По мосту через млечный путь

— С тобой точно всё будет в порядке? — спросил Зеницу, суетливо переминаясь с ноги на ногу. — Да, конечно, беги уже. Вижу ведь как тебе не терпится оказаться возле своей Незуко. — Я выдавила кислую улыбку, но даже не сомневалась, что парящий на крыльях любви Зеницу не заметил моего подавленного состояния. Он уходил. Покидал нас, как обещал уже давно. И пусть я знала, что рано или поздно увижу его удаляющуюся спину, я не была к этому готова. Самым печальным казалось то, что грустила только я. Зеницу же будто до сих пор не пустился бежать по направлению к корпусу истребителей только из чувства такта, намереваясь как следует попрощаться со мной, Рёку и Аиро-саном. — Мы ведь ещё встретимся? Не уплывай на свой остров, не повидавшись со мной, — Зеницу улыбнулся так открыто, что у меня сжалось сердце. — Я познакомлю тебя с друзьями. С Танджиро, Иноске, я про них рассказывал… ну и с Незуко, — нежно выдохнул он имя возлюбленной. Я кивнула. Наверное, если бы попыталась ответить вслух, то не смогла. Ты даже не догадываешься, Зеницу, но не судьба нам больше встретиться. Не судьба поговорить о всякой ерунде, посмеяться над случайно вырвавшимися словечками из двадцать первого века. Кто теперь будет отвлекать меня от тяжёлых размышлений об истории, в которую я так нелепо вляпалась, кто будет защищать, беспокойно посапывая рядом ночами? Кто выберет мне новую одежду, когда эту я изорву в святилище? А так и случится, ты же знаешь, какая я неаккуратная. Где-то в подсознании мелькнула мысль: лучше бы Незуко оставалась прежней. Столько лет была ночным демоном, и надо же ей было справиться с солнцем именно сейчас! Что стоило Незуко подождать ещё хотя бы пять дней?! Но я отогнала глупые помыслы взмахом головы. Страшнее демонов не было существ на планете, немыслимо даже вообразить, каково это — жить в теле одного из них. А Незуко всего четырнадцать! Да случившееся с ней в десятки раз страшнее того, что произошло со мной! Я ощутила холодную дрожь, когда представила на месте своих пальцев костлявые отростки, а во рту — длинные зубы, покрытые густой слюной. Незуко вроде повезло, и она, по словам Зеницу, сохранила внешность, бывшую у неё до обращения, но всё же хорошо, что девочка стала на шаг ближе к человечности. К тому же Зеницу счастлив до безумия. А я… Я здесь гость. Курьер, если хотите, которому поручили забрать серебряный гребень из святилища и доставить в Фукуоку. Я вообще ни на что не имею прав в этом мире. — Ну что, юный Зеницу-кун, спешишь к наречённой? — улыбчивый Аиро как бы между прочим остановился рядом со мной и положил руку на моё плечо. Отчасти мне было стыдно, что я успела поделиться со старичком самыми сокровенными мыслями аккурат перед тем, как Зеницу получил судьбоносное письмо. Но без поддержки Аиро мне сейчас было бы ещё тяжелее. — Я очень благодарен вам, уважаемый Аиро-сан, — Зеницу обхватил свободную ладонь Аиро и энергично потряс её. — Благодарен за то, что позволили взять в дорогу рис и мясо, за все интересные вещи, которые вы рассказали нам с Каной. Вы ведь позаботитесь о ней, я могу на вас рассчитывать? — Само собой, милый юноша. Кана-чан в полной безопасности, — Аиро застенчиво крякнул, пытаясь скрыть, как слова Зеницу порадовали его. — А что касательно наших бесед, так старику, вроде меня, всегда приятно провести время с молодёжью. Мы будем безмерно признательны, если ты когда-нибудь навестишь нас в Токио. Правда же, Рёку-чан? — А то. Рёку стоял поодаль со сложенными на груди руками, словно одинокий каменный столб, молчаливый и нахмуренный. Было непривычно не слышать его издёвок и громкого смеха, пугающего живность в лесу. А возможно, сейчас, в минуту расставания, все мы не знали как себя вести и выглядели необычно притихшими и настороженными, держались, чтобы не сказать то, о чём потом могли бы пожалеть. — Позволишь чуть-чуть тебя проводить? — попросила я, набравшись храбрости. Хотела ещё немного продлить время перед неминуемой разлукой, и к тому же у меня остались вопросы, которые я не хотела озвучивать при Аиро и Рёку. — Да, конечно. Пошли, — предложил Зеницу, мотнув головой в сторону виднеющейся среди деревьев тропинки. Хоть бы ради приличия притворился, что и ему непросто расстаться со мной. — Рёку-чан, ступай с ними, — Аиро обратился к застывшему истуканом посреди лагеря Рёку. — Негоже Кане-чан потом возвращаться в одиночестве. — Не надо! Я сама. Пожалуйста! — Я послала здоровяку умоляющий взгляд. Рёку пристально посмотрел на меня и чуть заметно опустил подбородок. — Что я ей, сторож, что ли! — разрезал воздух громовой бас. — Сама разберётся, не заплутает, чай, девка не маленькая! Я лучше пока вещи соберу. — Рёку нагнулся, чтобы подобрать расстеленное на земле одеяло. — Не покажешься на стоянке через полчаса, оставим тебя тут! Будешь ягодами питаться, пока вконец не одичаешь. Плечом к плечу мы с Зеницу побрели к тропинке. Напоследок он ещё раз обернулся и помахал оставшимся на поляне товарищам. Рёку даже не взглянул на нас, упорно запихивая в сумку что-то объёмное, а Аиро, казалось, потянулся украдкой вытереть глаза. Зеницу, ну как же так? Ты пробыл с нами меньше недели, но никого не смог оставить равнодушным! На спуске я споткнулась о камень. Зеницу заботливо подал мне руку, и больше я её не отпускала. Как я теперь останусь без этой руки в своей? А ведь в день, когда мы вместе бежали из деревни, я поклялась сама себе, что ни за что не разомкну наши сплетённые пальцы. — На тебя ведь по пути не нападут демоны? — спросила я почти неслышно, уставившись в землю и наслаждаясь последними мгновениями тепла чужой ладони. — Не переживай. Здесь демонов уже нет. До корпуса истребителей меньше двух дней. Но на всякий случай я пришлю тебе мешочки с засушенной глицинией. — Зачем? — Я удивлённо подняла взгляд на лицо Зеницу. — Демоны не переносят её, она для них как яд. Просто расставляй на ночь мешочки по периметру лагеря. Мне так будет спокойнее. Жаль, что мы не сможем переписываться, наших служебных ворон нельзя использовать в личных целях. Я снова заметила беспокойство в чертах Зеницу, но поняла, что Аиро переоценил его важность. Какая разница, кто и как волнуется обо мне, если на другой чаше весов настоящая любовь?  — Ты точно справишься с Аиро и Рёку? Они же не навредят тебе? — Вопрос Зеницу вывел меня из задумчивости.  — Да нормальные они чуваки. Аиро даже сказал, что я могу вернуться с ними в Токио. Буду работать продавщицей в его магазине. Какой-никакой, а взлёт карьеры. Особенно если учесть, что раньше я подметала полы у хозяев-аферистов. Но, думаю, лучше мне поехать домой. — Чуваки… Смешное слово. Я буду скучать по твоей манере говорить. Но ты не торопись уезжать. Еще успеешь. Я напишу письмо на адрес магазина Аиро, и мы договоримся о встрече. Мне многое хочется узнать о твоей деревне.  И мне было что ему рассказать. Если бы только я могла не врать и не изворачиваться. Если бы для Зеницу мои истории не выглядели бредом психбольной, я бы описала ему наши огромные города, скоростные поезда, самолёты. Сказала бы, что в будущем нет демонов и люди не боятся гулять по ночам. Кто знает, может быть, сам Зеницу этому поспособствовал? Он или кто-то из таких же бравых смельчаков с ничиринами. Я даже название его дурацкого клинка запомнила. И, наверное, никогда уже не смогу забыть. — Ну, мне туда, — Зеницу смущённо указал в густые заросли деревьев, за которыми и горизонта видно не было. — Тебе нужно просто подняться на холм, и на вершине сразу увидишь лагерь. Ты ведь не заблудишься? — Не заблужусь. Я нужна для взлома святилища, так что Рёку меня из-под земли достанет. А потом туда же и вернёт, — усмехнулась я, вспомнив, что меня приняли в эту авантюру только ради того, чтобы я проникла в храм через его подвал. Зеницу бережно высвободил руку, которую я сжимала всё это время, и поправил сползающую с плеча лямку сумки. — Обещаешь, что всё будет хорошо? — обеспокоенно спросил он. — Хочешь, я останусь с тобой? — Не хочу, — солгала я. Впрочем, моя грустная улыбка была вполне честной. — Я хочу, чтобы ты скорее увидел невесту. Передавай Незуко от меня привет. Ей повезло. Я не знала, какой смысл вложила в последнюю фразу. Она вырвалась как-то непроизвольно. Повезло ли Незуко в том, что теперь она сможет греться под солнечными лучами, как и все обычные люди, или же она чёртова счастливица, потому что к ней спешит такой парень как Зеницу? Весёлый, добрый, смелый и с самой обаятельной улыбкой на свете. Не знала я и того, что выбрала бы, если бы фортуна дала мне второй шанс: снова оказаться перед демоном, но с Зеницу, защищающим меня всем телом, или в безопасности смотреть, как он с перекинутой через плечо дорожной сумкой торопливо перескакивает через кочки и корни деревьев, с каждым шагом приближаясь к границе, за которой я больше его не увижу.

***

Вечером того же дня я пыталась нарубить ветвей себе на постель, чувствуя, как глаза застилают слёзы. В первую очередь оттого, что раньше для меня это делал Зеницу. После ночи, когда я от бессонницы пошла в лес искать приключения, он взял за правило каждый вечер готовить постель из листьев мне и себе. Спать и правда стало гораздо приятнее, а чужая забота и помощь грели лучше одеяла.  Но теперь я была сама по себе. Я остервенело била и била топором по уныло повиснувшей ветке, но она упорно держалась. На самой тоненькой ниточке коры, но держалась, упрямая дрянь. А мне таких нужно штук восемь-десять, чтобы перестать чувствовать холод и неровности каменистой почвы, терзающие спину. Плечи ныли, шею сводило от усилий, и я уже была готова плюнуть на это самое дерево и пойти раскинуться на голой земле. Всё равно ноющее сердце не даст мне нормально выспаться. Замахнувшись в очередной раз, я была уверена, что упаду на ствол вместе с топором и бессильно разрыдаюсь, но вдруг ощутила лёгкость. Древко вырвали из моей руки, а благодарные за прекращение пытки мышцы предплечья словно выдохнули с облегчением. Я быстро обернулась. Рёку. — Я спрашивала у Аиро-сана, он позволил взять твой топор! — уже скорее на автомате соврала я. Конечно же, я позаимствовала топор у Рёку, никого не спросив. Но ведь и Зеницу так делал. Рёку молча рубанул по дереву, и три пушистые, покрытые зелёными мягкими листьями ветви рухнули к его ногам. Я стояла и в недоумении разглядывала серьёзную физиономию амбала, которую обычно мне удавалось лицезреть либо перекошенной от гнева, либо расплывшейся в самодовольной ухмылочке. — Что, ушёл хахаль твой? — Рёку с размаху ударил ещё раз, и водопад листьев посыпался нам на головы. Я не ответила. Если пришёл издеваться, то пускай. Нет у меня настроения спорить. Не ругается — уже хорошо. — Туда ему и дорога, сам виноват, — между тем продолжал Рёку, орудуя топором, кажущимся в огромной руке игрушечным топориком. — Ты же у нас девка-огонь! Вон ладная какая, даже в мужской одёжке. Воротимся в Токио, справим тебе кимоно побогаче, заколку в волоса, да замуж выдадим. А про пацанёнка и думать забудь. Не твоё это, девка. — Да знаю я, — я печально вздохнула и потянулась к охапке веток. Хоть Рёку и промолчал, я догадалась, что он нарубил их для меня, они с Аиро спокойно спали и без таких удобств. Пожалел, наверное, а может, совесть замучила за все похотливые басни про нас с Зеницу. — Положь на место, сам донесу, — грубо оборвал мой порыв Рёку. — Спать сегодня будешь между мной и Аиро. Так никакой зверь к тебе ночью не подберётся. Ну а коли я того… ну… храпеть вдруг буду… ты меня ткни в бок, да посильнее, глядишь, и перестану.  Я передала Рёку те ветки, что уже успела поднять с земли, а потом, по какому-то движению души, обняла его. Не полностью, а сколько смогла обхватить. Ух ты, он такой жилистый! Будто с мраморной колонной обнимаюсь. Но всё равно это было приятно. Словно у меня внезапно появился сварливый, но добрый дядюшка. — Эй, девка, это что ещё за нежности? — буркнул Рёку. За зеленью в руках я не видела его лица, но в голосе звучало больше удивления, чем злости. — Спасибо, — прошептала я, уткнувшись в его рубашку. От Рёку пахло потом, свежесрезанной древесиной и опорой, на которую можно положиться в трудный час. — Спасибо за то, что купил мне сладости, за то, что нашёл тогда в лесу и принёс в лагерь, не разбудив. И прости за тот раз, когда я кинула в тебя кувшин саке. Ты очень хороший друг, Рёку-чан. — Какой я тебе Рёку-чан! Ишь, у Аиро привычку переняла, соплячка! — Я с притворным визгом отскочила в сторону, когда Рёку сделал вид, что пытается стегануть меня одной из срезанных веток. — Рёку-сан я для тебя, а лучше Рёку-сама! — Ага, Рёку-сама, как же. Если только в твоих мечтах, бугай-переросток! — И вот я уже со смехом бежала к Аиро, который с отеческой улыбкой наблюдал за нашей перепалкой. Может, та девчонка в храме Танабата была не такой уж и мерзкой, раз среди всех людей этой эпохи посоветовала мне держаться именно синего и зелёного.

***

Пять дней прошли, словно замкнутые в какое-то повторяющееся кольцо. Для меня они тянулись однообразно и тускло, для моих спутников, наверное, тоже. Лес становился всё тенистее, и мне казалось, я успела забыть, как это — просыпаться под лучами солнца. Здесь царил постоянный изумрудный полумрак. Высокие голые стволы деревьев тянулись ввысь, будто тонкие башни, что поддерживали густые кроны, загораживающие небосвод. Мне было откровенно скучно. Да, порой я болтала с Аиро или Рёку, но чаще всего предпочитала вести безмолвный разговор с воображаемым Зеницу. В своих фантазиях я часто снова и снова проигрывала момент, когда ответила «Не хочу» на его вопрос: «Хочешь, я останусь с тобой?». Я придумывала сотни вариаций событий, что могли бы случиться, попроси я его не уходить. Дошло даже до того, как в моих мыслях Зеницу признавался, что именно этих слов ему не хватало, чтобы бросить невесту и выбрать меня, ведь он влюбился в мои глаза цвета адзуки как только увидел их. Красиво же? Чем не сценарий любовной дорамы? Да и много наших с ним бесед я переигрывала, перекраивала на свой лад, гадая, что изменилось бы, поступи я так, а не иначе. Смогла бы я сделать хоть что-то, что заставило бы Зеницу взглянуть на меня другими глазами? Глазами парня, а не друга. Зачем мне это было нужно — я не знала. Мы бы всё равно не смогли быть вместе, ведь он, в общем-то, старше меня на добрую сотню лет. Но я просто физически не могла не думать о нём, не прокручивать в голове те немногие дни, когда Зеницу был рядом. Но время не стоит на месте, и как бы больно мне ни было, однажды настал тот день, когда мы вышли к тёмно-зелёным ториям. Я разволновалась так, что явственно чувствовала, как сердце бьётся в районе горла, а дышать становится тяжело и даже слегка неприятно. Мы пришли. Будто безмолвно сговорившись, Аиро и Рёку остановились, не решаясь пересечь врата в мир духов, а может, они хотели насладиться мгновением долгожданного триумфа. Пока оба моих напарника по поиску сокровищ всматривались в видимую отсюда лишь тень святилища, находившегося в конце длинной дорожки, заросшей лесным сором, я провела ладонью по тории. Влажное, даже мокрое дерево покрывал мох. Сколько же лет прошло с тех пор, как люди запечатали это святилище? И зачем? Кому оно посвящено? — Ну, чего встали? — прошептал Рёку. Похоже, даже ему было не по себе в этом таинственном месте. — Может быть, Кана-чан подождёт нас здесь? Вдруг там опасно, — нервно сглотнул Аиро, быстро окинув меня взволнованным взглядом, а после снова устремил взор к манившему его храму. «Хорошая мысль! Аиро-сан такой умный и предусмотрительный!» — одобрил предложение старика воображаемый Зеницу. «Не для того я сюда так долго шла, чтобы теперь отсиживаться в сторонке», — возразила я ему. Я заслужила увидеть заброшенное святилище одновременно с товарищами. — Нет уж, я пойду с вами. Рёку сумеет нас защитить. Ну, я надеюсь… Никто не стал возражать. Даже мой выдуманный друг примолк, пока я следом за Аиро поднималась по древней каменной лесенке. Ступени стёрлись и сравнялись с землёй, нам приходилось идти в гору почти без опоры для ног. Мы шли медленно, осторожно, боясь оступиться. В лесу царил привычный птичий гвалт, стрекот, но я ясно слышала прерывистые дыхания двух мужчин, да и сама, кажется, от возбуждения и тяжести в ноющих от крутого подъёма ногах едва могла втягивать в себя воздух. Что же там, впереди? Неужели это конец моим злоключениям? Серые скульптурки по бокам дорожки взирали на нас с мрачным равнодушием. Я даже прикинуть не могла, сколько же им лет. Мне, девушке, привыкшей ко всему новому, светлому и современному, они казались древнее самой Японии, но, конечно же, это было не так. Просто сырость и постоянная полутьма не тронутого рукой человека леса разрушала, подтачивала и без того неровные камни, из которых кто-то сложил невысокие столбики, напоминающие детские пирамидки. Ещё несколько десятков лет — и густой подлесок покроет ковром последние свидетельства того, что люди когда-то посещали эти места. Как при этом уцелела верёвка с тремя ржавыми, покрытыми зелёными разводами колокольчиками на следующей тории — для меня и по сей день загадка. Шнурок был оборван, так что мы вошли без спросу, не сообщив местным духам о своём прибытии. Честно говоря, я бы не хотела услышать звук, который могли бы издать эти три печальных колокольчика, оставленных на потеху капризам природы в лесу. Теперь разве только что ветер порой играет с ними, а духи уже и не ждут живой души, рискнувшей навестить их. И вот впереди неожиданно, будто из засады, вынырнул заброшенный храм. Старые, разросшиеся деревья прятали его от нас столько, сколько могли. Может быть, дразнили, а может, и предупреждали заплутавших путников, что здесь им не рады. Не знаю почему, но на сердце стало холодно и жутко, когда я взглянула на перегороженный деревянной частой решёткой вход. А Аиро будто воспылал. — Вот он, вот чудесный миг, которого мы так ждали, друзья! — Несмотря на довольно упитанную комплекцию, старик взлетел по лесенке в пять ступенек, ведущей к забранному решёткой проходу. — Мы нашли его! Святилище, посвящённое великому генералу или воину прошлого! — Дверка-то открыта, Аиро? — Рёку стоял рядом со мной и подозрительно косился на зияющий чернотой проход за решёткой. — В том то и дело, что нет! — В доказательство правдивости своих слов Аиро подёргал решётку, и снова с воодушевлением обратился к нам: — Это значит, что храм не разграблен и предстанет пред нами в первозданном виде! Вы только представьте, — он простёр руку к входу в храм, — там, за этой запертой дверью, хранится кладезь уникальных реликвий! Оружие, доспехи, одежда знати! Если привезём всё это в Токио, мы можем даже рассчитывать на персональную выставку в Историческом обществе! — Это, конечно, хорошо, а как же мои десять процентов? — на всякий случай уточнила я. Меня напрягало и жутковатое покосившееся святилище, и желание Аиро выставить сокровища, в том числе и мой гребень, на всеобщее обозрение. И что вообще в храме, посвящённом важному воину, делает девичий гребень? — Не волнуйся, милая Кана-чан! Ты обязательно получишь обещанное, как только мы вернёмся в Токио. Я посчитаю точную стоимость наших находок и выдам тебе ровнёхонького столько йен, сколько выпадет на твою долю, а может, и больше. Ведь без тебя и юного Зеницу наш поход был бы скучен и уныл. — Ну а если мне внутри что-то приглянется? Вы говорили, я могу выбрать, что хочу. Забыли, Аиро-сан? — капризно надула губы я, хотя внутри до чёртиков испугалась. Аиро ничего подобного не говорил, и не хватало только опять красть этот идиотский гребень. И у кого? Снова у Аиро и Рёку! А ведь наши отношения только наладились! — Да и правда, Аиро, что тебе, серёжек для девчонки жалко али другого какого барахла? Пусть берёт, мож, глазки повеселеют, — нежданно-негаданно вступился за меня Рёку. — Бери, дорогая, бери. В память о нашем приключении, — добродушно кивнул Аиро и сошёл со ступеней. Он повернулся лицом к святилищу и раскинул руки. — А ведь этот храм простоял здесь лет двести, не меньше. Будет кощунством разрушить работу наших предков. Давайте постараемся сохранить древний облик этого храма в целостности. Возможно, когда-то сюда доберутся и другие пламенеющие сердца, жаждущие открытий. Но решётку сломать всё равно придётся. Только вот пройти внутрь нам это не поможет, за решёткой ещё одна дверь, запертая изнутри. — А как же её так заперли, Аиро-сан? Тот, кто это сделал, там остался, что ли? Я почему-то вспомнила фильмы ужасов о замурованных заживо людях. А вдруг и здесь нашёлся полоумный доброволец, решивший запереть себя внутри храма, а теперь неупокоенным духом охраняющий сокровища?  — Нет, что ты, девочка моя. Дверь засовом замкнул да и выбрался через коридорчик подземный. А лаз потом заделал. Мы его с Рёку сейчас вмиг отыщем. Где-то у меня спички были. Обойдём фундамент да посмотрим, где сквозит. Ты присядь пока у деревца, отдохни. Понимая, что пользы от меня чуть, я привалилась к дереву и попыталась прислушаться к своим ощущениям. Что я чувствую, зная, что заветный гребень от меня отделяет лишь стена храма? Интересно, как добраться до Фукуоки, когда туристических автобусов нет даже в планах местных инженеров? Если Аиро позволит, прихвачу ещё чего-нибудь по мелочи помимо гребня. Так, чтобы на дорогу хватило. Мне эти десять процентов и не нужны особо, пусть побережёт свои йены. Жаль, с собой их не забрать, а то маме купила бы гостинец при возвращении. Эх, только бы вернуться… «А я?» — подал голос Зеницу в моей голове. «А ты ушёл, — отрезала я, давая понять, что не хочу думать на эту тему. — Бросил меня одну со стариками». «Рёку, вообще-то, всего тридцать три». «Не увиливай от разговора. Ты сбежал. Почему я должна теперь мучиться? Почему должна отложить возвращение домой и ждать от тебя весточки, которой, может, никогда и не будет?» «Ты и сама знаешь почему. Потому что я тебе нравлюсь. Нравлюсь даже больше Киничиро и всех парней, что ты встречала раньше. Иначе ты бы не мечтала обо мне так часто и не злилась бы, представляя, как сейчас я целую Незуко, а не тебя». «Заткнись, придурок белобрысый! Ничего ты не понимаешь! Было бы ещё чему в тебе нравиться… Низкий и неуверенный в себе шестнадцатилетний нытик! Разве такими должны быть мужчины?» — Твою ж мать!.. — донёсся до меня поток нецензурной брани, не дав воображаемому Зеницу защититься. Я быстро вскочила на ноги, перепугавшись до седых волос. — Прости, девка, не для твоих ушей это было. Палец, кажись, сломал. Ничего не понимая, я смотрела на Рёку, закусившего губу и раздувающего ноздри, как потревоженный бык. В руках он сжимал толстенный металлический лом из сумки с инструментами, которую сам и таскал всё это время.  — Рёку-чан, да как же так! — Аиро прижал ладони к щекам, глядя куда-то вниз. Проследив за его взглядом, я увидела широкую каменную плиту, выпавшую из фундамента храма точнёхонько на прикрытую лишь сандалиями ногу Рёку. Меня аж передёрнуло от воображаемой боли. Я бросилась к моему названному дядюшке, горя искренним желанием помочь. — Сильно болит? Давай уберу! — Я попыталась сдвинуть плиту, но только царапала ногтями её покрытую трещинами поверхность. — А, уйди, мелкая, — Рёку взмахом ноги откинул каменюку в сторону. Мне едва дурно не стало, когда я увидела кровь на белом носке. — Рёку… — я могла только шокировано выдохнуть. Как я уже говорила, оказание первой помощи никогда не было моей сильной стороной, и сейчас у меня в буквальном смысле опустились руки. — Ничего, ерунда. Само заживет, — отмахнулся Рёку, а после проревел: — Аиро, ты что, сюда её отправить хочешь?! — он ткнул пальцем в чёрный лаз, обнажившийся после того, как маскирующая его плита выпала из стены святилища. — Э-э-э, — неуверенно протянул Аиро, смотрящий на окровавленную ногу Рёку с таким же беспомощным ужасом, как и я. Вздрогнув, он всё же смог оторвать взгляд от пугающего зрелища и перевести его на нас, застывших возле провала. — А как же иначе, Рёку-чан? Что же ещё нам делать? — Да только через мой гниющий труп она туда полезет! — взбеленился Рёку. — Дверь выломаю, крышу! Как-то, но войдём! Где мой топор? Всё разнесу! — Да подожди ты пороть горячку! — Я схватила широкую ладонь Рёку, чтобы остановить здоровяка, уже шагнувшего к сумке с его ненаглядным топором. — А если убьёшься? Храм-то на честном слове держится! Вдруг снова покалечишься? — Я и так старательно пыталась игнорировать сломанный палец Рёку, но мозг упрямо выдавал картину, как нашего отчаянного силача заваливает острыми тяжёлыми бревнами, пока он, как в голливудском фильме «Сияние», колотит топором по двери. — Ты подумай хорошо, идиотина! Если с тобой что-то случится, мы с Аиро-саном никогда тебя из этого леса не вытащим! У нас сил не хватит! А если я поцарапаюсь или ногу подверну, так вы меня мигом достанете. Да и лезть здесь недалеко, правда, Аиро-сан? — Верно, милая моя. Если судить по планам традиционных святилищ эпохи Токугава, через это отверстие ты попадёшь в прямой короткий коридор, в конце несколько ступенек вверх — и вот уже храм. Изнутри на дверке засов. Отопрёшь его — и мы с Рёку к тебе подоспеем. — Видишь, ничего страшного. В конце концов, ради этого ведь мы сюда и пришли. Нужно же мне отработать то, что вы вернули Зеницу его катану, — фыркнула я. На самом деле не только забота о Рёку так манила меня внутрь. Серебряный гребень был слишком важен. Я не могла рисковать, гадая, отдаст ли его Аиро или в нём взыграет исследовательский интерес. Кто знает, вдруг старик-любитель антиквариата решит, что на пьдестале музея этому гребню стоять почётнее, чем таиться в моём кармане. Нет, я должна найти его первая и спрятать. Потом пусть хоть всё забирают, но я не успокоюсь, пока не сожму в руках заветный гребешок с пятью камушками на спинке. — Обвяжите меня верёвкой на всякий случай, — попросила я, уверенно направляясь к отверстию в неизвестность. — И свечу дайте. — Держи, Кана-чан, держи. И ещё одну про запас, — Аиро вложил мне в руки две толстых свечи, которые в темноте наверняка смогут сравниться с хорошим факелом, и бумажный свёрток со спичками. — А верёвочку сейчас вокруг талии повяжем. — Не ходи туда, девка. Гиблое место. Плохое предчувствие у меня, — сведя густые брови к переносице, пробормотал Рёку напоследок. — Да всё будет нормально. Увидимся уже через несколько минут и вылечим твою ногу, — бодро пообещала я, хотя мне стоило больших усилий скрыть дрожь в голосе, стоя перед чернеющим отверстием в фундаменте двухсотлетнего храма. Но, кажется, среди темноты я различала нечто, напоминающее кирпичную стену. Что может быть там внизу? Змеи, пауки? Вряд ли что-то опаснее. Вся эта ситуация напоминала глупые реалити-шоу, которые я смотрела дома. Люди в ящиках со змеями ради мобильного телефона лежали, а у меня билет домой на кону. Если станет совсем невмоготу, дёрну за верёвку, и Рёку тут же поднимет меня обратно, как на скоростной лебёдке. И всё же, как жутко-то… «Зеницу? Скажи, что мне делать? Знаю, я должна залезть туда, должна отыскать гребень. Но… мне так страшно…» «Хочешь, останусь с тобой?» «Очень хочу…» «Ну, тогда пошли вместе».