Свести несводимых

Ривер сидел, прикованный за руки к стене, и тяжело вздыхал, временами скорбно причитая: «Моя дорогая, где же ты?». Полуголый, со всколоченной грязной бородой и осунувшимся лицом он вызывал острую жалость в сердце. Все-таки несмотря на свою безалаберность, крикливость и несерьёзность — он был любящим отцом и мужем. Искренне преданным семье. Людо не шутил, когда рассказывал про самую холодную и одинокую камеру в подземелье. — Кто здесь? Ривер близоруко сощурил глаза, пытаясь разглядеть в темноте коридора человеческий силуэт. Крыс всегда можно узнать по шлёпанью их маленьких крысиных лапок, а тут шагает уверенной твёрдой походкой человек. Пусть и старается вести себя бесшумно. Но Ривер старый охотник, пусть зрение его уже и подводит, зато нюх и слух до сих пор безупречны! Грация подошла ближе и откинула капюшон, чтобы лицо было лучше видно. — Здравствуйте, ваше величество. Как вы тут? — О, Грация, дорогая подруга моей пампушечки! Как же я рад тебя видеть. — Ривер воодушевился, добродушно улыбнулся гостье. — Знаешь, я бы принял тебя со всем радушием, но местный сервис оставляет желать лучшего. Нигде нынче не найдёшь нормальной прислуги! Грация улыбнулась. — Ну что вы, ваше величество, в замке полно прекрасных служанок, которые денно и ночно молятся за ваше здоровье и благополучие всей королевской семьи. Иначе, откуда бы мне было взять эти замечательные ножки в соусе? — И Грация откинула с корзинки платок, демонстрируя еду, которую кухарки собрали для неё, в тайне от крыс. А служанки провели по тайным проходам для слуг, в обход патрулей Людо. — О, этот божественный запах! Скорей же, дай мне эту прелесть! Грация открыла незапертую дверь в камеру. Раньше Людо её всегда запирал, но после того как служанки выкрали ключ и спрятали, Грация смогла убедить его, что запирать камеру ни к чему, пленник и так прикован надёжно. А видение такой близкой свободы, лишь поможет скорее сломить его дух. Людо поверил. Сначала злился и разрушил ещё один изящный маленький парапет, но всё же согласился. Грация могла быть ласковой и убедительной, если хотела. А Людо по каким-то своим ненормальным причинам ей доверял как никому. Даже однажды заснул в её присутствии. В тот раз Грация всерьёз задумалась, как сложно будет отрезать руку маленьким кинжалом? Это всё что было при ней в тот момент. Парочка маленьких нательных ножей и кинжал в сапоге. Но в итоге решила, что последствия будут чересчур непредсказуемыми. Людо как-то слился с волшебной палочкой и возможно, если руку насильно отделить, она просто вырастет снова. Да и не получится сделать это быстро. Вот если бы у неё был кухонный тесак… — Поэтому я решила, что пока просто буду за вами присматривать, — закончила свой рассказ Грация, с рук кормя короля. — Ну знаете, пока не вернётся Мун. Ривер жадно кусал огромный кусок мяса, энергично работал челюстями и мощно глотал, внимательно слушая. Он всегда умел вычленить главное из разговора и при этом жевание его не отвлекало, а казалось наоборот, лишь помогало сконцентрироваться. — Постой-ка, Грация, конечно, я верю в твою невероятную преданность нашей семье, но всё же не пристало женщине совершать такие чудовищные поступки! Такую грязную работу должны выполнять мужчины. И Ривер гордо выпятил волосатую грудь. — Вот только вернётся Мун и собственноручно отрублю голову мерзкому узурпатору, будь уверена. Грация на это лишь ласково улыбнулась, пряча холодный взгляд. Ей уже приходилось убивать. Тем более что это даже не убийство, а скорее пытка, да и к тому же Людо опасен для общества и если в силах Грации его остановить — то она должна это сделать. Любыми способами. Ривер порой бывает ужасно консервативным для члена семьи, где из поколения в поколения королевы сражались на войне и собственноручно рубили головы. Хотя это не помешало ему отправить малышку Стар на обучение к королевским гвардейцам. Или брать её на охоту. Правда, Рафаэль рассказывала, что пусть они со Стар научились спокойно подстреливать дичь, но вот разделкой и потрошением Ривер всегда занимался сам, не позволяя девочкам испачкаться в крови. В этом плане он ужасный джентльмен. — Пообещай мне, что не будешь подвергать свою жизнь опасности, — попросил Ривер, внимательно заглядывая в глаза Грации. У него были восхитительно яркие кристально голубые глаза. Мун рассказывала, что в первую очередь влюбилась в эти большие и сияющие глаза, и очень радовалась, что дочь унаследовала именно их. Грация почувствовала, как к сердцу приливается тепло и склонила голову. — Конечно, ваше величество. — М, а как там моя тыковка Стар, поживает? Тебе Раф про неё рассказывает? Грация замерла, механически протягивая новый кусок мяса и боясь поднять взгляд. — Она ведь сейчас на Земле, да? — настойчивей спросил Ривер. — Стар больше не на Земле, — спокойно ответила Грация, убирая кости и доставая мазь. — Королева Мун собственноручно забрала её неделю назад, и они уехали в неизвестном направлении. — А, ну тогда всё хорошо, — Ривер довольно заёрзал, звякнув цепями. — Моя дорогая уж знает, что делать. Уверен, она скоро вернётся и надерёт зад этому мерзкому монстру! Ривер осёкся. — Со всем уважением, Грация. Я не хотел тебя обидеть. Случайно вырвалось. — Я всё понимаю, ваше величество, — Грация улыбнулась и продолжила кончиком пальца мазать рубцы на запястьях короля, появляющиеся от кандалов. Такие оскорбления были ей привычны. А Ривер действительно не сдержан. Мун в этом плане лучше себя контролирует. Всегда старается следить за речью, чтобы не оскорбить Грацию или её дочь. — Нет, правда, я очень тебе благодарен, Грация. Ты замечательная женщина с большим сердцем, — виновато отвёл взгляд Ривер. — И мы просто обожаем малышку Раф! И ты дорогая подруга Мун, ещё со времён войны с монстрами. Мы всегда рады вам в замке. Да, так что вот. Грация закончила обрабатывать раны в тишине. — Служанки будут регулярно приносить вам горячий обед раз в день, ваше величество. Чаще не получится, не рискуя попасться. Иногда я смогу вас навещать, но чаще всего нет. — Спасибо вам, передай мою благодарность прислуге, Грация. Обещаю, как только освобожусь, вас всех ждёт королевское вознаграждение! — пообещал Ривер. Грация встала, оправила юбку, подхватила корзинку и замерла, сверху вниз смотря на прикованного короля. — Последний вопрос: почему вы не хотите сбежать, ваше величество? — Потому что я — король! — Моментально ответил Ривер, гордо выпятив грудь. — А король должен быть со своими людьми, защищать свой народ и быть примером стойкости. — Если бы вы захотели. Я могла бы вытащить вас отсюда. Спрятать в городе монстров. Послушайте, — Грация подняла руку, останавливая готового возразить Ривера. — Я бы даже смогла собрать для вас армию монстров и мьюнианцев, для захвата замка. Вы уверены, что сидя здесь, вы делаете всё возможное для своего народа? Ривер молчал. Его пронзительные голубые глаза внимательно и грустно смотрели на хладнокровную женщину. Казалось, что она и вправду может начать войну, если он её попросит. Настоящая королева, жаль, что без короны и жаль, что для монстров. Если бы тот мерзавец ящер, про которого рассказывала Мун, не обесчестил её, была бы сейчас женой какого-нибудь герцога, уж Мун бы постаралась выдать подругу за лучшую партию. Но не все планы идут так, как ты хочешь. — Мне жаль, Грация. Как король я должен быть здесь и наблюдать за Людо. Кто знает скольких ещё людей он забросит в небо, если разозлится из-за моего побега? А пока я здесь боевой дух слуг и солдат сохраняется глубоко в сердце. Да, я мог бы попросить помощи соседние королевства и пойти войной на Людо, но ведь тогда пострадают люди. А с магией можно бороться только магией. Пока моя королева не вернётся, я буду здесь, как и обещал ей. У неё есть план, я уверен в этом. Пусть я и не очень умён, зато сильный, и никакими пытками меня не сломить. Пусть Людо злится на меня, а не на моих людей. Я вытерплю до самого конца всё, что он мне приготовил. Грация склонила голову, признавая в этом спокойном человеке право на выбор. Если он считает, что так будет лучше — пусть. Сейчас: полуголый, грязный, побитый и одинокий — он выглядел по-настоящему благородно. Как порой не выглядел будучи наряженным в самый сверкающий из своих мундиров. Грация вышла из камеры, прикрыв за собой дверь и улыбнулась. Всё-таки у Мун хороший вкус. *** — Хороший король должен показывать чувство собственного достоинства всегда, даже, когда злится или испуган. Он милостив к просящим и жесток с врагами. Умные короли знают: чтобы постигнуть сущность народа, достаточно быть королём, а чтобы постигнуть природу королей, надо принадлежать народу. — Сердцем любого королевства является замок, это его крепость и твердыня, однако, лучшая из всех крепостей — не быть ненавистным народу: какие крепости ни строй, они не спасут, если ты ненавистен народу, ибо когда народ берётся за оружие, на подмогу ему всегда явятся чужеземцы. — Так я ведь и хочу, чтобы народ меня любил, — слабо заметил Людо, отрываясь от письма, которое диктовала ему, ходящая вокруг, как цербер, Грация. — Я ж поэтому тебя и попросил мне помочь. И я уже столько всего для народа сделал, почему они всё ещё меня не любят? — Они вас боятся, ваше величество, — учтиво ответила Грация, останавливаясь. — Всё что вы сделали, это левитатнули множество слуг, стражу, и того бедного продавца капусты. — Ну и что? Зато теперь меня все боятся и слушаются! — взвизгнул Людо, подскакивая на горе подушек и поднял вверх руку в варежке, в подтверждение. — Если бы я этого не сделал, они бы меня всерьёз не воспринимали. Грация склонила голову набок, задумавшись. Они занимались лекцией о теории правления уже час и каждые десять минут Людо отвлекался, чтобы возразить или возмутиться. Пока ещё удавалось удерживать его в спокойствии и подальше от управления королевством. Благо, что у Грации была припасена купленная на днях книга. И она заучила наизусть наиболее полезные фразы оттуда, чтобы забивать этим голову Людо, пока не придёт Мун. — Хорошо, садитесь и пишите с новой строки, абзац. Людо что-то проворчал, но покорно сел, взяв в руки перо. — Что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись? Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надёжнее выбрать страх. — Как так? — Людо аж опешил, не дописав. — Что вас удивляет, король Людо? — вопросом на вопрос ответила Грация вскинув брови. — Вы же сами только что признали, что лишь благодаря запугиванию народа, доказали, что с вами стоит считаться. Так же вы подчинили крыс, и захватили власть в Мьюни. Вы были абсолютно правы. — Я — прав? — прошептал Людо дрожащим голосом. — Неужели я впервые в жизни был прав? — Да, ваше величество. — Ха! Я знал, что я был прав! Вот тебе сила, Ривер! Вот тебе власть, глупая бабочка Стар! А ведь я на самом деле умнее этих двоих, да, Грация? — Людо подскочил, возбуждённо махая руками и вдруг вцепился в платье женщины, заискивающе смотря ей в глаза. — Ну пожалуйста, скажи, что я умнее этих двоих! — Как скажете. — Грация аккуратно высвободила лиф платья из цепких рук Людо, и отошла на безопасное расстояние. Варежка на руке Людо засветилась и тот враз прекратил прыгать, скривившись. — Ты, это, кхм, прости, я не хотел хватать тебя за, — Людо вдруг смутился, опустив клюв. — Кхм, хватать тебя за грудь в общем, да. Грация не смогла скрыть удивления. Людо вцепился в ткань платья на груди, но самой груди он едва ли коснулся, спасибо корсету, но видеть, как он смутился было неожиданно. Из-за этого у Грации возникло подозрение, что Людо никогда с женщинами тесно не общался. — Всё хорошо, ваше величество, вы не причинили мне боли, однако, вы правы, королю не пристало хватать подданных за грудки. Постарайтесь сдерживаться, а если вам понадобиться опора, попросите и я немедленно предоставлю вам свою руку. — П-правда? — Людо неверяще вскинулся. — Если я попрошу, ты сделаешь это? — Да, — Грация на мгновение заволновалась, что её слова могли прозвучать двусмысленно. — А если я попрошу погладить меня по голове? — Да, ваше величество, — уже спокойней ответила Грация. Такие невинные просьбы её даже забавляли. — И скажешь: «Мой дорогой мальчик»? Грация замялась. — Да, ваше величество. — Сделай это. Грация подошла к замершему в ожидании Людо и ласково погладила его по голове. Это было не трудно. В конце концов последние несколько дней он вёл себя на удивление хорошо. Перестал пытать Ривера, запугивать слуг и орать на народ на площади. Уже целую неделю никого не отправляли полетать в небо. Настоящее достижение. — Ещё! — Сначала допишите абзац, ваше величество, — строго заметила Грация, убирая руку. — Допишите, и я вас похвалю. — Правда? — абсолютно счастливый Людо с готовностью уселся, воинственно выставив перо на позицию. — Правда, — Грация едва заметно пожала плечами. — Продолжим. Люди таковы, что, видя добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привязываются к благодетелям, поэтому народ ещё больше расположится к королю, чем если бы сам привел его к власти. Однако же нельзя назвать доблестью убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость: всем этим можно стяжать власть, но не славу. Чтобы избежать ненависти, государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных, особенно на женщин. Урок продолжился. В конце Людо заслужил поглаживание по голове. Спать он уходил абсолютно счастливым. Однако, когда Грация поклонилась, собираясь уйти в свою комнату (Людо настоял, чтобы она ночевала в замке), он её остановил. — Грация, а ты можешь уложить меня спать? — Что? — Ну, положить меня в кровать и спеть колыбельную? — И поцелуй на ночь? — скрывая улыбку, спросила Грация. — А можно?! — Людо подпрыгнул, хлопая в ладоши. — Идём! Сейчас же! Качая головой, Грация последовала за семенящим Людо. В конце концов, если это поможет ей ещё больше внедриться в доверие к Людо, она может поиграть в дочки-матери.