I will be forgiven by you

11 глава    С чем можно сравнить и что охарактеризовать солнечным светом? Наверняка добро, победу над несправедливостью, честь, гордость. А что насчет, если закат – уход от всего этого? Наверное, поэтому после захода солнца просыпаются духи и дьяволы лезут из-под земли, играя с чувством выполненного долга людей и сокрушая их неподкупные души на великие дела...    — Это было так смешно! — прикрывая рот рукой посмеялась Оливия, ставя стакан с каким-то разноцветным напитком на столик.   Напротив неё сидел Матвей, она ведала ему о ситуации, сложившейся с ней и её братом, в далёком детстве.   Летом две тысячи седьмого года, в золотой день июля, брат и сестра Лив и Женя пошли прогуляться по широкой деревенской дороге. Черноволосая шла по обочине, пиная ножками в шлёпанцах камушки, а её тринадцатилетний брат бродил по самой середине, держа в руках плетеную корзинку. В неё он собирал с дороги камни.    — Мы должны в эту корзинку ягоды собирать, а не камни! — выкрикнула Ви, закидывая в сторону брата найденный ею осколочек булыжника.   Евгений ловко поймал на лету левой рукой камушек и положил его в корзину.    — На берегу озера я их высыплю. — сказал юноша, подходя к сестре и хватая её за руку.   Мальчик и девочка шли по песчаной дороге, молчали, а иногда то и дело переговаривались. Вдруг, издалека послышались трески, поднялся туман пыли. Дети обернулись и увидели за собой надвигающийся на них огромный грузовик. Он был в десяти шагах от них, больше всего перепугалась Оливия, она вскрикнула от страха быть раздавленной и девочка бросилась в неизвестном направлении так, что стала ногами на край канавы, находящейся в параллель дороги. Старенко, а на то время Шкловская, оступилась и став на ребро оврага, упала, также потянув за собой брата.   Дети спаслись от напасти, но попали еще в одну. Они упали в глубокую канаву, на дне которой вода и камни. Чтобы уберечь маленькую сестру Женя откинул корзинку и переместился так, чтобы он упал спиной в овраг, а Лив на него. От этого проишествия у него до сих пор бывают проблемы со спиной и боли в позвоночнике. Детей только к вечеру бросились искать и практически сразу нашли. С тех пор их родители очень боялись отпускать одних.    — Героический у тебя брат. — протянул блондин, прося у официанта счёт, — Как сейчас-то живёт?   Кудрявая успокоилась и приулыбнулась.    — Вот, развелся, дочка в первый класс идёт, товаровед. — вывела краткую характеристику брата Ливия, — А мы что, уже уходим?   Официант в белом фартуке протянул Матвею кожаную папочку с чеком.    — Лив, давай сходим куда-нибудь? Погуляем? — предложил Антенко, вытаскивая из бумажника нужную сумму и вкладывая в папку.   Черноволосая анализировала поставленную ситуацию – дома её ожидает ничего не подозревающий муж, а она пойдёт на прогулку с другим мужчиной, который, как оказывается, тоже имеет на неё виды. Отбросив страшные мысли, она кивнула, оценивая его как хорошего друга и не видя в муже ярого ревнивца. Макс доверяет супруге, но, видимо, зря...   Матвей и Оливия шли по тропе темного парка, шуршала у них под ногами гранитная крошка, поблескивала она, отражая резвый, мягкий свет луны и приближних фонарей. Они шли плечо к плечу. Их разница в росте была не велика, поэтому они постоянно переглядывались и, посмеиваясь, отворачивались. Эта обстановка грела сердце, на душе становилось гладко и хорошо. Парень постоянно оглядывал идущую рядом подругу и чувствовал что-то горящее глубоко в сердце, он прекрасно знал, что она замужем, но расчитывать мог.   Шли наши герои по парку, в объятиях синих от ночного света деревьев и время от времени переплетали свои тонкие пальцы между собой. В один такой момент, когда их руки невольно скрепились в замочек по телам молодых людей прошёл холодок, они не знали что делать, а такой вопрос не факт, что бы посетил замужнюю девушку. Переплелась с рукой другого мужчины рука, на которой поблёскивало обручальное кольцо.   Парочка сомнительных друзей шла по тропе, как вдруг плечо Оливии было задето другим человеком. Девушка вышла из транса, созданном усилиями Матвея и подняла янтарный взгляд на компанию молодых и не очень людей, уже уходящих назад. Антенко так же глянул на них. Они явно были не в самом лучшем состоянии, их лица уставшие, глаза стеклянные, волочатся по тропинке, а не идут.    — Аккуратнее! — прикрикнул блондин, заступаясь за Винью.   Бандитского вида компания из трёх человек обернулась на громкий голос юноши. Он их не устрашил. Один, самый высокий мужчина, который как раз и задел Старенко усмехнулся.    — А то что? — поддакнул он, — Школьникам спать давно пора!   Кудрявая решила вступиться.    — У нас, вообще-то, у обоих высшее образование. — к концу фразы она стала жалеть, что вообще начала говорить и её речь затихла.   Мужчины завелись не на шутку, такая ступень общества не любила, когда с ней не соглашаются.    — Молчи, девочка, — прикрикнул ещё один бандит, — а то тебе же плохо будет.   Сразу осознав основу намёка руки черноволосой задрожали, ей захотелось плакать, до ужаса такого боялась девушка, что неизвестные люди угрожают ей, она отошла ближе к Матвею, который поставил её за своей спиной.    — Это уже хамство! — возмутился Антенко, вскидывая руками.   Мужчинам это, ох, как не понравилось и один из них молча подошёл к юноше и с яростным звоном ударил его кулаком в нос. Парень пошатнулся и упал назад.   Группа молча ушла восвояси, а молодые люди остались одни в одиноком парке. Только далеко посвистывает поезд, в сожаление случившемуся. Матвей сидел на земле, а Оливия рядом, выискивая в сумке салфетки, да бы было чем подобрать кровь. Нос заболел у юноши сразу, он стал пальцами подбирать алые сгустки из ноздрей, а через пару секунд Ви стала совать ему салфетки.    — Надо обработать, ты же говорил, что ты тут недалеко живёшь. ***    — Зачем ты вообще полез к ним? — спросила Старенко, засовывая в нос блондина ватку.   Антенко сидел на столешнице, опираясь одной ногой об пол. Молодые люди находились в квартире парня, на кухне, обрабатывая ранение. Лив в белом, легком свитерке и джинсах вооружилась ватными дисками, стояла перед Матвеем в синей рубашке с брюками.    — Я не мог потерпеть, чтобы по отношению к девушке были какие-то вольности, — гордливо произнес блондин, поправляя кудрявые локоны Оливии за ухо, — тем более по отношению к девушке, которую я люблю.   В ушах и глазах черноволосой сверкнули молнии. Она не ожидала такого услышать прям сейчас. В её сердце жгло, желудок начинал поднывать от амбивалентности данного положения. Старенко вытащила у него из носа розоватую ватку и положила её на столик рядом с юношей. Кровь из носа остановилась, но кровь в сосудах обоих вскипела до состояния испарения, по ногам жар, в руках дрожь, а в сердце только жалкие, бледные чувства.   Ощутив предвыборное состояние Лив, Матвей уловил момент. Он ласково подвел её лицо немного вверх за линию подбородка пальцем и с озабоченностью поцеловал брюнетку в её розовые, теплые губы.   Фейерверк несмысленных чувств вспыхнул по щелчку пальцев, одним только действием блондина. Он целовал её не так, как муж, Максим целовал её с большой любовью, мягко, а не как Антенко – ярко и влюбившись.   Через секунды он отстранился, наблюдая за реакцией Оливии. Она вплела в его зеленые глаза свой янтарный, горящий неугасимым огнём взор, а через секунду, потеряв всякое самоуправление, чувство собственного достоинства и верность супругу, в котором невозможно клялась снова впилась в губы Матвея с большим энтузиазмом. Он не давал ей возможности опомниться, положил руку на её затылок, путаясь в волосах, не давая отстраняться.   Сегодня, возможно, кто-то обрёл счастье, спокойствие, или наоборот тревогу, а эти люди потеряли всякий стыд. 12 глава   Бежевая, ванильная ночь образно описала золотой полукруг надежд и счастья и медленно переросла в рассвет. Зарево красной вишни всплыло торжественно, розовоглазо. Распылились по небу шелковые, прозрачные облака. Засеребрилась Нева, обогнувши ленточкой город, сливалась со стенами домов, отсвечивая самой яркой звездой. Утро тихо подкралось к городу, давая кому-то новый шанс, а кому-то читает морали.    « ...— Тем более по отношению к девушке, которую я люблю.   В ушах и глазах черноволосой сверкнули молнии. Она не ожидала такого услышать прям сейчас. В её сердце жгло, желудок начинал поднывать от амбивалентности данного положения. Старенко вытащила у него из носа розоватую ватку и положила её на столик рядом с юношей. Кровь из носа остановилась, но кровь в сосудах обоих вскипела до состояния испарения, по ногам жар, в руках дрожь, а в сердце только жалкие, бледные чувства.   Ощутив предвыборное состояние Лив, Матвей уловил момент. Он ласково подвел её лицо немного вверх за линию подбородка пальцем и с озабоченностью поцеловал брюнетку в её розовые, теплые губы.   Фейерверк несмысленных чувств вспыхнул по щелчку пальцев, одним только действием блондина. Он целовал её не так, как муж, Максим целовал её с большой любовью, мягко, а не как Антенко – ярко и влюбившись.   Через секунды он отстранился, наблюдая за реакцией Оливии. Она вплела в его зеленые глаза свой янтарный, горящий неугасимым огнём взор, а через секунду, потеряв всякое самоуправление, чувство собственного достоинства и верность супругу, в котором невозможно клялась снова впилась в губы Матвея с большим энтузиазмом. Он не давал ей возможности опомниться, положил руку на её затылок, путаясь в волосах, не давая отстраняться...»   Звенело в голове страшно, Оливия со страхом открыла глаза и ей было ужасно стыдно повернуть голову в сторону, с которой доносилось мужское сопение. Она с ужасом вспоминала минувший вечер, в её души болело понимание, что она предала любимого мужа.   Набравшись смелости она повернулась и, завидев спящего Матвея рядом, бесшумно вскрикнула и спряталась под одеялом. Ви страшно себя проклинала, она понятия не имела как после такого смотреть Максиму в глаза. Она могла просидеть под одеялом минуту, две, но тут сопение рядом прекратилось. Это побрало чуткую на слух Старенко и она начала дрожать как осиновый лист от досады.    — Винь... — протянул сонно юноша, оглядывая постель.   Он заметил девушку рядом с собой и стал ласково стягивать с её головы одеяло. Лив прикрыла глаза, всё ещё постукивая зубами. Матвей оглянул её лицо, приулыбнулся и стал стягивать одеяло ещё больше, оголяя её чистую шею и плечи с ключицами.    — Перестань... — шепнула Оливия, отворачиваясь от юноши.   Он принялся целовать её в кудрявый затылок, белую шейку, скульптурные плечи, вспоминая былую ночь с великой гордостью. Сама черноволосая всё это поминала как самый страшный позор... ***    — Она дома не ночевала, что я должен думать? — выкрикнул Макс, прислоняя динамик телефона то ко рту, то к уху.    — Ну, может у подруги осталась? — привел в пример Женя, расчёсывая волосы дочери.    — Предупредила бы... — тон Максима шелохнулся до шепота и он притих, — Я же волнуюсь.   Евгений сострадательно промычал и, положив расчёску на столик, отправил Алёну в комнату, сам он встал в полный рост и продолжил размышлять над ситуацией.    — Может она всё ещё дуется? — спросил вдруг Шкловский, открывая ящички в гарнитуре на кухне.    — Как? — многоэмоционально восхитился Тарасенко, — Мы с ней помирились же, неоднократно...   Женя усмехнулся, смекая что друг имел в виду и шурша шкафами продолжил.    — Поверь мне, как её брату – она обязательно найдёт на что дуться. — изложил юноша, уходя к столу.    — Не знаю, не знаю... — прошептал Макс, будто что-то доказывая.   Вдруг, невзначай, до его слуха донесся визг ключа в замочной скважине, юноша обрадовался, потому что супруга не отвечала на телефон, и пошёл в прихожую, прощаясь с другом.   Оливия боялась показаться мужу на глаза, но он в ту же секунду, как она перешагнула порог квартиры, появился рядом с ней.    — Я скучал! — воскликнул Максим, целуя смущённую Лив в макушку, в висок и лоб, придерживая за ранимую шею.   Она вовсе не хотела демонстрировать перед юношей свою замкнутость и страх, поэтому улыбнулась и поцеловала его в нижнюю губу.    — Чего это мы дома не ночевали? — неожиданно спросил блогер, опираясь на стенку.   Старенко сразу же замерла, стоя к Максу спиной. Она заколебалась и стала в голове прокручивать правдоподобные варианты своей нелепой лжи. Что вы думаете насчёт такого? Надумав, Ви обернулась к мужу с довольно простым лицом.    — У Зайцевой осталась. — сообщила кудрявая, скрывая все намеки на то, что это, может быть, и не правда.    — У Юли? — переспросил Максим, подходя к Оливии и хватая её руку.   Девушка кивнула и усмехнулась. Тарасенко, поцеловав её белоснежную руку, глянул в её янтарные глаза и лучезарно приулыбнулся.     — Я много за эти дни думал, — задумчиво начал юноша, — я тебя очень люблю, не хочу, чтобы мы ссорились...   Лив растрогали такие слова, она набросилась на родного супруга, обнимая его за шею и улыбаясь. Тут же у неё перед глазами пронеслась огнём сегодняшняя ночь. Улыбка тут же ушла с лица, в горле что-то задрожало, девушке захотелось плакать, но настолько хорошая обстановка не позволяла ей это делать. Ничего не подозревающий Максим молча обнимал жену, полностью ей доверяя и любя её по-настоящему.   Что же такое настоящая любовь? Это понятие неизученое, даже Марианская впадина исследована лучше него. Любить нужно уметь и хотеть. Нет ничего лучше любви, но и нет ничего хуже любви. Это чувство подрывает нормальную жизнь, влюблённый человек уже не сможет спокойно спать, он будет помнить и знать, что этого человека он любит. То есть, получается, настоящая любовь идёт «за» человека?    — «Я умру за него!» — кричит влюбленный человек, — «Я буду жить ради него!» — тихо восклицает любящий.   Настоящая любовь только «ради», а не «за» или «перед». Любит человек того, кто рядом, а не кто за ним или впереди. Любящие друг друга идут по жизни рука об руку. Я говорю вам сейчас о настолько простых и элементарных вещах... 13 глава    — Шурку не дождёмся! — сквозь смех произнёс Макс, пересыпая сахар из руки в руку.    — Макс, не разбазаривай ценный продукт! — прикрикнула Оливия, хлопнув в ладоши.   Этот звук напугал Тарасенко, он дернулся и сахар с треском посыпался на пол.    — Это было красиво. — посмеялся Женя, оборачиваясь на стоящую в дверях сестру и поглядывая на зятя сзади.   Блогер в попыхах искал тряпку, чтобы собрать кристаллики сахара с плиточного пола, пока жена вздыхала над ним, начиная смеяться вместе с братом. В ту же секунду раздался кислый звонок в дверь.    — Я открою. — быстро сказала Ви, успокаиваясь.   Девушка направилась к двери, сняла её с затвора, повернула ключ и открыла её. Перед ней появился друг.    — Привет, Шур, легок на помине! — воскликнула Лив, впуская Штольца в квартиру.   Шатен снял с ног ботинки и ступил на бетонный пол. Он даже через носки ощутил непривычный холод бетонных плит в квартире Тарасенко, он отдернул одну ногу от пола, глянул на удивлённую Оливию, которая стояла на полу босиком.    — Не ломайся, пошли...   Молодые люди прошли в большую комнату, Максим уже убрал сахар, прополаскивал тряпку, а за столом сидел Женя. Он обратил на лучшего друга внимание, лучезарно улыбаясь.   Александр сам замялся, но тоже приулыбнулся, вспоминая его недавний диалог с дочерью Евгения. Анализ занял у него не менее месяца, он чувствовал свою любовь, не предназначенную исключительно мужчине, он сам – представитель того же пола, не сможет он, воспитан по-другому, но сердце не обманешь. При виде друга он не знал куда ему деваться, сердце начинало биться как бешеное, руки дрожали и предательски холодели.   Шкловский и Штольц соприкоснулись руками, перемешалось тепло и холод, по их телам, от рук неожиданно пошёл электрический разряд и растеклось по венам приятное тепло.    — Что руки у тебя холодные? — поинтересовался с большой заботой Женя, второй рукой хватая другую руку Саши.   Александр присел рядом, не желая убирать руки из рук Евгения, просто смотрел на него, иногда отводя взгляд на другой объект, чтобы отвлечься от основного объекта его обожания. Можно сказать чётко – анализ Алёны был полностью правдив, он – влюблён.   Старенко, отвернувшись от ящика с чашками повернулась к столу и завидев брата с другом в такой меланхолии решила её не прерывать, а просто приулыбнувшись тихонько поставила чашки на стол, но юноши отцепились друг от друга и даже отвернулись, чтобы никого, а уж тем более себя не искушать.   Девушка оглянула каждого из парней по отдельности, игриво дергая бровями.    — А где Алёна? — спросил Макс, чтобы разрядить обстановку.    — У матери нашей. — в один голос сообщили Женя и Оливия, Евгений повернулся к сестре и вновь залился с ней вместе смехом.    — Сразу видно кто тут кровные родственники! — воскликнул Саша, стаскивая из вазочки конфету.   Максим тоже посмеялся с супругой и друзьями, но все их припадки разбил визг чайника. Тарасенко снял его с плиты, выключая конфорку и понёс к столу. Разлив кипяток по четырем чашкам и раздав их ребятам, он отнёс чайник обратно и сам сел рядом с женой, против лучших друзей.   У группы затянулся веселый диалог, они перевернули верх дном трагичную ситуацию с разводом Жени, превратив её во что-то простейшее и особенно не травмирующее. Можно было бы сказать, что это эгоистично по отношению к ребенку, но вовсе иначе – это было вынужденной мерой – развод, и ребенок обрёл ту сторону жизни, на которой ему уютно.   Говорили они и о работе, об неудовольствах человеческой жизни, покамест об этом можно говорить.    — Тебе вообще грех жаловаться! — дергая рукой в сторону Шкловского сказал Макс, — Руководитель промышленного отдела, неужели плохо?   Женя не нашёл что ответить, поэтому сострадательно помолчал и качнул головой. Старенко только усмехнулась и потянулась за телефоном. Гаджет подле неё визжал как ненормальный, отскакивая всем сидящим за столом в ноги. С яркой улыбкой она открыла экран блокировки, но увидев там сообщения от Матвея улыбка с лица медленно пропала. Черноволосая, почувствовав взгляды на себе, подняла взор с экрана телефона и с наигранной улыбкой глянула на присутствующих мужчин.    — Всё нормально? — поинтересовался Штольц, поглядывая на подругу.    — Да, да. — девушка кивнула и снова принялась что-то читать в телефоне.   Юноши отвлеклись от Оливии и не найдя новой темы для разговора, погрузились в неловкую тишину. Потупив друг на друга глаза, молодые люди стали разглядывать друг друга. Максу эти гляделки надоели и он, кашлянув сообщил: — Пойду цветы в комнате полью.   Тарасенко встал из-за стола, придвинул стул и ушёл в ванную с лейкой, захваченной с полки в прихожей.   Лив старалась не показывать при брате и друге эмоции, хотя их у неё было «завались», по горло. Ей хотелось бежать и плакать, убегать от правды. Матвей добивался от неё разъяснений её неожиданной пропажи после роковой ночи. Ей было невыносимо стыдно за малодушничество того дня, во-первых перед мужем, а во-вторых перед самой собой. Через секунду Винье поступил входящий звонок от Антенко, поэтому она схватила телефон и вместе с ним рванула в ванную, гермитично закрывая дверь.   Женя с Сашей остались совсем одни, сидя за столом. Штольцу было страшно оставаться наедине, уж тем более со своими чувствами, с Евгением, но раз такое ему уготовила судьба – надо принять.   Женя всё поглядывал на друга, а в конце концов выдохнул и схватил его левую руку, которая лежала у него на его ноге. Александр немного опешил от такой самовольности лучшего друга, дыхание сбилось. Шкловский повернулся к другу, всё ещё удерживая его холодную руку. Ему этот холод был необычайно приятен и любим, потому что и ему дочь вправила мозги.    — Ты весь день сам не свой... — прошептал ласково Евгений.   Шура обернулся на него, заглядывая в глаза. Странная энергия овладела им и он решил не тянуть – в его умную голову пришла идея сознаться в своих эмоциях и поведении.    — Просто, — заикаясь говорил Александр, — я могу, конечно, скрывать, но это сложно.   Женя его вовсе не понимал, поэтому он разглядывал его золотые глаза.   Долгие прелюдии его речи могли свести с ума кого угодно, но любимый им друг слушал внимательно, с воодушевлением.    — Дело в том, что я... — почти договорил Саша, если бы не вышедшая из ванной Оливия.   Она только села за стол, глянула на юношей, разочарованных её появлением, как вдруг из комнаты послышался голос Макса: — Лив, твоя герань начала сыпаться!   Окликнутая девушка обернулась, вздохнула и, бросив телефон на стол, практически в центр, убежала к мужу.   Экран смартфона, на беду черноволосой остался включенным, а на нём – переписка с Матвеем. Женя хотел было продолжить прерванную беседу, уже начал переводить взгляд на друга, но взор остановился на гаджете сестры, который был немного повернут к ним. Он на своё несчастье заметил одно только сообщение Матвея: «Это была одна ночь между нами, вдруг, ты его не любишь?», но и его Шкловскому было достаточно. Парень, уже забыв зачем изначально поворачивался к Штольцу, уже отозвал его с новой новостью.    — Шур... — прошептал зачарованно Евгений, — Лив, походу, Максу изменила...   Их одинокий дуэт погрузился в сострадательную меланхолию, они не имели понятия что делать. Только Александр умно заметил: — Нужно молчать, иначе мы этой новостью разрушим их семью. 14 глава   Сегодня мы поговорим о некой амбивалентности этого мира. Все вы знаете нашего героя – Сашу Штольца, вы можете себе его представить? Мужчина, двадцати шести лет, высокого роста, худощавого телосложения, с тонкими руками, его запястье можно обхватить большим и указательным пальцами. Кожа светлая, приятно-бежевого цвета. Чуть ли не вкрапинку шли у него руки, ноги, тело из-за большого количества родинок. Кости точно выпирали из плечей, на ключицах, но нельзя назвать его скелетом, он красив собой, элегантен, ему шли костюмы и фраки, он спокойно сочетал рубашки с джинсами и футболки с официальными брюками.   Глаза были темно-золотыми, тонкие, розоватые губы, густые брови, его взгляд был серьёзным, но с искоркой детской доброты. Юноша был красивым, так мало того: ещё и умным. Поэтому за ним всегда было устремлено женское внимание, но мы же прекрасно знаем истинное лицо в жизни Александра, пред которым он перестаёт быть собой.    — Вань, отдай результат исследований в архив! — скомандовал Шура, застёгивая на себе белый халат.   Сегодня он прибыл в лабораторию следить за своими подчиненными и вести факультативные лекции по химии в институте. Отличался он среди всех начальственных лиц в своём институте умом и успехом.    — Конечно, Александр Александрович. — повиновался стажёр, забирая папки со стола и убегая за дверь.   Штольц прорезал воздух в комнате взглядом и распахнул окно в кабинете. В помещение ворвался прохладный ветерок, ударился в стены и окрутил нашего героя. У него аж закружилась голова от такой резкой смены температур. Оставив кабинет на проветривание он оглянулся и, схватив блокнот на спирали, направился непосредственно в саму лабораторию.   Одинокое помещение с кучей колбочек, техники, подставок и изобилиющее бумагами встретило нашего героя включением яркого, холодного света. Привыкши к такому, Шура уже не щурился, а только поправил очки и подошёл к своему рабочему месту. Он, бросив блокнот на стол, подошёл к гермитичному ящичку и, отворив его, достал оттуда пробирки на подставке, которые три ночи там томились. Александр, убедившись, что с его реквизитом все в порядке поставил органайзер на стол, а сам стал готовить колбу и всё необходимое для очередного эксперимента. Учёный это был необыкновенный, горел что-либо испытать и проверить на прочность.   Юноша, залив что-то прозрачное, похожее на воду в колбу дополнил это реквизитом из пробирки, желтого цвета. Субстанция в колбе дала небольшие поблёскивания и стала в миг оранжевой.    — Та-а-ак, что-то новенькое... — загадочно протянул химик, почёсывая карандашом в волосах, — Очень хорошо...   Саша внес что-то на листик с записями, хотел уже было продолжить эксперимент, как в лабораторию ворвалась дама. На теле был халат, под ним платье, волосы прямые, пушистые, после мелирования. Как только она заметила Штольца, она преобразилась и блеснула глазами.   Александр, занятый своими реакциями и валентностями даже не глянул на неё, но заметил, что кто-то вошёл. Представить он мог что эта девушка от него хотела.   Поступив в институт как исследовательский работник, на него и его красивую внешность положили глаз две аспирантки, также нередко бывавшие в лаборатории.   Даму, которая находилась сейчас в одиноком помещении с Шурой звали Маргарита. Девушке было может быть около двадцати двух, она прямым образом влюбилась в умного учёного. Чтобы хоть как-то обеспечить шанс и уберечься от угрозы соперницы, про которую будет сказано несколько позже, она расстегнула верхнюю пуговицу на халате и направилась модельным шагом к предмету своего обожания. Увидев приближающуюся Риту, Саша поднял на неё глаза с большим безразличием. Заметив воодушевление девушки перед ним, он кротко указал на расстегнутую пуговицу.    — Ваша безопасность превыше всего, застегнитесь. — метко заметил Александр, прикручивая колесико и устанавливая колбу на газовую конфорку.   Рита пренебрежительно хмыкнула и скрыла всё, чем хотела заинтересовать молодого человека. Такое точно не могло его заинтересовать, он был борцом за действительно интересные вещи, факты, открытия, да и любил он, собственно, не женщину... За это время он смог принять свою участь, он влюбился в лучшего друга, ему стало наплевать на мнение общества, его семьи, он молча и тихо любил.    — Александр Александрович, а может вам помочь? — настаивала Маргарита, подходя к Штольцу.   Он оглянул её и приулыбнулся.    — Спасибо за заботу, не стоит.   Отделаться от дамы так просто ему не удалось. Ему пришлось пройти и пережить девять кругов ада, чтобы в лабораторию заскочил Иван. Никогда он не был так рад появлению своего помощника.    — Александр Александрович! Вас зовут в деканат по вопросу распределения. — доложил юноша, ворвавшись в помещение со стопкой документации.   Почти залезшая с ногами на Шуру Рита отстала от него, глядя на Ваню.   — Спасибо, Вань, сейчас приду.   Очкарик учтиво откланялся и убежал за дверь, принимая от Ивана пару файлов из всей его огромной стопки. С хорошим настроением шедши по коридору университета с документами в руках, он оглядывался по сторонам и вдруг заметил молодую аспирантку у дверей одной из аудиторий. Длиннющая русая, толстая и пышная коса стелилась до колен, изумляя прохожих. Девушка, имя которой Валерия также была безумно влюблена в нашего героя, которому хотелось без происшествий доковылять до деканата и мило поболтать с проректором. Лера заметила Александра в центре залы и приулыбнулась ему. Штольц, чтобы не показаться высокомерным циником улыбнулся в ответ, но лучше бы он этого не делал. Валерии это дало зеленый свет надежды и она двинулась к юноше. Саше захотелось немедленно убежать, но с его стороны это выглядело бы глупо, поэтому он принял участь.    — Здравствуйте! — провозгласила Лера, поправляя синий пиджак на своих плечах.    — Здравствуй, здравствуй... — прошептал шатен, поправляя очки.    — Хорошо выглядите! — сообщила девушка, ненаигранно восхищаясь Шурой.   Юноше это льстило, он и сам прекрасно понимал, что он человек не дурной внешности, имеет чувство стиля, но слышать это от других тоже было приятно.    — Спасибо, ты тоже... — заветная дверь деканата была совсем-совсем рядом, поэтому Александр уже мечтал высвободиться из сетей женского внимания.   Лера была рядом с ним, была ему ниже плеча. Она точно влюбленный теленок смотрела на парня, пытаясь как-то завести с ним диалог, Штольц, в свою очередь вел монолог с самим собой у себя в голове.    — «Я знаю это ощущение, вспоминаю себя в двенадцать лет, — думал Саша, — влюбился я в девочку, гонялся за ней, караулил, но неужели это, поведение взрослого человека можно сравнить с поведением шестиклассника? Они ходят за мной как лазутчики за врагом, по пятам. Неужели это то, ради чего я иду по этому коридору? Я не девочка, не собираюсь строить из этого драму, но мне это надоедает с каждым днём. Я же знаю, что люблю, уже люблю другого человека... Боже! Какой я дурак, боже! Я не хочу любить, не хочу, но не могу не любить. Черт возьми, я люблю его, зачем мне это доказывать кому-то? Пусть это повлечет за собой оскалившиеся фразы общества, пусть! Не боюсь я своих чувств... Боюсь их пустоты. Любить нужно хотеть, хочу ли я? Хочу ли каждое утро просыпаться, зная, что в этом мире есть человек, который роднее мне всего на свете, хочу ли я идти по улице с целью увидеть того, которого люблю? Безусловно, хочу, значит и любить хочу. Как это сложно!» 15 глава    — «Я хочу молчать о позорном дне, как о самом страшном проступке. Неужели всё тайное станет явью? Я не влюбилась, это принесло удовольствие лишь на мгновение, я лишилась разума, мне снело крышу. Можно ли говорить о моей вменяемости на тот момент? Я не была пьяна, нисколько, меня опьянило его обаяние, пред которым я – жертва. Неужели можно что-то сказать ему, на его слова: «Ты не любишь его»? Как я могу не любить родного мужа, которому привязалась, которым дорожу?... Как редко я выражаю ему эту любовь... »   Сегодня день Оливии начался с этих слов. Она мечтала остаться чистым пятном на полотне жизни Макса, но всё рушило её самомнение и легкомыслие. Представление, что всё достаётся просто и легко добило её до измены.    — «В измене никогда не виноват тот, которому изменили и с которым изменили, виноват изменяющий, в нашем случае – я. — шептала у себя в голове Старенко, — Моя дурная душа, мой характер! Это погубило меня совсем и безукоризненно разрубило в мясорубке жизни. Я хочу спокойно любить, а не потому что надо. Зная Макса он не смог бы этого принять...»   Винила девушка только себя, но если хорошо подумать?   «... Он думал о внешности её, до самозабвения этим интересовался. Он допускал мысль о собственном влечении, что уж греха таить.    — Что ж у вас за должность? — Старенко встала из-за стола и двинулась к фанерной доске со своим чертежиком.   Блондин её вопроса уже не слышал и не обрабатывал. Он наблюдал за ловкими движениями тела собеседницы. Она крутилась у полочки под доской, куда она хотела прикрепить план работы своих подчиненных...<...>... Природа не пожалела прелестей для черноволосой, но это мы, при всяком случае обсуждать не имеем права, а особенно первые встречные мужчины как этот молодой человек. Видел он её, скажем так, не в самом приличном свете... »   Неужели такие любят? Любят те, кто видят дальше анатомии. Ужасные, бестактные простофили! Почему девушки же вынуждены стесняться и прятать свою природу, фигуру, данную природой, не на много различную от мужской. Неужели этого добивались предки спустя тысячи лет эволюции?!    — «Не выход сейчас плакать, — пронеслось в голове кудрявой и тут же из глаз хлынули слёзы, — это слабость... »   Обняв подушку, Лив заплакала навзрыд, только сдерживая громкие всхлипы, поскольку муж дома, в зале, за компьютером. Слёзы брызгали из янтарных глаз, она подняла голову с подушки, поглядела на мокрое пятно от своих солёных горестей и снова зарыдала. Она закусила нижнюю губу, зажмурила глаза. Голова ходила по воздуху, слёзы оставляли блестящий, алмазный след на бархатных щеках, глазки щипало, губы дрожали и трескались от нервов. Волосы спутались, закрыли в один момент лицо девушки, охраняя от злых взглядов её плач.    — «Нечего плакать, я сама виновата!» — подумала Ви, утирая слёзы, но новые, всё же выкатывались из глаз, обновляя усохшие тропинки на розовых щеках.   День выкатился уже давно на фронт города Санкт-Петербурга, озаряя морящим гарнизоном света каждый заулок, каждую щелочку. Теплый свет закрался и в квартиру к нашим героям.   Макс, преспокойно сидящий в кресле, оборачившись спиной к окну что-то пролистывал на компьютере.    — Одна ерунда в Яндексе сегодня... — юноша глянул с невиданной легкостью на часы.   Они показывали ровно пять минут первого. Тарасенко это изумило, поскольку уже двенадцать дня, а его дорожайшая супруга ещё не встала и не радует его своим присутствием. Парень поднялся с кресла, оглядываясь. Как только он повернул голову вправо его ослепил яркий, августовский свет солнца.    — «Поскорей бы дождика!» — с воодушевлением подумал Максим и направился в спальню будить свою ненаглядную жену.   Блогер аккуратно прокрался к двери комнаты, одним глазком подглядывая точно ли спит Винья. Девушка как мертвая лежала на кровати с закрытыми глазами. Руки обессиленно лежат на промокшей подушке, глаза закрыты, дыхание слабое, сердце билось через раз. Она не слышала, что пришёл муж, как скрипнула дверь петлями, простонал пол от шагов Тарасенко, она с черным экраном пред глазами старалась ни о чём не думать.   Завидев спящую, по его мнению черноволосую, Макс улыбнулся и беззвучно усмехнулся.    — Лив, вставай, уже полдень... — прошептал шатен, подходя к кровати и начиная тянуть на себя одеяло.   Повернутая к парню спиной Оливия открыла болящие от горьких слёз глаза и стала удерживать одеяло на теле руками.    — Золотая моя, я вижу, что ты не спишь. — Максим заполз на кровать, влез на свою половину и приблизившись к жене поцеловал её сначала в шею, потом в плечо.    — «Он делает точно так же... — подумала кучерявая, — но мне приятнее принимать любовь от мужа... Боже... »   Девушка без всяких проблем повернулась к Максу.    — А почему у тебя глаза красные? — прошептал парень, поднимаясь сидя на коленях и подтягивая за собой Ливию.   Брюнетка приулыбнулась, кося плечами. Она могла ответить на этот вопрос, но не мужу, в данной, сложившейся ситуации... ***   Ви стояла в комнате, опрыскивая из пульверизатора свои цветочки. Максим уехал по делам, оставив молодую жену дома одну. По квартире распространялась гиблая тишина, девушка с самого утра была в скверном расположении духа. Всё решил испортить и её брат. Узнав о измене Старенко его лучшему другу, он пребывал в гневе и его поглощало чувство несправедливости.    — Пап, ты их... — проговорила стоящая под сушилкой Алёна, ловя падающие на неё мокрые вещи, — ...не вешаешь.   Погруженный в мысли Женя не попадал на прутья сушилки, а вещи просто падали из его рук на пол, а точнее на дочку.    — Пап! — окликнула его девочка громче и Евгений тут же вышел из транса.    — Да? — парень обернулся на Алёну и, видя её заваленную мокрыми вещами, ахнул и стал немедленно их с дочери снимать и снова вкладывать в тазик.    — Чем ты так озабочен? — строго спросила шатенка, отдавая папе последнюю рубашку в руки.    — Да, так... — прошептал Шкловский, уже сознательно развешивая одежду.   Через пару секунд, не дождавшись ответа, Алёна убежала в комнату, а Женя остался в ванной, оставляя пустой таз на стиральной машинке. Надумывая что делать дальше, Евгений машинально схватил с полки телефон и в его светлую голову пришла идея удостовериться в подлинности информации. Он набрал номер Оливии и сквозь смиренные гудки начал ждать ответа. Наконец, на другом конце провода послышался голос.    — Да? — спросила Старенко, ставя банку с водой на стол.    — Ты случаем ничего не скрываешь? — таинственно и в то же время строго поинтересовался Шкловский, застегивая разошедшуюся пуговицу рубашки.   Черноволосая боялась вымолвить лишнего слова, понятия она не имела, что братец давно в курсе.    — Скажи, вот честно, ты изменяла Максу? — шепнул Женя, почесывая нос.   Ливия даже отпрыгнула от подоконника, заставляя дрожать горшки и вазы с цветами.    — Откуда ты... — могла бы сказать кудрявая, да только поняла, что сформулировала неправильно и неглупый брат сейчас всё поймёт.    — Значит изменяла? — грозно спросил Евгений, поправляя от нервов то волосы, то ворот рубашки.    — Да. — глухо прошептала девушка, чувствуя подступающий к горлу ком стыда и ненависти к самой себе.    — Мы с Шурой ещё при последнем нашем рандеву узнали...