и заснул на четырёхсотой странице, часов в пять утра. * * * Ботвинник всегда просыпался в семь. Поправив очки, провёл взглядом по комнате. В кресле спал Миша, с тревожно сведёнными бровями и громко свистел носом. Книга из рук выпала и лежала на ковре рядом с креслом на спинке которого растянулся пиджак. Галстука на Тале не было и рубашка расстёгнута на две пуговицы, заманивала, чтобы её сняли совсем. — «И всё-таки это чудо приехало», — подумал Михаил Моисеевич, отмечая, что Таль прочитал много. Все знали, что книги он никогда не пролистывал просто так, садясь именно за чтение, а не за поиск информации. Отвёл волнистую чёлку чемпиона в сторону, проверяя наличие температуры. — А мама всегда проверяла губами, — подсказал правильное действие Таль, не зря же претендент нарушил его чуткий сон. Ботвинник вообще-то хотел идти на кухню делать завтрак, но не удержался, поддался капризу. Поцеловал Мишу в лоб, изгиб бровей, подрагивающие от чувств веки, скулу, щёку, уголок рта и робко коснулся губ, как бы прося прощения за трудное испытание, что им предстоит ещё пройти. Миша втянул его в более страстный поцелуй, который быстро закончился. — Неужели не соскучился? — спросил Миша, всё ещё не понимая, как можно быть таким осторожным. Он встал, толкнул Ботвинника в своё кресло, навис над ним, стянул за дужки очки, заглядывая своими тёмными глазами прямо в душу, нарушая все утренние правила претендента. Отстранившись, Таль нетерпеливо смял ткань рубашки соперника, другой рукой спускаясь к брюкам, проверяя готовность к дальнейшим действиям. — Блять, Миш, — отчётливо проговорил Михаил Моисеевич, когда Миша через несколько массирующих движений сжал через ткань брюк возбуждённый член. — Ты сматерился или меня глюкануло сейчас? — спросил чемпион с некоторым удивлением. — Сделай уже что-нибудь! — простонал Ботвинник, признавая про себя, что эти четыре дня между партиями и недосказанностью он хотел чего-то такого. Миша расстегнул его ремень и поспешно стянул брюки вместе с бельём расположившись на коленях возле раздвинутых ног претендента. Таль легко провёл рукой по бедру партнёра, размазал подушечками пальцев выступившую предсеменную жидкость, правой рукой — тремя пальчиками проводя по длине, глядя сопернику в лицо, улыбаясь своей самой хитрой ухмылкой. Михаил опустил взгляд вниз, дыхание сбилось от Мишиной смелости. Он обхватил губами головку, поглаживая языком венки, продвинулся по длине ближе к мошонке, не забывая мять её левой рукой. — Ёб твоб мать, ты… Где? — закончить предложение претенденту было тяжело и видимо не нужно. Он еле держался, чтобы не схватить Таля за волнистые тёмные волосы, чтобы направить. Ниточка слюны блестела у подбородка и Таль сейчас выглядел, как тайный фетиш. Ботвинник продержался недолго, обильно кончив в рот соперника. Таль проглотив всё и отстранился шумно дыша. Он утёр нос и выступившие от усердия слёзы, а потом засмеялся: — Ты оказывается такой матерщинник. — Никому не говори, — попросил Ботвинник, мило картавя последнюю "р", сжал Мишину ладонь. Замерли в тишине, оглядывая друг друга. — Ты хотел спросить, где я? Что именно? — Таль поёрзал на полу, чтобы хоть как-то облегчить давление ткани на промежность. — Где ты научился? — Ботвинник потянул его на себя, усаживая на своих коленях. — Я это делал в первый раз. Таким образом, как моя жена, — уверенности в себе у Миши было не занимать, но не всегда она окупалась. В каких-то моментах приходилось рассчитываться здоровьем. — Самоуверенный же ты, — Михаил дотронулся до ремня, помогая спустить брюки, чтобы помочь чемпиону справиться с напряжением. — Кто бы говорил! Тем более всё получилось, — Таль подставил шею под поцелуи-укусы, прося большего. Ботвинник щедро плюнул на руку, и накрыл член рукой, помогая в скором темпе. Миша легко укусил губу претендента и он приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Таль понимал, что более активных действий Ботвинник принимать пока не сможет, да и что делать дальше знали оба, а как именно — никто из них. Миша накрыл руку соперника, задавая собственный темп, зажмурился, представляя спортивное тело претендента и аккуратный обрез, вскоре кончил. В неге он прилёг на плечо Ботвинника и тот замер дыша на висок, замкнув чемпиона в кольцо рук. Сердце предательски выдавало чувства обоих и, Миша, находившийся ближе к нему, слышал учащённый стук. — Надо было завтраком заняться, но ты сломал мой распорядок, я должен ворчать и ругаться, но твои действия. Как сложно хвалить... Великолепно, Миша! — Михаил прикрыл глаза, крепче прижимая Таля к себе. Они друг в друге нуждались. — Ты не забывай, что я немножечко больной и младший. Я требую похвалы, — Миша изобразил печаль на лице и чмокнул Ботвинника в нос. — Избалованный мальчишка. Свалился на мою голову. Слезай, — Михаил подождал, пока Таль подчинится и поплёлся на кухню, собирать на поднос нехитрый завтрак.