Свести несводимых

Грация лежала в объятиях Тоффи расслабленная и уставшая. Они оба всё ещё тяжело дышали и в горле быстро пересохло. Грация думала. Теперь так будет каждую ночь, пока она здесь? Пока не закончится война и выяснится уже наверняка, станет ли Тоффи королём? Грация задрожала от нахлынувших на неё разных чувств. Страх, радость, ужас, тревога, нежность. — Почему не засыпаешь? — спросил Тоффи. Рукой, на которой лежала Грация повёл по её лбу, откидывая прядку волос. — Пить хочу, — ответила Грация, приподнимаясь, чтобы встать с кровати. Но рука, до этого свободно лежащая на её талии, потяжелела, не давая подняться. — Лежи. Тоффи встал, и Грация обернулась посмотреть, как он, легко двигаясь, словно танцор, подошёл к бочке, выпил сам, затем наполнил кружку для неё. Грация её с благодарностью приняла. Прохладная вода оказалась как нельзя кстати, и Грация осушила кружку в несколько быстрых жадных глотков. Утолив жажду, расслабленно растянулась на спине с довольной улыбкой. Тоффи смотрел на её обнажённое, ничем не прикрытое тело. — В этот раз никаких следов, надеюсь, ты довольна, — проговорил он. Грация удивлённо приподняла бровь. Затем рукой повела по саднящему на плече укусу. Кровь давно остановилась, но боль всё ещё возникала каждый раз как она двигала рукой. — Кроме этого, — легко согласился ящер, ложась рядом. Одна рука по-хозяйски легла на её живот, а хвост обвился вокруг приподнятой ноги, но девушку это даже успокоило. Чувствовала она себя почти по-домашнему уютно в таком положении. — Грация ведь не твоё настоящее имя. — заговорил вдруг Тоффи и она повернула к нему голову, оказавшись с ним лицом к лицу, настолько близко он лежал. — Верно. Последовало молчание. Тоффи продолжал на неё смотреть, пока Грация не вздохнула. — Не жди от меня продолжения, дорогой. Его не будет. Я уже давно не помню ни своего имени, ни многочисленных фактов из своей жизни. Я теперь даже не совсем уверена, что мне двадцать лет. — Почему Грация? — Ммм, не могу ответить с уверенностью, — Грация задумалась. — Когда я только очнулась в лесу, меня нашли и привели в лагерь, и в голове всё время крутилось что-то на букву «Г». Я бы так и назвалась, но потом начала выступать и мне понадобился приятный для людей псевдоним, так что «Грация» пришлась кстати. — Девушка отвечала без интереса. Для неё была не новость, частичная потеря памяти, и честно говоря, она считала слишком расточительным тратить энергию и нервные клетки для беспокойства о том, чего даже не помнила. — Что ты помнишь? — когтём Тоффи легонько водил по обнажённому животу девушки и та медленно дышала, наслаждаясь щекочущим чувством. Вот бы эта ночь никогда не кончалась. — Ммм, помню свой родной мир, он более технологически развитый и совсем без магии. Помню дом. Я жила с матерью, пока не поступила в университет и она не уехала познавать себя, путешествуя по всему миру. Помню доброту подруг, они наверняка уже подняли тревогу после моей пропажи. — Грация нахмурилась, отворачиваясь от ящера, и закрыла глаза. — И множество других вещей, но вот всё что связано с детством, имя, лица матери и подруг, название университета или города, в котором я жила. Я забыла. Я не помню был ли у меня отец, всё стёрто подчистую. Я не помню. До этого невесомые, когти вдруг потяжелели и с силой впились в живот, причиняя тупую боль. Грация вздрогнула и посмотрела на Тоффи. — Такое с памятью может сотворить только магия, — пробормотал Тоффи и чуть подумав, убрал руку, ласково погладив красные следы от когтей. Грация лежала молча. Эти его проявления дурного характера становились привычными, похоже, ей придётся некоторое время мириться с этим и лучше лишний раз его не злить. Может у них с Мун будет гостевой брак? Скажем, спать вместе они будут только раз в месяц, ради зачатия, а всё остальное время в разных комнатах. Теперь это казалось наилучшим вариантом для Мун. Чтобы ласковая и нежная Мун была вынуждена терпеть мимолётную, но регулярную боль от эгоистичного ящера? Грация зажмурилась, отгоняя эту картину. Уж как бы не был хорош секс, это не оправдывает боль. Больно быть не должно. Никогда. — Спи, — Тоффи притянул Грацию в свои объятия. Голова девушки упёрлась ему в грудь, а ногу плотнее обвил гибкий хвост. Не самая удобная поза для сна, но она попыталась расслабиться. Наверняка, если начнёт возиться и ёрзать, это разозлит ящера. Она теперь станет королевской наложницей? Если завтра будет окончена война, что будет с ней? Тоффи назвал её своей вещью, он не даст уйти (знать бы почему). Жить во дворце втроём. У них с Мун гостевой брак, она наложница, на которой не жалко использовать когти и зубы, всё равно будет молчать, как бы больно ей не было. В этом случае Мун будет ревновать? А если она так и не полюбит Тоффи? Может быть они могли бы остаться друзьями. Каждый день видеться с Мун, пусть ночи и будут с Тоффи. В медленно погружающемся в сновидения сознании Грации лениво крутилась сцена того какой будет её жизнь в качестве наложницы и на тот момент это казалось не такой уж и плохой жизнью. *** Внутренние часы Грации разбудили её как раз к всеобщему подъёму. Она потянулась, разминая затёкшие мышцы, пока что-то тяжёлое на талии ей не помешало. Девушка замерла. Тёплое дыхание коснулось её шеи, заставив мурашки побежать по коже вниз. Ну конечно. Она повернула голову и ожидаемо увидела спящего ящера. Такое пробуждение уже не казалось таким уж необычным. Так ведь теперь будет каждое утро в ближайшую неделю? Или сколько там понадобится времени для заключения союза между монстрами и мьюнианцами. Грация повернулась на бок лицом к ящеру, чтобы удобнее было смотреть. Только бы Тоффи всё не испортил, только бы он принял во внимание её слова о женитьбе на принцессе. Тогда можно будет не бояться о будущем. Они будут очень красивой парой. — Кто? — Тоффи открыл ярко жёлтый глаз, и Грация вздрогнула. Она заговорила вслух, но ведь это был едва слышный шёпот! — Никто, — Грация отстранилась, отвернулась, собираясь встать. — С пробуждением, генерал. — Можешь звать меня Тоффи, как и все, — ящер потянулся на кровати, разинул огромную пасть и зевнул. Грация так и замерла, с интересом наблюдая насколько широко может раскрываться его рот. Другое строение челюсти, вот-жеш. Грация одевалась под его пристальным взглядом. Она его чувствовала всей кожей и поэтому торопилась, и двигалась скованно. Нужно бы помыться. На коже засохшие слюна и сперма. А ванны с водопроводом тут нет. Вот бы Растикор снова помог натаскать ей воды. Нет, нет! Грация не хотела, чтобы этот добрый парень видел её в таком состоянии. Хотя сейчас она выглядит и получше, чем в прошлый раз. Просто прогресс. — Куда ты собралась? — лениво спросил Тоффи. — На кухню, пора готовить завтрак. — Ты забыла о чём я говорил вчера? Не знал, что у людей насколько короткая память. Грация вздрогнула, нахмурилась и повернулась к ящеру. — Зачем быть таким грубым? О, я знаю, что ты груб со всяким от кого тебе ничего не надо, но ты сам вчера сказал, что мы будем часто видеться. Так не лучше ли будет не говорить гадости, если этого можно избежать? Она стояла, гордо выпрямив спину и во взгляде её было осуждение. Под таким взглядом даже самоуверенный ящер неловко повёл плечом, прикрывая желтые глаза. — Хм, хорошо. Я прошу у тебя прощения, уважаемая Грация за свои резкие слова. Ты их не заслужила, — он приоткрыл один глаз. — И всё же вынужден напомнить, что больше ты на кухне работать не должна. — Чем же я буду заниматься всё время? Он задумался. Хвост лениво водил кончиком по простыне. — Пожалуй я погорячился, — медленно проговорил Тоффи. — Раз уж тебе так важно что-то обязательно делать, то можешь продолжать работать на кухне, однако по первому слову ты обязана явиться сюда, ясно? — Кристально, — Грация приподняла одну бровь в лёгком удивлении. Видно сегодня у него хорошее настроение, думала Грация, шагая через лагерь. Солнце ещё низко висело над лесом и в лагере царила свежая и сонная тишина. Миновав территорию ящеров, она оказалась в центре лагеря. Именно здесь находились самые важные общественные места, вроде кострища, палатки для кухни и госпиталь. Шатёр короля был в отдалении, дальше, в противоположном конце от лагеря ящеров. — Грация! Звонкий мужской голос отвлёк от мыслей, и девушка остановилась, оглядываясь. К кострищу подтянулись усталые монстры, штук шесть и от них навстречу Грации шагнул высокий молодой барсук. — Здравствуй, — Грация приветливо улыбнулась, узнав племянника Берси. Его имени, внезапно поняла девушка, она так и не запомнила. — Как дела? — Норм, глянь, что я принес. — И на спешно подставленную ладонь Грации опустилась банка доверху наполненная ягодами. Это были ярко красные крупные ягоды, напоминающие бруснику, но значительно больше по размеру и сладкие на вкус. — О, чудесно! Сейчас же отнесу Берси, мы сварим вкуснейший морс сегодня, — с улыбкой воскликнула девушка. — Да не, хошь, можешь сама съесть, — смущённо потупился парень на две головы выше Грации. — Я потом ещё наберу. — Глупости, — мотнула головой Грация, уже соображая сколько литров морса выйдет из ягод. Растикор морс любил, может и Тоффи тоже понравится? Забавно, она даже не знает, что нравится Тоффи из еды. Непорядок. — Спасибо за предложение, дорогой, — спохватившись поблагодарила девушка, заметив, как поник барсук при её резком отказе. — Но будет лучше сварить много вкусного морса. Что-то вкусное такая редкость в лагере. — Да, точно, — расплылся в зубастой улыбке парень. — Эй, Барт, харе к красотке приставать, — один из монстров устало вытянул длинную, жирафью шею и махнул рукой в сторону. — Там вон ещё завтрак не готов. Не мешай, а то я тебя самого съем, если не получу еды в ближайшее время. — Завались, — беззлобно ответил Барт, но, кивнув на прощанье, отошёл к своим. Барт значит, надо запомнить. Милый парень. Повезло Берси. — Живая? — поприветствовала Берси-барсучиха вошедшую Грацию. — А что со мной сделается, — девушка улыбнулась, ставя на стол банку с ягодами. — Вот, твой Барт передал. — Мой-то? — встрепенулась Берси, подходя к столу и умильно посмотрела на ягоды. — Вот же негодник, опять о ерунде думал в дозоре. Эх, дурья его башка. Несмотря на ругань, видно было что Берси довольна, поэтому Грация с улыбкой приступила к своим обязанностям. Пока варилась каша с мясом, Грация переходила от одного котла к другому, постоянно думая о главных героях этой истории. Греги, птице-монстр с растрепанными перьями, постоянно крутился под рукой, хватаясь за любую работу, которую начинала делать Грация. Стремился услужить. Всё-таки хорошо, что он такой воспитанный. Несмотря на практически средневековые условия жизни большинство монстров в лагере были добры, а с Грацией услужливы. Как Греги сейчас. Барт тоже милый парень. Растикор вне конкуренции. Девочки из палатки Грации. Нет, всё-таки Грация не могла отделаться от мысли что порой использует этих добрых и доверчивых монстров в своих целях. Достаточно порой улыбнуться, или похвалить и вот ты уже считаешь доброй и милой личностью. И твои просьбы охотно выполняют. Греги подхватывает тяжелый мешок клубней, слушаясь приказа, и торопится в угол, чтобы почистить. Отдавать приказы приятно. Это что-то будоражит в глубине души. Ох, нельзя нам власть давать, мы же жадные. Грация покачала головой, водружая котелок на тележку. Пора кормить ящеров. Остановившись напротив выстроившихся цепочкой ящеров, Грация раздавала еду. Растикор был первый, ему же доставалось больше всего мяса. Аппетит у рослого ящера был огромный. — Ты сегодня со мной? Грация на мгновение задумалась. — Да, давай вместе позавтракаем, не думаю, что кому-то понадоблюсь в ближайшее время. — Хорошо. — Растикор кивнул и отошел в сторону. Следующему ящеру Грация улыбнулась, но ответной улыбки не дождалась. Хмуро фыркнув, бледно-синий ящер отвёл глаза и ушел в сторону тренировочной площадки, удерживая горячую миску и что-то бормоча себе под нос. Грация и Растикор проводили его взглядом. И если Грация была расстроена, то Растикор был недоволен. Начинают проявляться недовольные выбором генерала солдаты? — Грация. — М? — Как с генералом прошло? Девушка звонко стукнула поварешкой об край котла, чуть не расплескав драгоценную кашу. Ящерица напротив испуганно отшатнулась и зашипела, боясь, что её ошпарят. — О чём ты, дорогой? — Грация поудобней перехватила поварешку и выхватив миску, твердой рукой наполнила её кашей. Вернула миску настороженной ящерице. — Ну, ты вчера с генералом говорила. Всё нормально? — невинно пробасил Растикор и у Грации отлегло от сердца. В изумлении она даже отвлеклась на минуту, повернувшись, чтобы посмотреть не смеется ли он над ней. Но нет, Растикор смотрел своим единственным глазом открыто и спокойно. — Эм, дорогой, если ты про обычный разговор, то да, мы поговорили. Я его разозлила, он нагрубил, но потом мы помирились, так что да, думаю всё прошло хорошо. — Хорошо, — кивнул Растикор. Ящеры в шеренге затихли, прислушиваясь к их разговору. — Генерал стал добрее после разговора с тобой. — Угх, — Грация скривилась, не зная смеяться ей или кричать. Толи Растикор невероятно наивен, толи он над ней так тонко издевается. Словно ожидая именно этих слов, со стороны тренировочной площадки появился Тоффи собственной персоной. Остановившись в отдалении, он смотрел на завтракающих ящеров, скрестив руки на груди. Его холодный взгляд встретила Грация, но ящер остался невозмутимым. Он осматривал всех, задержавшись на Растикоре. Чувствуя нарастающую неловкость, Грация торопливо начала раздавать оставшуюся кашу. — Дорогой, иди, может, на наше место, я тебя догоню. — Негромко предложила девушка. — Я подожду. — Да, но…- Грация обреченно махнула рукой не в силах найти подходящие слова. Взгляд Тоффи пугал. Опять. И зачем он только пришел, он же не завтракает никогда! Смотрит за ними как коршун и отдохнуть некогда. Грация, сердито наполнила последнюю миску и, резко толкнув тележку, покатила её прочь. — Грация, подойди ко мне. Властный голос Тоффи заставил девушку сгорбиться. Затравлено оглянувшись на недоумевающего Растикора, Грация выпрямилась, протерла руки передником, откинула волосы со лба и ровным шагом подошла к Тоффи. Её лицо застыло. — Хочу сделать небольшое объявление, — с легкой улыбкой обратился он к толпе ящеров, и все поневоле перестали есть, уставившись на своего генерала. Резко протянув руку, Тоффи схватил Грацию, притягивая к себе и развернул её лицом к ящерам. Девушка охнула, прикусив язык, чтобы не выругаться от испуга. Все присутствующие ахнули. Кто-то приглушенно зароптал и Грация, большими глазами глядя на шокированных ящеров, медленно повернула голову к удерживающему её за руку Тоффи. Из-за резкого движения свободная рубашка съехала, частично обнажая прокушенное плечо. Тоффи с хладнокровным удовольствием поправил рукав так, чтобы укус был виден полностью. Встретив шокированный взгляд Грации, улыбнулся шире. — Думаю, расстановка сил теперь всем понятна? Ящеры молчали, некоторые из самых скромных опустили головы, отводя взгляд. В числе них был Растикор. — Что ты делаешь? — негромко прошипела Грация, дергая рукой, чтобы отстраниться от ящера. — Объясняю твой новый статус. Тоффи повел когтем по запекшемуся коркой укусу и убрал руки, изящно отпуская взбешенную девушку. — Ну-ну, а то они ещё вчера сами не догадались, зачем к тебе в палатку женщина пришла, — Грация вернула рубашку на место, на всякий случай застёгивая все пуговицы на груди, чтобы подобное больше не повторилось. — Очевидно не все поняли, что ты теперь принадлежишь мне. И Тоффи повернулся в сторону тренировочной площадки откуда как раз выходил, пошатываясь бледно-синий ящер. Он держался за окровавленный рот и скулил. Кровь разлилась по груди темным пятном и вязко стекала на землю. Он не пошел к остальным, свернул в сторону колодца. — Ты вырвал ему язык, — голос Грации сел. — Это достойное наказание за проявление неуважения, — холодно бросил Тоффи, разворачиваясь, и ушёл в свою палатку. На негнущихся ногах Грация подошла к Растикору. — Пойдем, что ли. Усевшись на своем любимом месте за палатками, у самого края леса, Грация хмуро размешивала ставшую неаппетитной кашу. Растикор сидел рядом и медленно ел. Он ни слова не сказал. Ничего не спросил. Хороший парень. — Скажи, вам ведь больно, когда отрезают конечности? — Да. — Другие монстры в лагере говорят, что вы боли почти не чувствуете. — Врут. — Вот как. — Односложные ответы охладили всякое желание разговаривать. Он вырвал подчиненному язык. Он чертов садист. А она ещё сомневалась, думала, что навоображала себе все эти ужасы и, что на самом деле Тоффи не такой уж и страшный. О нет, он грёбанный палач! Ну вот что, что мог такого сказать тот несчастный ящер, чтобы заслужить такую пытку? Обругал Грацию? Шлюхой назвал? Ну так это же правда. Грация читала, в истории после войны всех женщин что вернулись с фронта заочно назвали полковыми женами, что было тоже самое что и проститутка. И никто их замуж не брал, и другие женщины их недолюбливали, считали, что эти самые «жены» могли на фронте с их мужьями спать. Как будто женщина может заставить мужчину с ней переспать, если он не хочет. Но людская молва беспощадна. Армия монстров, сколько бы Грация не думала об этом, не похожа на все те фильмы или книги из её мира. Они как будто не знают, как вести войну, как будто играются с ней. Может это из-за отсутствия тяжелой техники так кажется? Ведь если бы вокруг звучали постоянные взрывы и стрекот автоматов, а в лагере всё время ожидали пронзительного воя воздушной атаки - да, тогда бы Грация боялась по-настоящему. Никто даже не умирает! А Тоффи вполне может вырвать язык подчиненному, ведь он же всё равно скоро отрастет. — Как думаешь, когда у того ящера язык отрастёт? Растикор отложил ложку и скосил глаз на съежившуюся под боком девушку. Её безучастный взгляд смотрел на него и не видел, погруженный в себя самое. — Уже отрос. Ты из-за него такая хмурая? Брось, он ещё легко отделался, — хмыкнул почему-то повеселевший Растикор. — Когда мы в армию вступали, генерал Тоффи всех нас заставил через ритуал инициации пройти. Мне, например, крокодил руку откусил. И Растикор поднял левую руку вверх и для наглядности согнул в локте и помахал. — И видишь, всё норм. Она тут же отросла. — Ох. Грации не хотелось в этом признаваться, но на душе, после его слов немного отлегло. Все таки это же ящеры, не стоит об этом забывать. Но Тоффи несомненно самый ненормальный среди них. — Представляю, как ты испугался! — хихикнула Грация, прикрывая рот ладонью. Кадр с инициацией Растикора она хорошо помнила. — Не, ну боязно было, поначалу, конечно. Но чтоб испугаться, не-е-е, — заявил Растикор, но взгляд отвёл. Врёт, значит, с удовлетворением поняла Грация. — Кстати, ты теперь всегда так далеко сидеть будешь? — аппетит вернулся, и Грация с удовольствием проглотила ложку охладевшей каши. — А, ну, тут такое дело, — замешательство Растикора было видно невооружённым взглядом. — Да, короче, ты ж теперь женщина генерала, мне не пристало обнимать тебя больше. Неловко закончил Растикор заерзал и чуть-чуть отодвинулся от девушки. Толстый хвост напряжённо стеганул бревно, на котором они сидели. Грация пожала плечами. На его месте она поступила бы так же. Тоффи всех пугает своей ненормальностью. Только достаточно ненормальная Грация смогла его полюбить несмотря на это. Но как же заставить Мун влюбиться? Уж она-то абсолютно нормальная, благовоспитанная девушка. Иной раз это кажется положительно невозможным.