Взатяг

—Так вы та самая Александра?.. — Простите? — обернувшись, я увидела высокого статного мужчину лет тридцати. Было много вопросов, но ответы я получить успела довольно быстро: — Драка в кабаке на окраине города. Я — Олег. Меня довольно впечатлили ваши навыки боя и… — Я не цирковая обезьянка для выступлений на ринге, понятно? И откуда вы знаете моё имя? Вы что за мной следили? — Пришлось немного с вами пройти. Милая девушка, да? Вот только родители у неё скоты… Понимаешь, отец мусор… Они мне давно мешают. — Забавно как резко ты меняешь тему и тон, Олег… Мне плевать на всех, но за Алёну зря ты заикнулся. — Я её не трону — не убийца, но ещё раз выдвину своё предложение. Тебе же нужны деньги? А они будут большими…       Я прожигала взглядом асфальт и просто молчала. Предложения о боях за деньги звучит довольно сладко и приятно, но жизнь ли это? Хотя выбора особо-то и нет…       Олег достал из кармана пальто пачку сигарет. Видно, что очень даже дорогих с ванильным привкусом… — Будешь? — Да, я участвую… — Я вообще про сигарету, но это тоже хорошо. — И от сигареты не откажусь. — Прекрасно, Сашка, прекрасно…

***

      Яркий свет, крики, удары ног и рук об сетку ринга, кровь и адреналин. Это трудно было назвать даже боями без правил. Нас просто выкидывали на ринг, и бой длился до тех пор, пока противник не упадёт от травм или усталости, но тебя быстрее вырубят.       На руках и ногах бинты, большая чёрная футболка и красные боксёрские шорты. Я готова идти. Опять… Я уже давно начала жалеть о своём выборе. Денег хватало, но всё равно стало доходить меньше. Здоровье сильно пошатнулось и после многих боёв я не могла стоять на ногах. Но отношения с Алёной скрашивали мою жизнь. И я была довольна, что теперь в состоянии сводить её куда-то, что-то купить или подарить, хотя она постоянно отказывалась от подобного.       Руки опускаются, а голова идёт кругом. Солёный привкус на губах, и абсолютно всё в красной жидкости. Жаль, что это не вино… Да, вино… Опять Алёнку вспоминаю и тот вечер с ней…

***

      В одной из комнат дорогого отеля находились две девушки. Кровать с белыми простынями, посыпанными лепестками алых роз, красное полусладкое хорошей выдержки, свечи с запахом корицы и две девушки с бокалами в руках. — Саша… Это всё потрясающе, но… — Что-то не так? — высокая девушка в строгом костюме удивилась. — Нет, что ты! Просто… Зачем? И у меня к тебе вопрос… Это же стоит столько денег… При нашей первой встрече ты была совершенно другой… Не в плохом смысле, не подумай. Ты же не вляпалась в какую-то ерунду? Лёгкие деньги это вроде хорошо, но и опасно… — Алён… — Горбачёва повесила пиджак своего костюма на стул. — Всё в порядке. Перемены это же хорошо! Я нашла заработок в виде боёв. Да, звучит абсурдно, но… — Ты мне лгала… — голубые глаза заблестели от подступающих слёз. — Что? — Ты, чёрт возьми, всё это время мне лгала! Ты говорила, что эти раны от уличных потасовок, а на деле… Саша, я же тебя люблю! Да лучше я в болоте валяться буду, лишь бы ты живой осталась! — Алён… — Александра приобняла девушку. — Пообещай прекратить это… — Хорошо… — вновь ложь, но Алёна поверила.       Кареглазая проводит руками по волосам, а потом зарывается в них носом. — Они такие мягкие…       Алёна же убирает свои руки с шеи Александры и переходит к галстуку, грациозно и легко снимая его, а после расстёгивает три пуговицы на рубашке подруги. Далее переходит к рукавам рубашки и тоже «ослабляет» напряжение, вынимая пуговицы из петель. — Здесь так жарко… Да и думаю, этот галстук тебя уже душит… — Да, есть такое… Тебе же тоже жмёт это платье? Весь вечер в нём проходила.       Руки Саши заходят за спину и нащупывают застёжку платья, опуская её вниз. После, она приспускает одежду с плеч голубоглазой. Открывается вид на ключицы и грудь в кружевном лифчике. От напряжения обе девушки начинают тяжело и прерывисто дышать. Если Александра пытается хоть как-то держаться, то Алёна не может скрыть своего возбуждения. — Тише, Алён. Это же у тебя впервые? — положительный кивок. — Держи.       Саша похлопала по своим ногам, как-бы приглашая присесть и поднесла к губам младшей бокал с алой жидкостью. Алёна жадно пила, сидя уже на коленях Горбачёвой, пока та свободной рукой поглаживала её шею.       Поставив пустую ёмкость на тумбу, кареглазая притянула младшую к себе за затылок, повалив её на спину. Алёна совершенно не знала, что стоит делать, поэтому просто поддавалась Саше, чтобы та руководила всем процессом. Старшая же, в свою очередь, наслаждалась подобной возможностью и уже начинала переходить из нежного поцелуя в более страстный и грубый.       Ощущения языка Горбачёвой во рту доставило новые, ранее неизвестные, чувства младшей. Алёне было приятно, но в то же время очень страшно и неловко. Она заметно напряглась, что Саша не могла не увидеть.       Оторвавшись она спросила: — Малыш, если тебе трудно, то давай закончим. — В-всё хорошо… Просто… Мне немного страшно… — Успокойся, я тебе никогда плохо не сделаю, доверься.       Алёна вновь кивает, и они продолжают. Хрупкие руки обвивают крепкую шею. Саша отрывается от губ и переходит к самому телу. Она поглаживает рёбра и бёдра младшей руками, а губами исследует шею, плечи и ключицы. Саша продолжает вести себя нежно и аккуратно, но это резко прервалось. Карие глаза загорелись, а руки сильно сжали бёдра, притягивая в грубом жесте к себе. — Саш?!       Горбачёва начинает жадно кусать бледную кожу шеи, оставляя засосы, пока младшая пытается вырваться. — Саша, прошу!       Платье отлетает в сторону, а руки уже тянутся сорвать нижнее бельё, но Швецова бьёт ногами в грудь старшей. Только после этого жеста Саша увидела состояние своего солнышка: красные пятна и кое-где подтёки на коже, следы от рук на бёдрах, поплывший от слёз макияж.       Тело голубоглазой забилось в другой конец кровати. Она сжалась калачиком и подрагивала от всхлипов и… Страха? — Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт. Алён? Боже, прости, я не знаю, что на меня нашло, такого никогда не было ранее! Прошу успокойся!       Младшая не отвечала и даже не подымала взгляд, а просто продолжала сидеть в своём «коконе» из одеяла.       После этого случая Саша не трогала Алёну в интимном плане, но подобные вспышки агрессии проявлялись и в обычном быту…

***

      Удар… Снова пропуск… Врубись, Саня! Ну! Зачем я про это только вспомнила, зачем я вспомнила про… Стоп, это что там, Алёна? Точно она! Возле организатора она стояла и кричала чтобы те прекратили бой. И как только она сюда попала? Сегодня будет серьёзный разговор… Блять!       Это был опять пропуск, а точнее подсечка по ногам. В глазах плывёт и я лежу на матах ринга. Всё тело измазано кровью, волосы прилипли ко лбу. Я не могу просто так сдаться, если я опять продую… Они мне будут мстить. Главное, чтобы Алёну не тронули.       Я встаю пошатываясь и группирую руки. Нанести удар нет сил, просто блокирую. По корпусу бьют, и снова ноги, но я пытаюсь держаться. Вдруг, меня хватают за руки, ломая весь блок и оппонент бьёт головой в мой нос… После этого встать я не смогла. Нет, я не потеряла сознание, что удивительно, но всё плыло. Не чёткая картинка, приглушённые шумы, среди которых я слышала крики Алёны. Она рванула на ринг и притянула меня к себе. Плакала и кричала… Всё, что я могла сказать- невнятное «прости». После этого я откинула голову и, кажется, таки вырубилась.

***

      Тёмный переулок… Тело всё ломит. Издавая болезненный стон, я пытаюсь встать, но вскоре понимаю, что привязана к стулу. — Привет, Сашка… — Олег… Лысый, что творится? — Ты опять проиграла. Мне такие бойцы не нужны. Так что… — Ближе к делу. Хоть прикончи на месте. — Ты так свободно говоришь о смерти, но на самом деле ничего о ней не знаешь. За всю свою жизнь в могилу ты свела только двух человек и то случайно. Первым был твой нарик-дружок, а второй раз на ринге. А я убивал, намеренно, голыми руками. Ты ещё ребёнок и ничего не понимаешь в жизни. — А мне не дали побыть ребёнком… Не повезло, не фортануло… Ты сам это прекрасно знаешь. Ты прав, я ничего не знаю о жизни, ведь я её не видела. — Тебе помогла Алёна увидеть. Верно? Хорошая девочка, послушная… — Лысый… Что ты с ней сделал?       Его потрескавшиеся губы расплылись в дешёвой, противной ухмылке. — Что ты с ней сделал?! — Она жива и всё в порядке, Саш. Вот только условие… Забудь про неё и точка, иначе её жизнь быстро оборвётся… Поняла? — Ненавижу…