Дважды

- может зайти к тебе? мандаринов купить или ещё чет. мб лекарств - та не спасибо, всё есть. - даже мандарины? - апельсины есть - ого, кто-то меня опередил. Милфа? - блять ахпхах - сук На этом их содержательная переписка закончилась. И оставила смешанные чувства внутри Сережи. Не то что бы он никогда не общался с людьми или был отшельником. Скорее другие люди не очень хотели с ним общаться. Он был довольно замкнутым мальчиком и привык всё держать в себе. Когда-то его знакомые даже шутили что в случае допроса отправлять будут именно его. Он не хотел делится ничем, что было внутри него. И кажется ему самому так было проще или так думал только он. Пару девочек видели в нем что-то заманчивое и всегда пытались напроситься на свидание. Пару раз он даже гулял с ними, то с одной, то с другой. Тогда он заметил ещё одну интересную деталь: людей привлекает неизвестность, привлекают чужие тайны и секреты. Чужая замкнутость кажется им чем-то под коримым: что эту скорлупу можно будет открыть так же просто, как грецкий орех с помощью плоскогубцев или молотка. И возможно кому-то его скорлупа поддалась бы, только для этого требовалось что-то больше чем просто длинный язык и слова «Я тебя понимаю..» или успокаивающие поглаживание по спине. Неужели кто-то действительно думает, что сможет добиться от меня слезного рассказа о тяжелом прошлом парой дежурных фраз или поглаживанием меня, словно я не человек, а дворняжка. Эта мысль заседала где-то внутри, но он даже не видел смысла говорить им это. Для них он был как персонаж из какого-то аниме, такой весь загадочный, «такой необычный». А самому себе он таким не казался. Их восхваление его образа приносило ему только раздражение и когда он изрядно подзаебался слушать из раза в раз одно и то же, уходил, кивнув в ответ одну из дежурных фраз. Словно отплачивал той же монетой. Тогда же истинные лица этих девчонок наконец показались из-под влюбленных, в таинственный образ, масочек. Он не раз потом слышал от тогдашнего друга как они его называли. Чёрствый. Может он таким и был. Шесть лет шли для него как день сурка. Там больше не было места для праздничных тортов или елки на кануне нового года. Он и сам наверное в какой-то момент перестал замечать каким становится и в какое русло движется. Особенно после ухода его друга. Тогда, ему казалось что он может его так называть. Сейчас он жалеет что вообще подпустил его так близко, даже домой приглашал. Неописуемая роскошь. Только вот в открытую душу легче плюнуть, тем более 14-ти летнему мальчику, у которого что не ранка, так глубокий порез на сердце. Пары колких слов хватило что бы заткнуть Серёжу. Ему казалось что вот-вот станет легче, ведь друг казался вполне понимающем, да и положения были похожие. Но что-то в них видимо кардинально отличались. А что именно он и до сих пор понять не может. Да и стоит ли пытаться? Легче всё равно не станет. А с тех пор он особо друзей и не искал. Друзья сами себя находят, так он обычно затыкал очередную тоску от одинокой жизни. Он не был отстранённым, мог поддерживать контакт с одноклассниками, но не более. Им он, наверное, казался комком проблем. А про них он и вовсе не хотел думать. Они жили спокойной жизнью, пили в подъездах, курили под полицейским участком, потом приходили домой и получали пиздюлей от мамки, учуявшей запах табачного дыма. Но свое чадо кормить все равно надо было, любят же, паскуд. И вот они отхватив отцовских подзатыльников и лекцию от мамы садились за стол и ели теплую домашнюю еду…- на этом обычно размышления Серёжи о своих одноклассниках и заканчивались, переходя к старым воспоминаниям, а иногда просто раздражённым фырканьем. Он завидовал им. Завидовал что они имеют то, что у него отобрала мамина болезнь. Но зла им не желал, просто глотал горькую слюну, которая застревала в глотке ещё на добрые несколько часов, а потом с жжением застревала ещё где-то между ребер. Поэтому переписка с Ильей заставила его почувствовать себя почти что некомфортно. А затем чувство дискомфорта сменилось озадаченностью. Что это блять, зарождение новой дружбы? Спасибо, я уже надружился. Но через попытку отмахнуться от этих мыслей заставило его вспомнить весь прошедший месяц. О каждой налитой чашке чая, о каждом пережёванным по нескольку раз примере, о дружеских подтруниваниях которые проскальзывали в последнее время. И тогда он вспомнил как же тепло в его доме. Он чувствовал это не телом от хорошего обогретого помещения, не кончиками пальцем от прикосновения к горячей кружке. Это чувство проскальзывало всего на долю секунды где-то в давно отмершей части него. Где-то внутри груди, между крови, органов и костей, между пульсирующих вен, давно забытое чувство безопасности появлялось там, глубоко внутри него. Настолько, что что бы почувствовать это пришлось оказаться запертым в четырех стенах своей ободранной серой комнаты и покопаться в голове. На следующей неделе, Сережа как прилежный ученик снова сидел у Ильи дома с горячей кружкой чая. Теплые полы грели ноги и после очередного интеллектуального изнасилования они сидели и болтали о чем-то несуразном. Даже абсурдном: - Ты еблан? Я говорю тебе Вспак хуйня. - Да я не знаю даже кто это. Птица какая-то. - Это исполнитель. Кстати с птицей почти попал: оно как голубь, везде только срать умеет. - Ну напой, я хоть пойму о чем мы говорим. - Блять фу не буду я такое вслух произносить - Почему? Там битбоксить надо? - Нет, я просто не могу такой понос высрать своим священным ртом И тогда же Сережа разразился смехом. Улыбка натянулась почти до ушей и Илья, сидящий напротив него сейчас наверняка мог посчитать все его 28 зубов. Но ему наверное было не до этого, его глаза широко распахнулись, впервые услышав как Сережа не то что улыбается, а просто гогочет. Правда его смех был даже немного писклявым. - Пиздец, Вспак действительно делает с людьми поразительные вещи. Сережа с улыбкой посмотрел на кружку чаинки, плавающие на дне чашки. - Выучу пару его песен наизусть, буду напевать тебе Илья только посмеялся: - Адская колыбельная. - О, что-то знакомое. Это песня Вспака? - Сплюнь, это Пошлая Молли. - Фу ты Пошлую Молли слушаешь? - Младшая сестра слушает. - У тебя младшая сестра есть? - Нет, выдумал только что. Оправдываюсь, не может же парень Пошлую Молли слушать Сережа снова улыбнулся и покачал головой не понимая говорит ли Илья серьезно или это очередной сарказм, но долго думать не пришлось: -Правда есть. - А где она тогда? - Не тут. На этом разговор о семье Ильи прекратился. Расспрашивать Сережа не стал: посчитал грубым и даже наглым. Ноябрь прошел веселее. Сережа отложил себе немного с пенсии, когда увидел что папа крадет несколько крупных купюр у своей новоиспеченной дамы с кошелька рано утром, пока то по видимому еще спала. По выходным работал в кофейне, примерно в 30 минутах от дома. Денег хватило что бы купить зимнюю куртку к новому сезону, хватало что бы откладывать на проезд, поэтому стоять на холоде больше не приходилось. А работа в кофейне казалась ему неплохой: маленькое, хорошо отапливаемое локальным обогревателем помещение значило что не будет длинных очередей и не придется биться локтем о «коллегу», на одну смену выходил один работник. Сережа встречался в коридорах с Ильёй, наматывая шаги по школе, а потом просто начал звать гулять после школы, если первый конечно не занят. Почему-то Илья особо не удивлялся тому, что Серёже никогда не нужно было домой или тому, что у него никогда не было никаких планов. На поздних прогулках, на вопрос «А мама переживать не будет?», Сережа коротко отвечал «Не думаю» перед этим пару секунд помычав. Конечно были подозрения о том, что у Серёжи что-то не так дома, но прямых доказательств этому не было, особенно после появления новой куртки. Да и про это особо они не говорили: кажется им обоим было хорошо в положении в котором они находились сейчас. И спешить было совершено некуда. Спешило только время и приближающаяся зима. Преддверье нового года означало для Ильи подарки близким, поэтому обложенные карманные деньги в декабре уходили на различную дребедень для друзей. Кому часы, кому ремень, кому пластинку на проигрыватель. Друзей у Ильи, как оказалось, было немало. Это было особенно заметно по медленно опустошавшемся кошельку. Тогда же он задумался над подарком для Сережи. Знакомы уже 3 месяца, а что дарить и в помине не мог придумать. На вопросы Сережа отшучивал: «отсыпь своих знаний по математике, мне будет достаточно. Хотя бы за 4 класс.» Пособник задач по алгебре было бы забавно, но больше похоже на издевательство чем на дружеский подарок. Задумавшись о пособниках, он вспомнил о другом чтиве. И там же нашел ответ на свой вопрос. А Сережа, в свою очередь, совсем забыл что на новый год дарят подарки. Забыл что такое получать подарки и что такое их выбирать. Прошлому другу мог вкинуть что-то вроде шоколадки или коробки жвачек. Но по тщательному допросу Ильи, и тому как он последнюю неделю таскал его за собой по магазинам, то и дело показывая различную ненужную хуйню, внимательно наблюдая за эмоциями, отражающимся на лице Сергея, второй понял что шоколадкой вряд ли отвертеться. Там же появилось раздражение: как бы так извернутся на свой микроскопический бюджет. Почти накануне нового года он выбрал подарок, бережно храня его в шкафу на нижней полке. В 12 часов дня 31 декабря Илья пригласил Серёжу к себе домой на празднование, уточнив не будет ли он против ещё нескольких его друзей. Отказаться было бы самым глупым решением: теперь, когда ему было где и с кем проводить время, а тем более праздники, он хватался за эту возможность руками и ногами. Всё, лишь бы не быть дома. Тем более планы отца вряд ли отличались от предыдущих: к 11 ночи соберется очередная сходка анонимных алкоголиков, где такие же «счастливые» мужчины под 50 будут распивать водку и коньяк, закусывая дешевой колбасой или стручковым луком. Предупреждать отца о своих планах было бессмысленно- он вряд ли бы услышал и вряд ли бы это имело для него хоть какое-то значение. Поэтому собравшись к 7 вечера он на маршрутке доехал до дома новоиспеченного друга, что бы нарезать салаты и приготовиться к празднику. На этот раз дверь ему открыл не привычный высокий рыжик, а милая шатенка, ростом ниже среднего. На глаз Сережа прикинул ей примерно 145 сантиметров, и удивился, ведь девочкой она совсем не выглядела. Она вообще выглядела довольно странно для 16-17ти летнего подростка: имея такой низкий рост и довольно пышные формы в области груди. На ее ручке звенел тонкий золотистый браслетик, а круглые глаза подчеркивали толстые стрелки. Но на ее лице, учитывая курносый нос это выглядело гармонично. Серёжа долго не разглядывал лицо девушки- мог заметить только накладные ресницы, делавшие ее взгляд ещё более выразительным , а также какие-то сиреневые блестки на ее веках и совсем чуть-чуть было на носу, от чего он мило выделялся, когда на него попадал искусственный свет подъездной лампы. Ее каре было немного подкручено, а лоб прикрывала ровная челка. На ней была черная блузка, с V-образным вырезом и рукавами, которые Серёже напоминали японское кимоно. Снизу на ней были джинсы клёш, а на поясе позолоченный ремень на цыпочке. Из украшений, своим зорким глазом, заприметил такую же золотую минималистичную цепочку, конец которой терялся где-то в ее пышном бюсте и такие же прямые сережки. Девушка приветно улыбнулась и впустив в дом протянула руку: - Приветик, Эмма. - Серёжа. - Да, знаю. Илья тут всех заманал твоим именем. Серёжа то, Серёжа это. Как будто не новый год тебя пригласил, на сватовство! После этого она громко рассмеялась, а Сережа, раззуваясь только улыбнулся, притворяясь что ее шутка была забавной. В тот же вечер он познакомился ещё с тремя людьми, с которыми по всей видимости будет праздновать Новый год. Была Аня, или как ее все по-царски называли – Аннет. Милая блондинка с прямыми волосами в хвосте, немного худощавая и имела худенькую грудь и хрупкие кисти, которыми умело открыла белое вино во время готовки, подшучивая что все они тут собрались как отчаянные домохозяйки. Нарядом она особо не выделялась, и не было в ней чего-то особо внешне цепляющего. Но в отличие от Эммы она очень хорошо шутила, хоть иногда это казалось грубым как для такой девочки. Ростом она была выше своей подруги сантиметров так на 15. Максим, с которыми они познакомились через крепкое рукопожатие имел накаченные руки и был одет в безрукавную футболку, что только подчёркивало его бицепс. Кожа у него была темнее, словно он только приехал в отпуска на море. А брюнетистые волосы были подстрижены под кроп. В глаза он им особо не всматривался, не боялся, а находил это чем-то очень интимным. Но в глаза Ильи в тот вечер он смотрел чаще, чем кому либо раньше. Его карие глаза уже имели несколько складок по бокам от частого смеха, сначала во время готовки, а после 4 бокалов шампанского смеялся только громче и чаще. Его щеки тогда порозовели и отчего то на них выступили веснушки. Или Серёжа просто раньше их не замечал. Нет, замечаля но от розового оттенка на щеках они стали выразительнее и цепляли нетрезвый взгляд Серёжи. Пили в начале сдержанно, так как будто вот-вот придут родители Ильи. А когда три бутылки шампанского сложились в ровный ряд в коридоре- в ход пошли напитки крепче. Неприятной атмосферы не предвиделось, и Сережа максимально хотел ее избежать, стараясь расслабиться. Пока после нескольких рюмок Аня пьяно не промямлила, глядя на Серёжу: - А ты чего такой хмурый то всё время? Серёжа удивлённо посмотрел на Аннет: - Я? - Ты, ты. - Я не хмурый. - Как же, брови то всегда так опущены, будто все ждёшь что что-то произойдет плохое. Я то знаю, у меня мама так всегда на праздниках сидит. - Ничего они не опущены…- только начал защищать себя Серёжа как его резко перебили. - Да он лицом просто не удался и всё, не засматривайся на него- расхохотался Максим и в ответ получил подзатыльник от сидящего рядом Ильи.- Что? Не хочешь что бы твоего Сережку обижали? - Да че с тобой – огрызнулся Илья, морщась и хмурясь, смотря на друга, а тот в ответ только рассмеялся, тыча на него пальцем и одновременно толкая Аннет в плечо: - Смотри, смотри, ебало как у Серёжи прямо! - Макс, ну че ты в самом деле начинаешь – без радости в голосе ответила блондиночка и отвела взгляд, будто стыдясь что вообще начала говорить про Серёжу. - Да что с вами? Ну давайте его теперь в компанию примем. – смотря на Аню воскликнул Максим. - А даже если примем, то что? Че ты заводишься как лодка моторная? Градус в крови заиграл не в том русле? - Это у тебя, Илья, не в том русле градус играет. Да у тебя судя по всему, всё не в том русле.- он процедил, смотря на друга, как показалось Сереже, с неким отвращением. - Это ты про что сейчас? - А ты не знаешь. – он огрызнулся и резко встал со стола, тем самым двигая его. Бокал с томатным соком, стоявшем на краю, упал и разбился, облив Серёжину черную футболку. Он с цоканьем посмотрел на это, теперь по-настоящему хмурясь. Тогда же Илья обратил внимание на громкий звук разбитого о паркет бокала и заметил испачканную одежду друга. На это Максим кажется ещё больше взбесился и смотря на Илью с ещё большим отвращением только закатил глаза,- Ну давай, застирай его одежду. Пидор блять. Илье не оставалось ничего кроме как закатить глаза и подать Серёже салфетки, но они, в данной ситуации, мало чем могли помочь: футболка пропиталась и неприятно прижалась к голому телу под ней. Максим ушел курить на балкон, позвав с собой Аню, но отозвалась только Эмма, всё это время молча наблюдавшая за этой странной сценой. Аня поджала губы и встала со стола, взяв с сумочки влажные салфетки подошла к Сереже и опустилась рядом с ним на колени. Она достала одну и принялась вытирать его грязную одежду, чувствуя себя по настоящему виноватой она тихо сказала, словно хотела что бы Илья, сидевший в пару метрах от них не слышал разговора: - Прости, пожалуйста,- она быстро заморгала- я не думала что он оак взбесится. - А кто знал, бывает.- он кивнул на ее заботу, но не позволял ей вытирать его одежду слишком долго- желая сделать всё самостоятельно взял влажную салфетку в свои, почему-то трусящиеся, руки и вытирал пятно. Аннет подумала что это показывает его внутреннюю тревогу, и положила руку на его: - Не переживай, он перекурит и снова развеселиться. Тогда Сережа посмотрел на Илью, сидящего на диване рядом и опрокидывающего в себя ещё одну стопку- сколько он налил себе за это короткое время, Сережа даже не хотел думать. Но взгляд с которым он это делал показался слишком вдумчивым, как для пьяного подростка. Сережа смотрел на него ещё какое-то время, пока Аня снова не начала гладить его руку, видимо желая вернуть его внимание к себе. - Я не переживаю, руки от громкого звука затряслись, наверное. - Бьют в семье? - Нет. - Почему врешь? – А Сережа не врал, но не договаривал что в его доме бьют бутылки и стаканы по пьяни настолько часто, что из целого сервиза из 6 бокалов осталось от силы два. - Не вру, не знаю почему так. - Может били, а ты не помнишь? - Помню, что не били. - А ты себя дома безопасно чувствуешь? – Сережа перевел взгляд на Аннет и перестал вытирать свое пятно. Этот вопрос задел что-то внутри него и он нахмурился. - К чему ты это? - Не знаю, ты кажешься таким несчастным, как бездомный котенок, что так и хочется забрать тебя к себе и закрыть от всего… - Спасибо, но я сам могу позаботиться о своей безопасности,- он прервал ее, со скрежетом отодвинув свой стул и встал- и я не бездомное животное, у меня есть дом и к счастью хожу я на двух ногах, а не лапах. Он вышел из комнаты даже не оглядываясь, а затем послышался хлопок двери в ванную. Аня посмотрела ему в след, а затем встала с колен и обратно опустилась на свой стул. Она случайно перевернулась пустой стакан, пока тянулась за бутылкой с вином, и Илья поймал ее руку прежде, чем она успела налить себе: - А тебе не хватит? - Отстань пожалуйста. Илья прищурился, смотря на неё: - Я говорю тебе хватит. - А я говорю что бы ты отстал. - Он тебе понравился или что? - Тебе какое дело? - Ты странная что ли? У подруги уже спросить ничего нельзя? - Не понравился. - Ты боишься что я Максу что-то скажу? - Не боюсь я ничего. Дай выпить. Он держал с ней зрительный контакт ещё несколько секунд, словно пытаясь прочитать что-то в ее пьяном взгляде, а затем грубо отпустил ее худую руку и встал со стола, оставляя ее одну: - Делай что хочешь. Он вышел из комнаты и направился в ванную. Сережа пытался отстирать свою футболку, то и дело матерясь себе под нос. Его разум от недавней взбучки, кажется, даже перестал быть таким затуманенным. Но тело говорило по другому, и покачиваясь он сел на край ванны, застирвая ткань. В ванну постучались, и не дождавшись ответа вошли. - Застирал? – рыжая макушка просунулась в ванну первой, а затем закрыл за собой дверь и сел рядом на пол, облокотившись спиной на кафельную плитку ванны. - Почти. - Не парься, до утра ещё далеко, кто-то точно наблюет куда-то и придется застировать ещё чью-то одежду. Кину под конец в стирку, утром поедешь уже в своей.- бормотал он, и это сейчас меньше всего интересовало Серёжу. - Чего он на тебя так налетел? - Кто? Максим? - Да. Он говорил так, как будто вы не друзья, а… - он опустился рядом с Ильей на пол и бросил попытки застирать одежду. - На языке пьяного дьявол пляшет. - Говоришь как бабка. - Но зато правда. Они помолчали ещё какое-то время и Сережа поджал колени к груди. Илья повторил его позу, но вытянул одну ногу, касаясь темного косяка двери. Рыжий нарушил молчание, подобрав слова что бы объяснить ситуацию: - Он вообще нормальный. Ты не обращай на то что он сказал. Просто… с некоторыми вещами ему тяжело смириться. - Это с какими? Илья промолчал, но градус ударил в голову Серёжи и он хотел добиться ответа: - С какими вещами, Илья? - С правдой например. Когда-то ему сказали что его бывшая ему изменила, до сих пор принять не может, хотя уже расстались. Такой он человек, понимаешь? - Ты уходишь от вопроса. - Может и так. Сережа раздражённо выдохнул. Ему не очень нравился факт что ему что-то не договаривают или утаивают. Но помолчав ещё немного, ему показалось что это его касатся не должно и лезть в чужие напряжённые отношения он тоже не спешил. - Ты вообще часто от ответа уходишь. - Разве? - За эти три месяца я насчитал раз 10. - Прямо считал? И все разы помнишь? - Только самое главное. - И чего ответа тогда не добиваешься? - А ты хочешь что бы я лез к тебе в душу? Илья промолчал, а затем отрицательно покачал головой. - Нет. Спасибо, наверное. Сережа обдумал его ответ и только пожал плечами: - У каждого свои скелеты. Ты тоже не лезешь в мой шкаф со скелетами, так что думаю мы квиты. Следующие полчаса провели преимущественно молча, думая каждый о своем. Сережа обдумывал всё что произошло за этот вечер, а затем пытался вернутся и вспомнить с чего всё начиналось, так он мысленно вернулся к моменту когда выходил из дома и пьяный, качающийся отец провожал его взглядом. Тогда он подумал что тот даже не вспомнит что Сережа куда-то уходил. Он вернулся ещё на полчаса раньше, и потянулся в правый карман своих джинсов, вспомнив о новогоднем подарке. Илья увлекся мыслями о сказанными Максимом словах, о том, что теперь о нем вероятно думает Сережа, о неверной Аннет, потенциально готовой в эту ночь изменить своему парню. О Эмме, исчезнувшей вместе с Максом на балконе. Его размышления прервал серебряный браслет в протянутой ладони Серёжи. - Что это? - Твой подарок. С Новым Годом. Илья нахмурился и взял браслет, рассмотрев его. - Ахуеть. - Не нравится? - Нет, это ахуенно. Но наверное стоило рассказать тебе что я собирался подарить. Она надел браслет на левую руку и покрутил запятье, поднимая руку вверх. Светлое серебро выгледяло на нем гармонично и он невольно улыбнулася этому подарку. Затем он поблагодарил и вышел из ванной, через пять минут вернулся в ванную с запакованым в рождественскую обертку прямоугольной формы подарком. Он протянул его Серёже, обратно садясь по правую сторону от друга: - Извини, наверное это не то, на что ты рассчитывал. Серёжа взял подарок в руки и от одного вида бережно упакованного подарка, ему показалось что это намного дороже чем серебро которое он подарил. За зеленой обёрткой с Санта Клаусом и красным, приклеенным на двухсторонний скотч, бантом, скрывалась красная обложка какой-то книги. Серёжа распечатывал медленно и бережно, находя каждый бережно приклеенный скотч. Он хотел растянуть это удовольствие, и в моменте ему даже стало всё равно на то, что находилось внутри. Факт того, что на это было потрачено время, что он Илья действительно готовил для него подарок и сохранял праздничный настрой, снова вызвали внутри него это мимолётное чувство детской радости. Как будто он нашел под ёлкой подарок от родителей. За оберткой скрывалась красная мягкая обложка с черными деревьями в белом кружке. А снизу было написано название «Норвежский лес» и автор «Харуки Мураками». Сережа с интересом повертел чтиво в руках, а затем посмотрел на Илью: - Что это? - Японская литература. Читал когда-то? - Нет. - Почитай, мне кажется тебе понравится. - О чем она? - Почитай аннотацию, сзади. Сережа вчитывался в каждую строчку, но только сильнее нахмурился. - Ничего не понял. - Так будет где-то до середины книги, а потом поймёшь. Прости ещё раз, если это не то что ты хотел. Но когда я услышал о ней, я подумал, что тебе она должна понравиться. «Я подумал, что тебе она понравится.»- о нем думали. Вспоминали, не только как о назойливом девятикласснике, приходящему в чужой дом и ебавшем мозги своей тупостью в математической сфере. Его воспринимали как друга, думали что ему может и не может понравится. И тогда этот подарок стал не просто дорогим, а бесценным. Серёжа придвинулся ближе к Илье и заключил его в легкие объятия, на что второй обнял только крепче. Подбородок уперся в плечо, и шатеновые завитки заслонили веснушчатое и красное ухо, через которое расслышал еле слышное «спасибо». Через несколько секунд они отстранились и отчего то громко рассмеялись. Тогда же градус вернулся к обоим и остаток ночи они провели в той же ванной, болтая и рассказывая различные истории, комментируя и обзывая всех кто проскальзывали в истории. Время перестало иметь значение, и когда они изрядно устали, то вышли из ванной и заглянули в зал, где Максим громко сопел, оперившись о спинку дивана, а Аннет, положив голову ему на плечо закрыла глаза- и не было понятно спит она или просто устала. Эмма громко храпела, развалившись на диване одна, и это рассмешило парней ещё больше. Они забрали с холодильника на кухне по банке пива и ушли в комнату Ильи, встречая рассвет. А когда совсем устали- так и заснули лежа на односпальной кровати, ютясь и ещё какое-то время пихаясь плечами. Проснулся Серёжа от громкого падения на пол. Илье всё таки захотелось перевернуться на бок, а место на кровати на это не рассчитывало. На часах было около 10ти утра, а храп Эммы не было слышно. Он подумал что все уже проснулись и провев рукой по заплывшему лицу попытался проснутся. Он огляделся вокруг, вспоминая как оказался в комнате Ильи. Сама комната была продолговатой и больше напоминала прямоугольник чем квадрат. В конце комнаты ярко светило уже январское солнце и Сережа поморщился, посмотрев в ту сторону. С другой стороны кровати стоял стол с дорогим компьютером и предлагающемся к нему оборудованием. А напротив кровати стоял книжный шкаф. Среди них он заметил продолговатую стопку книг, на корешках которых были написано различные японские имена. Снизу была классика и разные фигурки. Он рассматривал комнату долго и после стеллажа его внимание зацепили плакаты на серых стенах, прицепленные декоративными булавками с черными бусинами на конце. Постеры с фильмами или играми и любимыми персонажами Ильи цеплялись друг на друга, и угол одного плаката заходил на другой, напоминая не иконостас, а записи сумасшедшего детектива- не хватало только обвести всё это красной нитью. Он вышел с квартиры Ильи к тридцати минутам одиннадцати. Внутри все спали, а он отправил Илье короткое сообщение, решив не оставлять старомодную записку на его столе: - Я ушёл, посуду помыл. Передай всем что было весело. Немного соврал, но надеялся что об этом поймет только получатель. Он доехал домой к двенадцати, сев на первую попавшуюся маршрутку идущую в нужную сторону. Немного потерялся, но домой пришел и на том спасибо. Он попал ключом в дверную скважину со второго раза из-за плохой освещенности вокруг. Алкоголь к тому моменту уже выветрился, и он проморгавшись закрыл дверь с внутренней стороны. На этот звук пришел еле стоявший на ногах отец. Его глаза были стеклянные и смотрели на сына с отвращением. Он держался за дверной косяк, но продолжал покачиваться. На его и без того грязной майке добавилось новое пятно. И Сережа нахмурился когда понял что оно было кровавым. Отец помычал и осмотрел сына с головы до ног, словно собирался что-то ему сказать. И Сережа не думал, что следующие слова будут особо приятными.