Свести несводимых

— Миледи Грация, вам понравились сегодняшние тарты? — расплываясь в улыбке радушного хозяина спросил Людо. Стоящий рядом дворецкий Манфред тут же подхватил щипцы и подал на тарелку Грации пирожное. Выражение брезгливого высокомерия так и не сходило с его лица. Ей подумалось, что это его обычное выражение. Просто не повезло мужику с лицом. — Благодарю, ваше величество, всё прекрасно. Людо с удовольствием захрустел пирожным, решив, что на этом его обязанности хозяина за столом исчерпаны. Грация только едва заметно вздохнула, прикрывая рот чашкой чая. Они сидели на прекрасной веранде, откуда открывался вид на сад королевы. Все его только так и называли, хотя конечно, когда-то у него было нормальное название, да только с тех пор как той королевы не стало, название изменили, ведь это была последняя память, последняя вещь королевы, не считая мрачной запертой башни на севере замка. Сад Эклипсы. Сколько бы раз Грация не спрашивала, но Мун неизменно демонстрировала полное незнание. Может и правда не знает чей это сад, а может не желает, чтобы знала тайну семьи Баттерфляй пришлая Грация. Мрачная тайна, позорная тайна. Но именно в этом саду они с Мун гуляли в молодости. Здесь играли их дети пока матери пили чай. Придя к власти Мун постаралась привести сад в порядок. Сорняки удалили, дикие розы — облагородили, а траву регулярно подстригали. В тому же каждый год здесь садили множество сезонных цветов. Запах стоял невероятный. Пряный и порой удушающий. Людо предпочитал веранду. — Я часто вижу рядом с вами большого такого зеленого ящера, — вдруг сказал Людо. Грация повернула к нему бесстрастное лицо. — Это ваш телохранитель? — и не дождавшись ответа, продолжил. — Вы ведь даже живёте вместе. Грации показалось, что слова Людо прозвучали как укор. Сколько она слышала таких укоров от Мун и прочих, думающих, что они с Растикором спят вместе. И столько же от монстров, думающих, что они спят вместе и почему-то до сих пор не обручились. — Растикор верный и преданный друг семьи, — Грация задумчиво начала крошить остатки пирожного на тарелке. Задумала о дочери. Она сейчас там, на Земле, всё-то ли с ней в порядке? Грация перестала ей звонить уже две недели как, а дочь всё ещё упрямилась и не шла первой на контакт. Всё ещё обижалась после той ссоры. — Он не просто телохранитель, он очень важен для нашей семьи. Даже сейчас он на Земле, с Рафаэль, бережёт её пока я не могу. На губах вертелось — «он мне как брат», но вспомнив, как она буквально приказала ему бросить все свои дела и охранять Рафаэль, при этом зная, что он не осмелится её ослушаться — нет, не те у них отношения. Он её любит, а она… она его просто использует. Грация чуть скривилась. На язык попала горькая чаинка. — Видно он вас очень любит, — Людо расплылся в понимающей улыбке, но Грация этого не заметила. Растикор, надо будет его отблагодарить как подобает. Сделать ему что-то приятное, как всё закончится. Приготовить ему на ужин любимые блюда, может сшить ему новый плащ, с красивой вышивкой. Она часто шила вещи для семьи, по Растикору всё доставалось по остаточному принципу, сначала дочь, затем Грация, потом группа, на продажу кое-что и только потом, если оставалось время и силы — Растикору. А ведь ему очень нравится её вышивка, он до сих пор хранит у себя её платок. Как-то на концерте к Грации после выступления проник в гримёрку простианец, щуплый, острозубый и двумя парами рук. Грация не успела и пикнуть, как он обхватил её руками, так что она не могла и пошевелиться, а кислое дыхание коснулась её лица. Он быстро-быстро зашептал что-то о вечной любви и её красоте. Было не разобрать, да и не старалась Грация разбирать горячку психа. Что было сил пнула ногой дверь и верный Растикор, тут же поняв, что случилась беда, ворвался в гримёрку. Одолеть простианца было не сложно, однако он был вёртким и успел не раз и не два укусить ящера. Даже порвал ему кожистую складку на голове. Из клуба простианца выкинули без зазренями совести, сильно помятого, но живого. Его портрет занесли в чёрный список, а Грация, оставшись с Растикором, пыталась за ним ухаживать. Раны затянулись быстро, но вот чувство вины за причинную по её вине боль — осталась. Грация собственным красиво расшитым платком (такой только для важных венценосных гостей использовался) вытирала кровь, а потом отвлеклась, и забыла его у Растикора. Увидела свой платок Грация через несколько дней, когда командировка уже закончилась, и они были дома. Платок лежал на кухонном столе, выстиранный и даже выглаженный. Грация усмехнулась. Наверняка же не сам гладил. Постирать вещи ещё мог, но вот гладить Растикор точно не умёл — это сначала была обязанность Грации, а затем Рафаэль. Ящер небось даже не знал, как угли то в утюг засовываются. Что уж говорить о том, чтобы не спалить тонкую ткань. Может обратился к Берси? В любом случае платок этот Грация собственноручно вручила Растикору с улыбкой, мол, подарок. У каждого должна быть такая красивая вещь, которая не для дела, а так, просто любоваться, да доставать лишь только чтобы похвастаться. Растикор низко склонил голову, принимая подарок. Смутился как ребёнок. Барт потом рассказывал, что Растикор иногда достаёт во время обеда этот платок, расправляет на руке и любуется вышивкой. Всем кто подходит спросить: "А что это такое? Дай посмотрет" сварливо отвечает — "не твоё дело" и тут же прячет. Ну сущее дитя. Да, плащ с красивой вышивкой. Времени на него уйдёт конечно не мало, но он этого заслуживает. Грация улыбнулась своим мыслям, на время позабыв о Людо, но тот не преминул ревниво о себе напомнить: — А я ведь знаю Рафаэль! — воскликнул он. — Эта синекожая девчонка удар имеет, ого-го! Ух как она нас била на Земле, красота! Гхм, — Людо всё-таки смутился под холодным взглядом матери. — Ну, то есть, я ж это, не хотел вашей ж дочке то навредить. Я ж это только палочку забрать хотел, а она сама на моих монстров да как напрыгнет, хвостом как хлестнёт, да и когти у неё. Она и меня бывало расцарапывала, думаю, ух, ещё б чуть-чуть и помер бы. — От волнения Людо сбился с высокопарной речи на просторечье, от чего снова стал похож на разбойника с большой дороги, а не на короля. — Ну, я это к тому, что эээ, дочка у вас ого-го какая! И постоять за себя может, вот. Немного подумав, Грация решила благосклонно улыбнуться на этот комплимент, отчего Людо тут же расслабился и снова заулыбался. — Что ж, ваше величество, думаю, мне пора откланяться, жду вас на занятии после обеда. Грация поклонилась и покинула веранду, отправляясь в свою комнату. Может Людо и хотел ещё о чём-то поговорить, но сил терпеть уже не было. Ей хотелось поскорей вернуться в свою комнату, достать обрезки ткани, нитки и начать работать. Ещё хотелось позвонить дочери, но Грация сдержалась, ни к чему ей знать где сейчас находится мать. Ребёнок только зря волноваться будет. Грация работала у себя в комнате, не отвлекаясь и не поднимая головы. Поэтому она не сразу обратила внимания на стук. — Кто там? — Миледи, там вам нужно видеть, — раздался из-за двери испуганный шёпот. — Принцесса вернулась! И, словно испугавшись собственного своеволия, девушка убежала, не успела Грация подняться и шагнуть к двери. В коридоре никого не было. Грация поёжилась. Сердце гулко билось в груди. Стар вернулась, а значит она сейчас избивает Людо. Скоро, очень скоро появится Тоффи. Будет взрыв, да. По взрыву шепчущего заклинания Грация их и найдёт, не стоит бежать. Грация зашагала к тронному залу. Конечно Людо мог и не быть там, однако, казалось наиболее вероятным, что он будет где-то в привычных местах. Хотя может всё-таки веранда? Нет, нет, он бы не стал так долго после её ухода там сидеть. Прошло несколько часов, солнце уже в двух ладонях над землёй. Может его спальня? Но он там появляется только на ночь. Днём он любит гулять по замку, и кричать на народ с балкона. Хоть бы кто из служанок на пути попался, хоть бы какая крыса! Усилием воли Грация заставляла себя идти, хотя очень хотелось сорваться на бег. Тоффи скоро будет здесь! Это тот самый момент, и она обязана быть в центре событий. Именно сегодня Тоффи — умрёт. Сердце кольнула боль. Грация запнулась, схватившись за стену. Ну право слово, как будто инфарктница какая-то, или малолетняя влюблённая дурочка. Не известно, что хуже. Сердце болит и из-за кого? Из-за глупого самоуверенного ящера? Из-за того, что она может не успеть, может снова всё испортить, может опоздать. Как было с матерью Мун. Тогда она повела себя безалаберно, решила, что всё будет в порядке, если она просто будет рядом с Тоффи. Вот только она забыла, что королеву убили явно не в лагере, но даже не попыталась попасть к солдатам в отряд. Она должна была с самого начала не песенки забавные петь, а учиться драться, или читать местность одним словом всеми правдами и неправдами попасть на поле брани, чтобы остановить Тоффи. Но она спокойно сидела в лагере, пока непоправимое совершалось. Что если она опять сделала недостаточно? Что если, пока она тут бегает как крыса в лабиринте Стар убивает Тоффи? Она должна вмешаться, просто обязана. Хотя бы раз сделать что-то правильно. Замок содрогнулся. Грация не устояла на ногах и упала. Вот оно, шепчущее заклинание. Такое же, как и в тот раз в замке Людо. Стар снова это сделала. Грация тяжело поднялась, колено саднило. Бросившись к окну, увидела прямо на заднем дворе замка огромную воронку. Мун стояла там, невидящим взглядом смотря на то место, где раньше была юго-восточная башня с парапетом, а теперь воронка в земле, чернеющая от сгустка страшной по силе магии. Кусок звезды с палочки Стар поднялся с земли и медленно засветился. Грация подхватила юбки и побежала. Она неслась как никогда в жизни. От осознания, того, что сейчас появится Тоффи и всё испортит, в кровь брызнул адреналин. Она должна быть там! Но как только она выбежала из замка, от удивления споткнулась и упала. Из палочки медленно выполз болотно-зелёный сгусток антимагии и принял форму Тоффи. Но Грация туда даже не смотрела. Её взгляд был прикован к рослой фигуре зеленокожего ящера и маленькой синекожей ящерицы за ним. Раф снова её ослушалась. Зачем она здесь? — Где моя дочь? — с надрывом спрашивает Мун. Её порванное боевое платье, растрёпанная причёска и лицо без грамма макияжа кольнуло сердце Грации. Мун выглядела разбитой и этот голос доведённого до отчаяния человека не оставлял сомнений, что она вот-вот кинется на Тоффи. Чтобы убить. Теперь уже наверняка. — Мун! — Грация начала медленное приближаться. — Послушай, всё хорошо, поверь мне. — Хорошо?! — эхом повторила Мун, уставившись на подругу остекленевшим взглядом. — По-твоему всё хорошо?! — Она взвизгнула, в ярости сжимая кулаки. — Стар пропала, палочка разрушена, а вернуться смог только этот… этот… мерзавец! — Стар здесь нет, — холодно бросил Тоффи, заставляя Мун замолчать. Все посмотрели на него. Грация раздраженно топнула ногой. Вот нужно же ему акцентировать на этом внимание! Она уже было хотела вновь заговорить, но Тоффи её перебил. Словно чувствовал, что-то. — Она не вернётся. — Что? — Мун вздрогнула как от удара. — Что слышала. — Неожиданно грубо отрезал Тоффи, на мгновение злобно оскалившись, но тут же его морда разгладилась, вернулось хладнокровие. — Верни то, что принадлежит мне. — Что это? — Грация удивлённо посмотрела на него. Чего ещё ему не достаёт? — Ты знаешь о чём я, маленькая королева. Тоффи протянул руку вперёд. На месте среднего пальца зиял идеально ровный срез с черной окантовкой по краю. Грация недоумённо склонила голову на бок. Про палец она совсем забыла. Разве он не должен был вернуться к Тоффи уже давно? — У меня его нет. Я не знаю где он. — Ну так найди. Грация вздрогнула, ощутив, как к её локтю робко прикоснулась жёсткая рука. — Мам? — Рафаэль смотрела виновато и напугано. Грация наклонилась к дочери, и та едва слышно прошептала. — Он у меня, мам. Я хотела тебе сказать, но потом я так на тебя разозлилась и Стар сказала, что это мне решать, что с ним делать. Но я не хочу. Грация посмотрела на протянутый на ладони отрубленный палец. В душе всколыхнулось на мгновение раздражение на дочь, за её детские неуместные капризы, но Грация их сдержала. Огромные глаза дочери заблестели слезами, видя, как мать поджав губы выхватила обрубок и пошла к Тоффи. Гордая осанка, твёрдый шаг. Раф вдруг стало стыдно от осознания того, что её мать совсем не боится этого ужасающего ящера, а вот она, его дочь, боится. Боится так, что, если бы не мать, давно бы сбежала отсюда обратно на землю, под защиту верного Растикора. Грация подошла к Тоффи. Она наконец-то вспомнила этот момент и окончательно успокоилась. Стар действительно ничего не угрожает. Она скоро вернётся, нужно только договориться об амнистии Тоффи и всё закончится хорошо. — Держи свой палец, — она положила на ладонь обрубок и заглянула в глаза. — Забирай. И давай закончим на этом, хорошо? Мне надоело терять тебя вновь и вновь. Тоффи смотрел на Грацию, даже не обращая внимания на то как срастается палец. Обычно невыразительные янтарные глаза, сейчас как будто потеплели от какого-то чувства или мысли. Грация отошла поближе к Раф и сложила руки на поясе, ожидая ответа. Тоффи перевёл взгляд на храбрящуюся девочку. Он всё ещё молчал. Первой не выдержала Мун. — Теперь верни Стар! Тоффи посмотрел на неё и сердце Грации вздрогнуло от предчувствия. Он поднял руку с вживлённым в ладонь осколком волшебного кристалла, чёрного и безжизненного и сжал ладонь. — Нет! — НЕТ! Обе женщины закричали одновременно. Но первый среагировал Марко. Маленький щуплый подросток стоял в отдалении, и Грация совсем потеряла его из виду. Впрочем, она вообще не брала его во внимание, считая не более чем дополнением к Стар. Но вот он бросился вперёд и с яростью пробил кулаком податливую плоть ящера. На глазах его стояли слёзы. Грация дернулась к ребенку, страшась того, что может сделать с ним за такое Тоффи. Но тот лишь стоял, безразлично и даже с некой брезгливостью наблюдая, как затягивается темно-зелёной жижей рана на месте сердца. — Марко, назад! — Грация дёрнулась несопротивляющегося паренька и отшвырнула с сторону Раф. Подальше от Тоффи. — Пожалуйста, все, вам нужно успокоиться. Стар… Мун не дослушала, она вообще не способна была слушать. С нечеловеческим рыком она бросилась вперёд и приставила волшебную палочку прямо к сердцу Тоффи, произнося слова тёмного заклинания. Грация И Тоффи абсолютно спокойно наблюдали за этим. Легче было Мун самой убедиться, что заклинания на Тоффи больше не работают, чем пытаться сейчас достучаться до разума взбешённой матери. Поняв, что ничего не может ему сделать, Мун расплакалась, теперь уже очевидно, не таясь. Тоффи устало вздохнул и откинул руки королевы от себя. Отойдя от неё на несколько шагов педантично поправил галстук, словно и не его только что пытались убить. — Мун, золотце, — ласково начала Грация, делая шаг к ней. — Всё будет хорошо, скоро Стар… Мун вскинулась. Грация вздрогнула, встретившись взглядом с подругой. На искажённом гримасой лице отразилась такая ненависть, что та потеряла дар речи. И Мун сказала это. Беззвучно, прокричав в последний момент лишь несколько заключительных слов. Палочка взлетела и направилась точно на Грацию. Кто-то закричал. Грация видела как Тоффи прыгнул, пытаясь её заслонить, но было слишком поздно. В голове пронеслись всевозможные мысли, но всё, что смогла сделать застывшая от шока Грация — это упасть там же где и стояла, инстинктивно заслонившись руками. Заклинание выстрелило черным лучом, но в последний момент синей фурией на Мун налетела Рафаэль и попыталась вырвать палочку из рук королевы. Было слишком поздно. Яркая вспышка. И жгучая боль во всем теле. — МАМА! Грация чувствует, как её подхватывают сильные руки Тоффи. Слышит, как плачет и кричит Раф, даже смогла расслышать тихое бормотание Мун: — Что я наделала? Но не видит. Вспышка ослепила её. Но боль в левой стороне тела говорила, что Грация ещё жива, или умирает. Усилием воли заставила себя открыть глаза и сдержать рвущийся из горла крик. Тоффи обнимал её, удерживая на руках и попутно заслоняя от Мун, хотя та уже была без палочки и теперь стояла в отдалении, зажимая рот руками. Палочку сжимала в руках плачущая дочь. — Мун, — от боли с трудом удалось разжать стиснутые зубы. — Послушай, Стар, сейчас вернётся. Прошу. Тоффи. Умоляю тебя. Защити Тоффи. Боль прошлась волной по её телу и Грация завизжала, отчаянно вырываясь из рук Тоффи. Пытаясь уползти, скрыться, сделать хоть что-нибудь, чтоб унять эту жгучую разъедающую боль. На глазах вступили слезы. Грация посмотрела на источник боли и увидела, что заклинание попало в руку. Чёрные полосы яда разливаются по её жилам из плеча прямо в тело. — Растикор? — едва слышно прошептала, смаргивая слезы. Боль отступила, но ненадолго. — Я здесь. — Уведи Раф на Землю. Прошу. Раф бросилась к матери и схватила её за свисающую руку. — Я не пойду! Мам, мамочка, ты слышишь, я не пойду без тебя. Мам! МАМА!!! Тоффи медленно опустился, бережно кладя Грацию на землю. Она силилась улыбнуться дочери, но чувствовала, как боль превращает её лицо в мерзкую гримасу, несмотря на все старания. — Я люблю тебя, Рафаэль. Знаешь? Очень, сильно, люблю. — Мам! — Раф плакала, прижимая ладонь матери к вытянувшейся морде. — Нет, мам. Ну же, работай, ты, штуковина. Лечение! Лечение! Лечись, чтоб тебя! Я хочу чтобы мама вылечилась!!! Раф тыкала палочкой в сторону матери, но палочка осталась неподвижной и мертвой. Тогда Раф подскочила и бросилась к Мун. — Вылечи её, ну же! Вы же знаете как это сделать, так сделайте! — Раф насильно оторвала руки Мун от лица и вложила палочку. — Пожалуйста. Мун шатало. Она с ужасом смотрела на свою подругу. Даже слезы высохли от шока на её бескровном лице. — Это... Я, — голос королевы был ужасно слабым. Такой Грация её никогда не слышала. — Это невозможно. Я не могу. — Нет можете! — Раф кричала, сдерживая рыдания. — Что я надела. Я, я не, я не хотела. Я правда… — Ну так сделайте же что-нибудь. Эта дрянь её убивает! Это всё вы виноваты! Раф дергала Мун, но та лишь качала головой, не двигаясь с места. Похоже она впервые видела какой эффект оказывает тёмное заклинание на живого человека. Пущенное вскользь оно не убило сразу, но уничтожило часть тела. На месте руки зиял ровный срез от которого полз черными нитями яд, причиняя невыносимую боль. Заклинание медленно пожирало живого человека. Палочка выпала из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на камень. В туже секунду яркий свет вырвался из волшебного камня, заполонив собой всех вокруг. Ослеплённые, они не сразу увидели, но услышали хлопанье огромных крыльев. В сиянии подобно солнцу явилась трансформированная в бабочку Стар. — Привет, мам! — Доченька? — Мун протянула к ней дрожащие руки. — А где Тоффи? Тоффи встал, оставив бессознательную Грацию на руках рыдающей дочери и под защитой Растикора. Отойдя от них подальше, он привлёк внимание Стар. — Предлагаю сделку. — Тоффи держал руки ладонями вверх, демонстрируя покорность. — Я сдамся на твою милость, но прежде ты вылечишь Грацию. Только теперь бабочка-Стар обратила внимания на Марко, обнимающего плачущую Раф. Она прижимала к груди тело матери, чуть покачиваясь. Раф подняла заплаканное вытянувшееся в ящериную морду лицо на подругу: — Помоги, пожалуйста! Улыбающееся лицо Стар немного омрачилось, словно ей было неприятно видеть чью-то смерть. Все замерли. Целое мгновение бабочка-Стар словно решала, а не убить ли ей Тоффи прямо сейчас. Но вот она кивнула и, подняв палочку, в сиянии достала из неё чёрную как смоль руку. Раф посторонилась, с трудом разжав руки, позволяя Стар прислонить обрубок на место. Короткая вспышка заклинания и разрез исчез. Стар повела сияющей ладонью и тёмные нити стали медленно уползать обратно в руку. Грация вздрогнула и открыла глаза. Вид сияющей бабочки-Стар ослеплял похлеще солнца, и женщина инстинктивно заслонилась рукой. Не сразу она смогла разглядеть, что рука эта иссиня-чёрная. — Мам! — Раф бросилась целовать мать в щёки, глаза, лоб, нос без разбору. Марко отошёл в сторону, вытирая слезы, а Растикор наоборот приблизился, присел на одно колено, словно не мог разглядеть Грацию и беспрестанно тряс головой, то открывая рот, то закрывая. Но ни слова от него не раздалось. Стар-бабочка поднялась выше и вскинула все свои шесть рук в сторону Тоффи. Грация дёрнулась из рук дочери, но тут же замерла в удивлении смотря как перед ним встала, раскинув руки Мун. Королева решительно смотрела на немного странно себя ведущую дочь, но не отступила. Затем так же встал Марко. Тоффи смотрел на это представление с не меньшим удивлением чем Грация. — Стар, остановись. — Твёрдым голосом попросила Мун. — Он нам больше не враг. Хватит с нас на сегодня убийств. — Но мама, он же чуть было не уничтожил магию, — Стар продолжала улыбаться и голос её звучал неуместно радостно, совсем не похоже на Стар. — Я знаю, — Мун сглотнула, ловя взгляд Грации. — Но мы все делаем ошибки. Страшные вещи, которые не должны никогда случаться — происходят по нашей вине. Теперь я могу только молиться, после всего что я сделала, о прощении. И это мой первый шаг. Оставь Тоффи в живых. Он пообещал больше не вредить. А я пообещала, что защищу его. — На последних словах голос Мун зазвенел сталью. Грация вскинула голову, ласково улыбаясь, ведь эти слова предназначались ей. — Мне тоже кажется, что ему стоит дать последний шанс, — робко добавил Марко. Стар-Бабочка нахмурилась и её сияние выключилось, рассеиваясь в небе, а девочка, планируя едва шевелящимися крылышками, опустилась на землю. Мать и друг тут же бросились к ней и ритуал объятий и поцелуев повторился.