Свести несводимых

Сражения участились. Ежедневно целые отряды монстров собирались в строй и уходили на полдня из лагеря, чтобы затем вернуться потрёпанными, с ранениями или не вернуться вообще. Грация с тревогой наблюдала за происходящим. Разве сейчас не должны быть переговоры короля монстров с королевой мьюнианцев? Берси-барсучиха на вопросы не отвечала. — Мне и своих проблем хватает, чтобы ещё следить за тем, кто там, где сражается. Алька состояла в разведотряде и почти не покидала лагерь. В её обязанности входило патрулирование границы лагеря в лесу, так что Грация не переживала, что бойкая белка пострадает. Но они обе не очень-то понимали, что же происходит на войне в глобальном масштабе. Они выигрывают? Они проигрывают? Чего ждать? Иной раз Грация жестко сожалела, что у неё тут нет календаря, желательно с отсчётом времени до судьбоносных серий. Было бы намного лучше, если бы в нужный момент высветилась табличка с надписью — сегодня Тоффи убьёт королеву! Будьте внимательны и острожны, ведь это почти наверняка означает конец рута Тоффи/Мун. Растикора, как и всего отряда Тоффи не было видно целыми днями. Тоффи выполнял своё обещание отомстить. С яростью нападая на любых встречных мьюнианцев, они даже не возвращались в основной лагерь. Говорили, что Тоффи нарочно ищет стычек с магами комиссии и королевой. Где они, там и он тут же появляется. И хуже всего — у него получается их теснить! Грация работала как прежде. Теперь вырваться к Мун не было возможности, границы охранялись как никогда строго. Иногда она, пробегая мимо опустевшего лагеря ящеров, останавливалась отдохнуть, откладывала тяжёлое ведро с водой и переводила дыхание, с тревогой думая, как там Растикор? А потом бежала дальше, дальше, работая не покладая рук на кухне. Она и в лазарет сунулась, но там без неё помощников хватало. Вид крови её не пугал, но вот только израненные в сражении монстры не подпускали к себе. Мало кто вообще хотел доверять человеку. Но так было только в лазарете. Весь остальной лагерь как будто уже к ней привык и теперь она могла спокойно обратиться за помощью к любому монстру и ей с готовностью помогали. Да и по вечерам всё так же собиралась большая группа, послушать сказку или вместе спеть песню. К словам Грации даже стали прислушиваться в обычных разговорах. Это неожиданно грело сердце. В один из ясных солнечных дней сам Король Монстров появился в главном лагере. Раньше он всё время толи где-то разъезжал, толи сидел безвылазно у себя в палатке, но Грация видела его очень редко. Он встал посреди лагеря, и был он коренастый и лохматый как медведь. Чтобы все монстры могли его видеть, он встал на притянутую слугой тяжелую бочку и призвал монстров к порядку. — Официально объявляю, что с сегодняшнего дня все военные действия прекращаются. Солдаты возвращаются назад и сегодня мы закатим вечеринку по случаю успешного завершения войны! Монстры зароптали. Кто-то несмело прокричал «Ура!», но его не поддержали. — Вечеринка? — Война и правда окончена? Так мы победили? Правда победили? — А что теперь будет? Берси-барсучиха, которая стояла до этого на входе в палатку-кухню, сложив на огромном животе руки, громко крякнула. Да так, что стоящие рядом монстры испуганно обернулись. Медленно, с чувством собственного достоинства Берси потрогала пальцем лезвие своего любимого огромного тесака, окинула суровым взглядом обернувшийся к ней народ и громко сказала: — Так точно, ваше величество, устроим пир каких свет не видывал! И вот тут монстры заорали. Поднялся шум, сотня голосов слились в многоголосый крик «Ура!», вверх взметнулись копья, боевые топоры и мечи, все зашевелились и забегали. Под шумок Король Монстров, не забыв предварительно милостиво махнуть рукой Берси, слез со своей бочки и куда-то ушел. Грация сильно сомневалась, что он появится на этом самом пиру, как будто избегая встречи с собственным войском, Король не внушал доверия. Но нужно было спешить. Солдаты всё прибывали, как и сказал Король Монстров, и Грация носилась туда-сюда, распаляла огонь, таскала ведра воды, чистила килограммы овощей, бегала по поручениям Берси то на склад, то к колодцу, то в лазарет. Раненным всё ещё нельзя было жирную и тяжёлую пищу, поэтому для них готовили отдельно. Она резала и шинковала, жарила и варила. Мыла и скоблила, пока руки не раскраснелись и пальцы не стали ломить. С триумфом вернулся в лагерь отряд генерала Тоффи. Они под завистливые и восхищённые вздохи публики преподнесли, как будто в дар, Берси огромную тушу медведе-свина. — Кракатук, — Берси вытерла слезу умиления. — Молоденький ещё. Грация могла только головой покачать. И вот на такую тушу предлагала охотиться Берси? Подумать только. Благо старая барсучиха не нуждалась в помощи. Перехватив поудобней свой тесак, она принялась ловко и быстро свежевать огромную тушу. У Грации же было дел невпроворот, пока Берси была занята, именно ей пришлось взять на себя управление кухней и поварятами. И она принялась за дело с остервенением. — А ну-ка не отлынивать! — маленький слайм тут же подскочил и живей начал оттирать грязную кастрюлю. — Эй, кто следит за огнём? Если эти овощи сейчас сгорят, я с тебя шкуру спущу, Клерк, так и знай! — Грация воодушевлённо махнула половником в сторону птице-монстра и тот на минуту зазевавшись пулей помчался к овощам. — Греги уже пришёл? Мне прямо сейчас нужны бататы. — Да, мэм, уже несу! — влетел в палатку запыхавшийся Греги. Смешные перья так и топорщились у него вокруг большого клюва от быстрого бега. Все носились как угорелые и поварята, хоть и ворчали, а поторапливались. Чуть только кто-то попытался оспорить её приказ и Грация медленно к нему развернулась. Под её тяжелый взглядом, а она умела смотреть свысока на тех кто даже был выше и больше неё, и медленно указала на с ног до головы покрытую кровью Берси на улице, весело разрубающую на куски тушу кракатука. И вкрадчивым голосом спрашивала: — Ты правда считаешь, что стоит со мной спорить, если это значит спорить с Берси? Больше ни один поварёнок не осмеливался ей перечить и работа шла споро. Один раз на кухню даже сунулся Растикор. Запыхавшаяся Грация его заметила, на кухне стоял невыносимый жар и пот тек с неё в три ручья, она ласково улыбнулась и предложила перекусить сэндвичем с мясом. Хлеб ещё приносили с недавно захваченной мельницы. Но увидев какой ад здесь творится, Растикор лишь помотал головой. — Ты ведь придёшь на вечеринку? — смущаясь, спросил рослый ящер. Грация рассеянно откинула со лба растрепавшиеся мокрые волосы и пожала плечами, не отводя взгляда от помешивающего соус поваренка. Помешивать нужно было медленно, постепенно вливая молоко, чтобы не было комочков. О чём она не забывала напомнить усталому подчиненному. Растикор ушёл, а Грация отпустила поваренка отдохнуть, сама встав у огня. Берси вернулась на кухню. Её мокрая шерсть красиво лоснилась, отражая свет очага. Разделанную тушу кракатука наконец-то начинили и положили в огромную, наспех выкопанную, яму для жарки. Запах уже разносился по всей округе, вызывая обильное слюноотделение у всех на много миль вокруг. Тяжело опустившись рядом на стул, Берси довольно оглядела кухню, отмечая ряды блюд, выстроенных на столах. — Ты хорошо поработала, девочка, — дружелюбно пробасила Берси. Грация окинула её рассеянной улыбкой. — Ты что же, на праздник-то не собираешься? — снова спросила Берси. — Али думаешь понравишься какому парню вся такая растрепанная и потная? У тебя даже шерсти нет, чтобы было чем привлечь. — Берси фыркнула, красноречиво окидывая фигуру Грации хитрым взглядом темного глаза. — Ну скажешь тоже, Берси, — Грация отложила черпачок и, предварительно обмотав ручки таза тряпкой, убрала его с огня, поставив на стол для остывания. — С тобой в красоте мне не сравниться ни за что, все парни уже твои. — Ха! — Берси звонко хлопнула себя по колену и широко улыбнулась, обнажая ряд острых белых зубов. — Вот чертовка-то! Умеешь польстить и ужалить одновременно. — Училась у лучших, — скромно потупив взгляд, ответила Грация и тут же расплылась в усталой улыбке. Всё-таки Берси, хоть и была груба на словах, но только здесь на её кухне Грация могла чувствовать себя в абсолютной безопасности и не оглядываться каждый раз через плечо, сжимая в руках охотничий нож. Потому что Берси Грация понравилась, и та частенько подтрунивала над ней, в том числе и по поводу человеческой внешности. — Ты это, не юли мне тут, девочка. — Берси тяжело вздохнула, приняв от Грации кружку воды. В пару мощных глотков её осушив, она ласково взлохматила светлые волосы Грации. — И иди уже давай, на сегодня твоя работа окончена. Я тут уж сама всё доделаю. — Но как же, — Грация опешила, оглядываясь на недоделанную работу. — Иди иди, тебе и помыться надо, и нарядиться. Вон, Алька мимо пробегала, тебя уж спрашивала, иди, иди! А я вот щас найду этих бездельников, да как всыплю им по первое число. Мы тут сами справимся, девочка. Ну? Иди, кому говорю! И властной рукой Берси Грация была практически насильно вытолкнута из кухни. Фартук у неё тоже отобрали. Сил уже ни на что не осталось. Мелькнула мысль завалиться в палатку спать, но быстро пропала. Если уж Алька про неё спрашивала, то точно не даст просто отлежаться. Да и на пиру обязательно будет весело. Можно будет спеть для благодарной публики, укрепить их благосклонное к себе расположение и натанцеваться вволю, тем более что она знала музыкантов, которые сегодня будут играть весь вечер. Когда она последний раз ходила на вечеринку? Кажется, она отмечала свадьбу подруги в клубе. Ох, и напилась же она тогда. Границы снесло подчистую, и она чуть не переспала с малознакомым парнем. Хорошо, что подруга вовремя увезла домой. В палатке на неё тут же налетела Алька. — А, ну наконец-то, что так долго-то? Иди я тебе воды натаскала, помыться. А то на своей кухне ты вся провоняла едой, ну сколько можно? Мы же сегодня будем выступать, чтоб тебя. — Недобро цыкнула на неё белка. — Ой, я такое придумала на сегодня, ты не представляешь! А, вода уже могла остыть, так что не серчай. — Ох, спасибо! — Грация направилась к стоящим в отдалении от лежанок большой лохани, которую они сами притащили в палатку и оборудовали под мытьё. Рядом стояло три ведра. Алька действительно расстаралась трижды сходить к колодцу, нагреть воду на огне и принести сюда, несмотря на обжигающий пальцы пар. — О, ты позаботилась обо мне, как мило. Алька, старательно красившая перед маленьким зеркальцем чёрную полоску на шерсти фломастером для волос, фыркнула. — Во во, цени меня, пока я есть. И вообще давай живей, а то всё самое вкусное разберут. Нам сегодня петь нужно перед кучей народа и там будут горячие парни, так что имей в виду, я собираюсь хорошенько повеселиться. Девочки вон уже ушли, а ты всё возишься.  — Эй, между прочим это я ведь наготовила всю ту еду, что вы собираетесь съесть, — вяло огрызнулась Грация, обмываясь прохладной водой. — И где моё спасибо? — Ну спасибочки, дорогуша, — Алька ухмыльнулась. — Что, не собираешься со своим красавчиком встретиться, что-ли? — Растикор хоть и красавчик, но не мой. К тому же Берси сказала, что такая как я, бесшёрстная, вообще никому понравиться не смогу. Алька сдавленно хрюкнула, потом и вовсе рассмеялась, убрав фломастер подальше, чтобы не испортить ровную линию. Она этим фломастером для волос очень гордилась. Редко когда можно было достать такую вещь из другого мира и продавали их как правило только на черных рынках за большие деньги. — О, Берси умеет сделать комплимент. Она само обаяние, вон как шерсти много, — хихикнула Алька, сама в глубине души уверенная, что уж её то шерсть точно заслуживает всяческих похвал. Особенно хвост. — Эй, ну что вы там? Скоро? Ой, Грация, привет! А мы уже порепетировать успели. Сегодня зажжём эту тусу, верно я говорю, девочки? — в палатку вошли три монстра. Самая юная из них, девушка-кролик задорно обернулась к остальным. Девушка-змея и девушка-жираф с готовностью её поддержали. Женщины были весьма активны и легки на подъём, но лишь благодаря Альке Грация смогла с ними ужиться и даже подружиться. И с её же подачи все трое теперь были на подпевке у Грации. Получалось целое шоу. Вот бы ещё колонки со стереосистемой раздобыть, размечталась Грация, пока подруги болтая и хихикая, переодевались, угу и электростанцию до кучи чего уж там. Всё-таки ой как странно был создан этот мир. Вроде и могли жители Мьюни раздобыть какие угодно вещи из других миров, в том числе и из мира Грации, с помощью пространственных ножниц, но всё равно вокруг царила бедность, антисанитария, необразованность, классовое расслоение общества на богатых и бедных, а современные вещи, вроде фломастера Альки, проносились контрабандой. Если Гекапу замечала, что кто-то использует её ножницы для воровства и протаскивания вещей из одного мира в другой в огромных количествах, могла и отобрать свои ножницы. В гневе эта дамочка была страшна. Вечеринку устроили на обычном месте. Рядом стояла открытая палатка со столами накрытыми различной едой, на поляне перед палаткой весело трещал огромный костёр, а музыканты вовсю наигрывали популярные задорные мелодии. — Ооо, класс! Они притащили бочки с вином! — Алька радостно завизжала, дёргая Грацию за руку и показывая на кучку монстров, раскупоривших первую бочку. — Это ж из северного графства, у них там такое вино делают, Грация, закачаешься. — Ага, — поддержала её кролик. — Пара глотков и ты в отрубе. Скорей туда! Нарядная (насколько это возможно в её условиях), повеселевшая от радостного предвкушения подруг Грация с наслаждением последовала за ними, пританцовывая. Уж больно задорный ритм выводили музыканты. На улице уже вечерело, монстры набились в палатку и вовсю наедались. Шумная компания подруг во главе с Алькой отвоевала себе место поближе к бочкам и в руки Грации была всунута полная до краёв кружка тёмного вина. В палатке быстро стало душно. Еда была жирной и сытной, а музыка весёлой. Вино ударило в голову после первого же глотка и кровь взбурлила. Грация со смехом вытащила Альку танцевать. Её переполнял этот жар, кровь вместе с музыкой стучала в ушах, и безграничная радость накрыла с головой. Грация плясала, подпрыгивала, отбивала ритм и извивалась. Она так давно не давала себе волю просто выпустить весь накопившийся стресс! Алька улыбалась, танцуя рядом, пьяной улыбкой. Красивая молодая белка не отставала в задоре. Вместе они словно унеслись куда-то далеко, и Грация на несколько минут перестала видеть вокруг кого бы то ни было. Был лишь ритм и музыка и тело подкидывало и опускалось, крутилось и изгибалось. Давно ей не было так хорошо! Когда настала её очередь выступать, Грация исполнила заранее подготовленный номер и в запале даже запрыгнула на стол. Осторожно балансируя среди наполовину пустых тарелок, она пела и пританцовывала, шагая по столу. Монстры ревели, музыка играла, ей хлопали, её любили! Ах, это ли не счастье? Это ли не жизнь! Закончив, Грация практически рухнула в объятия Альки. Белка с легкостью удержала её на руках, несмотря на то что саму её слегка покачивало от выпитого вина. — Ну ты, блин, даёшь, Грацияяяя! — радостно заорала ей на ухо Алька. — Да чтоб я знала, что ты так можешь зажигать, давно бы уже тебе парня нашла. — О чём ты? — невинно улыбнулась Грация, вольготно расположившись на руках подруги. Да, назавтра она ещё пожалеет о своей несдержанности, но пока ей было слишком хорошо, чтобы стыдиться своего поведения. — Не прикидывайся, да тут все мужики на тебя слюни пускали, — ответила Алька. Только сейчас она сообразила, что держит Грацию на руках и опустила на пол. — Короче, я тебя оставлю, подруга, а то мне тут надо с одним симпатичным парнем встретиться. Ты тоже повеселись. И Алька исчезла, затерялась в толпе танцующих монстров. В нескольких шагах от себя Грация заметила танцующую девушку-кролика, она тоже была поглощена танцующим напротив неё парнем-волком. Где остальные девушки она уже не знала. Почувствовав, как её ведёт, Грация, подхватив кем-то оставленную кружку с вином, вышла за пределы палатки в ночную прохладу. Пахло цветами и свежестью. Летняя тёплая ночь. Как красиво вокруг. Повеселиться, говоришь. Грация хмыкнула. Тот с кем ей хотелось бы повеселиться ещё не существует. И потом он даже не… — Почему скучаешь? — мягкий, вкрадчивый, обволакивающий её до самого сердца голос. Она повернулась к Тоффи. Тот не стал переодеваться. Всё та же его «устрашающая» броня. Как же она её бесила с того момента как впервые увидела её в сериале. Нет, ну это же додуматься надо, прославленный генерал, а одевается как малолетка на рок-концерте! Нет, тут просто нельзя смолчать, толи дело строгий костюм и элегантный вид… — Эти черепа выглядят нелепо, — пьяно проговорила Грация, чуть качнувшись, чтобы тыкнуть в наплечники в виде черепов с узнаваемыми королевскими метками на щеках. Видно хмель уже настолько ей ударил в голову, что язык действовал быстрее разума. Испугавшись того, что она может сказать дальше, Грация прикрыла себе рот рукой. К сожалению, это была рука с вином и мысли тут же отвлеклись от молчаливого ящера на вино. Грация сделала глоток. Нахмурилась. Наверное, всё же стоит как-то оправдаться, а то потом беды не оберёшься. Он ведь злопамятный. И несдержанный. Вон, Глоссарику руку сломал. Когда-то. Дважды. Дурак. — Ты не пойми неправильно, это действительно выглядит как насмешка над королевами, но я просто такого тебя не люблю, — медленно, заплетающимся языком проговорила Грация. Заметила, как хвост Тоффи резко хлестнул того по икре. Тоффи нахмурился. Он злится? — Ты мне нравишься в костюме и с галстуком, — Грация пьяно взмахнула кружкой. — Без вот этих вот шипов и черепов. Это ведь красиво! Ты красиииивый, — Грация качнулась к нему, заглядывая в жёлтые холодные глаза. — И с аккуратной причёской, да. Ты такой красивый, — она вздохнула, прикрывая веки. Перед внутренним взором встала картинка того самого Тоффи, который с изящной непринужденностью сражался с принцессой Стар. — И сдержанный. Почему ты такой несдержанный? И руку Глоссарику сломал. Наверное, это приходит с возрастом. Сдержанность. Уверенность. Сила. Грация замолчала, чуть покачиваясь на ветру. Из палатки доносились звуки смеха и музыки. — Значит я красивый, — во вкрадчивом голосе ящера не было и намека на злость. Грация на всякий случай открыла глаза и вздрогнула. Он был гораздо ближе чем она ожидала. Настолько близко, что она могла бы его поцеловать. Прямо в чётко очерченную линию подбородка. Настолько близко, что могла разглядеть маленькие чешуйки на его вытянутом, как у всех септарианцев лице. Он улыбался. Ох, он умеет соблазнительно улыбаться. — Ну да, — Грация, поддавшись искушению, провела пальцем по подбородку ящера. Он действительно оказался таким же гладким и прохладным на ощупь, как она ожидала. Глаза Тоффи сверкнули. Он не шевельнулся и не оттолкнул её, поэтому Грация, осмелев, повела руку дальше. Прочертила линию от подбородка до уголка тонких губ и пошла выше, к глазнице, провела вдоль линии брови. Выше, мягко погладила по лбу и завела руку прямо в беспорядке лежащие темно-фиолетовые волосы. Откинула прядки, открывая умный выпуклый лоб. Замерла, любуясь результатом. — Ты будешь таким красивым, — едва слышно прошептала Грация, пьяно улыбаясь. — Ах, скорей бы ты изменился, я так хочу это увидеть. Никакой бессмысленной жестокости, лишь холодная учтивость и твёрдый расчёт. Да, — Грация кивнула самой себе. — Вот такого короля я бы хотела. Качнувшись к нему, Грация приподнялась и ласково дотронулась до уголка его губ. Невинный поцелуй, но ей так хотелось как-то выразить всю ту щемящую нежность, что поднялась у неё в душе. У Тоффи впереди незавидная участь, он ведь не виноват, что родился таким. Таким странным. Таким без эмоциональным. Грация даже всерьёз предполагала, что у Тоффи какое-то расстройство личности, судя по его поведению потом, в сериале. Порой он вёл себя как социопат. Даже Растикору, своему товарищу, он сочувствовал лишь на слова, когда тот потерял глаз, но использовал его травму как предлог, чтобы продолжить нападения на мирных крестьян и нарушил негласное перемирие между войсками. Нет, Грация точно знала, что на Растикора ему было плевать. Он не дал ему отлежаться и прийти в себя, а велел подниматься и идти в бой. Снова. Несмотря на то что Растикор сильно переживал. Грация это хорошо видела. — Ты ведь можешь быть другим, — прошептала она. — Ты ведь можешь вести себя как человек. Хотя бы притвориться, что беспокоишься о других, чтобы завоевать их лояльность. Да… — Я не человек, — холодно отрезал Тоффи. Его немигающий жёлтый взгляд заставил нутро Грации задрожать. — И никогда им не буду. — Я знаю, — Грация смутилась. Ну право слово, голова кружится и ей сейчас так важно подобрать правильные слова, но они не идут на ум. Она попыталась отстраниться, но Тоффи твёрдой рукой её остановил, обхватив за талию и прижав к себе, не давая пошевелиться. Его хвост обвил ногу. Грация ахнула от неожиданности. Тоффи был выше и бесспорно сильнее её. — Я просто хотела сказать, — она запнулась, мотнула головой, пытаясь прояснить сознание. — Хотела сказать, что сейчас ты может и не видишь этого, но это может принести тебе пользу в будущем. Знание о том, как притвориться человеком, то есть человечным, чтобы управлять людьми. Понимаешь? Страхом ведь долго не удержишь людей подле себя. О людях надо заботиться, тогда они повышают эффективность своей работы… Голова кружилась всё сильнее. Теперь уже не от вина, а от близости, от ощущения его сильного мускулистого тела, прижатого к ней и этот хвост на бедре. Боги, она почувствовала, как между ног разливается жар. Она чертовски ХОТЕЛА этого ящера. В её опьянённом мозгу тот Тоффи и этот слились в одно и вызвали небывалую бурю эмоций. Она медленно вздохнула, чувствуя, как её грудь касается его и отправляет токи желания по телу. О, он должно быть хорош в постели. — Но, нужно идти, — она ещё раз попыталась отстраниться, но у неё не получилось. Позабытая кружка вывалилась из руки, и Грация рассеяно замерла, уперев руки в грудь Тоффи. Нехорошо, там ещё столько вина оставалось. На донышке. — Мне кажется ты не хочешь уйти прямо сейчас, — мягко ответил Тоффи, наклоняясь к ней. Шею Грации обдало жаром от его дыхания, и она вздрогнула, покрывшись мурашками. — Нет, я правда должна идти, мне надо туда, — она ещё раз безуспешно дёрнулась, но Тоффи лишь усилил хватку. — Сегодня ты никуда не пойдёшь. — Грация почувствовала лёгкий укол боли в шею. Тоффи её укусил и тут же лизнул место укуса, вызвав сдавленный возглас девушки. Головокружение слилось с жаром желания, волной омывшем её тело, и Грация вздрогнула от необычных ощущений. Обхватив его голову, она попыталась его оттянуть от себя, но вместо этого вдруг оказалось, что они порывисто целуются. Так жарко, так властно. У неё перехватило дыхание. Тоффи подавлял, продавливая её границы. И она уже не знала, что ей делать. Разум отказывался соображать, а тело дышало огнём. Так хотелось выпустить этот огонь наружу. И она прижалась к нему, впилась в него, лаская его губы, язык. Руки нырнули в его волосы и с силой сжали, натягивая. Тоффи жарко выдохнул ей в приоткрытые губы и Грация вздрогнула, отпрянула, удивлённо вскрикнув, почувствовав через ткань штанов как хвост потёрся у неё между ног, вызывая волны жарких судорог внизу живота. — Идём, — Тоффи, не выпуская из объятий, повёл её прочь от палатки, прочь от шума и света. Грация уже ничего не видела вокруг. Она не могла сфокусироваться на чём-то дальше метра от неё, зато реакции тела чувствовала очень остро. Чувствовала, как Тоффи начал её раздевать, не увидела, как он разделся сам, почувствовала, как он положил её на удивительно мягкую кровать и рядом мелких, но острых зубов впился ей в грудь. Она вскрикнула, выгибаясь. Он словно только этого и ждал, чтобы впиться ей в губы, гася крик. Её качало и несло на волнах головокружения. Жар плескался внутри, и Грация извивалась и стонала, пытаясь от этого жара избавиться, чувствуя его прохладные руки на своём теле, она интуитивно знала, что может ей помочь, что ей нужно и стремилась к нему, отчаянно стремилась. Обнять, объять, поглотить и отдать. Да, тогда наступила блаженная нега. И расслабившись, она заснула.