Свести несводимых

Да, Грация не сразу поняла, что живот растёт не потому что она слишком много ест, а потому что месячных нет уже больше шестидесяти дней. Она рассеянно гладила свой живот, смотря в зеркале на небольшую выпуклость. Живот был совсем маленький, такой, что и не заподозришь. Грация и не подозревала, пока постоянная тошнота и невозможность съесть хоть что-нибудь овощное не вынудила её обратиться к доктору. Обеспокоенная её состоянием Мун настояла на осмотре у королевского лекаря. Она же первой и узнала про беременность. Юная королева была потрясена. Она несколько раз переспросила, но сомнений быть не могло, Грация точно знала, что отцом мог быть только Тоффи. Беременная. Грация не знала пока ещё как к этому относиться. Она должна радоваться или плакать? Ребёнок все-таки незапланированный, да и отец его убийца предыдущей королевы, тоже не самая популярная личность. Как ни крути, а это большие проблемы. Грация только только стала баронессой. Она каждый день бегала как ужаленная во все части гетто, решая проблемы и отдавая указания. Контролировала строительство, торговлю, посевы. Как же она теперь будет бегать, когда живот вырастет до размеров арбуза? А если на неё нападут сейчас? Грация рефлекторно сжала руками живот. Теперь уже точно никуда без Растикора. И вообще лучше лишний раз из гетто не выходить. Да, пусть она пока не знает, как относится к этому ребёнку, но ясно одно — она его родит. Во чтобы то ни стало. Защитит, и прокормит, и вырастит. Сделает всё необходимое, чтобы ребёнок ни в чём не нуждался. Всё-таки, это их с Тоффи ребёнок. Одинокая слеза покатилась по щеке. В груди тоскливо заныло. Грация поняла, что скучает по Тоффи, по этому красивому, умному, пусть безумному, но любимому ящеру. Да, Грация всё ещё его любила. И тоска иногда по ночам холодной рукой сжимала сердце. И Грация плакала, выплакивала в подушку свою боль, чтобы утром снова взяться за дело. Растикор жил в соседней комнате и как бы она не старалась, что-то он определённо знал. Он был очень ласков, по утрам делал её любимый чай, а она собирала ему ланч с собой на работу. Они жили почти как муж и жена, и Грация видела, что ему хотелось большего. Это читалось в его взгляде. В ласковых несмелых касаниях. Но Грация была непреклонна. Она отвечала ему лаской на ласку, заботилась о нем, но ни разу не давала переступить черту. Даже хвостом за талию обнять не позволяла. Однажды, когда после очередного отказа выпить вместе Растикор обиделся, Грация прямо ему сказала, что рассчитывать ящеру не на что. Что она любит и всегда будет любить только Тоффи. Что она гордо несёт свой титул вдовы. Ну не говорить же ящеру, что Тоффи однажды вернётся? Тем более, что Грация даже не была уверенна, когда именно он вернётся. Знала только, что дочери Мун в этот момент должно быть четырнадцать. Поэтому Грация с нетерпением ждала, когда же Мун забеременеет. Сама Мун была против беременности Грации. Она даже предложила подруге сделать аборт. Обычно, Грация не против чтобы женщины сами решали, что им делать с их телами, но отличие было в том, что она хотела этого ребёнка. Мун пыталась её переубедить. — Дорогая, но ведь это же ребёнок монстра, который тебя насильно в плену удерживал! Как ты можешь любить его после такого? — спросила Мун, в отчаянии заламывая руки. Подруги сидели в покоях королевы на кровати. Сегодня была их еженедельная пижамная вечеринка и подруги готовились ко сну, заплетая друг другу косы после ванны, наносили на лицо питательную маску и болтали о всяком не связанном с работой. Это была ночь только для них двоих. — Ну вот люблю, — Грация несмело улыбнулась. — Это сложно объяснить. Знаешь как говорят — сердцу не прикажешь. — Но он же злодей! — Мун, — Грация нахмурилась, укоризненно смотря на подругу. — Я знаю, что у тебя больше всех причин его ненавидеть, за то что он тебе сделал, но всё-таки в этом есть отчасти и моя вина. — Глупости, — Мун покачала головой. — Ты то уж точно никак не могла предотвратить войну. — Могла, — упрямо возразила Грация. — Не саму войну, но убийство. Если бы я была настойчивей, или умней, он бы ко мне прислушался, или может, я бы могла насильно его удержать от нападения, костьми лечь, а не пустить. Убедить его, привести достаточно веские доводы. Научить его в конце концов как поступить лучше! Она уже просто задыхалась от охватившего её волнения. Старые мысли вновь всколыхнулись вместе с виной. — Ты не ответственна за его преступления, — мягко заметила Мун. Нежной, но настойчивой рукой она уложила подругу на кровать и накрыла её одеялом. — Ты не должна, да и не можешь перевоспитать взрослого мужчину. Ты же не его мать чтобы воспитывать, — Мун хихикнула в ладошку. — К тому же он гораздо сильнее тебя и насильно удержать его ты тоже не могла. Ты не виновата ни в чём, пойми же. Грация повернулась на бок, смотря в небесно-голубые глаза Мун. В свете луны они отливали серебром. Подруга излучала невероятно спокойствие. Рядом с ней даже спалось лучше. Без кошмаров и бессонницы. — Может быть я могла бы его спасти, — прошептала Грация. — Он должен спасти себя сам, — отозвалась Мун. — Ради всех богов, Грация, почему только ты влюбилась в этого злобного, ненормального ящера? Такая любящая душа растрачена на этого мерзавца. Очень надеюсь, что он никогда не выберется из измерения Гекапу, потому что если он объявится, я собственноручно пну его ниже пояса! И Мун воинственно вскинула кулак. Грация захихикала, не в силах удержаться. Искреннее негодование подруги было восхитительно приятным. Мун легла обратно. Её узкая, нежна ладонь накрыла щеку Грации. — Я оставлю этого ребёнка Мун, — тихо сказала Грация. — Я уже его люблю. Пойми. Мун вздохнула. Оставив подругу без ответа и закрыла глаза. Поняв, что подруга смирилась с её выбором, Грация блаженно улыбнулась, ощущая тёплую ладонь на своей щеке. — Кстати, так что у тебя с этим очаровашкой? Мун резко открыла глаза. — Ты считаешь Ривера очаровашкой? — взволнованно спросила королева. — Да, — Грация улыбнулась. — Он просто невероятно милый. Особенно, когда тебя видит. Влюблён просто до краёв своих лопоухих ушей. — О да, они так забавно топорщатся, — хихикнула Мун. — Постой. Думаешь он влюблён?! — Определённо. А то сама не видишь, как он за тобой хвостиком бегает и преданно в глаза смотрит. Он уже пригласил тебя на свидание? — Да, — Мун неуверенно повела плечом. — Его семья проводит ежегодные охотничьи соревнования, и он меня пригласил. Сказал, что посвятит мне самого большого кракатука. — Оу, — Грация от умиления не могла перестать улыбаться. — Значит дело идёт к свадьбе. Он тебя уже с родными знакомит, а это немало значит. — Думаешь? — Мун застенчиво улыбалась, задумавшись о чём-то своей. — Он ведь действительно очень верный. И он был так любезен, когда приструнил всех на военном совещании. И, знаешь, он такой забавный, он мне каждый день за столом отдаёт лучшие куски мяса. Со всех блюд. — Ты же не любишь мясо, — удивилась Грация. — Ничего кроме маленьких куроптах. — Да, но, он так мило мне их подаёт, что я хотя бы по кусочку, но съедаю, — призналась Мун. — Милая, да ты никак, и сама уже влюбилась! Вместо ответа Мун спрятала смущённую улыбку в подушке. Грация засыпала с мыслью о том, что возможно вскоре следующая их ночёвка начнётся с новости о замужестве. *** Новость о беременности быстро облетела гетто. Неизвестно кто тут постарался больше. Алька или Берси, однако знали все. Как-то раз, когда Грация зашла в таверну Берси (Берси всё никак не могла придумать достойное название), чтобы поужинать в приятной компании старой поварихи, Алька подхватила её на полпути и насильно усадила во главе большого стола. Несколько столов были поставлены рядом и получился один большой, их даже скатертью накрыли. И где только нашли? За столом уже сидели знакомые монстры. Почти все состояли на службе, всех Грация знала в лицо и по имени. За столом сидел даже Растикор и Барт. Остальные монстры облепили лавки и их всё пребывало и пребывало в таверну. Наконец двери кухни торжественно открылись, и гордая Берси внесла большое блюдо с зажаренной до хрустящей корочки свиньёй. За ней вереницей следовали поварята, каждый нёс блюдо. Было много мяса, но к удовольствию Грации были так же и овощи. — Внимание, — гаркнула Берси, поставив блюдо на стол, перед Грацией. — Мы все тут собрались по важному делу. Значит так, все вы знаете Грацию, да? — Берси зыркнула на монстров своим единственным глазом. — Ну так, теперь вы знаете, что Грация эт не просто наша какая-то там человечка, эт самая что ни на есть матерь монстров! — Матерь монстров! — разом подхватили монстры и из поднятых кружек кому-то на голову плеснуло немного разбавленного вина. — Матерь монстров! — закричала Алька, пьяно карабкаясь на Барта, чтобы быть повыше и оттуда кричать на остальных. — Эт наша матерь, чтоб меня, монстров! Грация сидела сама не своя. Берси умилительно улыбаясь зубастой пастой, погладила Грацию по голове. — Ну что, как тебе праздник? — Берси, чего вы. В самом деле, — Грация от смущения не знала куда глаза девать. Щеки алели, а сердце радостно колотилось. Все вокруг веселились, кто начал просить её спеть. — Эт всё тебе в благодарность, милая, — сказала Берси, присаживаясь рядом. — Ты ж для нас столько всего сделала, а ну как ещё и монстрика родишь, так вообще родная станешь. С того дня к Грации монстры обращались только так — матерь монстров. Что-то вроде почётного титула. Всяко лучше чем баронесса. Человеческие титулы монстры на дух не переносили. Авторитет Грации резко вырос в городе монстров. Как и было предсказано, Мун вскоре объявила по всему королевству, что выходит замуж за принца Ривера Йохансена, Грация была приглашена в первую очередь. Единственное что её беспокоило, так это то что живот рос неохотно. Грация бесконечно спрашивала королевского доктора о норме, потому что всё что она знала о беременности, говорило о том, что живот явно не соответствует своему сроку. Врач подтвердил, что плод развивается поразительно медленно. Но развивается стабильно. Тогда Грация пошла за вопросами к ящерам. Растикор с тех пор как узнал о беременности весь стушевался и на вопросы ничего ответить не мог кроме мычания. Тогда Грация обратилась к ящерицам, тем немногим, кто остался в городе. Ящерицы ответили ей недоумённым молчанием. Алька, которая пошла с ней для моральной поддержки тут же взбесилась. — Что вам, жалко, что ли? Чего языки в жопы засунули, стервы?! — моментально распалилась белка. — Алька! — отдернула её Грация. Она никак не ожидала такой реакции. — Слышь, ты белку то свою утихомирь, а не то это я сделаю, — недобро процедила ящерица с ярко розовой чёлкой. — Она просто перенервничала, простите её — Грация за руку оттащила делающую неприличные жесты руками Альку подальше от ящериц. — Да что с тобой? — прошипела Грация. — Не знаю, — буркнула Алька, сбрасывая руку. — Не, ну а чё они такие мерзкие, а? Что блин, возомнили себя лучше всех? Тут блин с реальным вопросом люди пришли, а они стервы, ответить не хотят. — Ты им даже шанса ответить не дала, — возразила Грация. — А может они и сами не знают, что ответить, всё-таки случай необычный, согласись. — Да знаю я, что необычный, — буркнула Алька. — Думаешь не понимаю? Ты ж может прямо сейчас помираешь из-за этого паразита в твоём теле, а они объяснить не хотят, что с тобой происходит. Ни эти стервы, ни этот козёл лекарь из замка. Все они мудаки. Грация была изумлена. — Алька, ну что ты себя накрутила, — ласково сказала Грация, приобнимая подругу за плечи. — И вовсе я не умираю, что ты за глупости себе придумала. Это всего лишь необычная беременность, плод развивается замедленно, но стабильно. Может это нормально для ящеров, просто ненормально для людей, понимаешь? — Угу, — Алька шмыгнула носом. Глаза у неё были на мокром месте. — Но это необязательно опасно для здоровья. Сейчас я хочу узнать у ящериц сколько времени они вынашивают своих детей, как те рождаются. Из яиц или нет и прочее. То важные нюансы, особенно с учётом того, что я таки смогла забеременеть и у плода даже бьётся сердце. Это чудо, Алька, понимаешь? Настоящее чудо. — Херовое чудо, — мотнула головой белка. — нам можно и без этого чуда. Грация хмыкнула, ещё раз погладила подругу по плечу и вернулась к ящерицам. Три ящерицы стояли на месте тихо переговариваясь. Заметив Грацию, замолчали. — У тебя четвёртый месяц уже, да? — спросила самая высока из них, ящерица с красивой бирюзовой чешуёй. — Да и живот, как видите совсем маленький, словно только на втором, — Грация демонстративно стала боком и натянула ткань свободной юбки, обозначая живот. — Я не понимаю, почему ребёнок растёт так медленно. — И ничего не медленно, — задумчиво растягивая слова заметила мутно-зелёная ящерица. Аккуратно причёсанные волосы собирались на голове в аккуратный пучок. Грация заметила, что чешуйки на морде у неё были слегка потёртые, словно потускневшие. — Нормальный у тебя живот. Наши детей вынашивают в течении четырнадцати месяцев. — Четырнадцать? — Грация опешила. — Но это же очень много. А как рождаются, в яйце или? — Живородящие, — отрезала та. — Пузырь разве что плотный очень, когтем вспарывать приходится, чтоб дитя не задохнулось, ну и всё. Дальше как у всех. — Спасибо, — серьёзно глядя на ящерицу сказала Грация и слегка поклонилась. — Чего уж там, — махнула рукой ящерица. — Ты это, мяса ешь побольше, да что с кровью. Ещё можно яйца сырые пить, тоже для ребёнка полезно. — Моя мать рассказывала, что молоко с мёдом и брось-травой пить надо, — добавила бирюзовая. — И на солнце живот почаще держать, чтоб чешуя была блестящая и яркая. — Ну твоя то знает, — хихикнула третья, — вон у самой чешуя то какая, как на радуге. — И это не помешает, — кивнула головой мутно-зелёная, очевидно самая старшая из них. — Всё-таки наши предки что-то да знали про рождение. Грех не прислушаться. — А вы сами, — несмело обратилась Грация, — Простите за вопрос, но вы сами уже рожали? Ящерицы замолчали. Старшая фыркнула, задумчиво поправляя идеальный пучок. — Мы — нет, — всё же ответила. — Наши уже давно новых деток не рожают. Что-то с нами такое, что у мужчин, что у женщин, немощь какая напала. Кто знает. Да только не беременеют больше наши, вот и всё. — Мне очень жаль, — искренне сказала Грация, невольно кладя руку на маленький живот. — Чего уж там, нормально всё, — отмахнулась старшая. — У нас с этим всегда проблемы были, мне ещё моя бабка рассказывала, что мол из-за долгожительства дети рождаются только у сильнейших. Ритуалы там всякие были и прочее. Да только нет уже ничего из этого, вот как королевский род Септарсисов пал, вот и не стало больше ничего. Всё потеряли, все ритуалы и книги. Язык тот же. Из наших уже никто на септарсисе не говорит. — Моя мать умела немного говорить и читать, — вклинилась бирюзовая. — У нас дома, тогда ещё был дом, на стене гобелен висел. Красивый такой, старый. Так вот там надпись была, мама, говорит всю жизнь хотела на септарском читать научиться, чтобы прочесть самой. Всю жизнь искала кого, кто научит. — Да только нет нигде уже таких. Все померли. — А от чего? — спросила Грация, внимательно слушая и запоминая откровения старых ящериц. — От болезней всяких, — пожала плечами бирюзовая. — У нас от старости редко кто умирает, всё больше на войне или от болезни. Да… — Вот как генерал был, — вздохнула третья и тут же ойкнула, получив локтем в бок от старшей. — Простите, матерь монстров. — Вежливо извинилась та. — Ничего, — вздохнула Грация. На мгновение перед внутренним взором вновь стал Тоффи. Тот которого она видела в последний раз. Искажённое яростью лицо. Интересно, был бы он рад узнать, что стал отцом? Грация погладила живот. — Спасибо вам за помощь и советы, — Грация улыбнулась. — Ты это, заходи, если ещё что произойдёт, — предложила старшая. — Я правда из города скоро уйду, может в пути кого встречу, так про тебя спрошу. — Это будет просто замечательно, — искренне воскликнула Грация. — Спасибо вам большое! Алька поджидала её в стороне. Белка совсем успокоилась и выслушала по дороге домой то, что Грации рассказали ящерицы. — Скорее всего из-за того, что я вынашиваю ребёнка ящера, вынашивать придётся дольше, но ничего страшного. Так даже лучше, — приободрилась Грация. — Больше времени, чтобы дела доделать, пока живот не станет серьёзно тяжёлым и неповоротливым. — А твои дела как будто со временем закончатся, да? — скептично спросила Алька. — Ну вот достроим сарай на ферме, потом нужно проконтролировать чтобы поля на зиму правильно укрыли сеном, сено запасти надо. У нас мастерицы вышивать красиво умеют, если удастся продать ты только представь сколько денег будет! Охотники мясо из леса несут, мясо надо на зиму вывелять, засолить, — перечисляла Грация. — Точно, хорошо, что вспомнила, ещё надо сказать Растикору организовать ящики с песком на каждой улице. — Зачем песок-то? — удивилась Алька. — На случай пожара. Белка покачала головой. — Так дела то, когда закончатся? Грация пожала плечами. — Может в следующем году? — Ты к тому времени уже родишь, — хмыкнула белка. — Ты там полегче, что ли, а то помрёшь раньше времени, кто всем этим заниматься будет? Грация улыбнулась, думая о том, что однажды определённо станет легче. Может, после войны?