Свести несводимых

В конце концов это оказалась не так уж сложно. Жизнь в лагере не особо изменилась, если не считать того, что Грация теперь каждую ночь спала в шатре (и не важно, что мысленно она иногда называла его палаткой, хотя он несомненно слишком большой для этого), а утром выходила оттуда и сразу шла на кухню. Да и времени у неё теперь как будто стало больше. Берси-барсучиха не требовала, чтобы девушка постоянно была на кухне, как раньше. Новый статус второй поварихи имел значительный вес и массу преимуществ, в виде подчинённых и новых обязанностей. В обязанности входило готовить овощные блюда, как и раньше, но теперь чисткой, резкой, часовым выстаиванием у жаркой печи - занимались поварята. Берта по такому случаю даже наняла парочку калек из соседнего лазарета. Те имели такие раны, благодаря которым ещё не скоро вернутся к военной жизни. Например, у одного после стычки с королевой Мьюни в приснопамятной битве за мельницу неожиданно оказалось на одну голову меньше. И всё бы ничего, если бы это была единственная его голова. Он бы сейчас мог быть мёртв и счастлив. Но к сожалению, это оказался парень полудемон из двухголового рода парнокопытных. Оставшись без второй своей головы, он впал в депрессию и постоянно сталкивался со всеми на дороге, забывая, что посматривать теперь нужно и направо. А второй его товарищ по несчастью был слизью. Но он тоже отказался выходить на бой, потому что после заклинания у него вместо слизи текла какая-то мутная переливающаяся радужным грязь. Грация с подозрением смотрела как мутный слайм проходил через всю кухню таща тяжеленый котёл. Едкая слизь прекрасно справлялась с чугунной посудой, разъедая вековой слой жира. Но Грация представляла, что случится, если эта едкая дрянь попадёт на продукты. Будь её воля она бы его и на порог кухни не пустила и кормила бы только отдельно очистками (слизь прекрасно растворяла всё что попадало в неё), но Берси была от него в восторге. Она так умилительно щурила глаза, когда смотрела на него, так ласково к нему обращалась, что у Грации опустились руки. Поварята, которые и сговорились отправить на переговоры Грацию, только разочарованно вздохнули, поняв, что от опасного соседа им не избавиться. Случаи прожжённых кислотой перьев и шерсти враз отделили новичка от ветеранов. Хотя все и вынуждены были признать, что новичок довольно спокойный и молчаливый. Если бы ещё его прикосновения не оставляли волдыри на коже, так и вообще прекрасный монстр был бы. Как то неуловимо изменилось отношение монстров к Грации. Алька поймала подругу у кухни и затащила в палатку. — Не, ну ты представляешь, наш босс тебя вспоминает! — взбудораженная белка чуть ли не подпрыгивала на месте от волнения. — Да ещё улыбается так, странненько. Ты чего-то сделала, да? Грация растерянно моргнула, припоминая о ком может идти речь. Нужно было отнести остатки картошки в ящике на склад. Картошки было немного, поэтому беспокоить поварят она не стала. Теперь перехватила поудобнее ящик и размеренным шагом продолжила идти. Алька не отставала. — Ты про хорька? Ну столкнулись мы с ним в палатке у Тоффи разок, но и всё. А что говорит-то? — Да вроде ничего особенного, похвалил, что мол, генерал ящериный не дурак, первый хорошую девку отхватил и никому её терь не отдаёт. А я ж смекаю, что эт он про тебя, ну и вот! - Алька радовалась так, словно это её саму похвалили. — О, хорошая девка значит, как мило. — Да, а он же склочный, наш босс. Я так думаю, его за злобность и выживаемость только офицером сделали. Командир он хороший, а тропы безопасные, как будто нутром чует, вот — Алька задумалась. — Но ты его впечатлила походу. — Да ну. - Грация остановилась перед складом. Поставила ящик и сняла с пояса ключ. — Точно тебе говорю! Чем ты там у этого мудака в палатке занимаешься, интересно? - спросила Алька. - Да не, не смотри ты на меня так, кроме этого! Знаешь, по лагерю слухи ходят, что ящеры скоро на бой пойдут. Грация промолчала, сохраняя лицо. Ни одна чёрточка не дрогнула, выдавая мысли. Дверь склада скрипя открылась и девушка зашла во влажный полумрак. Алька осталась стоять на входе с интересом разглядывая ряды окороков, подвешенных на балках. — А у нас же мир вроде как с королевой. С чего бы таким слухам быть, а? Ты точно не знаешь? Грация вздохнула. Усилием воли заставила себя смотреть в глаза подруги. Бегающий взгляд первый признак вранья. — Я удивлена, откуда вообще пошли эти слухи? — девушка изобразила неподдельный интерес. — Не знаю, — белка пожала плечами, — слышала только, что птицы что-то усиленно тренироваться начали. Подолгу в воздухе висят и всякое такое. — Решили форму не терять, или еды своровать хотят, что более вероятно, - ответила девушка, выходя со склада и запирая дверь. Грация надеялась, что подруга оставит свои вопросы при себе. Врать было неприятно, особенно ей, но необходимо. Алька ещё с минуту постояла, смотря на Грацию, хмыкнула, и как ни в чём не бывало заговорила про свой новый нож, который честно выиграла у Барта-барсука в споре. В назначенный день для атаки Грация чувствовала себя неважно. Сердце тревожно ныло, а мысли то и дело вращались вокруг Мун. Как она там? Они так давно не виделись, а теперь ещё это нападение. Но выбраться из лагеря, тем более сейчас, когда вот-вот обворуют зернохранилище было невозможно. Неужели это запоздалые муки совести? Да, вопреки всему Мун была её подругой и хоть напрямую это нападение принцессы не касалось, а всё же пострадают люди королевства, те же стражники, может несколько крестьян. Хотя, вспоминая отношения аристократов к безродной Грации, когда та приходила в город, королевству ещё очень далеко до демократии или взаимоуважения. Разделение на классы особенно сильно ощущалось, когда в городе девушка выступала перед зеваками. Богачи останавливались, прикрывшись платками от вони, слушали, но лишь раз или два певице перепадала монетка. Бедняки же всегда наполняли шапку горстью медных монет и улыбались, громко хлопали, и просили ещё. Вне классов были только маги, которых довольно мало, да и все состоят в магической комиссии. Мысли о том, чтобы предупредить мьюнианцев даже не возникало. Уж в чём в чём, а в этом Грация была уверена. Еда монстрам нужна. Она сама ходила на склад и вместе с Берси подсчитывала оставшиеся мешки с корнеплодами и вяленное мясо, и рыбу. Ключ от склада был только у Берси, но Грации, с тех пор как она стала второй поварихой, он был торжественно передан. Пусть и поворчала для начала, а всё же Берси была рада перепоручить подсчёт еды Грации, та была одной из немногих в лагере, кто умел считать в уме и к тому же быстро. Сама Берси для этого пользовалась дощечками с палочками. Рано поутру Тоффи встал с их теперь общей кровати и Грация, которая и так спала достаточно чутко, вздрогнув, проснулась. Смотрела сквозь ресницы, как он одевается и берет меч. Она ни разу не видела, чтобы он тренировался с мечом, но глядя на его фигуру ей подумалось, что он не может хоть что-то делать неумело. Тонкий, изящный, но мускулистый. В лагере он меч никогда не носил, а значит планируется драка. На войне жертвы неизбежны. — Волнуешься? — Тоффи резко обернулся, взглядом окидывая девушку. Притворяться дальше спящей было бессмысленно, поэтому она, потянувшись, села, укуталась в одеяло. Посмотрела на ящера не менее цепким взглядом. — Я не устану тебе повторять — избегай ненужного кровопролития. Многое можно простить, но убийство никогда. — Чья-то смерть неважна, если в итоге мы победим, — он самодовольно ухмыльнулся. Грации очень не нравилось это его бахвальство. Эта самоуверенность. Пока ему не отрежут палец он не поймёт, что не бессмертен, что не гениален, что может проиграть. Она каждый день теперь так или иначе пыталась говорить ему об этом. — Если хочешь стать королем Мьюни, — её голос задрожал от сдерживаемого недовольства. — Ты должен жениться на принцессе. — Что? Кажется ящер был всерьез обескуражен эти заявлением. — Да, ты должен вести себя прилично, чтобы доказать, что достоин короны. Что монстры достойны. — Что за чушь, — Тоффи нахмурился. — Это логика, — отрезала Грация. — Силой ты их не победишь, у них есть магия и никакая регенерация тебя не спасёт! Говорю тебе, отбрось ненужную гордыню, будь умнее и хладнокровнее. Женись на принцессе Мун. — Ты предлагаешь мне жениться? — вкрадчиво переспросил Тоффи. — Да. Грация хмуро встретила его взгляд. — Да у тебя совсем нет гордости, — Тоффи хмыкнул, отворачиваясь и вернулся к своей походной сумке. Грация замолчала, переваривая оскорбление. Не то, чтобы её оно сильно взволновало, саму себя она считала морально нижайшей из людей. Это не важно. Лишь бы те кого она любит были счастливы и здоровы. Ну и выжить ещё не помешало бы, да. Заметив, что Тоффи замер над раскрытой сумкой и озирается по сторонам, со вздохом встала и подошла к шкафу. Достала оттуда свёрток с едой и, бедром отодвинув ящера от сумки, аккуратно всё сложила. Окинула недовольным взглядом ящера и сумку. — Всё готово, можешь идти, неблагодарный. — Почему неблагодарный? — ухмыльнувшись Тоффи перехватил девушку за талию и притянул к себе, с каким-то наслаждением потёрся носом о след укуса на плече. — Потому что не слушаешься, когда тебе блага желают, — недовольно ответила Грация, отворачиваясь. Но тут же повернулась обратно, устремив на ящера тяжёлый взгляд. — Ты должен поумнеть, тебе уже не пять лет. Только через свадьбу можно законно унаследовать трон. Это самый быстрый и безопасный способ. Да послушай же ты! Тоффи раздражённо тряхнул головой, уходя от требовательного взгляда девушки, и вдруг с силой укусил в плечо. Грация вздрогнула, подавляя вскрик боли. Снова прокусил до крови. — Гад. На тихо ругательство Тоффи даже хвостом не дёрнул, оставшись абсолютно равнодушным. — Я быстро вернусь. Спи здесь, тебе нельзя возвращаться в общую палатку, это ясно? И я надеюсь, что к тому времени ты уже избавишься от этих глупых мыслей в своей голове. Только я решаю, как правильно поступить. И никто больше. Это ясно. — Ты дурак! — на всякий случай Грация отошла подальше, зажимая рукой кровоточащий укус. — Какие грязные слова из уст такой очаровательной леди, — хмыкнул Тоффи, взял сумку и стремительно вышел из палатки. В бессилии Грация топнула ногой, прорычав сквозь зубы что-то неразборчивое. Нельзя останавливаться, нужно конкретно вбить в голову этого чурбана правильную идею. Может, сменить тактику? Раздобыть портрет Мун? И стать более ласковой, убедительной. Составить список плюсов женитьбы. Выманить Мун из города, взять в плен и, проведя время вместе, Тоффи она понравится, и он захочет взять её в жёны. Весь день в голове Грации крутились эти мысли, пока она работала на кухне, общалась с Алькой и даже не обратила внимания, когда к ним в какой-то момент присоединился Барт-барсук. Когда же она всё-таки смогла сосредоточиться на действительности, поняла, что Алька уже ушла, и они остались вдвоём сидеть у костра. Поразительная невнимательность. А ведь ночь была в самом разгаре. А кухня встаёт рано. — Прости, что ты сказал? — Я говорю, что наш босс совсем на старости лет с катушек съехал, — весело продолжил Барт, подбрасывая ветку в костёр. — Нет, ну ты представляешь, что бы барсуки летали? — Нет, — задумчиво протянула девушка, представляя себе такую картину. — Воот, а он говорит, что нет ничего невозможного и, что, мол, раздобудет катапульту, и когда будем город брать, так он нас с этой катапульты прямо на стену зашвырнет, да. Обманный манёвр у него такой. Прям представляю, что лечу я весь такой бравый, а потом шмяк стражнику прямо на голову. Будет барсук на шампуре, лучше всякого кракатука. Грация удивлённо смотрела на Барта и вдруг прыснула от смеха. Расхохоталась так, что аж бока заболели. Барсук смущённо ухмыльнулся, демонстрируя ряд острых как бритва зубов, неловко отвёл взгляд, но в итоге тоже, не сдержавшись, рассмеялся. — Хах, барсук на шампуре! Нет, подумать только, — Грация утирала слёзы, одной рукой опершись на смущённо ёрзающего парня. — То-то Берси обрадуется! — Точно. — Точно. Холодный, недобрый голос мог принадлежать только одному ящеру. Только он мог в одно короткое слово вложить столько презрения и злобы. Грация обернулась и увидела замершего в паре метров от их костра Тоффи. За его плечом ненавязчивой тенью маячил Растикор. — Вернулись? — Грация встала. Была глубокая ночь и в свете костра разглядеть следы крови было трудно. Девушка подошла поближе. Тоффи выглядел как обычно, а вот Растикору точно досталось. Зелёный ящер выглядел так, словно им рубили деревья и вспахивали землю. — Что случилось, неужели наткнулись на большую группу стражников? — Обогнув Тоффи, Грация устремилась к Растикору, снимая с его наплечника комок земли с ещё растущей из него травой. — Хуже, королева, — Растикор неловко повёл головой. — Растикор, - холодно бросил Тоффи. - Иди к королю, объяви всем, что королева — мертва. — Что?! — Грация не могла поверить своим ушам. Её очень хотелось верить, что она ослышалась. — Теперь лишь дело времени, когда замок мьюни падёт, — взгляд ящера холодный и безумный, пронзил душу девушки насквозь. — Да, командир. — Растикор на прощание чуть сжал запястье девушки, торопливо отдал честь и ушёл. — Грация, возвращайся в мою палатку, — увидев, что девушка стоит не шевелясь, он нахмурился: — я сказал — немедленно. Грация вздрогнула от резкого приказа как от хлыста, она чувствовала, как ещё чуть-чуть и разрыдается. Сердце в груди отзывалось болью на каждый вздох. Медленно, словно во сне она пошла к лагерю ящеров. Разве она сделала недостаточно? Разве она не старалась предотвратить самый худший исход? Неужели все её усилия просто ничтожны против сюжета? Она ведь всего лишь хотела, чтобы все были счастливы. Слёзы несдерживаемым потоком хлынули по щекам, застилая обзор. Разве она могла сделать хоть что-то чтобы его остановить? Костьми лечь, не пустить сегодня из лагеря. Подобрать другие доводы, более убедительные. Не спать с ним в конце концов. Ну конечно, девушка горько хмыкнула. Как будто, если бы она сказала «нет», Тоффи оставил бы её в покое. Он никогда её не слушает, делает только то что хочет, а с ней, с ней! С ней играется как с игрушкой. Ну конечно, она же его собственность, а у собственности нет права голоса. Что ей нужно было сделать, чтобы его остановить, ну что?! Почему хорошие люди должны страдать? Почему Мун сейчас там, одна, оплакивает смерть своей матери, а она тут слёзы льёт из жалости к себе любимой? Грация резко замерла на месте. Утёрла слёзы рукой. Нет, она нужна ей. Утешение, да, она может хотя бы поддержать подругу сейчас. Мун нуждается в ней. И Грация бросилась бежать. Здесь недалеко должен быть пост Жабана, он сегодня в ночном дежурстве, он её пропустит. Тоффи понадобится время, чтобы понять, что она сбежала, к тому времени она уже успеет добежать до замка. Да, туда он за ней не сунется. Жабан успел крикнуть ей что-то предупреждающее, когда девушка промчалась мимо него. Наверное, он кричал ей что-то про опасность леса ночью. О том, что она не взяла с собой непромокаемый плащ и что за этот фонарь, который она у него выхватила с быстрым «прости!», его накажут. Но Грация бежала, едва ли различая что у неё под ногами. Быстрее, быстрее, пока Тоффи не отправил погоню, пока он её не остановил. Она должна исправить хотя бы этот вред, должна помочь Мун. Слёзы высохли, Грация задыхалась, бег замедлился. Как только адреналин схлынул ноги начали подкашиваться от усталости. Бежать по лесу ночью это не тоже самое, что бежать по протоптанной дорожке стадиона. Здесь тебе под ноги то и дело попадается упавший валежник, а корни старых деревьев, словно сговорившись с травой, переплелись в узлы и то и дело норовят запутаться прямо под усталой ногой. Так и вышло, коротко охнув, девушка запнулась и тяжело упала на колени. По всему телу пошла вспышка боли. Ладонь резануло. Резко отдернув руку, девушка увидела тёмную кровь. Кое как поднялась, подхватила упавший фонарь, и медленно побрела дальше роняя капли крови на траву. Только бы ориентир не потерять. Звезда была её ориентиром. Самая ярка на небосводе, Грация называла её полярной, хотя Алька говорила, что это звезда из созвездия большого кракатука, который варит суп. Но она всегда указывает на север, потому что из котелка кракатука постоянно вытекает суп и расстилается миллиардом звёзд, образуя млечный путь. У монстров он конечно зовётся суповой путь. Высматривая сквозь ветви деревьев звезду кракатука, Грация не сразу поняла откуда исходит свет. Прямо перед ней в пространстве образовалась светящаяся огнём щель. Раскрылась и поглотила девушку. «Это же портал» — успела устало подумать Грация. Вспышка света её ослепила, выбрасывая из головы все мысли.