Рассветное солнце пахнет звездами

Конечно же, Гермиона знала о нашумевшей на весь волшебный мир новости о том, что Драко Люциус Малфой возвращается в Хогвартс. И она абсолютно не была к этому готова. Грейнджер как будто оцепенела под взглядом его холодных серых глаз. Лицо Малфоя не выражало ровным счетом ничего. Ни один мускул не дрогнул, а выражение не сменилось на едкую ухмылку, как это бывало раньше. Как это было всегда. Под этим взглядом ее снова пригвоздило к мраморному полу Малфой Мэнора, а предплечье запульсировало. Рука предательски дрогнула по направлению к карману с палочкой. Они смотрели друг на друга секунду, но, казалось, она снова пережила все то самое страшное, что старалась вынести как сор из своей головы. Ее резко выдернули из оцепенения и потащили к поезду. Раздался предупредительный гудок и надо было срочно занимать места. Вот они уже сидели вчетвером в купе. Золотая троица и Джинни. В окне им неистово махали на прощание Уизли. Молли смахнула слезы и Артур нежно обнял её за плечи. Поезд тронулся унося студентов далеко от дома в мир удивительной магии и ее секретов. За окном мелькали еще зеленые холмы, деревушки и широкие озера. Гермиона уставилась в окно, пытаясь выровнять дыхание и выкинуть из головы утреннюю встречу. В конце концов, им придется видеться каждый день и она не позволит себе такую слабость как страх. Эти дни давно прожиты. Да, прожиты, хватит! Грейнджер обвела взглядом друзей, которые хранили молчание так же, как и она. Похоже, сегодня всех одолевали одинаковые чувства. Рон сидел рядом с ней, откинув голову назад, и с интересом рассматривал потолок. Гарри погрузился в созерцание пейзажей, сидя напротив Гермионы. Джинни переплела их пальцы, мирно посапывая у него на плече. Все трое вздрогнули, когда Рон решил нарушить затянувшееся молчание: - Не думал, что он посмеет снова вернуться в Хогвартс! Гарри оторвал взгляд от окна и мягко освободил руку из крепкой хватки Джинни, что не укрылось от взгляда Гермионы. - Но это же было одним из условий помилования, Рон, после всего…он бы не посмел нарушить правила. - протянул Гарри, потирая свой шрам, усталым жестом. - Но, это же Малфой. Кто вообще знает, что у него на уме? Наверняка он уже состряпал какой-нибудь коварный план и едет его осуществлять! - Рон тряхнул рыжей головой и упрямо сжал челюсть. - Мы можем просто не думать о нем? Я не выдержу, если мы снова потратим год на то, чтобы следить за Малфоем и пытаться разгадать того, чего нет на самом деле. - Выдохнула Гермиона. - Но в последний раз мы же были правы, так? Может, и в этот раз…- Он гневно сжал кулаки, но его прервал твердый возглас Гарри: - Прекрати, Рон. Он понес свое наказание! Гермиона права, нам надо на себе сосредоточиться хоть раз! Гермиона перевела взгляд на друга. После войны появилось в нем что-то, что иногда пугало ее. Неведомая ей раньше серьезность и…сталь. Девушка напряглась от резкости слов Гарри. - Не знаю, как вам, а мне это не дает покоя, ясно? Пойду подышу. - С этими словами Рон вышел, хлопнув дверью, отчего Джинни резко подскочила, а Гарри устало выдохнул и потер свой шрам снова. Гермиона давно не замечала в нем этой привычки, но последний месяц он то и дело ненароком касался или тер его. Девушка постаралась выкинуть эти мысли из головы. Ну, в самом деле, хватит уже. Волан-де-Морт мертв. Война закончилась. В магловском мире было понятие фантомные боли и, скорее всего, Гарри пока тоже не справился с постоянным страхом, к тому же тереть шрам было привычкой еще с детства. Рон вернулся через пол часа с горой сладостей и стало понятно, почему он злился. Рональд Уизли злился только тогда, когда был голодный. Он нес охапку конфет и всевозможных пирожков, гордо улыбаясь своей находке. Друзья уселись поудобнее, открывая шоколадных лягушек и пытаясь снова хоть чуточку окунуться в давно забытое ощущение веселья и беззаботности. Джинни поморщилась, когда ей попалось драже со вкусом вонючих носков, а Гарри съел конфету со звуками Венской оперы и исполнил гимн Хогвартса на высоких тонах почти без фальши, за что получил аплодисменты от всей компании и шутки про заждавшееся его место в хоре профессора Флитвика. Даже Гермиона, которая не являлась любителем такого рода развлечений уже звонко разговаривала голосом профессора Макгонагалл обещая минус сотню очков Гарри Поттеру за пропущенный снитч в матче со Слизерином. Звонкий смех раздавался из купе, наверняка уже успев оглушить всех попутчиков. Надвигался вечер, а значит, Хогвартс-Экспресс должен был достигнуть своего места назначения буквально через час. Ребята разгладили форму, предусмотрительно облачившись в нее еще в Лондоне. Гермиона прицепила свой значок старосты, заставила обоих Уизли последовать ее примеру. Девушка отправилась проверять вагоны и поторапливать школьников, надеясь, что староста мальчиков поступит также, хотя для нее до сих пор было загадкой, кто это был и Грейнджер успела порядком сломать голову размышлениями о претендентах на эту кандидатуру.

***

Драко облюбовал пустой вагон, не желая портить утро еще больше. Малфой пока не хотел присоединяться к своим сокурсникам, зная, что многие из них захотели добраться в Хогвартс своим ходом, чтобы избежать взглядов и ненужного шепота. Малфои были не такими. Они гордо держали спину, даже не удостаивая своих ненавистников вниманием, никогда не показывая свою слабость. Сейчас он вертел в руках значок старосты школы в тысячный раз перечитывая письмо, отправленное директором Макгонагалл, в надежде найти в этом фарсе хоть один подвох.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Дорогой мистер Малфой! Мы рады проинформировать Вас, что Вам вновь предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс», чтобы пройти обязательный седьмой курс обучения. Также, мы поздравляем вас с назначением на пост Старосты мальчиков Школы, как одного из лучших учеников. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. “И даже в самые темные времена, можно найти в себе свет, чтобы двигаться дальше!” Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, директор школы!

Просто ужасная шутка, Минерва, отвратительная просто. Эта приписочка про времена и свет просто выжигала в его сознании зияющую дыру. На что она надеялась? Кто вообще будет слушать бывшего Пожирателя смерти? А родители? Неужели она считает, что родители адекватно на это отреагируют? Ему было тошно. Да, Драко Малфою было тошно, что все суют ему под нос этими шансами реабилитироваться, стать лучше. Как будто он и без них ни на что не годен. Он шумно вдохнул запах затхлого старого купе, с потускневшей от времени обивкой и облезшим лаком на створках. Ну, нет, он не ударит в грязь лицом, сколько бы над ним ни насмехались. Даже если староста девочек будет орать и захочет съехать с их общей башни. Старосты Школы ведь жили в отдельных башнях, верно? Даже если так, он не скажет ни слова. Жизнь в отдельной башне, это лучшее, что могло с ним произойти в Хогвартсе, где, скорее всего, даже слизеринцы будут отвешивать ему вслед едкие комментарии, его собственный курс. Скорее всего, он знал, нет, он точно догадывался, кто мог быть его “коллегой”, но Малфой так не хотел об этом думать, что спрятал эту мысль в отдельный уголок сознания, утрамбовывая эту мысль в кучу других ненужных переживаний. Драко встал, неловко потянулся, разглаживая и так безупречную мантию. Он всегда с гордостью носил атрибуты его факультета, но сегодня, ему отчего-то казалось, что галстук его душит, а мантия давит на плечи невыносимым грузом. Слизеринец прикрепил значок и, аккуратно сложив пергамент, засунул его в карман мантии. Не для того, чтобы доказать кому-то, что достоин, нет, он больше не стремился доказывать, скорее, письмо имело для него какую-то значимость, и даже сам Драко пока не понял какую. Малфой вышел, чтобы пройтись по купе безмозглых школьников и поторопить их сборы. Насколько он знал, это входило в обязанности Старост Школы, пока первокурсников еще не покромсали на факультеты. Парень прошелся по двум вагонам и в каждом встречал эти непонимающие взгляды. Студенты замолкали, как только он бесцеремонно открывал двери и вкидывал что-то по типу: “Приедем через полчаса, собирайте манатки и надевайте форму”, с грохотом захлопывая её обратно. Вдох. Выдох. Пахнет фальшью. Драко Малфой отсчитывал минуты, до такого, как наконец сможет покурить. Нет, он совершал чертов подвиг. Ему уже должны были присудить кавалерство ордена Мерлина, хотя бы за то, что он пока не перешел на мат. Драко обошел два вагона перед тем, как увидеть в начале следующего Грейнджер. Она робко постучала в дверь одного из купе, легонько приоткрывая дверь. Девушка мягко сообщила студентам о том, что поезд скоро прибудет в Хогсмид и та мысль, которую он глушил так долго, наконец вырвалась на свободу, как бланджер из ящика мадам Трюк. Конечно, святая заучка, прилежная ученица Грейнджер. Героиня войны, гениальнейшая ведьма своего столетия. И сколько у этой хрупкой Гриффиндорской принцессы было регалий. Ага, вот еще одна. Разумеется, кто еще мог удостоиться подобной должности? Галстук начал душить Драко еще сильнее. Сука, ну почему он вообще пошел? Мог бы и отсидеться в купе. Тем временем Грейнджер уже развернулась, чтобы перейти к другой кучке студентов и, заметив его, остановилась как вкопанная. Она буквально пожирала его взглядом, который скользил по его высокой фигуре и, когда он остановился на значке старосты, и без того огромные глаза превратились в бездонные тоннели. Не ожидала, да, Грейнджер? Вот и он был в ахуе. Драко прямым шагом направился к ней, отчего гриффиндорка резко сунула руку в спрятанный карман под мантией, видимо, чтобы достать палочку. Волны раздражения накатывали на Драко еще сильнее. И это с ней, он будет делить комнату? С этой чертовой гриффиндоркой, которая умудрилась сунуть свой нос во все нужные и ненужные места? Гриффиндоркой, которую он ненавидел каждой клеточкой своего сознания шесть лет, потому что она была блядской грязнокровкой, но всегда была лучше, умнее, первее его, а теперь ненавидел, потому что она проникала в каждый его кошмар, изнывая на полу Мэнора под ножом Беллатрисы. Ненавидел, потому что больше не было причины ненавидеть. И теперь, когда Малфой начинает новую жизнь, эта сука должна быть рядом, вечно напоминая о его ошибках, о его слабостях. И после того, что он пережил, ОНА смеет тыкать в него своей корявой палочкой и смотреть на НЕГО так, будто он сейчас размажет ее по полу вагона. Ну уж, блять, нет, это выше его сил. Он резко остановился. Их разделяло метров пять, однако они ощущались километрами впечатлений. Стеной, по каждую сторону из которых разные миры. Тысячью световых лет и это было, чертовски невыносимо близко. - Остальные вагоны я проверил, эти купе оставь мне. - Выплюнул Драко, как всегда, резко и холодно, не сбросив свою маску. Внутри бушевала буря, но он знал, что снаружи выглядел, как ровная бетонная стена. Стучись ты в нее, только убьешься.

***

Он был таким холодным и неприступным, как будто вовсе и не знал ее. Как будто они не были врагами никогда. Пожалуй, это выбило Гермиону из колеи больше, чем если бы Малфой поставил свою старую пластинку, заевшую на несколько лет подряд. Но отчего-то, Гермиона Грейнджер почувствовала себя еще хуже. Это рушило все ее шаблоны, все установки, любую рутину и это было неправильно. Все, к чему она могла быть готова в его отношении тут же превратилось в месиво. Девушка не знала, как реагировать, а экспромт был у нее не в ходу, но выбирать не приходилось. Она убрала руку, сжимающую палочку во внутреннем кармане и выпрямилась, гордо вздернув подбородок: - Хорошо. И, Малфой, нам надо собрать первокурсников на перроне, чтобы посадить на лодки. Не задерживайся. - Гермиона было развернулась, чтобы уйти, как услышала резкий смешок позади себя. - Ты лучше за своими придурками так следи, мне не нужна мамочка, чтобы выполнять обязанности, Грейнджер. - Вот оно. Стало даже, как-то легче. Привычнее. Он буквально выплюнул ей это в лицо, смерив ее все тем же отстраненным взглядом без намека на брезгливую, казалось бы, классическую складочку у носа. - А ты следи за языком, Малфой. - На этих словах она развернулась и стремительно вышла из вагона, чтобы не продолжать перепалку и, действительно, напомнить друзьям, что пора бы уже собираться. Для начала хватит. Этого пока и так было достаточно.

***

- Что?! Он еще и староста?! О чем вообще Макгонагалл думает?! - Воскликнул Рон, выходя из вагона и помогая девочкам спускать тяжелые чемоданы, чтобы грузить их в тележки к Фейстралам, которые уже были видны каждому семикурснику. - Рональд, ты можешь говорить тише? Тебя же услышит половина Хогвартса! - Гермиона нервно теребила, выбившуюся кудряшку из пучка волос на затылке. - Да пусть каждый слышит! Я сегодня же поговорю с директором. Это ни в какие рамки! Хорек, Пожиратель и еще староста, просто издевательство в последний год, как в твоих магловских комедиях, ей Мерлин! - Последний чемодан он кинул так, что тележка предательски затрещала. - Если Макгонагалл так решила, значит, это правильно и на это есть свои причины. Будь добр, хотя бы раз не устраивай разборки на пустом месте! - Девушка уже пересчитала по головам всех вышедших из вагона: - Не хочу ничего слышать больше! Мне надо выполнять свои обязанности, а вам я советую хоть раз не спорить с преподавателями. Не дожидаясь ответа Рона, высказывающего свое недовольство подоспевшему Гарри, которому тоже уже почему-то досталось, она развернулась и устремилась к началу толпы, выуживая первокурсников. Малфой тоже уже был тут и подталкивал свою толпу ближе к Хагриду. Всячески игнорируя присутствие хорька, гриффиндорка стремительно обняла огромного бородача, отчего тот густо залился румянцем. - Привет, Гермиона, поздравляю с назначением! Ну, я пойду, а то до Хогвартса доплывет только половина. - Хагрид задиристо подмигнул девушке и бросил опасливый взгляд на Малфоя, который в свою очередь уже развернулся и стремительно вышагивал к повозкам. - И будь начеку, ладно? Если, что, это, мы найдем еще одного Гиппогрифа. Гермиона прыснула и, заверив Хагрида, что и сама способна справится, направилась к друзьям, уже ожидающим ее в последней повозке до замка. Ночь уже легла плотной вуалью, отчего огни замка разгорались маяками вдали и маняще звали к себе. В воздухе витал запах леса и девушка, втянув его полной грудью наконец почувствовала себя дома, в безопасности. В том месте, где ей отчаянно хотелось оказаться все это время и она осознала это только сейчас.