Сорванный поцелуй.

Часть четвертая.

В ловушке собственной одержимости.

«Разница между сексом и любовью в том, что секс снимает напряжение, а любовь вызывает его». — Ай, Ада, что ты творишь? - подсуетившь, скрылся с местности. Журналистка, убрав руку, отстранилась от Боры, считая, что переходит границы. — Вы не казались мне человеком, в котором столько боли… господин Айтач, вы очень сильный человек. Это было очень неожиданно для меня. — Можно на ты. — К чему это… — Я думаю, что рано для этого. — Ммм, ну хорошо, что рано, значит скоро может наступить и это время. Вы узнаете меня, Джемре. — Господин Айтач, я тоже не такая какой кажусь. Поверьте. — Я бы очень хотел узнать вас поближе. — Книгу брать будете? — Да. — Спасибо. Надеюсь, в следующий раз вы возьмёте роман о любви. — Опа, я понял ваш намёк. — Не поняли! Я просто люблю легкие романы, а детективы и прочее - не моё. — Легкие романы… Ммм… Но вы неплохо разбираетесь в этом. — Ну это ведь не значит, что не читаю подобные произведения. Просто у меня свои предпочтения. — Сегодня вечером я вас жду, - подмигнув ушел. — Джемре… ах, девочка, что с тобой происходит. Сарп с Синем вернулись в магазин. — Ну, поели мороженое, Сарп? — Он отказался есть. — Что ты здесь делала с этим чукчей? — Сарп, милый, ты не думаешь, что перегибаешь палку, а? О чем ты говорил с этим господином? — Я ему сказал, что ты занята! — Ах, мой милый, браво тебе, ты сделал то, что не могу я - пробормотала девушка. — Кто он, Джеми? — Синем, мы с Сарпом уходим. — Куда мы? — К дяде Ильхану. — Нуууу, он такой скучный. — А-а! Нельзя так говорить! Ты сегодня побудешь у него. — Он опять будет мне какую-то хрень рассказывать. Журналистка с Сарпом пришли к Ильхану. — О! Сарп, привет, дружище! Рад тебя видеть! - поприветствовал Ильхан мальчика. — Привет, дядя Ильхан - уныло ответил Сарп. — Иди поиграй в саду, мы с тетей Джемре поговорим немного. — Я не ребёнок! Можно напрямую сказать, что хочешь наедине поговорить с Джеми! Мусолишь херню. — Сарп! Прекрати, как ты разговариваешь со взрослыми?! — Оставь, Джемре, это не впервые. Мальчик вышел в сад. — У меня сегодня занятия, не смогу долго смотреть за Сарпом, ты же непротив, пусть останется у тебя сегодня. — Нет проблем. Ты же знаешь. — Тогда я пойду. — Нет, постой. — Что такое? — Джемре, ты плакала? У тебя глаза… — Ай, нет! Просто аллергия на новую тушь, не обращай внимания. — Джемре, ты перестала мне доверять. Чем я заслужил это? Ты знаешь, что очень дорога для меня. — Знаю, дорогой, знаю. Лучше подумай над своими отношениями с Мелисой, иначе упустишь её. — Опять Мелиса… Она что-то говорила? — Ты знаешь, мне сложно быть между вами. Я не могли делиться с тобой и не могу делиться с ней тем, что знаю о тебе. — Ты точно не говорила ей? — Ильхан, я никогда в жизни не раскрою твои секреты. Ты мой лучший друг. — Джемре, спасибо. Ты единственный человек, которому я доверился. Все эти годы, я тащил на себе этот груз. — Не держи обиду на главу, он отдалял тебя от себя для твоей же безопасности. Одного сына он потерял, разве смог совершить ошибку вновь? Не злись. — Ладно, я не хочу вспоминать об этом. — Я люблю тебя. — И я тебя. Джемре, попрощавшись с Сарпом, уехала домой. — Сарп, чем займемся? Ты опять нахмурил брови. — У тебя есть карты? — Конечно. — Тогда давай, раскинь колоду, сделаю жаркое! — Ах, Сарп. Давай-давай! После работы, журналистка вернувшись домой, ринулась в комнату, искать наряд на свидание. — Джемре, ты дура? - посмотрев на себя в зеркале, спросила у своего отражения? — Это не свидание! Ты просто идешь поговорить! Тогда к чему тебе наряд?! Почему я вообще заморачиваюсь?? Не буду вообще переодеваться. Уф! Девочка, почему ты себя так ведёшь??? Зачем тебе вообще этот ужин??? Сходи к нему домой и расскажи правду! Всё. Единственное, что от тебя требуется. Девушка так и сделала. Она сразу пошла домой к парню. — Джемре? Мы же договаривались через час. — К чему ресторан? Мы можем поговорить дома! - сказав, прошла к нему домой, удивив парня. — Боже, какой у тебя порядок дома. — А почему тебя это удивило? Я люблю порядок. — Из-за твоей беспорядочной причёски. — Тебе она не нравится? — Мне всё равно. Но… ты так красиво оделся, рубашка, брюки. Это для меня…? — Мы собирались в ресторан, я хотел выглядеть соответствующе. Журналистка прикусила губу, рассматривая парня с ног до головы. — Джемре, прийди себя! Не позорься, он заметит твои взгляды! - мысленно проговаривала она. — Ну ладно, раз уж ты пришла и мы собираемся беседовать дома, я приготовлю для тебя что-нибудь, - направившись к кухонным полкам. — Ты серьезно? Не стоит. — Стоит. Ты пришла с работы, ничего не ела, наверно, - засучив рукава, накинул на себя фартук. — Ну ладно. Я помогу тебе, если хочешь. — С удовольствием. Позволь, помогу надеть фартук. — Не нужно, я сама справлюсь, - девушка попыталась избежать тесного контакта. — Что мы готовим? — Ты разрежь салат, я принесу нам выпить. — Я не пью! - крикнула ему вслед. Вернувшись с бутылкой вина и двумя бокалами в руке, Бора остановился в метре от неё, любуясь картиной, как любимая женщина на кухне хозяйничает. — Если бы мы были прежние Ада с Борой, я подошел к тебе сзади, прислушиваясь к аромату твоих волос, приложил бы свою руку тебе под грудь, слушая учащенный ритм твоего сердца. Бора, вернись в реальность. Не торопи события! Проклятье! Она так красиво режет салат своими нежными ручками. Моя фантазия сейчас разыграется. А может подойти? - мысленно спрашивал у себя он.  Подойдя к ней ближе, он прислушался к аромату волос девушки, а после приобняв сзади, поставил руку на ладонь с ножом.  — Бора, что ты делаешь? — Помогаю тебе правильно резать салат. Вранье, леди. Это вранье. Мое воображение прилично разыгралось, я начал представлять, как грубо овладеваю тобой, прижимая тебя к плите, потом уложив спиной на столик, раздвигаю твои ножки и тут же погружаю в тебя свой… — Ты сошёл с ума… — А ты не сошла? — Мне стало очень жарко. — Окно открыто, неужели ты как ты не чувствуешь этот леденящий, сумасшедший воздух. Парень медленно опустил руку в трусики девушки.  — Ай… - раздался томный стон девушки. — Твои руки… — Ты чувствуешь мое дыхание на своей шее, касание моих рук. Ты мокрая, леди.  Парень играясь пальчиками, другой рукой сжал грудь девушки.  — Бора… — Меня возбуждает то, как ты произносишь моё имя…Я знаю, ты тоже хочешь этого.  Парень губами касается пульсирующей шеи девушки.  — Боже, как же вкусно ты пахнешь. У меня разыгрался аппетит. Поворачивая голову девушки в свою сторону, Догрусоз жадно впивается в её губы.  — Проклятье, я чувствую, как ты трешься своей попк… — Айтач! Айтач? - обратилась к нему журналистка, вернув его из грез. — Ты выронил бокал. — Проклятье, прости, я задумался. Они опустились собирать осколки. — Оставь, я сам. Ты поранишься. Лучше продолжи делать салат, я сам уберусь. Убравшись, он вернулся к девушке. — Ай, Бора, это были лишь твои фантазии. Нельзя! Но можно хотя бы послушать её аромат, иначе сойду с ума. — Не обязательно салат разрезать ножом, можно руками - шепнул на ушко, подойдя к ней сзади. — И как мне быть, я не хочу отстраняться? - Бора улыбнулся, понимая, что она озвучила свои мысли. — Чёрт, опять ляпнула. — Не разрезай оливки так мелко, - шепнул ей, прижавшись вплотную к телу журналистки. Девушку парализовало, она не хотела отталкивать от себя парня. — Покажи, как нужно, - с мольбой обратилась она, совсем не имея в виду оливки. Бора, держа её руку, вместе с ножом, разрезал одну оливку за другой. — Господин Айтач… - с прерывистым дыханием, вымолвила. — Говори, леди. — Не делай…- повернулась к нему лицом, откинув нож. — Что не делать? - приблизился к её губам максимально близко. — Не целовать тебя? — Нет… Нельзя. — Леди, я как мальчишка всю ночь думал о произошедшем… — Не надо… - прикрыла глаза. — Леди… - проводил хаотично носом по её лицу, остановившись у дрожащих, приоткрытых губ. — Не флиртуй со мной… — Тебе не нравится? — Почему меня так тянет к тебе… — Если бы ты знала, как меня тянет к тебе, как я… — Ты что? - вожделенно спросила она. — Паста! Проклятье! — Черт. Убрав закипевшую кастрюлю с плиты, они как ни в чем не бывало накрыли на стол и сели ужинать. — Получилось превосходно. Ты прекрасно готовишь. — Спасибо, я очень рад, что тебе понравилось. — Ты не даже притронулся к еде, только и делаешь, что смотришь на меня. — Это правда. — Не смущай меня, пожалуйста. — Прости. Парень схватил бокал вина, делая глоток за глотком. — Гоподин Айтач, вино пьют не спеша. Наслаждаясь его терпким вкусом. — Тогда почему ты не пьешь? — Мне нельзя. Я принимаю лекарства. — Лекарства? Ты болеешь с чем-то? — Давление. Ладно, не смотри на меня так. Со мной всё в порядке. — А я для тебя вино принёс, сам я предпочитаю виски. — Не стоило. — Спрошу у вас кое-что о приобретенной книге сегодня. Девушка пыталась рассказать о женихе, но разговор всё время менял верное направление. — По-вашему, смертная казнь - правильный метод наказания? — Думаю, что да. А ты считаешь? — Знаете, мне очень непросто ответить на этот вопрос. Всегда есть вероятность лишить жизни невинного человека. — Предположим, вы точно знаете, что этот человек совершил жестокое преступное деяние. Как поступите в этом случае? — Во-первых, не я дала жизнь этому человеку, чтобы его отнимать. Во-вторых, смерть - слишком простое наказание для человека, который совершил ужасное преступление. — Я не могу быть с тобой солидарен. — Как мило мы с вами общаемся. Я к вам на Вы, а Вы ко мне на ты. — Я понял, это сильно смущает тебя. Прости. Простите. Так вот… Я думаю, что человек оказавшись в этой ситуации не будет думать о том, простое это наказание или нет, он только пожелает, чтобы этого человека не стало. Чтобы он умер. Он пожелает ему смерти. Да, возможно, эту не утихомирит его боль, не вернет потерянное, но так хотя бы человек будет спокоен, что ничтожество, совершившее ужасное деяние не дышит тем же воздухом, что и близкий жертвы. — Господин Айтач, вы хотите меня? Черт возьми, Джемре! - хлопнула себя по рту. — Эм… это было довольно-таки резко. Я не пригласил вас, чтобы в конце ужина переспать с вами. — Тогда почему тогда он набух? Я почувствовала его на своём бедре, когда вы прижимались ко мне. — Мне сейчас немного стало неудобно. Но правда такова, желания сложно скрыть. — Женщине всегда приятно осознавать, что она желанна. Господин Айтач, я уже поняла, что вы достаточно опытны в сексе, но я не подхожу вам, у меня немного туго с этим. Боже, Джемре, что ты несёшь, скажи уже ему! — Кхм… не стесняйтесь вслух озвучивать мысли. Я спрошу, много партнёров у вас было? — Не знаю… до аварии я была другим человеком. Я не помню. Ах, да. Я не говорила… Год назад я потеряла память и с тех пор я в яме, из которой не могу никак выбраться. — Мне очень жаль. — Забейте. Не жалейте меня. У меня есть близкие друзья. И исходя из их слов, я понимаю, что моя жизнь была не самой сладкой. Возможно, потеря памяти во многом мне помогла. — Госпожа Джемре, чтобы не было в вашем прошлом, вы должны его знать. Это ваша неотъемлемая часть. — Почему? А если оно причинит мне боль? Может мне так лучше?! — Вы ведь её уже пережили. Вам нужно принять себя со своими шрамами. Неужели вы не хотите вспомнить? Не задумывались ли вы над тем, что близкие могут вас обманывать? Вы ведь ничего не помните. — Я полагаюсь на свои инстинкты. — Инстинкты… — Да, инстинкты. Разум. — Знаете, я так сильно любил её… — Вы про свою девушку? — Да, но я не поверил ей. Я совершил ошибку и расплачиваюсь за это по сей день. Я весьма вспыльчив, эмоционален. Я пошел на поводу своих псевдоинстинктов. — Может тогда любви не было? Потому что когда любишь человека - ты слепо веришь ему. — Послушайте… — Нет, это вы послушайте. Если любимый человек придёт к вашим дверям с трупом на руках, вы без вопросов начнете рыть могилу. Потому что вы любите! Вы спросите зачем, почему, кто?! Вы просто начнете рыть могилу! Это и есть инстинкт! Но вам, как я понимаю, не знакомо это чувство. — Госпожа Джемре, это не инстинкт и не разум, а чувства. Каждый по-своему понимает значение любви. Для меня она была всем. Мы оба совершили много ошибок, но наши чувства были взаимны. Сумасшедший ветер всячески сбивал нас, мы падали, но вставали и продолжали свой путь! Путь любви. Она ко мне. Я к ней. Мы могли предать друг друга из-за тех или иных обстоятельств, но чувства… чувства никогда. Мы всегда были верны нашим чувствам!!! Не нужно учить меня любви!!! Любящие тоже совершают ошибки! Мы были преданы своим чувствам, но порой разум заносил нас в тупик! И что? Значит мы не любили? — Вы очень красиво всё рассказываете, но для меня любовь - это доверие. Проклятье! — Что случилось?? — Я перечу своим же словам. Я несу какой-то бред. Потому что я предала эту любовь!!! — Что?? Что ты такое говоришь? — Я говорю, что я помолвлена! Я помолвлена, но сижу рассказываю вам какую-то херню! Я помолвлена! Черт возьми! Я помолвлена, но я хочу вас, господин Айтач. Я знаю, что это ненормально! Это тупость! Дикость. Я знаю. Я знаю… Но я ничего не могу поделать. Я не могу объяснить то, что происходит со мной, потому что это необъяснимо. — Ты… ты сейчас не шутишь? Ты помолвлена? Не может быть! - от злости ударил по столу, опрокинув бокал с вином. Направив руки к вискам, он пытался разобрать, что только что услышал от журналистки. Увидев, что она опустилась собирать осколки, он наклонился поднять девушку. — Оставьте меня! — Встань. — Оставьте! — Встань, говорю! - грубо схватив за локоть приподнял напуганную журналистку, отобрав с рук осколок. — Помолвлена? Серьезно? Глаза горели ярким пламенем. Взяв салфетку со стола, она приложила её на кровоточащую рану. — Вы поранили руку. — Оставь, Джемре… — Нужно прижать салфеткой, чтобы остановить кровь, может рана глубокая. — Оставь! - повысил свой тон. — Да… Прости, мне лучше уйти… - сдерживая слезы, направилась к двери. — Ты… что ты чувствуешь к нему, Джемре? Мне сложно будет поверить в это. — Господин Айтач, я просто хочу семью, хочу принадлежать какому-то месту. Я чувствую себя листочком на ветру. Я хочу чувствовать счастье. Я хочу детей. Мне лучше уйти… — Хорошо, Джемре, ступай. Я скажу лишь одно, для крепкой семьи нужен фундамент. Любовь. Я так думаю. Своей полноценной семьи у меня никогда не было. Меня всегда предавали. Порой я думаю, если человек не может доверять родителям, своим создателям, то кому он сможет доверять в этой жизни? Но нет. Была женщина, которую я посчитал смыслом своего существования, но и её я потерял. Девушка стоя спиной у двери, молча слушала парня. — Я не хочу оступиться. Я боюсь сделать неверный шаг. Я очень изменился после потери любимой женщины. Но я твёрдо решил для себя одно, если даже самый ценный для меня человек не захочет меня рядом с собой, я отпущу его. Я уйду. Ступай домой и подумай, что ты на самом деле хочешь. Девушка, не оглядываясь назад, покинула дом, хлопнув дверью. Догурсоз начал крушить квартиру с громкими криками. Журналистка услышав это, побежала домой. Серкай позвонил Боре. — Серкай, если не срочно, давай потом, - с отдышкой сказал он. — Приемная мама Ады в коме. — Проклятье. — Она звонила Аде перед аварией. Я попытался достать их телефонный разговор, но кто-то опередил меня, очистив за собой следы. — Штаб? — Нет, другая кодировка. — Серкай, кажется, мы имеем дело с человеком, который знает больше нас. — Бора, ты в порядке? Ты занимался спортом? У тебя отдышка. — Да, пробежал эстафету. Кстати, не забудь отправить цветы своей невестке. — Что? Ты уже сделал предложение Аде? — Нет, это сделал кто-то другой. — Что за чертовщина??? — Судьба продолжает преподносить нам «сюрпризы».