Свободные духом

Мона прислонила браслет к сенсорному замку, и дверь открылась, плавно отъехав в бок. Рафаэль, крепко держа Микеланджело, зашел в квартиру следом за хозяйкой. Просторные апартаменты в стиле студии со скромным ремонтом. Не чета его маленькой спальни с богатым убранством. Две односпальные кровати, составленные вдоль стены и перекрытые перегородкой поперек. Платяной зеркальный шкаф, несколько полок. Большой телевизор на полу перед диваном, обеденный стол на двоих. Кухня в углу и санузел. Свободное пространство для творчества или занятий спортом посередине за зоной гостиной. Три обычных окна с опущенными наполовину рольшторами. В целом, легкий беспорядок, придающий уют теплой обжитостью. Женские вещи на кровати, не подошедшие под настроение утром, разбросанные по полу комиксы с обертками от конфет. Ничего примечательного и необычного. — Сажай сюда, – сказала ящерица, показав на голубой диван. — Ой-е-ей! – застонал Майки, аккуратно, медленно, с помощью товарищей опускаясь в мебель. – Кажется, я даже хвост ушиб! Младший блаженно прикрыл глаза, эмоционально высказываясь о положении чудными фразами. Хулиган скривился из-за боли друга, будто побили не брата, а самого. Девушка отлучилась в туалет и вернулась с аптечкой. Рафаэль стоял истуканом, чувствуя в чужом неизведанном пространстве себя некомфортно, а как начать разговор с другом в амнезии не придумал. Мона догадалась об этом и попросила со снисходительностью матери к малому ребенку: — Будь как дома, Раф. Пожалуйста, подай из морозильника лед. Холодильник у тебя за спиной в дальнем углу. Темперамент вышел из задумчивого ступора, обернулся и махнул головой в согласии. Ребята обладали залежами ледяных компрессов и синтетических полуфабрикатов, что можно было использовать по тому же назначению, если не в пищу. Парень подхватил парочку и вручил Майку. Голубоглазый с облегчением вдохнул, обнявшись с холодной подушкой. Промычал, вырываясь, когда подруга принялась обрабатывать внушительную ссадину на бедре. — Успокойся! Не маленький, – прошипела Мона. – Не впервые же! Каждый раз процедуры врачевания давались непросто обоим. Пациент дергался, норовя избежать щипучей боли, а медсестра уговорами, хитростью или силой заставляла сидеть смирно. Рафаэль так и не присел, умиляясь картине. — А ты не стой над душой! – распоряжалась хозяйка, закипая. – Лучше подержи за плечи этого оболтуса! — Эй! А вот это обидно уже, Моночка, – игриво надул щеки раненый мутант. – Старина Тит не только король ринга, но и мастер судоку, детка! Ящерица, по-доброму ухмыляясь, закатила глаза. Бунтаря пронзил укол ревности за такой дружеский домашний тон между знакомыми. Однако, не подавая виду, черепаха послушал. Стал за диван и стиснул бицепсы Майка. — Нет, только не ладошки опять! – запротестовал больной, сообразив, куда склоняются события. — Не брыкайся, жеребец! – прикрикнула девушка. Рафаэль перехватил запястья друга и цепко сжимал, пока Мона обрабатывала пораженную кожу. Украдкой считывал эмоциональную палитру подруги, проваливаясь во вневременную яму мечтаний. Не заметил, как процедура подошла к концу. На секунду взгляды рептилий пересеклись, взорвав двум представителям этого вида мозг. Мутанты рассеянно отпрянули поскорее друг от друга после заминки. — Развлекайтесь, мальчики. А мне нужно уйти, – заключила серьезно Мона с печалью в тоне, оставляя аптечку Майку. – Не скучайте и не шалите, – подмигнула, приторно-сладко оскалившись. Гость растерянно посмотрел на ящерицу, а затем на черепаху, молча вопрошая, как так резко можно взять и уйти на самом интересном месте. Обычно темперамент в любых обстоятельствах находил язвительные словечки или едкие замечания, бросался сарказмом или обращал мнение в иронию, спасаясь за токсичным черным юмором от уныния и скрывая слабость. Но рядом с Моной заробел. Отпускать красавицу вовсе не хотелось. Но еще важнее было пообщаться с младшим другом наедине. Так действительно было правильно, и неожиданный уход ящерицы Раф списал на ее деликатность. Надеясь, что на деле не кроется противная мерзкая грязная очевидная причина. — Удачи! – попрощался голубоглазый с сочувствием. – Если что, зови. Примчусь, даже если конечности откажут, – грозно рявкнул Титаниум кому-то невидимому, с кем подруге явно приходилось иметь дело лично тет-а-тет с не самыми положительными последствиями. — Разумеется, – кивнула Мона обреченно и обратилась к гостю уже вкрадчиво-медово: — Еще увидимся, красавчик. — Э-э-эм… до встречи тогда, – стушевался окончательно Рафаэль, хватаясь за щеку в смущении. Идиот. Ничего лучше не придумал кроме как промычать и попялиться вслед, любуясь покачивающимися бедрами. Когда дверь захлопнулась, парень грузно шмякнулся на диван рядом с Микеланджело. Будто семь потов сошло. Младший, хитро прищурившись, поразил наблюдательностью: — О-о-о. Кажется, вы друг другу приглянулись с первого взгляда, голубки. Старший вышел из оцепенения. Уставился на друга и задал мучивший вопрос, чтобы не томиться предположениями и перейти со спокойной душой к основной теме: — Май… Тит, вы с Моной… ну, того… вместе? Майки пришел в замешательство, не догоняя с ходу, о чем речь. Его и без того большие глаза округлились, когда понял. — А-а-а, ты об этом! Фу! Буэ! – скривился младший, изображая рвотный рефлекс. – Моночка для меня как старшая сестренка. Так что нет. Мы не встречались, не встречаемся и, надеюсь, не будем. Зато кое-кто готов клинья подбивать, ась? – Микеланджело заговорчески промурлыкал и толкнул легонько локтем в бок товарища, взвыв от боли: — Ауч! Т-с! — Чем мне помочь? – забеспокоился старший, пропустив риторическое замечание в его адрес. — Спасибо за заботу, бро, но на мне заживает как на собаке, – засмеялся боец. — Те псы, с кем имел дело я, не согласились бы с трактовкой этого выражения, – сморозил Раф. Тон вышел чересчур нервным, даже злым и заносчивым. Над мутантами повисла молчаливая давящая пауза. С какой стороны подойти? Как начать общение? Привет, мы с тобой хренову тучу лет назад тусили в академии химер, давай возобновим дружбу постепенно? Словно прочитав мысли гостя, Майк заговорил: — Вот что, Раф. Давай-ка, чувак, ты поможешь мне разогреть ночной дожор и все расскажешь с самого начала? Бунтарь набрал в легкие побольше воздуха и приступил к исполнению просьбы, начав погружение в эпизоды прошлого, хозяйничая под руководством капризного пострадавшего на кухне.

***

— ...на этом, собственно, все, – выдохнул Рафаэль, вымотавшись чесать языком. Микеланджело обладал богатым воображением, поэтому с легкостью представлял прошлое как на яву. Постоянно перебивал, присвистывал, вздыхал, выкрикивал, закрывал глаза, трясся, смеялся, плакал, — в общем, вел себя так, будто смотрел увлекательный сериал, всей душой переживая за главных героев. С учетом того, что персонажи реальны, а один из них он сам, не умолкая расспрашивал подробности о «голубоглазой веселой занозе с шилом» каждые два-три предложения. Как пытливый ребенок, на каждый ответ находил десять новых. — Хоть что-нибудь из трепли знакомо? – выведывал телохранитель. — Не-а, – разочаровал Майк. – Ничего в голову не пришло. Пуст, как наша кастрюля без спагетти с тефтелями. Но рассказик тот еще триллер-боевичок. Сердечно дрогнуло. Эмоции зашкаливают! Невозможно не проникнуться. Чувак, вот, что я скажу. Выдумщик ты знатный. Но было круто. — Не веришь мне?! – пробасил Раф, сверкнув огнем. – На кой хрен я так распинался?! Дерьмо! — Полагаю, в моих же интересах я вынужден доверчиво каждое слово принимать за истину? Бро, это так не работает. Во-первых, у каждого своя правда. И твой экскурс в якобы совместное прошлое очень однобокий. А, во-вторых. Понимаешь, чувак, если бы не эта запись, – младший сделал ударение. – Она заставляет меня всегда быть начеку и надеяться только на себя, не оглядываясь назад. Чтобы не повторять глупых ошибок, из-за которых приходиться отрекаться от самого ценного. Это я о памяти. Начинать буквально с чистого листа во всех смыслах не самое классное «развлечение». Ты уж прости, Рафи-бой. Перед собой я вижу чужую здоровенную незнакомую страшную уродливую черепаху! – хохотнул в конце раненый. — Это я-то страшный?! А себя видел в отражении?! – сквозь стиснутые до скрипа зубы прорычал Рафаэль с трясущимися от гнева руками. – И… стоп! – резко потух гость и тихо спросил: — Как ты меня назвал? — Э-э-э. Я много чего могу наплести, не думая, – признался Тит. – За что иногда огребаю по полной. Жутким мутантом? — Нет, до этого, – уточнил хулиган. — А, Рафи-бой! – повторил Микеланджело. — Именно наш беззаботный Майки так меня называл, – упавшим голосом пробубнил под нос темперамент и ушел в себя. — О, генная память сработала, – заулыбался весельчак. – Может, я уже на шаг ближе к воспоминаниям, да? – Майки заметил, что собеседник блуждает в мыслях. – Ты что, огорчен? Не кисни, радоваться нужно! – хлопнул легко ладонью по панцирю нового знакомого. — Зафиксируй, малец, – бунтарь отозвался. – Никогда меня так не называй больше. Мне никогда это не нравилось. И не понравится. Даже если это будет то малое, что будет напоминать лучшего друга. Или даже так. Тем более, если это будет единственным напоминанием о нем. С нуля, так с нуля. Ты уже настрадался достаточно. Теперь моя очередь начинать заново. — Хм. Бессмысленное самопожертвование засчитано. Но мне не нужно, чтобы из-за меня кто-то страдал, – погрозил пальцем Титаниум. – Лучше будь добр, пожалуйста, загрузи посуду в посудомойку. А то Мона ворчать будет три дня и три ночи, если оставить в раковине, – усмехнулся парень. — Ну, окей, – рассеянно согласился Рафаэль. Взял в охапку кастрюлю с тарелками и чашками и погрузил в машину. Почесал репу. — Жми на красную. Большую слева, – подсказал хозяин и обернулся за диван, облокачиваясь на спинку. Темперамент надавил на клавишу, но ничего не произошло после писка. Отскока панели обратно не ощутил. — Кажись, застряла, – вынес вердикт побледневший гость обреченно, пряча взгляд. – Я... я оплачу ремонт! — Ну, ты попал, парень! От гнева Моночки тебе не спастись! – запугивал в шутку Майки, а Раф верил. – Вот горе луковое подвернулось нам! Неужели придется марать ручки?! – запричитал, как старый дед. — Я не хотел, правда! Это случайно! Я не виноват, что у меня такие здоровые отростки, а кнопки крохотные! – неудачно оправдался темперамент. Расстраивать владелицу бытовой техники было прискорбным мероприятием, но в то же время бунтаря будоражила возможность быть отруганным пылкой женщиной. В какой-то мере позабавило. Однако косяк уже признал, поэтому нужно попробовать исправить. Испуганный провинившийся Рафаэль, смахнув со лба проступивший пот, вынул тонкий нож из стойки и принялся выталкивать механизм. Кряхтел, пыхтел, но не выходило. Микеланджело заржал в голос конем. Вытирая слезы смеха, голубоглазый шутник молвил: — Ты бы видел свое лицо, бро! Да шучу я! Это юмор такой, знаешь ли. Отборный. Фирменный. Темперамент в обществе друга, судя по всему, постепенно освоился достаточно, чтобы зарычать и в ответ на специфический подстеб пульнуть в раздражителя рулон бумажных полотенец для протирки. Тит ловко пригнулся, и туба пролетела мимо, шлепнулась о пол и закатилась под кровать. — Трехочковый! – вскинул вверх обе руки Микеланджело и зааплодировал. Вот чего так не хватало Рафу все эти годы. Странные подколки балагура с вытекающими как результат потасовками между братьями. Телохранитель, сжав кулаки и обнажив зубы, танком попер к дивану. Майки запищал тоньше, чем способна любая девчонка, и вскочил с подушек. — Инвалидов не бьют! – крикнул младший, отбежав. — Ах ты, чертов симулянт! – уличил во лжи Раф. – Раз ты уже выздоровел, то сейчас сделаю так, что опять станет больно! Желтоглазый замахнулся, чтобы схватить друга, однако тот ловко проскользнул, присев. — А я говорил, что живуч! – напомнил боец ринга, забавляясь неспособностью мутанта противостоять звериным инстинктам уничтожать. – И опытен! Зазвонило. Проснувшийся внутри воспитанного гостя неотесанный берсерк тут же исчез. Микеланджело вопросительно посмотрел на Рафаэля с таким же выражением. Хозяин пояснил: — А? Что? У нас не бывает гостей. Я даже ни разу не слышал эту дурацкую мелодию на звонке! И кто только встраивает такие тупые мелодии?! Весельчак клацнул по кнопке панели у двери: на маленьком мониторе показались два мутанта-черепахи. — Хех. Раньше я думал, что один такой уникум. А нас все больше, – болтал хозяин и, присмотревшись к низкого качеству картинке, выпалил: — О, это же тот, стремный в черном! – указал на Леонардо Майк. – А вот кто с ним? Неужели Донателло, что ли? — Ага, – подтвердил Раф. – Чего же ты ждешь? Открывай скорее! – возмутился забияка. — Того, что прозвучит особый рингтон, а ведущий скажет, что меня снимает скрытая камера! За одну ночь плюс три двуногие черепахи вокруг меня. Похоже на чей-то пранк! – тараторил Микеланджело. – Ты хоть догадываешься, сколько у меня недоброжелателей?! Вновь зазвонило. Рафаэль подбородком дернул вперед к двери. — Да ладно-ладно, понял. Я приму достойно любой пранк от кого угодно. Открываю! – махнул рукой голубоглазый. Дверь отъехала в сторону. Титаниум поклонился со словами: — Добро пожаловать, гости дорогие! У бойца что-то хрустнуло, и его заклинило. Пришедшие только и успели, что разинуть рты. — Упс, мое не самое лучшее выступление. Помогите разогнуться! – завопил черепаха, притянув все внимание на себя. Леонардо подсуетился и аккуратно вернул брата в вертикальное положение. Быстро оглядев с ног до головы, обеспокоился: — Кто тебя так? — А, забей, – отмахнулся поверженный парень. Четверо, замерев, смотрели друг на друга. В частности, старшая троица с трепетным интересом, страшась пойти на встречу и сделать первый шаг. Воссоединение семьи проходило определенно по своим законам и правилам, сильно отличающимся от представляемых. Не было рьяного бросания на шеи друг друга, крепких объятий, тысяч расспросов, слез счастья и радостного смеха. Облегчения. Концентрация нового, чужого в каждом из них скрывала знакомые черты, сковывала. Мутанты чуяли, что невинных детей, с кем расстались много лет назад и с кем связывали незримые нити дружбы, в комнате нет. Взрослые смущенные дядьки робели выплеснуть эмоции, высвобождая своих внутренних потерянных мальчиков, так рвущихся в ту секунду наружу. Микеланджело, не выдерживая напряженную паузу, вывел команду из ступора соблазнительным предложением: — Пиццу?

***

За поеданием теплой вкусной пищи, что в особенности была божественной диковинкой для Дона, в отличие от остальных, мутанты перестали вести себя как юродивые бедные родственники перед общественной казнью. Раскрепостились, развязали языки, обменялись рукопожатиями. Со стороны могло показаться, что парни устраивали подобные ночи откровений каждые выходные в непринужденной теплой уютной атмосфере доверия и взаимопонимания. В общих чертах наперебой мутанты делились краткими россказнями о жизни в последние годы. После Дон в два щелчка починил несчастную кнопку, а беседа проходила под горячий чай с медом. Идиллия прервалась, когда лидеру пришло сообщение о том, что дрон найден. — Пекс с Птичкой будет здесь минут через десять, Донни, – сказал Леонардо твердо, но внутри екнуло. — Уже? – загрустил Дон. – Что ж, как бы не хотелось покидать вас, зато на горизонте четко проявляются положительные прогнозы. На сей раз разлука будет короткой. Майки, ты говорил про видео до операции, – напомнил младшему. Боец включил запись. Донателло внимательно вслушался и прокомментировал: — Хм, азбука Морзе? Четко отбитые шорохи со звонким призвуком, как будто по металлу пальцем, – пояснил друзьями, устремивших глаза на него. – Включи-ка, пожалуйста, сначала и сделай громче. — Ну ты Бетховен! – ахнул Микеланджело. — Вообще-то он был глух. Скорее Моцарт, – аккуратно поправил Дон с доброй улыбкой. — Окей, запомню, – показал класс Титаниум. Черепахи удивились, ведь никто, кроме умника, в упор не мог уловить тайный сигнал после повтора. Тогда Микеланджело подключился к беспроводной колонке и жахнул на максимум. — Да ладно? А я вот все равно что-то ничего не слышу, – прорычал Рафаэль. — Тихо! – попросил Донателло нервно. – Еще раз на повтор! Профессор набросал в браслет черновик из точек и тире и расшифровал. Зачитал перевод символов в слова: — Послание гласит: я меньше всего на свете этого хотел, прислушайся к ним и верь, как себе. Теперь три пары глаз уставились на младшего. Голубоглазый мутант пожал плечами: — Да уж. Судя по всему, ребята, это не пранк… Чего этого? Стирания памяти? И к кому, к ним? К вам, что ли? Почему я не пробил что-то для будущего конкретное?! — Потому что ниндзя так не поступают. На случай, если информация попадет не в те руки. Так что, Тит, Майки поступил верно, – разъяснил Леонардо. — Хах, – хихикнул король ринга. – Чуваки, давайте договоримся, что будете звать меня одним именем. А то попахивает шизофренией. Знаете, как будто во мне живет две личности, как в том фильме… или я вовсе одержим демоном. — Тогда привыкай отзываться на Майка, малыш, – подмигнул Рафаэль. — О, так все-таки ты считаешь меня достаточно привлекательным, чтобы так называть? – похлопал веками, как дама, Тит, инсценируя переигранное смущение. – Бро, нас точно с тобой связывали только узы дружбы? — Да иди ты! – пробасил Раф. — Как в старые добрые, – улыбался Донателло, а Леонардо устало кивнул. Браслет лидера вздрогнул — все замолкли. Прочитав, командир распорядился: — Алопекс внизу. Она вколет отслеживающий чип, как договаривались. Не бойся, я гарантирую, что ни одна охранная система не вычислит эту разработку. А затем сопроводит тебя до базы. А мы, ребята, кое-что обговорим и по домам отдыхать. Вечером жду у себя. — Ой, какой важный перец! – психанул Рафаэль. – Без тебя разберусь, когда и куда припереться! — Я не настаиваю, – спокойно отозвался Леонардо, что еще больше взбесило бунтаря. — А я уже дома! – не в попад вставил Майки, чуя жареное. – Можно мне пропустить часть с наставлениями? — Прощайте, друзья, – обратил на себя внимание Дон. – Скоро встретимся! Рафаэль приобнял Дона и похлопал по панцирю, а Леонардо пожал руку кареглазого. — Рад знакомству, умник, – помахал Майки из-за спин старших. – Заходи в любое время в гости. Встреча завершалась на оптимистичной ноте. В кой-то веки мечты сбылись. А до исполнения важнейшей оставалось совсем чуток. Парни зарядись энергией, вдохновились и наполнились уверенностью в завтрашнем дне. Когда Леонардо с Рафаэлем присели за обеденный стол обсуждать кое-какие детали миссии, спорить, настаивать каждый на своем, Микеланджело, кинулся к окну. Проследил сверху, как удаляются Донателло и белоснежная полярная лиса, песец, Алопекс с фиолетовым пятном-кляксой на мордочке наподобие маски. Парень задумался над собственным посланием. Попытки вспомнить что-либо произошедшее до встречи с Моной отзывались сильнейшими головными болями, недосыпом и снижением иммунитета. Нутро выворачивало наизнанку. Мир плыл, переставая существовать вокруг. Но необходимо переступить через боль еще раз. — Майки, рассуди нас, – пробасил Рафаэль. – Нужен свежий взгляд со стороны. Потерявший память очнулся. Он подобрался, улыбнулся, проковылял к друзьям и спросил: — С удовольствием. Ну, что тут у вас?

***

Необычная насыщенная ночь для каждого из мутантов подходила к концу. Новый день сулил внеочередное яркое мероприятие.