Свести несводимых

События развивались стремительно. Людо быстро наращивал мощь, собирая свою армию крыс. Стар и Раф наслаждались жизнью обычных девочек-подростков. А Грация работала, выступая на сценах Мьюни. Это помогало забыться. Не думать о Тоффи и грядущих проблемах. Грация чувствовала себя бесполезной в магических делах. А так хоть деньги зарабатывала. Но магия исчезала из мира. Мун становилась всё мрачнее и их регулярные чаепития откладывались всё дальше и дальше. Раф больше не звонила сама, чтобы рассказать о своих делах или попросить совета, а когда Грация спрашивала, отделывалась общими короткими фразами. Это расстраивало, но Грация была слишком разбита беспокойством, чтобы найти в себе силы и поговорить о странном поведении дочери. Тем более Растикор уверял, что с дочкой всё в порядке, а то что на дуется на мать, то это временно. Единственное событие, которое смогло вызвать интерес Грации стал рассказ о том, как в дом Диазов нагрянула мисс Хэйзел. Грация уже успела забыть об этой безумной, но несомненно могущественной женщине. Оказывается, Раф успела побывать в исправительной школе святой Ольги и вместе с Марко и Стар поднять бунт. Конечно, Грация знала, что Раф участвует во всех сумасбродных приключениях Стар, но лишний раз столкнуться с последствиями лицом к лицу не помешает. Разумеется, она отчитала дочь, и сама поговорила с мисс Хейзел. Пыталась договориться о моральной компенсации, но в итоге сошлись на том, что Раф не будут вырывать позвоночник, и она больше никогда не ступит на территорию школы святой Ольги. А ещё пришлось заплатить. Деньгами, которых и так всегда не хватает. По зеркалу было слышно, как возмущённо хлопает дверью Раф, когда Грация перечисляла на счёт мисс Хейзел деньги. Грация с трудом сдерживалась, стараясь не давить на дочь, хотя разочарование в голове и взгляде прорывалось. «Делай что хочешь, пока это не вредит окружающим и тебе» — вот какое было основное напутствие, которое дала дочери Грация перед отправкой в другой мир. А Раф, как и всякий подросток, творила без оглядки на последствия. Грация только головой качала. Быть матерью оказалось не так легко, как во всех этих рекламах идеального материнства. Дети поступают, как им хочется, а не так как ты им говоришь. Отец ребёнка свалил с магией бороться, а школьная учительница мечтает выдрать твоему ребёнку позвоночник. А ты сама не можешь пройтись по улице города, чтобы какой-нибудь мерзкий, надушенный аристократишка не заступил тебе дорогу, не предложил переспать за пару медяков. Чтобы не кинул в голову камень случайный прохожий, с криком «монстролюбка!». Грация тяжело вздохнула. Встала с кресла-качалки и потёрла ноющую поясницу. Сидеть за шитьём становилось всё мучительней, спина и шея болели нещадно, после нескольких часов такого сидения. Но сценические костюмы сами себя не сошьют. Вот бы уже найти постоянную швею для группы. На улице за окном накрапывал дождик. Народ редко перебегал от дома к дому, в этот сумрачный день. В городе людей было тихо. Только монстры, как и прежде куда-то спешили и жили так словно ничего не произошло. Им то что. Несколько часов назад король Ривер вышел на балкон и отдал приказ: «Народ, всё хорошо!». Грация в этот момент была в лавке мясника. Монстры обсуждали новости, рассказывали о своих проблемах, ждали в очереди свою покупку и на крик глашатая, лишь на мгновение притихли. Чтобы тут же продолжить галдеть снова. «Народ, не бойтесь, пусть королевы нет, но ваш король всё ещё с вами!» — глашатай пошёл дальше по улице, звеня в колокольчик. Грация выронила упаковку вырезки, и та с мясным шлепком бухнулась на пол. В мясной лавке стало очень тихо. — Госпожа, с вами всё хорошо? — участливо спросила молоденькая птица, резво поднимая вырезку. — Вот, держите. Грация нервно улыбнулась, на негнущихся ногах разворачиваясь к выходу. Мун пропала. Вернувшись домой, положила вырезку в ящик со льдом. Мун ушла. Переоделась в домашнее платье. Мун нет. Взяла в руки вышивку. Скоро замок Мьюни захватит злобный карлик Людо. Шитьё успокоило. В конечном счёте сделать тут ничего невозможно. С Ривером говорить бесполезно, он не послушается. А Мун рано или поздно вернётся. Кажется, так было по сюжету. Столько лет прошло, память стёрла все неважные события. Тоффи как-то замешан в захвате замка. В любом случае трогать город монстров никто не будет. Грация в это верила. Рука потянулась к зеркалу-связи, но Грация передумала. Ни к чему беспокоить дочь. Она сейчас на Земле, в безопасности, и пусть там остаётся, вместе с Растикором. Вздохнув, мать-монстров вернулась к шитью. Костюмы сами себя не пошьют. Где-то вдалеке, со стороны города Мьюни раздался испуганный крик, шум и ругань. Город монстров мирно жил, в конце концов проблемы людей его мало касались. *** Людо, довольно хихикая, просеменил к своему трону. — Наконец-то, замок Мьюни мой, только мой! Вы! — он ткнул палочкой в сторону ближайшей пары крыс, — пленник всё ещё отказывается говорить? Крысы кивнули. — Ах, этот мерзкий старикашка, — взорвался Людо, подскакивая на своих подушках. — Значит, я к нему со всей душой, а он даже не ценит этого?! Неужели так сложно сказать народу, чтобы они меня любили? Я ведь теперь король! Не давать ему еды! Половинка звезды в руке засветилась и крысы как по команде поспешили прочь от трона и этого зловещего зелёного свечения. Они не понаслышке знали, что ничего хорошего это свечение не несёт. — Да, да, ага, я понял, — выражение лица Людо менялось так же стремительно как верность его поданных. От довольства, до хныканья, потом снова на радость или злорадство. — Её? О, я знаю её, у меня младший брат её любит, всю комнату в старом замке её плакатами обвесил! Людо захихикал. Свечение погасло. — А ведь и правда, её то все любят, может быть она, вместо этого упрямого короля расскажет, как заставить поданных любить меня? — зловеще улыбаясь, Людо выпрямился, складывая руки за спину. Пальцы сжались над половинкой волшебной звезды. *** В замке царила невиданная доселе разруха и запустение. Некогда красивые гобелены были оборваны, портреты короля и королевы исчезли, а статуи разбиты. Причём мусор убрать никто не удосужился. Людо весьма активно устранял все следы королевской четы, по возможности заменяя их своими наспех сделанными изображениями. Напуганные его вспыльчивым характером слуги прятались на кухне и в темных закоулках комнат. Всех рыцарей заставили сдать оружие и надеть кандалы. Без их охраны коридоры опустели и стали нежилыми. Грация шагала под конвоем крыс и в сопровождении Манфреда, высокомерного дворецкого. Тот в присутствии матери-монстров (крайне незначимый титул везде за пределами города монстров) вновь вздёрнул нос и шагал так, словно это он тут король. Крысы вели себя любезнее человека. Грацию привели в тронный зал. Увидев её, Людо тут же в нетерпении вскочил на ноги и замахал рукой. Права рука Людо была в варежке. Грация с любопытством покосилась на неё, но от вопросов воздержалась, хотя очень хотелось спросить зачем ему кухонная варежка на одну руку? — Леди Грация, — любезно запищал Людо, спрыгивая с трона. — Вы, наверное, удивлены,. Зачем я позвал вас сюда, да? Грация слабо кивнула. — О, просто я наслышан о вашем успехе среди людей. Вас любят? — Людо просеменил к Грации, которая стояла, гордо выпрямив спину и степенно сложив руки на животе, как и полагается скромной, но замужней женщине. — Не могу знать, милорд Людо, — ровно ответила она, чуть наклонив голову. Людо встал совсем близко и приходилось наклонять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Казалось, что он даже немного принюхивается. Клюв едва заметно дёргался. — О, не нужно скромничать, — дружелюбно заметил Людо, делая ещё шаг. — Ты знаменитая певица, я точно знаю. А ещё мать монстров, это здорово! Говоря это Людо вдруг всхлипнул и из глаз его брызнули слёзы. При этом он продолжал улыбаться. Картина была сюрреалистичной, но в душе Грации вдруг шевельнулась жалость. — Благодарю, — она слегка улыбнулась, всеми силами стараясь, чтобы лицо не исказила гримаса недоумения. — Вы очень милы. — Правда? — Людо вдруг вцепился в юбку и потянул вниз, или точнее, как будто хотел начать заползать по платью наверх, чтобы добраться до её лица. Во всяком случае так показалось Грации. Грация держалась чтобы не вздрогнуть и не вызвать гнев этого странного птице-монстра. — А ты хорошая, ты мне нравишься, — хихикнул Людо. — Эй, ты, Манфред, скажи принести нам чай на веранду, ту что с красными цветами! Манфред презрительно скривил губы, но поклонился. Дёрнул за верёвку и прокричал в открывшуюся слуховую трубу: — Его величество король велел подать чай в западную веранду! — Идём, — Людо цепко схватил Грацию за руку, её пришлось согнуться чуть ли не пополам, и потащил её прочь из тронного зала. На веранде к тому времени накрывали стол суетливые слуги. Заметив знакомую служанку, горничную Мун, которая не раз и не два прикрывала девочек-подростков, которые убегали гулять за пределы дворца, Грация поймала её взгляд. Пожилая, дородная женщина смотрела круглыми, красными от слёз глазами. Смотрела с надеждой. Грация ободряюще улыбнулась ей, и женщина устало прикрыла глаза. Проходя мимо она словно невзначай коснулась руки Грации. «Береги себя» — говорил этот жест. Грация глубоко вздохнула. Ей ничего не угрожало, во всяком случае она верила в то, что у Людо нет причин сделать ей «левитато» — заклинанием закинуть Грацию высоко в небо, чтобы она расшиблась, падая с гигантской высоты вниз. А даже, если что-то и произойдёт с ней, то ничего страшного. Рафаэль в порядке, с ней Растикор, рано или поздно Мун вернётся. Стар одолеет Людо и убьёт Тоффи. Вспомнить бы только как именно она собирается его убить. Как назло, память подкидывает только картинки растекающегося лужицей ящера, но почему он стал таким, упорно отказывается вспоминать. Людо неуклюже, но энергично залез на стул с помощью вставших лесенкой крыс и похлопал по столу. Грация изящно уселась напротив. — Какой предпочитаете джем? — спросил монстр, жмурясь от удовольствия и рукой указывая на накрытый стол. Манфред, замерший за спиной Людо, кашлянул. — Ваше величество, — он наклонился к Людо, — королю не пристало вежливо обращаться с простолюдинами. — Да? — Людо удивлённо дёрнулся. — Но она же мать монстров. Почетный титул, и ещё, ещё она знаменитая певица. — Выдуманный "почётный" титул, ваше величество. — Дворецкий скривился, бросил на невозмутимую Грацию презрительный взгляд. — По статусу она не более чем простолюдинка, что вхожа в замок из-за любви королевы к музыке. — Бывшей королевы! — визгливо воскликнул Людо и угрожающе наставил на нос Манфреда руку в варежке. Дворецкий вскрикнул, бросаясь на пол на колени и прикрывая руками голову. — Я прошу прощения, ваше величество, этот ничтожный слуга оговорился! — То-то же. Глаза Людо зловеще блестели. — Если не будете подчиняться, я вас всех левитатну. — Если можно, — Грация решилась вмешаться и хладнокровно встретила взгляд Людо. — Я бы хотела отведать королевских макаронн. — Конечно, конечно, — Людо тут же заулыбался, снова усаживаясь на свои подушки. — А что это? — Десерт, сладкое печенье, которое просто мастерски умеет готовить королевская повариха. Такая сладость готовится только для членов королевских особ и важных гостей. — Ооо, — благоговейно протянул Людо. — Я не знал об этом. Но я — король, а вы — моя важная гостья, значит немедленно подать мне королевские макаронны! Стоящие у стенок слуги, а также дворецкий, неслышно выдохнули, рванув прочь с веранды и с глаз Людо. — Зачем вы меня позвали, ваше величество? — О, кое-кто, мой друг, сказал мне, что ты сможешь научить меня, как понравится людям. Понимаешь, я могу обращаться к тебе на «ты»? Грация благосклонно кивнула на заискивающий взгляд Людо, подумав, что он, наверное, и не осознает, что ему теперь никто не посмеет отказать. Не тогда, когда у него под варежкой прячется осколок волшебной палочки. — Я ведь просто хочу всем нравится, да, — продолжал он. — Как будто бы я заслужил уже немного почитания, правда? Как король и маг. Я спрашивал старого короля как заставить людей меня любить, но он упорно молчит. Я уже и пытки применял, и голодом его морил, и в самую страшную и холодную камеру его посадил, а он всё ни к какую. Лицо женщины дрогнуло. Пытки, это было уже чересчур. Нужно немедленно узнать в каком состоянии находится Ривер. Служанки должны знать. — Но ты другое дело, ты красиво поёшь. Знаешь, мой младший брат просто фанатеет по тебе, — Людо захихикал. — У него скуплены все игрушки, футболки и прочая лабуда. — Как мило. — Да! Но я тебя позвал не только поэтому. Тебя ещё и монстры любят. Вообще все, не только мой брат, — добавил он. — Поэтому я решил, что ты научишь меня. Ты ведь научишь? Грация смотрела в блестящие восторгом глаза на Людо, когда он почти что залез на стол. И думала. Думала о том. Как бы там выкрутиться из этой неприятной ситуации. Ведь, если согласиться, неуравновешенный Людо вполне мог отправить её полетать в небо. Или посадить в камеру с пытками, как с Ривером. Но с другой стороны, она умна и вполне может достаточно долго дурить его не обременённую интеллектом голову, пока не придёт Стар. И тем временем хоть чем-то облегчить участь Ривера. Старый упрямец не покинет замок, но вот от горячей еды, может быть даже шерстяного одеяла, он не откажется. «Да, — Грация, — едва заметно мотнула головой, — Нужно защитить Ривера и служанок». — Конечно, — она улыбнулась, прикрывая ресницами холодный взгляд. Людо довольно захлопал в ладоши. Всё-таки Ривер — муж Мун, а служанки ни в чём не виноваты. Уж как бы не хотелось в это влезать, но теперь выбора не осталось. Грация поставила кружку с лёгким стуком на блюдечко. В конце концов, зато она будет рядом, когда придёт Стар и начнёт убивать Тоффи. Может быть, только может быть, она что-то сможет сделать?