Дважды

Илья потер руки о брюки, словно нервничая, не зная что сказать. - Ты по поводу математики, да? - А к тебе ещё зачем-то неизвестные мальчики приходят? Илья нахмурился, не понимая что Сережа спизданул. Как и Сережа, когда осознал что только что вылетело из его рта, поспешно снял кроссовки и прокашлялся. Он не то что нагрубил с порога, ещё и намекнул на что-то явно непристойное, хотя и не намеревался этого сделать. -Да, я по поводу математики.. Илья точно не хотел портить отношения с новоиспеченным учеником, и решил пропустить сказанные ранее слова. 'У всех свои заебы'- он только подумал и в подтверждение своих мыслей тряхнул головой и проморгался. - Учебник с собой есть? Сережа кивнул. Илья только выдохнул, радуясь что можно перевести разговор в более расслабленное русло. Или оттого что ему не придется разбираться с обеспечением материалами 'своего дошкольника'. Илья провел Сережу на кухню. В общем, квартира была неплохая. Что-то вроде евроремонта, только без помпезных арок, ярко-вырви-глаз цветах и других колхозных атрибутах. В коридоре, помимо большого шкафа купе и доброжелательного коврика на входе «Welcome Home», размещалось большое зеркало и к нему прилагался комод снизу, на простых ножках, выполненный в тех же цветах что и вся квартира: бежевый, с редкими элементами кофейных оттенков и тёмным -темным деревом. На комоде валялись ключи и другая дребедень в которую Сережа не всматривался: ну потому что не гоже смотреть на чужое счастье такими глазами словно сам из пещеры вылез. А смотрел бы он именно так, потому что по сравнению с его советской развалюхой, эта квартира- если оценивать ее по шкале отельных номеров- заняла бы что-то вроде супер люкс или «рассмотри и помечтай». Через час Сережа хватался за голову. «Не тема, а сплошной пиздец и сверху бантик»- так он несколько раз бормотал себе под нос. Илья конечно отчаянно пытался помочь. Ну чем мог. И через ещё полчаса что-то начало получатся. Да, у Серёжи были ошибки везде: начиная от правописания элементарных символов, заканчивая вечным забыванием формул. Но он начал улавливать суть. И Илья считал что это самое главное. - Холодно сегодня на улице. Сказал он, смотря как Сережа выписывает очередную систему. Правда, писанием это было назвать тяжело. Скорее жалкие попытки выцарапать знаки SOS в тетради. - Чай будешь? Я замёрз. Илья встал со стула и так и не получив ответа на свой вопрос похлопал Серёжу по плечу. - Да не нервничай. Тема сложная, будешь сейчас сидеть мозги ебать- ещё больше запутаешься. Считай что на сегодня закончили. - На сегодня?- Сережа удивлено поднял брови, наконец оборачиваясь на Илью, уже стоявшего сзади него. - Ну да. Прости, но я не маг, да и ты не пришел ко мне за подтверждением отменных знаний. Подходишь немного и наверстаешь.. Неплохо схватываешь кстати. Я думал будет хуже. Сережа задумался, раздраженно вздохнув. Конечно у него не мог произойти дзен спустя полутора часового долбления мозга в одну давно отмершую точку мозга, в которой, по его мнению, находились все его знания по математике. Но ему было досадно, досадно так, как будто он был отличником и не написал олимпиаду. Но слова Ильи более менее скрасили его настрой. - Чай… давай. Хуже не станет. – разочаровано закрыл тетрадь Сережа. И чай сделал и с математикой помог разобраться. Ещё бы и ублажил и не 10-ти классник, а мастер на все руки. Две горячие чашки чая остывали на столе, когда тучи за окном начали сгущаться. - А ты вообще давно переехал? - В смысле? - Ну сюда, в школу в нашу давно перевёлся? - Так я с первого класса в эту шарагу хожу. - Как это с первого? - Ну вот так, мама за ручку привела, помахала на прощание и оставила учиться. Дожил аж до 9. - Пиздец, ни разу тебя не видел в школе. Редко ходишь что ли? Да и на районе тебя особо не встречал, далеко живёшь? - По сравнению с местонахождением твоего жилища, я живу в школьной подсобке. Мне до дома минут пять идти, если быстрым шагом. - Пиздец. Сережа сделал глоток чая и не рассчитав температуру напитка больно обжёг язык. Он поморщился, а затем нахмурился, чувствуя как кончик языка потерял прежнюю чувствительность и потер его о заднюю часть зубов, желая хоть немного ослабить эффект. - А я думал ты приезжий. До сих пор диву даюсь как люди могут ходить в одно и то же место девяти лет подряд и ни разу не встречаться. - Ну случается.- всё ещё увлеченный тем, что бы вернуть своему языку чувствительность, бесстрастно пробормотал Сережа. Его кажется вообще особо не заботили такие вещи. Он не был из тех кто особо часто думал о смысле жизни, да и вообще его мало интересовали вопросы на которые нет точного ответа. А сам-придумай казалось чем-то неправильным. Ну даст он себе этот ответ и что дальше? Кому он про это расскажет? Его больше интересовали насущные проблемы, о заработке, о возможности сбежать из этого ужасного города. Единственная мысль которая недавно проскользнула в его голове, в одну из бессонных, от папиных пьянок, ночей это о том что его город, наверное, не такой уж и плохой. Ему вообще начало казаться что нет плохих мест, есть только плохие люди. Ну просто не может быть место плохим- обязательно найдется плохой человек который сделает это место невыносимым. И в его городе таким человеком казался его отец и все ему подобные. Хотя и разделение на плохих и хороших людей тоже казалось Сереже неправильным: каждый плохой человек делал что-то хорошее, может даже настолько, что не каждый «хороший» такое делал. А каждый хороший человек делал плохие вещи, и мог он это делать без зазрения совести. За что, например, того же плохого человека давно бы загрызло чувство стыда за содеянное. - Тебе, наверное, идти пора. А то темнеет уже.- По окончанию чаепития начал Илья.- У тебя в пятницу сколько уроков? - Семь. - И у меня семь. Встретимся возле школы и вместе ко мне поедем. Так и произошло, в пятницу они вместе поехали к Илье домой, и ехать Серёже понравилось больше чем идти окольными путями. Но всё таки поездка больно ударила по маленькому бюджету Серёжи, и так пришлось собирать деньги на проезд по старым курткам и папиным «тайникам». Такие тайники, что каждый дурак бы нашел. Сережа вообще часто удивлялся как их ещё не обворовали. Хотя, было бы что там воровать. Так Сережа провел весь следующий осенний месяц, а по началу зимы пришлось устроится куда-то на подработку: ходить так далеко пешим ходом было холодно, а ноябрь был больше похож на теплый декабрь. Таскал по району свои дырявые кроссовки и искал хоть что-то на подобии раздачи листовок. Где-то предлагали меньше чем хотелось бы, где-то говорили заоблачную зарплату за 2 часа работы, а в конце выдавали дулю с маком. Он повелся на это всего один раз- видимо захотев попытать удачу. Когда в конце упорной раздачи листовок на холоде ему насыпали кучу монет с кассы, он почувствовал себя Питером Паркером. Только никакой паук его не кусал, разве что холод покалывал и покусывал его щеки. Они краснели и обветривались, и ему хотелось сильнее завернутся в свою толстовку Тогда же он и заболел. И пришлось отказаться от занятий на несколько дней. Илья написал ему в тот же вечер, когда Сережа не явился в школе: - А че тя в школе не было? Прогуливаешб? Сережа кутался в толстовку в своей холодной комнате. Отопления у них не было: отцу хватало пенсии сына только на оплату света и воды, хотя не обходилось и без долгов. Та заболел. - - Ебать, как угоращдило? Он не рассказывал о том, что работает и где. Вообще ему казалось это унизительным и за месяц общения с Ильей он ни разу не упоминал ни где живет, в каких условиях. Не рассказывал об отце, про мать он вообще не упоминал никогда и ни с кем. Иногда плакал на корточках, держась за раковину, вспоминая о ней, когда отец буянил или нес бред. Он по сей день считал что если бы она была жива, всё было бы лучше. Гораздо лучше. А иногда ему становилось тоскливо когда он осматривал квартиру после минуты слабости в ванной. Тогда его глаз замечал изменения, которые хотелось игнорировать. Старый облупленный подоконник на кухне, пятна на пошарпанном столе, желтые занавески и невыносимую пустоту в доме. Кажется, с тех пор даже солнечные лучи проскальзывали в дом без особой яркости и тепла. В девять лет он потерял не только маму. Он потерял часть самого себя. Что-то отмерло в тот злополучный день, который тяжелым грузом упал на его детские плечи. Тогда он почувствовал всё сразу: гнев, ненависть ко всему и ко всем вокруг, печаль и не описуемую тоску. Кажется, это был пик выражения его эмоций. Потому что он не мог найти ни дня после, когда не чувствовал бы «пустоту». Она плодилась внутри него долгие годы, а после смерти матери кажется просто вырвалась наружу. От этого тягучего чувства внутри время от времени становилось тошно. Оно не разрушало его, просто живилось всем что было внутри. Он даже не мог сказать где именно оно начиналось и где именно заканчивалось. Кажется эта пустота давно заполнила его желудок и легкие, настолько что самый глубокий вдох казался невероятно поверхностным, а голод и вовсе перестал чувствоваться. Просто иногда в голову ударяло осознание, что надо что-то съесть, что бы не сдохнуть. А может он был и не против умереть от голода, которого не чувствовал. Наверное это было приятнее чем умереть от удара о тяжелый асфальт с высокого этажа или от резкого торможения капота о тело. Илье Серёжа сказал что недавно слишком легко оделся, а Илья сказал что тот ахуел и с кем ему теперь пить чай вечерами под задачи 7 класса. А что, девочки не найдется? - -Ну не семиклассницу же мне к себе домой звать. Позови восьмиклассницу - - пхпхп, к интиму с ними не готов ты типо милфхантер? - - пиздец, из крайности в крайность. это значит да? - - это значит лечись простуду или голову? - - дабл килллл сук пхахах - - а че ты вообще, долго ещё болеть собираешься? Сережа конечно думал пошутить что будет болеть пока не закончатся деньги на таблетки, но учитывая разность их финансовых положений решил придержать коней. Вроде иду на поправку, - так что думаю на следующей неделе снова буду ебать тебе мозги и пить твой чай - пхах, та я не сильно против. А через минуту Серёже пришло ещё одно сообщение: ...