Свести несводимых

Слухи по лагерю разносятся быстро. Грация вернулась в палатку и взгляд сразу же заметил напряжённую фигуру Белки. Та сидела на её лежанке, скрестив ноги, и хмуро рассматривала девушку. — Как дела? — миролюбиво начала Грация. — Это ты мне скажи, для начала, как дела, а, Грация? — Ну, я жива-здорова, так что думаю всё отлично, — просияла улыбкой та и нагнулась над своим рюкзаком. Нужно срочно помыться, кожа уже начала иррационально чесаться от ощущения грязи. Хотя прикосновение любовника это ведь не грязь? Во всяком случае Грация так не считала. Она не жалела о произошедшем, но вот людское мнение, как оказалось её волновало гораздо сильнее, чем хотелось себе признаваться. К тому же, беспокойно билась в сознании мысль, что Тоффи той же самой рукой, что прикасалась к ней, вырвал подчинённому язык. Разговор с Растикором успокоил её достаточно, чтобы она могла поесть, но чуть только она сдала поварятам на мойку котелок, в душе поднялась прежняя тревога. Все эти ящеры смотрели на неё и сколько среди них было осуждения, а сколько презрения сложно сказать. Словно голая перед ними оказалась. — Ах, здорова, да? — зло продолжила Алька. — Здорова, понимаешь ли! А в прошлый раз ты тоже была здорова? Может и не было всех этих синяков и царапин, а? Не, я конечно всё понимаю, личная жизнь, все дела, — Алька распалялась всё больше. — Но, блин, какого мьюни ты это вообще терпишь? Я места себе не находила, думала — изнасиловали! А ты добровольно к нему возвращаешься. Дак, ещё к кому, к гребанному ящеру. Он же больной! Ненормальный! Никто в здравом уме так с женщинами не обращается. Грация вздохнула. Отложила мыльные принадлежности и встала за ведром. Алька подскочила вслед за ней. — Не, ну чё ты молчишь, а? — Алька в раздражении размахивая руками, вдруг подскочила схватила её. Прокушенное плечо пронзила боль и Грация вскрикнула, поморщившись. — А ну дай посмотреть! Алька расстегнула рубашку и обнажила плечо. Грация уже не сопротивлялась, смирившись. — Вот гад. — процедила белка. Её черные глаза недовольно рассматривали уже покрывшийся коркой укус. Выглядело всё ещё хуже чем вчера, потому что вокруг укуса за ночь появились синяки, а проколы запеклись кровью. Грация потянулась за мазью. — Дай я, — Алька выхватила мазь и, насильно усадив подругу, принялась сосредоточенно, кончиком когтя мазать укус. — Это не так больно, как выглядит. Грация поняла, что это прозвучало особенно жалко и умолкла. Ни к чему строить из себя жертву перед подругой. Только зазря расстроится. Алька мрачно фыркнула, но промолчала. — А что, — чуть подумав и убедившись, что голос звучит нормально, спросила Грация. — Все уже знают про меня? — Что с тобой Тоффи спит, да. Девушка вздохнула. Ну и перспектива. То-то поварята так подозрительно замолкли при её приближении. Обсуждали, видимо. — А я думала ты с этим, как его, зеленым. Грация встрепенулась. — С Растикором? О, нет. Он слишком хороший для меня, мы просто дружим. Я его кормлю, а он меня защищает. — Не очень-то он тебя защитил, — проворчала Алька, закрывая банку с мазью. — Может тебе помочь с чем? — Помоги помыться, а? — ласково улыбнулась Грация. Подруга кивнула и, подхватив сразу два ведра, стремительно вышла из палатки. Грация растянулась на освободившейся лежанке. Прилягу всего на минуту, а потом встану, думала она. После работы на кухне частенько ломило руки и ноги, а тут ещё и Тоффи. Сегодня ночью нужно будет к нему вернуться. Осталось решить: достаточно ли Грация важна для него, чтобы безнаказанно отчитывать генерала, или лучше не искушать судьбу? Смолчать о садизме значит одобрить его. А это неприемлемо. В конце концов ничего не поменялось. «Женщина генерала» — ха? Интересно что же это теперь значит. Саму себя девушка обозначила как любовницу. А у них, есть власть только в постели. Попробуем проверить это на деле. Нужно систематически капать Тоффи на мозги словами о женитьбе. Раз сам к себе приблизил, значит сама судьба предоставляет возможность повлиять на ящера. И Грация намеренна ею воспользоваться. Вечером еду для ящеров повёз Греги. Грация была против, но Берси настояла. — Нечего тебе такой ерундой заниматься. Не по чину. — Да какой у меня вообще чин, — во внезапном раздражении вспыхнула Грация и с чувством швырнула фартук на стул. Фартук упал и пришлось наклоняться и вешать его уже нормально, устыдившись своего поведения. — Какой-какой, — ехидно потянула Берси, краем глаза наблюдая как замерли, прислушиваясь, поварята. — Ты моя первая помощница на кухне. Теперь только за готовку отвечаешь, а мытьём и раздачей пусть мелкие занимаются. — Барсучиха фыркнула, добродушно запрокидывая большую мохнатую голову. Грация неверяще на неё посмотрела, но что возразить так и не придумала. Действительно, таскать по всему лагерю тяжеленный котёл, наполненный до краёв, было неудобно. Когда племянник Берси соорудил им в помощь грубую деревянную тележку вся кухня чуть не плакала от счастья. Берси фыркала и ворчала на жалобы поварят, что мол, и без того хилые, а жалуются, когда им помогают по доброте душевной. Не та нынче молодёжь пошла, ой не та. Но тележку сделал всё же её племянник, а не кто-то другой. Берси села на свой трон и взяла в руки точильный камень. Раздался звук скольжения метала ко камню. Шух, взынь, вшух, взынь. — Да и мало-ли твой этот генералишка ещё будет возникать, что тебе на кухне не место. — Ровно заметила Бетси. Грация замерла, чувствуя, как лицо каменеет. Берси бросила на неё быстрый взгляд из-под лба и невозмутимо провела по лезвию тесака точилом. — А тож знаю я таких, им палец дай — откусят руку. Считает, что самые главные тут, ха! Раздался особенно пронзительный звук скрежета металла. — Он хотел запретить мне на кухне работать, — Грация покачала головой, присаживаясь к Берси. — Я его уговорила разрешить. — Ха! — фыркнула Берси. Грация тяжело вздохнула. — И ходить в город запретить пытался и ночевать я больше в палатке с девчонками не могу. — Вот, а я так и знала, — довольно протянула Берси. — Этот змеёныш такой. Не надо было с ним связываться, милая, ой не надо было. Видно ж по морде его чешуйчатой, что с гнильцой мужик, а? Ох и намучаешься ты с ним, как пить дать намучаешься. — Берси тяжело вздохнула, одной рукой погладила склонённую голову Грации. — Но да ты у нас сильная, тоже не абы что. Ты ему спуску не давай, слыш? Говори с ним вот как ты умеешь, вот как с поварятами моими, слыш? Ты с ним строго. С таким только клыки наголо держать и надо. Уж я-то знаю! Грация во все глаза смотрела на барсучиху. Поварята разбрелись кормить народ, а те кто остался затихарились. Остались они в палатке вдвоём и наступила хрупкая, уютная тишина. И душа как-то сразу успокоилась, и даже как-то тоскливо заныло сердце. Берси-басучиха говорила размеренно, мягко, так, словно и вправду переживала о своей человеческой помощнице. Это было неожиданно приятно осознавать. И чувствовать огромную тяжёлую, тёплую руку на голове. Это отзывалось чем-то в душе. Наверное так её ласкала когда-то мать. Но воспоминание в голове не появилось, только чувство. Приятное и щемящее. Вот бы никогда отсюда не уходить. Кухня Берси уже стала родной, как и сама Берси. Грация вздохнула полной грудью. Прижала руку к болеющей груди. Берси заметила печальное лицо девушки и тяжело вздохнула. — Ты это, не унывай, слыш? Так чтобы совсем невмоготу станет, так и к королю можно пойти будет, а то и я тебя защитить смогу. На меня даже генерал супротив не пойдёт. — Спасибо, — пробормотала Грация. — Только, всё не так плохо, как кажется, на самом деле. Да и не мучает он меня особо. А кусаться я его со временем отучу. Грация задорно улыбнулась, подмигивая старой басучихе и та добродушно фыркнула. — Ха! Вот это настрой. Если кто и сможет его приструнить так это ты, красотка. Иди давай, и помни, мы тебя в обиду не дадим, чтоб у него вся чешуя поотваливалась! Время ужина закончилось. Свободное время тоже. Настала пора идти в палатку Тоффи. Грация неторопливо шла через лагерь, то останавливаясь, чтобы поболтать с кем-то, то и вовсе задержалась, чтобы увидеть партию в кидай-камень. Подбодрила одного из участников, и он неожиданно для всех выбил банк. Радости не было предела, победитель даже презентовал Грации серебряную монетку. Она была не из чистого серебра, конечно, но цветом очень напоминала серебряную, поэтому все её так называли. За эту монетку в городе можно было купить сытный обед в таверне. Или комнату на одну ночь. Но не более. Грация подходила к палатке Тоффи медленно. Там горел свет и двигались расплывчатые тени. Замерла, прислушиваясь. Тоффи был не один. Может уйти? Но ведь надо хотя бы обозначить своё присутствие, а то решит ещё, что она отказывается выполнять приказ и пошлёт солдат. С него станется. Решившись, Грация беззвучно откинула полог. У стола собралась группа монстров. Тоффи слушал, что ему негромко рассказывал Невысокий худой хорёк с поддетым серебром мехом. Грация уже видела его пару раз, он часто гулял среди рекрутов разведчиков, Алька говорила, что это её начальник. Рядом, недовольно поджав клюв и скрестив руки-крылья, стоял, подбоченясь, высокий стервятник. Чем-то похож на Людо, но точно не родственник. С лагерем пернатых Грация знакома была чуть меньше чем никак. Всё её знакомство с пернатыми началось и закончилось на двух пернатых поварятах. Позади Тоффи молчаливым изваянием стоял Растикор. Хорек надтреснуто кашлянул, заканчивая свой рассказ и Тоффи поднял взгляд на Грацию. Та выпрямилась, спокойно ожидая, но Тоффи равнодушно отвел взгляд. Зато её заметил Растикор и улыбнулся. Грация радостно ему помахала в ответ. — Мы не можем нарушать договор, — проскрипел хорек и птице-монстр раздражённо фыркнул. — Да ну? А что ты будешь делать, когда у нас закончится кукурузный хлеб? Я ходил к складу, там запасов меньше половины. Этот дурацкий праздник растратил больше чем можно было представить! — По болотам бродят дикие звери, — хорек повысил голос и оскалил мелкие острые зубы. — Вы, мож пернатые, да я своих монстров туда не отправлю! — Это ваша работа! — Птице-монстр распалился. Перья на его шее встопорщились, а клюв громко щёлкнул на последнем слове. — Молчать. Тоффи весомо постучал когтем по карте, окидывая взглядом каждого из спорящих. — Мне не важно как, но предоставьте мне проход к полю, за этим я вас сюда и позвал, господа. — По болоту не выход, — покачал головой хорёк. — Намедне двоих потерял в логове паукогила. — Понятно, альтернативы? — Тоффи посмотрел на пернатого. — Их нет. Справа есть деревня с продовольственным складом, мы могли бы… — Ага, — гаркнул хорек, — и с гарнизоном королевской армии. Если мы чего и съедим, так это их копий. — Я бы попросил вас, уважаемый, не перебивать, — процедил пернатый. — Всё одно, — махнул рукой хорек и отвернулся. Его шрамированный глаз уставился на Грацию. Та встрепенулась. Ей показалось, будто хорек улыбнулся, но тот ничего не сказал, и она смолчала. Стояла прижавшись к стенке и пыталась сообразить о чём идёт речь. Хорек чуть отодвинулся и взгляд упал на открывшуюся карту. Замок Мьюни с прилегающими территориями. Моментально узнала поля перед деревней. — Вам нужен проход к замку? — воспользовавшись тишиной спросила Грация и все взгляды скрестились на ней. Девушка подошла к карте и Тоффи посторонился, рукой подавая знак, мол «продолжай». — К деревне с этой стороны подойти невозможно, на днях был посевной день и теперь там магический купол над всем полем. — пернатый фыркнул, с подозрением смотря на карту. Грация продолжила, указывая на поле, — вот здесь теперь купола нет, но есть палатки рабочих, они здесь инструменты оставляют, походная кухня и склад зерна, ночью охраняет все это только один стражник. Перед рассветом его сменяет другой. — Склад зерна охраняет всего один стражник? Не верю! — воскликнул пернатый. — Зерна там ещё нет, — пояснила Грация, — его принесут перед самой посадкой, пока только землю вскапывают. — Можем напасть тогда, когда они принесут зерно, стражи станет больше, но мы справимся, — сказал Растикор, кивая Грации. Та улыбнулась. — Проблема остаётся всё та же, — Тоффи резко наклонился к карте, задевая рукой Грацию. — Монстры не могут пройти через барьер, и незаметно подойти к нему невозможно. Стражи забьют тревогу ещё до того как мы подойдём на расстояние удара. — Используем девчонку, — негромко прокряхтел хорек. Грация в недобром удивлении посмотрела на главу разведчиков. Каков наглец, да как он смеет так подставлять её. Сколько не думала, она не могла припомнить за что бы хорек так на неё обозлился. Под недобрым взглядом девушки хорёк поежился, отворачиваясь. Тоффи склонил голову набок. — Как? Грация прикрыла глаза, пытаясь взять чувства под контроль. В частности, это мерзкое и лишнее разочарование. Ей хотелось бы, чтобы Тоффи возмутился, воспротивился, как-то её поддержал, но нет. Видно, не дано. Ну кто она в самом деле для него. Явно не кто-то дорогой сердцу. Их не используют, когда захочется. Их берегут. — Отправим лазутчицей, господин, — тут же ухмыльнулся хорек. — Пущай прибьётся к людям, скажет им что-нить слезливое и те её к себе возьмут. А там ночью она и скажет, когда зерно привезут и солдаты уснут. Авось и сама им горло перережет. Девка-то не дура. Грация горько усмехнулась. «Тоже мне, нашёл убийцу», — подумала девушка. Но все же злиться на хорька перестала. Тоффи задумчиво хмыкнул. Кажется, идея Грации-убийцы показалась ему забавной. — Да с чего бы человечке предавать своих? — фыркнул птице-монстр. — Она с удовольствием выдаст нас и наш план, как только представится возможность. Презрение в голосе монстра резало словно ножом, но Грация лишь удивлённо приподняла бровь, прямо смотря в черные глазки на птичьей морде. — Ваши обвинения безосновательны, — спокойно возразила она. — Я живу тут уже достаточно и ни разу не дала усомниться в своей лояльности. Хотя и не вижу такой уж необходимости отправлять туда меня, — она чуть прищурилась, бросив взгляд на хорька. — Наоборот, мы можем использовать эти дни до привоза зерна, чтобы подготовить засаду. Почему обязательно нужно ждать пока они приедут на место? Мы может напасть на обоз в дороге, вот здесь, — она показала на карту. Все склонились, смотря как она водит пальцем по тонкой линии, обозначающей дорогу. — Поле под куполом не бесконечно, все знают, что монстры не могут пройти через него, но и не рассчитывают, что монстры вообще будут к нему приближаться. — Мы можем обойти его с другой стороны, — кивнул Тоффи. — И напасть на обоз со спины, как только они достигнут этой точки, — его коготь царапнул место на карте. Все тут же оживились, внимательно слушая генерала. — Нужно знать точное время, — заметил хорёк, поводя узкими плечами. Седой мех чуть поблёскивал в свете свечей. — Пернатые будут наблюдать сверху, — ответил птице-монстр, выпрямляясь и гордо вскидывая голову. — Я выберу тех, кто сможет продержаться в воздухе на большой высоте, недоступной людям. — Выбери самых сильных своих воинов, — Тоффи посмотрел на пернатого. — Ошибки допустить нельзя. Властно махнул рукой в сторону выхода. — Так точно, генерал! Хорек и птице-монстр молча поклонились и покинули палатку. Девушка с Растикором смотрели, как Тоффи склонился над столом и шариковой ручкой что-то коротко написал. Сложенный пополам лист он передал Растикору. — Приказы на сегодня. Можешь быть свободен. Как только пола шатра опустилась, Тоффи налил себе мутной воды из кувшина и устало, хотя и всё ещё с горделивой осанкой сел в кресло. Грация растерянно перенесла вес с одной ноги на другую. Хоть Тоффи и казался расслабленным, однако цепкий взгляд моментально заметил лёгкое движение бедра девушки. — И всё же, — нарушила она молчание. — Нападение? — Это необходимость. Тоффи едва слышно постучал когтем по бокалу, задумчиво переводя взгляд на стол с картой. — Это нарушение мирного договора. Король об этом знает? — А ты хотела бы, чтобы он знал? — Тоффи резко поддался вперед. Когти глухо царапнули кожу кресла. Опасно. Грация отвела взгляд, нарочито задумчиво обводя взглядом шатёр и лихорадочно соображая как ответить так, чтобы он успокоился. Недавнее обвинение в предательстве и шпионаже принимало новый опасный поворот. И почему все их разговоры всегда, когда они остаются наедине заканчиваются на повышенных тонах и взаимных уколах? Казалось бы, раз уж они вместе спят и даже разговаривают иногда не о войне, можно было бы ожидать более доброго отношения. Грация была готова проявить дружелюбие, но Тоффи каждый раз говорил что-то такое, что пресекало все её попытки подружиться или понравиться. Девушку, привыкшую к всеобщей любви друзей, это начинало утомлять. Зачем общаться с человеком (ящером), если общение вызывает лишь раздражение и беспокойство? — Не уверена. Надеюсь только, что набег пройдёт гладко и без лишних потерь. Хлеба действительно осталось мало. — Ты многое сделала сегодня для нашего плана, — неожиданно ласково заметил Тоффи. — Не ожидал увидеть в тебе стратегическое мышление. Грация отвернулась, чтобы скрыть исказившееся лицо. Он ей говорит, что теперь она тоже ответственна за этот набег и если король захочет их наказать — она будет среди них. Хах, как будто она не знает. — Это не сложно. Просто удобный вариант, где мне не придётся вступать в открытый бой и подвергать свою жизнь опасности. В конце концов, — она повернулась к Тоффи и улыбнулась. — мне абсолютно всё равно что вы сделаете. Меня, скромную повариху, это не касается. Хвост Тоффи на этих словах недобро дрогнул. Да, Грация уже научилась различать, когда и какие эмоции выражают хвостом ящеры. Спасибо Растикору и наблюдениям за тренировочной площадкой. — К тому же, — продолжила Грация. — Я всё ещё на тебя зла. — На меня? — Тоффи усмехнулся, словно сама мысль, что Грация может быть им недовольной казалась забавной. — Ты поступил очень нагло сегодня в лагере. Можно было и не устраивать шоу. Думаю и так уже стало очевидно зачем я каждый вечер в палатку хожу. — Очевидно не для всех, — Тоффи тонко улыбнулся, рассматривая свой стакан. Он выглядел абсурдно довольным этим разговором. Грация даже растерялась. Можно было подумать, что ему понравились её слова про «всё равно на войну», но нет. Успокоился только сейчас. Может, ему просто нравится с ней ссориться? Спокойные отношения не для него? — Что я вижу, — Грация подозрительно сощурила глаза, — да ты никак гордишься собой?! Тоффи вскинул свою красивую породистую голову, улыбаясь. — Не забывайся. — Тон его был холодным. — Это было лишь то что было — дал всем понять действующую власть. Чтобы впредь, — ящер медленно встал, отставляя бокал, — никто более не смел подвергать сомнению выбор генерала. — А, так тот бедолага, всего лишь подверг сомнению твой выбор, за что и поплатился языком, — ядовито сказала Грация. Тоффи подошел к ней и, словно не обращая внимания на последние слова и в целом недобрый взгляд девушки, ласково провел рукой по прокушенному плечу. — Именно. Действия генерала не могут и не должны подвергаться сомнению или критике тех, чья роль подчиняться и выполнять приказы. Вдруг рукой, которая до этого спокойно лежала на талии девушки, Тоффи резко её схватил и перевернул, прижимаясь к спине Грации. Та только коротко охнуть успела, оказавшись в довольно смущающем положении, лежащей животом на столе с картой, в то время как сзади прижимался пахом Тоффи. — Карта! Грация попыталась отодвинуться от стола, но Тоффи ей не позволил, наваливаясь сильнее и буквально вдавливая её обратно в стол. — Ей ничего не угрожает, — горячее дыхание коснулось шеи. Грация почувствовала, как язык провёл линию по обнаженной коже и задрожала. Если так подумать, карте действительно ничего не угрожает, однако она всё равно попыталась незаметно приподняться и руками вытащить карту из-под живота. Когда удалось отодвинуть её в сторону, со спущенными до лодыжек штанами и покусанной шеей, Грация смогла расслабиться и отдаться приятным ощущениям.