I will be forgiven by you

21 глава    Если что-то можно сказать про обманутого человека, про его желание самоудостовериться, пополнить баланс треснутого сердца сладкой любовью, то люди, которым есть что скрывать никогда не окажутся на берегу тихой реки при прибое одиночества.    — Ты так неожиданно пропала! — воскликнул Матвей, видя перед собой давнюю подругу.   Оливия, закрыв зонтик и стряхнув предварительно с него алмазные капли дождя, вошла в квартиру к своему любовнику. Юноша с удивлением оглядывал связанную в цепях отчаяния черноволосую. Она могла придти и к Юлии, к своей лучшей подруге, чтобы спастись от одиночества после расставания с мужем, но пришла именно к тому, с кем завязалась ситуация.    — Мне нужно было время, Матвей, пойми это! — проговорила девушка, поправляя волосы.   Пора принимать важные решения. Мужчина «лучше», которому она поддалась в войне со своими замешательствами стоял перед ней, а муж далеко, может, правда, мужа она никогда не любила? Она ждала своего принятия и полного оправдания. Создавалось впечатление, что её глупое самомнение снова воскресло в её сердце.   В голове пронёсся злополучный вечер:   « ... — Тем более по отношению к девушке, которую я люблю.   В ушах и глазах черноволосой сверкнули молнии. Она не ожидала такого услышать прям сейчас. В её сердце жгло, желудок начинал поднывать от амбивалентности данного положения. Старенко вытащила у него из носа розоватую ватку и положила её на столик рядом с юношей. Кровь из носа остановилась, но кровь в сосудах обоих вскипела до состояния испарения, по ногам жар, в руках дрожь, а в сердце только жалкие, бледные чувства.   Ощутив предвыборное состояние Лив Матвей уловил момент. Он ласково подвел её лицо немного вверх за линию подбородка пальцем и с озабоченностью поцеловал брюнетку в её розовые, теплые губы.   Фейерверк несмысленных чувств вспыхнул по щелчку пальцев, одним только действием блондина. Он целовал её не так, как муж, Максим целовал её с большой любовью, мягко, а не как Антенко – ярко и влюбившись.   Через секунды он отстранился, наблюдая за реакцией Оливии. Она вплела в его зеленые глаза свой янтарный, горящий неугасимым огнём взор, а через секунду, потеряв всякое самоуправление, чувство собственного достоинства и верность супругу, в котором невозможно клялась снова впилась в губы Матвея с большим энтузиазмом...»   Поддаться на поводу у чувств могут только умалишенные, либо инфантильные люди. Напомните-ка, что могло произойти, если бы в наших историях восторжествовала несправедливость? Что это такое – справедливость?    «...Что же значит справедливость? Мы говорили абсолютно обо всём, о смысле жизни, о любви, о человеческом счастье, но не до конца разобрались что же такое справедливость. Это вовсе не когда хорошо именно тебе или кому-то. Даже если хорошо всем не всегда справедливость. Репутация человека и вселенская карма решает всё за дело о справедливости. Хороший человек, заслуживший быть счастливым счастье своё получит всё равно, но если на пути встанет другой ни о какой справедливости и речи нет, пока злой и алчный соперник не получит по заслугам. Справедливость каждый вершит для себя сам, бороться за неё необходимо, бороться нужно уметь и хотеть. Давайте примем – справедливость это тогда, когда хорошо всем, кто этого заслужил... » — такой вывод был сделан в другой нашей истории, под названием «Travel to you», в главе под номером сорок восемь. С ним невозможно не согласиться, справедливость это то, что ведет в точку лучшего мира для нас самих. Если когда-то зародилась жизнь, появилось понятие смерти и того, что человеческая жизнь не вечна, то можно сделать вывод, что за этим следует обратить внимание на счастье в жизни тех, кто этого заслужил. К сожалению, мир сейчас в фазе лживой и подкупной справедливости, всё, конечно, в наших руках, но людей перевоспитать невозможно.   Неужели в этой, нашей истории будет ликовать темная сторона? Терпения, господа, до конца истории девять глав...    — Я понимаю, да. — скорбно прошептал блондин, помогая Лив стянуть плащ и повесить его на вешалку.   Представ перед другом в тонком платье с длинной, раскидистой юбкой, она заставила впасть его в апатию. Он откровенно влюбился, хотя после проведенного вечера он перестал об этом думать. Оливия выглядела как королева, волосы распушились от капюшона, завитые до невозможности локоны повыпрыгивали из облака прически как пружинки, легли частично на её сияющее лицо, а по рукам бегут ручейками прозрачные рукава, стан подтянут по контуру его, от пояса начинается юбка, шикарная, как крылья мотылька.    — Лив... — разглядывая шикарную девушку, прошептал зачарованно Матвей.   Он не мог вымолвить и слова, пред ним был ангел его души, пред которым готов он преклоняться.    — Что ты так пристально смотришь на меня? — с таинственностью в голосе спросила Старенко, боясь за дальнейшие последствия.   Позади Виньи была вешалка, тумба, а напротив неё Матвей и ещё одна тумба.    — Я-...— заговорил Антенко наконец, чтобы разорвать мертвую паузу, — ... люблю тебя.   Говорил он это с обнаженной душой, по первому зову сердца – его потребность в любви всё ещё не восполнена.   Оливия не знала как реагировать, как действовать и можно ли вообще действовать. Она могла отступить, но терять нечего. Этот человек любит её, возможно, и она его, возможно, это её последний вагон, в который надо успеть запрыгнуть. Сейчас она разведется с мужем, останется одна, ей необходима поддержка, вот она, единая поддержка, перед ней. Что ждать от старшего брата, который начнёт её отчитывать, возможно, даже будет презирать? Женя никогда не любил самовольности, легкомыслия, сам всегда был высшего пилотажа, никогда не видел оправданий изменяющим, сам никогда не изменял, даже что касается и жизни с нелюбимой женой. Что ждать от алчных подруг, которым лишнего секрета доверить нельзя? А родители, которые сами внушали ей о безоблачной верности, которой она не сдержала?   — Слушай... — хотела начать Оливия, протянула юноше руку, но затихла в волнах стыда.   Её бархатные щечки заребели персиковым румянцем, Матвей тут же подошёл к девушке, хватая её за руку. Между ними было совсем минимальное расстояние, буквально десять сантиметров. Такого радиуса вполне хватит, чтобы всё осознать, чтобы ощутить свои истинные чувства. Неужели это считается счастьем?    — Я с мужем развожусь... — с невероятно большой каплей горя в голосе проговорила Лив.    — Это даёт мне надежду? — спросил Антенко, поглаживая одной рукой плечо подруги, а второй её руку.    — Ну, если бы не давало я бы не пришла... — заманчиво шепнула Старенко, приулыбнувшись и сверкнув интригующе золотыми глазками.   Душа парня загорелась, он обнадёживающе кивнул и, положив руку, в которой прежде была кисть кудрявой на её ухо, поцеловал девушку в губы.   Ощущая тот же фейерверк, что и месяцем ранее Оливия почувствовала мурашек по бархатной и нежной коже и, забыв всё и обо всём двинулась на встречу собственному счастью. Их минуты незыблимого наслаждения растянулись до самого вечера, а потом и до алмазного, дождливого утра следующего дня и никому не сделали плохо. 22 глава   Сегодня Петербург превратился с маленький дворец на одиноком острове, среди пустынных, туманных вод бескрайнего, холодного, розового океана. Солнце светит для него одного, от шпиля Лахта-центра. Петропавловская крепость сияет как рубин на ожерелье, Зимний дворец расцвел новыми цветами в виде поребриков с отчаянной позолотой. Золотые кроны деревьев во дверях конца заносчивого сентября обременили шумные проспекты города.   Пока обычные граждане работают, личности, доминирующие в нашем повествовании, время зря не тратили.    — Александр Александрович, вас там зовут...! — сообщил Ваня, врываясь в кабинет своего молодого начальника.   Штольц глянул на помощника исподлобья, скорбно выдыхая. При нём был всё ещё его белоснежный халат, узкие, прямоугольные очки и запах дорогого одеколона. Юноша был как и прежде красив и элегантен, настолько, что просто ни на что не похоже. Выходить, даже за огромной надобностью из кабинета не хотелось, он помолчал, но, увидев верного коллегу и ощутив его теплый, дружеский взгляд на себе, снял локти со стола.    — А ты не можешь сказать им, что я, к примеру, умер? — в полной апатии спросил Саша, откидываясь на спинку кресла и запрокидывая назад голову, обнажая чистую, как лесной ручей шею.   Иван сменился в лице, голова приопустилась, а сам он будто вырос ростом.    — Александр Александрович! — капризным тоном посмеялся Ваня, не смея закрыть дверь, спрятав за ней себя.   Очкарик поднял голову, оттолкнулся от стола руками и сидя, живописно раскинувшись в кресле, неожиданно замер.   Иван усмехнулся, закрыл дверь и стал копаться в стелаже около окна. Штольц последил за его махинациями и крепко задумался. В его умной голове галопом бегали мысли, всякого характера. Какие-то его мучали, какие-то радовали, впрочем, мысли мыслям рознь.    — Вань, — вдруг сквозь ветреные раздумья сказал Александр, — а как ты относишься к людям, которые... — он поднялся на кресле за ручки, — ... любят?   Парень с папками в руках глянул на начальника с умными глазами.    — В каком смысле? — поинтересовался с жаром секретарь.    — Ну, влюблены, — Саша уже переходил на зачарованный шёпот, утопая в загребущих волнах собственной симпатии, — вне зависимости от пола.   Иван несколько сменился в лице, немного понимая начальство, он даже положил синюю папку обратно на полку, погружаясь в раздумья.    — А вы про... этих? — последнее слово он акцентировал особо.   Штольц усмехнулся.    — Могу только предположить что ты имеешь в виду под словом «эти», но, да, про них. — ловко вывел Александр.   Ваня глянул в окно, на рыжий, золотой парк, блеснул голубыми, можно сказать танзанитывыми, красивыми глазами, немного ослепив коллегу, и снова уперся глазами в стену.    — Каждый имеет право на счастье, как к этому можно относиться негативно – к счастью? — мудро ответил Иван, поглядывая на Сашу.   Последний с уважением посмотрел на помощника, улыбнулся, но тут же снова погрустнел.    — Вот, у меня такая ситуация! — вскидывая руками признался Шура, сквозь слабую улыбку.   Секретарь его тут же обратил на него взор, связывая их переговор, фразы между собой. Глаза метнули огонь удивления, лицо расплылось в приятной улыбке шока.    — Вы –... — хотел было начать фразу Ваня, обозначая для себя его ориентацию, как Александр закивал, уводя от него взгляд.    — Похоже, что да... — с улыбкой глупого сожаления прошептал Штольц.    — А кто же тот, кто ваш ангел души? — с лучезарной улыбкой полюбопытствовал Иван, садясь на стул перед Сашей.   Шатен засеребрился, глазки резво забегали по столу, он не знал куда себя деть.    — Мой лучший друг.   Да, да, тот самый амбициозный молодой отец под сто девяносто сантиметров ростом, с крепким телосложением и красивыми, сверкающими глазами. Наш герой любил его, и только его. Он даже позволил себе погрязнуть в нитях очень жестокой любви, выплеснув эмоции на свободу посреди ночи. Откуда ж ему сейчас знать, что это, черт возьми, взаимно?... ***   Женя сидел в тихой квартире, пока его дочь грызла в школе гранит науки. За окном было спокойно, накрапывал осенний дождик, небо заволокло фиолетовыми тучами, город погрузился в красивую, мечтательную тишину и спокойствие. Шкловский преспокойно сидел на стуле, за столом в области кухни. Парень наблюдал ритмичную качку занавески из стороны в сторону от порывов ветра и думал как и всегда – о вечном, о своей судьбе.    — «С Аней изначально было не по пути, это понятно, но вот Шура... — мысль неожиданно оборвалась, Евгений поднял локти со стола и медленно откинулся на спинку стула, —... Шура?»   Он погрузился в дикое замешательство. Поле страха и упрека в представлении Шкловского рассеялось, остался только туман отчуждения. Он вспомнил те страстные мгновения:   «... Шкловский и Штольц соприкоснулись руками, перемешалось тепло и холод, по их телам, от рук неожиданно пошёл электрический разряд и растеклось по венам приятное тепло.    — Чего руки у тебя холодные? — поинтересовался с большой заботой Женя, второй рукой хватая другую руку Саши.   Александр присел рядом, не желая убирать руки из рук Евгения, просто смотрел на него, иногда отводя взгляд на другой объект, чтобы отвлечься от основного объекта его обожания... <...>...— Просто, — заикаясь говорил Александр, — я могу, конечно, скрывать, но это сложно.   Женя его вовсе не понимал, поэтому он разглядывал его золотые глаза.   Долгие прелюдии его речи могли свести с ума кого угодно, но любимый им друг слушал внимательно, с воодушевлением.    — Дело в том, что я... — почти договорил Саша, если бы не вышедшая из ванной Оливия... »    — «О, боже... — Женя погрузился в созерцание с бытующей тишиной, поднялся со спинки стула и, согнувшись, прикрыл лицо руками.   Какие-то жалкие демоны и тихие отклики десятых сумашествий овладели этим телом и головой, при нём оставалось только медленно бьющееся сердце. Он решил послушать его и услышал мерцательную молитву.    — Я люблю его, черт побери... » ***   Александру конкретно надоели вечные погони за ним этих двух назойливых дам, он решил раз и навсегда усмирить их и себя. Это может, и это сломает его карьеру, но всё ради любви и любимого человека.    — Вань, имей в виду! — Саша неожиданно поднялся со своего кресла, отходя к двери, он показывал пальцем на своё рабочее пространство, — Это место за тобой!   После этих слов он скрылся за дверью, а Иван ещё долго не мог понять резких выводов начальника, но как до него дошло он погрустнел и в сторону двери громко позвал Штольца.   Шатен шёл в никуда, пытаясь откинуть от себя горечь быть угнетённым здесь по мере своей любви, он терпеть не мог излишнего к себе внимания, поэтому единственным решением для него было бросить всё, даже руководящую должность на кафедре Санкт-Петербургского государственного университета.   Оказавшись у двери какой-то аудитории его настигла одна беда – Валерия, а вторая – Маргарита – тоже не заставила себя долго ждать. Девушки окружили молодого человека, не давая ему сделать и шагу. Сами дамы, как видно, взором друг друга проклинали.    — Девушки, я спешу, прошу, дайте мне пройти! — попросил Саша, но успехом это не увенчалось.    — Александр Александрович, а почему же вы от нас...— Маргарита запнулась, злобно глядя на соперницу, —... от меня скрываетесь?   Юноше это порядочно надоело, кровь вскипела, дыхание участилось, зубы скрипнули. Он решил с этим покончить.    — Так, ну, что вы о себе возомнили?! — возмутился чуть ли не на весь коридор Шура.   Девушки перепугались от такого поведения юноши, поэтому затихли. Штольц приуспокоился.    — Ладно, попробую доходчиво объяснить!   В душе шатена играли все эмоции, если бы вы узнали что он чувствовал в этот момент вы бы, ей-богу, расплакались.    — Чтобы не тешить ваш гормональный фон и не рушить моё психическое здоровье я увольняюсь. — сообщил Саша, — Запомните: я люблю одного человека, и это уж точно ни одна из вас, впрочем, это даже не женщина.   С этими словами Александр удалился прочь, с горьким чувством восторжествовшей справедливости, а девушки ещё долго стояли у дверей аудитории с ощущением проигрыша и легкого шока. 23 глава    «...— Максим и Оливия... — проговорила таинственно регистратор, — властью данной мне объявляю вас мужем и женой!   Молодые люди слились в поцелуе – томном и счастливом. Их обсыпало бархатными лепестками роз, всё заворотил приятный, дурманящий аромат предстоящих лучших лет, радовались родственники и друзья, но туман слепящего восторга от семейной жизни для нашей пары продлился буквально месяц... »    — Вы уверены, что хотите развестись с Максимом? — спросила девушка в красном костюме, рассматривая паспорта наших героев.   Лив, сдерживая слёзы, послушно кивнула, даже не думая взглянуть на Тарасенко, сидящего на кресле рядом с ней.    — А вы? — регистратор обратилась к Максу.    Тот ещё долго думал, до этого, но к нужному выводу так и не пришёл. С ним есть другая женщина, а жениться он всегда успеет, ему не шестьдесят, а только двадцать пять. Пусть, пусть так, его чувства к жене остыли, внушив себе это он со спокойной душой вошёл в новые отношения с Алиной, которую по-настоящему полюбил. Мог её схватить на талию, сев на стул или кровать, пропустить её к себе между ног и нежно обнять, уткнувшись носом в её грудь. Она теребила его караковые волосы, целовала в макушку, не желая отстраниться. Скажу по чести: ей внимание, а уж тем более любовные отношения с известным человеком было на руку. Авторитет среди подруг и прочих проходимцев – это раз, ну, а про доход и говорить нечего, только время зря тратить. Иногда, согласитесь, уметь найти выгоду это прекрасно, но в таком случае, когда для такого приходится по зарез влюбить в себя человека и играть его чувствами, как камнями в детстве, забрасывая их в окна жилых домов: это низко.   Блогер сидел и думал, склоняя перед девушками голову. Черноволосой это порядочно надоело, она громко выдохнула и дернулась.    — Медлить будешь со своей новой девочкой! — грубо прикрикнула Старенко, даже не поворачиваясь к мужу.   Максима это очень обижало. Ну, право, сама предала его и ведет себя невероятно нахально. Он решил, что действительно, он быстрее ответит и уйдёт домой, к любимой им девушке, но его мучал один единственный вопрос: откуда сведения?    — Да, уверен. — холодно отрезал Тарасенко, — А ты вообще откуда знаешь про то, что у меня другая появилась?   Лив с презрением и с грустными, разбитыми, как стеклянная ваза глазами на него глянула.    — Брат у меня болтливый больно. — больше она ему ничего не сказала.   Она и не думала перед ним оправдываться, у неё тоже новые, довольно счастливые отношения, они оба свободные люди, пути которых разошлись, их больше ничего не держит... ну, пока ничего...    — Раз ваше решение окончательно и обоюдно, — вывела наконец регистратор, — то через месяц вы получите заявление о разводе.   Оба кивнули. Они были нисколько этому не рады, это их кололо во все участки тела, рушило и ранило, так больно никогда не было. Они клялись, оба, друг другу в вечной, бесконечной любви, а сейчас сидят в кабинете в учреждении записей актов гражданского состояния и прямо, спустя три месяца семейной жизни разводятся.   Макс, недолго думая, отодвинул от себя стул руками и ногами, вскочил и поспешно схватив свой обновлённый паспорт с новым штампом об расторжении брака удалился со словами: — Спасибо! — обращёнными не пойми к регистраторше, то ли теперь к бывшей жене.   Он вырвался в шумный коридор. Его, как только закрылась дверь кабинета настила паника и отчаяние. Он увидел множество счастливых лиц вокруг себя, в конце коридора и на крыльце перед ЗАГСом, на которое выходило большое окно. Тарасенко вспомнил свою свадьбу и его охватила дикая тоска. Он достал телефон и разбитым взглядом оглянул дисплей. На нём горел входящий звонок от новой избранницы. Контакт был подписан как «Алинка» с дополнением пушистых смайликов, что-то по типу сердечка и мордочки кролика.   Парень, выдохнув, принял звонок и двинулся на дрожащих ногах по коридору, мимо счастливых молодожёнов с их семьями и друзьями. Его лицо приобрело очень серьёзные фазы. Губы спрятались, вытянулся рот в тонкую полосочку, глаза свернули как зубы волка в черной, хвойной чаще, в ушах сверкнул разряд молнии. Он приложил телефон к уху, слыша голос там своей девушки.    — Максим, у тебя какие сегодня планы? — спросила Алина, застёгивая на шее цепочку.    — Кутить, я только что развелся. — пытаясь поднять себе настроение шуткой, сказал Макс в трубку, оглядывая шикарный коридор ЗАГСа.    — М, — промычала шатенка, — идея хорошая, я с тобой!    — Да, это хорошо, у меня к тебе будет дело...   Да, да, вы не ослышались, в воздухе повеяло необратимыми событиями, чувствуете? Эта тихая, мимолетная задумчивость, необдуманный шаг... Максим, что же ты творишь?...   Он только что поставил штамп в паспорте о завершении своего первого, как ему казалось единственного и счастливого брака, и шальная мысль жениться вновь покорила его слабое сердце, жениться на даме, которую он полюбил как верную подругу, что помогает снять стресс, помогла оправиться после измены жены. Он полюбил её, а она его? ***   Стояла Алина перед зеркалом, начёсывая русые, карамельные волосы. Она поглядывала на экран телефона, видя там новое сообщение от нового парня.    — «Потом отвечу» — подумала девушка, — «Подбешивает уже»   Слышите интонацию? Нет? А если ещё раз?    — «Зачем вообще он мне сдался? — пронеслось в голове и безмолвно из её уст, — Главное, что это состоятельный мужчина, мне же легче с ним»   Теперь всем все точно понятно? Это ни что иное как отношения по расчёту, с расчётом нашей дамочки на то, что успех стать дамой сердца молодого идальго, без пяти минут успешного режиссера, а ныне медийной личности будет вечен.   Немного поразмыслив о вечном, она достала помаду из косметички и, сняв колпачок с неё, стала, выкрутив её, заполнять поверхность бархатных губ ярким цветом фуксии. Цокнув губами, она приулыбнулась сама себе в зеркало и отошла от него... ***   Макс наконец шагнул на территорию квартиры, в которой его ждала Алина. Она тут же радушием встретила парня, обнимая его точно так, как дочь обнимает своего отца. Они поцеловались с быстрой переменой и девушка отстала от Тарасенко, дав ему снять обувь и подойти к комоду.   «...Тарасенко приулыбнулся, вспоминая горький опыт семейной жизни и глянув на руку, улучил на безымянном пальце кольцо. Он с виду погрустнел и кинув взор в сторону кухни стал стягивать обручальное кольцо с пальца. Лучшие друзья заметили его трепет к сложившейся ситуации, поэтому останавливать друга не стали... <...> ...В следующую минуту кольцо быстренько съехало с пальца и было отправлено в глубокий ящик... »   Ничего не чувствуете? А как насчет чувства и ощущения страха за человека? Он отворил тот самый ящик, сунул в него руку и, нащупав там кольцо, достал его и закрыл комод. Иного кольца в доме не было как и времени с адекватным мышлением у нашего Максима в такой ситуации. Он действовал только по зову сердца, не советуясь с мозгами. Ангел шептал над ухом: —«Рано, рано!», а демон поддакнул сбоку: —«Действуй, давай!»    — Алин... 24 глава    — Алин, — Максим резко к ней повернулся с кольцом между пальцами, — я решил, что я тебя реально люблю.   Шатенка выпала из реальности от счастья. Она прикрыла лицо руками и подошла к нашему герою ближе. Внутри обоих выли страшные собаки. Алина чуть не плакала от восторга, а Тарасенко дрожал как осиновый лист.    — Выходи за меня... замуж. — Макс отступил от комода и встал перед девушкой на одно колено, протягивая последнее слово с глупой горечью.   Если секунд десять назад он мог остановиться, то теперь назад дороги нет. Он ещё колебался в своей голове, боясь взглянуть на Алину, а та вскрикнула от счастья. Прикрыв рот рукой, она заплакала золотыми слезами радости.   Блогер заметил это и, встав в полный рост, подошёл к девушке, обнимая её. Через пару секунд она подняла взгляд на молодого человека. Глазки горели незыблемым огнём, сияли и сверкали.    — Я согласна, Макс, согласна! — восторженно проговорила русая, запрыгивая на новоиспеченного жениха и обнимая его за мощную шею.   Теперь всё решает случай, а когда он придётся на наших героев: всё решит случай... ***   Помещение с кафельными, карамельными стенами согревал искусственный камин напротив двери сымитированным из палящего букета красных маков. В помещение то и дело врывались рабочие, заносили массивные коробки и уносились прочь, чтобы через минут пять снова войти туда с коробками. В один миг, вместо рабочих в помещение ворвались Макс и Женя. Максим лучезарно улыбался, горделиво, а Евгений озирался с подозрениями.    — Макс, это что? — спросил Шкловский, — Зачем ты меня сюда привёл?   Тарасенко вышел вперед, демонстрируя дубовый стол, стуча по нему ладонями, показывая красивые стулья, отодвигая их, показывая на занавески и все тому подобное.    — Ты думаешь я что-то понял? — съязвил Женя, трогая стол.    — Сейчас поймёшь! — воскликнул блогер как только в помещение ворвалась его невеста.   Алина улыбнулась и подбежала к Максу. Евгений смотрел на целующуюся парочку с невероятной скорбью внутри.    — Мы женимся! — неожиданно доложил Максим, нежно целуя девушку в лоб.   Глаза Шкловского метнули огонь, он выпал в осадок. Он выдавил улыбку поддержки друга и тут же стал оглядываться, чтобы отвести от себя все мысли.   Тут вдруг Алина что-то вспомнила и будто подпрыгнула.    — Ой, мальчики! — пропищала шатенка, не выходя из объятий будущего мужа, — Помогите с обустройством здесь!   Тарасенко кивнул и, оставив невесту, потянул за собой друга.    — Мы пойдём, — громко проговорил Макс, хватая с полки вазу и отдавая её погрязшему в апатии Жене, — воды нальём.   Евгений пытался отдать вазу обратно, но блогер её не принимал. Пришлось уйти в ванную комнату и разбираться с водой.   В помещении была только старая ванная, зеркало и тумбочка. Совсем странный интерьер. Максим шагнул в помещение за Шкловским, захлопнул дверь и стал пристально на него смотреть.   Поиграв минуту в гляделки взрослые молодые люди успокоились. Через секунду Женя не выдержал.    — Ты идиот! — выкрикнул тот так громко, что кафельные стены ванной задрожали.   Тарасенко не ожидал таких бурных эмоций друга и пошатнулся, принимая вазу от шатена в руки.    — Почему? — в осадке спросил тихо Макс, — И не кричи на меня!   Евгений животным взглядом посмотрел на лучшего друга, прожёг его стан янтарным взором и снова повернулся к зеркалу, в которое он прежде на себя пялился.    — Ты только что развелся, дорогой мой! — свирпствовал Шкловский, — Я, конечно, в ситуации с моей сестрой полностью на твоей стороне...   Максим приулыбнулся, зная поддержку друга, поправляя в руках вазу. Женя повернулся к глубокой ванной, пытаясь настроить воду. Наоборот, он хотел успокоиться, но нервы жужжали.    — ... но ты конченный дурак! — вылетело из уст парня, Тарасенко опять пошатнулся.   Евгений матросил струю воды вправо-влево, нервничая, пытался будто отрезать кусок струйки ладонью. Такими темпами набрался целый поддон ванной.    — Всё, ловелас, набирай сам, не пойми горячей или холодной водой! — истерично выдал Шкловский, последний раз потеребив воду.   Он стукнул Макса по плечу и удалился за дверь, а новоиспеченный жених в непонимании остался с хрустальной вазой в руках слушать шёпот бегущей из крана воды. ***    — Вот это в кладовую пока что! — скомандовала Алина, указывая рабочим на черного цвета дверь.   Они послушно выполняли все её указания, а Максим и Евгений молча сидели на собранных стульях.    — Так, я пойду эти ваши гирлянды найду. — чтобы хоть как-то разбавить обстановку, установившуюся между двумя парнями сказал Женя, вставая со стула на сопровождая свою речь непонятными движениями рук.   Тарасенко кивнул и отвернулся. Шкловский направился в ту самую кладовую и скрылся за массивной дверью.   Тут, неожиданно сквозь главную дверь украдкой пробрался Саша, которого Макс вызвал на помощь. Его шаги были тихие, неслышные, но блогер его увидел и подошёл к нему. Штольц как прежде не улыбался, его глаза потускнели, плечи опустились, дрожа, румянец исчез. Если брать в мысли что он чувствовал сейчас и на протяжении нескольких дней, что творилось в его душе можно сойти с ума. Он был невероятно разбит, его ранила любовь к лучшему другу, он был уверен, что его чувства нисколько не дороги, крошечны и никому не нужны. Это драма одинокого человека, который по своей воле, ради другого человека потерял всё, к чему шёл долго и упорно. Максим подлетел к Александру, обнимая его.    — Рад тебя видеть! — радостно воскликнул Тарасенко, но тут он заметил скверное состояние юноши, — Что случилось?   Саша только поднял на него свои умные глаза и попытался нагнать на лицо улыбку.    — Я тебя поздравляю. — сказал Штольц, хлопая друга по плечу.    — Спасибо, поэтому ты не грусти... Что случилось? ещё раз спрашиваю. — допытывался Макс, тряся Шуру за руки из стороны в сторону.   Молодому человеку не хотелось отвечать, он волновался и колебался.    — Женя тут? — спросил в ответ Александр, трогая блогера за крыло пиджака.   Тут до Максима резко дошло почему его друг в таком лирическом состоянии, он слегка улыбнулся и поправил Саше причесочку, вглядываясь в его розоватые от бессонной ночи глаза.    — Тут, тут, и мне кажется вам стоит поговорить.   Штольц заглянул в его глубокие глаза, пугливо озираясь.    — Лучше не стоит... — шепнул тот, вспоминая стыдливые моменты своих ночных расстройств, как он молился на всех богов всех религий, что его страдания рано или поздно закончатся.    — Как знаешь, пошли, поможешь мне разобраться со скатертями. — проговорил Макс, уводя друга от двери, с которой его чуть не сбили рабочие.   Молодые люди пошли вдоль двери кладовой, Тарасенко дальше от стены, поддерживая Сашу за спину, а Александр ближе к стенам. В следующую секунду, когда они почти пересекли область черной двери она неожиданно отворилась и толкнула замечтавшегося очкарика назад.   Из-за двери показался Женя. Он перепугался, видя любимого друга с разбитой бровью, поставил коробки, из которых торчали оконечники и фонарики с гирлянд и подскачил к Штольцу. Тот уже сидел на полу, трогая ранение, которое получил при падении, задев этим местом кафельную стену. Евгений подсел рядом, множество раз извиняясь, стал поправлять волосы парня назад, чтоб они не попали в ранку.    — Что тут случилось? — воскликнула Алина, подбегая к месту происшествия.   Отойдя от скоропостижного удара, Саша открыл глаза и взглянул на своего несостоявшегося, случайного убийцу и просто выпал из сознания, снова видя рядом этого человека, достаточно перепуганного за его здоровье.    — Я Шуру случайно дверью ударил... — в страхе проговорил Шкловский, пока другие пытались организовать медицинскую помощь пострадавшему.   Через несколько секунд Александр, несколько раз оглянув плывущим взглядом окружившую его толпу, упал в обморок.   Ещё больше перепугавшись Женя еле поймал друга, поддерживая его за спину, чтобы он не упал на пол головой и немного прижал к себе.   Эта идиллия могла бы продолжаться очень долго, если бы не звонок на телефон Евгения, который так вознаградил за всё... 25 глава   Сегодня утром наша героиня проснулась с диким желанием остаться в глухой комнате, примерно в таких, которые присутствуют в звукозаписывающих компаниях, что никто не слышал поющего артиста. А Оливии такая комната была необходима, чтобы её никто не трогал. Агрессия побрала её маленькое тельце, по синим венам шуршал адреналин. Черноволосая упорно просила у мозга хоть крошечную порцию серотонина, но он вежливо отказывал ей, тихо гудя как ядерный реактор. Она проснулась от жгучей боли в горле от того, что гудела голова. Глазки быстро распахнулись и девушка ничего не увидела кроме серой простыни перегородки между этажами, называемой потолком, с тоненькой полосочкой белого, лунного света по нему и уходящей в стену. Времени было не меньше пяти утра. Уже где-то жужжали как шмели заводы, метро ещё не работало, город мирно спал под шепот октябрьского дождика. Моросило по одиноким, пустынным, темным улицам, умывались почти оголевшие ветки клёнов и тополей, серебрилась на небе, в просвете редких туч большая луна. Звёзды утонули в объятиях серых воздушных масс. Петербург дышал полной грудью, вдыхая запах городского дождя.   Чувствуя непреодолимую, нестерпимую боль в пищевом проходе девушка, откинула от себя одеяло и переместилась в положение сидя. Боль не успокоилась, всё больше ныло в горле, дыхание становилось слабее и Оливии показалось на секунду, что она задыхается. Кудрявая положила руку на грудь и схватилась за край футболки. Она тяжело задышала, в комнате было тихо как на дне океана, всю тишину разрывали тяжелые вздохи Ливии. Наконец дыхание пришло в норму и она смогла слегка улыбнуться от облегчения. В комнате никого не было, её парень уехал за город к родителям, а она со скверным расположением духа на протяжении нескольких дней осталась одна в квартире.   Попытавшись улыбнуться, девушка вновь ощутила колющую боль в глотке и с грустным видом бросилась на подушку. При её приземлении в голове что-то провыло и ужасная боль отлетела в виски. По восприятию Оливии ей казалось, что комната задрожала. Она попыталась скрыться от дьявола боли с помощью подушки, закрывая ею лицо, но боль только усиливалась. Кудрявой было больно даже думать на что у её организма может быть такая реакция. От боли хотелось плакать, Ви зажмурилась, убирая от лица подушку, помотала головой по жесткому матрацу под простынкой и с яростью отбросила подушку в ноги кровати.    — Вот что теперь делать? — спросила у утренней темноты Лив, чуть не плача от боли.    Вдруг, нашу героиню одернула резкая боль под грудью, она заставила черноволосую подскочить на кровати и согнуться. Страшные муки в это утро испытала Оливия. Она, разогнувшись, но всё ещё поддерживая одну руку под ребрами потянулась свободной к телефону и посмотрела время. Экран смартфона ослепил девушку и она пощурилась, чтобы разглядеть цифры.    — Пять сорок, восхитительно! — воскликнула Винья, кладя телефон обратно.   Боль не подвергалась угомону, а только усугублялась, подыгрывая мигрени.    — Вот что я такого сделала, боже! — возразила в тишину Ливия, хоть и будучи атеисткой.   Откровенно не понимая за что её так жизнь наказывает: сначала расставание с мужем, ссора с братом на почве всего произошедшего, теперь ещё и это, от боли она просто напросто не может поспать или же просто полежать спокойно.   Вдруг боль и в желудке и в затылке резко прекратилась, поэтому девушка смогла успокоиться, вернуть подушку на место, обустроиться и очень быстро заснуть беспечным сном. ***   Загуляло по Петербургским улицам молодое, спокойное утро, озолотились первыми лучами октябрьского солнца крыши и стволы сосен, вздохнул освежающий балтийский ветер и новый день вступил в свой черед. Наши герои Макс и Алина проснулись пораньше с планами готовить помещения для празнования желанной свадьбы, Женя был разбужен дочерью, которая уже приспособилась к новому режиму, а Саша очнулся с горьким чувством на душе. Если относительно этих героев – у них все стабильно, то у Оливии: тушите свет, бросай гранату.   Спустя чуть больше часа после первого пробуждения без двадцати шесть Ви резко распахнула глаза и ощутила заложенность в носу и ком в горле. Он препятствовал свободной речи, состояние ухудшалось с каждой секундой. Ещё мгновение и девушка почувствовала нехватку кислорода и что-то неприятно подступающее к носоглотке. Черноволосая отодвинула волосы с лица и решила успокоиться, что сейчас всё пройдёт. Несмотря на все упорные молитвы к самой себе и своему организму через пару секунд Лив подскочила, изо рта вырывался не пойми то ли кашель то ли стон, она прикрыла рот ладонью. Дыхание из-за этого снова сбилось, сердце сильно застучало, Винья перепугалась не на шутку, это дало ей толчок, что спать бесполезно, какое-то отравление её преследует. Не думая даже что это может быть, брав в мысли только невосприятие какого-то вещества или какой-то еды, принятой минувшим днём Оливия в прямом смысле мучалась, сдерживая себя, чтобы так скоро ей не стало плохо. Она все ещё держала ладонь у рта, а горло болело сильнее от жгучего ощущения желудочной кислоты. Время от времени девушка издавала приглушенные скрипы и совершала резкие, дерганные движения плечами и всем телом, продвигаясь вперед.   Её это невероятно бесило и расстраивало, что день её начался очень плохо, поэтому слёзы невольно катились из янтарных, темненьких глаз. Через секунду, может через две её организм не выдержал и дал сигнал добить свою хозяйку... ***    — Всё утро... — еле-еле прошептала с больным горлом от нескончаемой тошноты Ви, потягиваясь за телефоном.   Глаза захлопывались, глотать было до жути больно, лицо побледнело и потеряло привычный румянец. Время на телефоне показывало почти десять. Кудрявую почти отпустило, она с рукой на груди ходила по квартире, пытаясь поверить в самое лучшее.   Вдруг, совершенно неожиданно в её голову пришла мысль: девушка она взрослая и при том: была замужем. В её голове пробежали страшные мысли. Утренний токсикоз, повышенная агрессия последние дни... Неужели она... ***   Перед нашей героиней белая полоска с синим наконечником, одна красная полоска горит ярким пламенем, а по самóй белой полоске ползёт таинственная, прозрачная линия, заполняющая волнующее поле. За эти мгновения Лив тридцать раз перекусала свои ногти и губы, ноги подкашивались от страха, руки предательски дрожали и потели.   Полосочка подползла к страшному месту. Оливия закрыла от страха глаза. Как только она их открыла она увидела ужасную для себя картину: и вторая красная полоска на тесте загорелась как солнце в безлюдной долине. Глаза брюнетки заполнились ядовитыми слезами – она – будущая мама, официально. И никто не сможет ей в этом помочь. Нет, не подумайте, девушка не была против детей, очень хотела ребенка, но не в данной жизненной ситуации. Так ещё и от кого он – разобраться сложная задача...   Не долго думая, она схватила телефон и набрала смыслящему человеку – своему старшему брату, который состоит в родительской должности уже семь лет.    — Алло, Жень? — дрожащим голосом, сквозь слёзы пролепетала Ви, — У меня к тебе новость, только прошу – никому не рассказывай!