мой бесконечно дорогой человек

      Последний раз Тэхен лежал в больнице, когда ему было семь. С того времени мало что сохранилось в памяти. Разве только то, как он рыдал часами напролет из-за того, что приходилось подолгу оставаться в палате одному. Сейчас по этому поводу лить слезы совсем не хотелось.        Вся гостиница была на ушах из-за приезда скорой. Тэхен с трудом помнил, как Хосок помогал одеться, а лучше бы и вовсе забыл, как на них глазели. Отказавшись от носилок, он спустился к машине в сопровождении Хосока. Не хватало, чтобы кроме взглядов еще и слухи поползли.       Тэхен нервно покусывал ноготь на большом пальце, поймав себя на мысли, что уже больше десяти минут безрезультатно пялился в экран рабочего планшета, абсолютно не имея понятия, как в плотном графике выделить свободное время. Только как бы он не гипнотизировал планшет глазами, там никак не хотела образовываться дыра размером в целую неделю. Сколько его продержат в больнице? Врач говорил о неделе, но никто не мог гарантировать, что у операции не будет никаких последствий.       Возле постели был стул, но Чонгук предпочел сесть в кресло у окна. Возможно, альфа считал, что его присутствие здесь было не обязательным, но не приехать не мог. Чонгуку позвонили еще ночью. По документам он значился главным доверенным лицом, а еще супругом, которому о подобном следовало сообщать в первую очередь. На самом деле Тэхен не думал о Чонгуке до той самой минуты, пока не увидел альфу в своей палате, и казалось впервые осознал, в какую дурацкую ситуацию они могли попасть. Стоило поблагодарить правила больницы, которые не допустили дальше приемного отделения постороннего человека, кем для Тэхена и был Хосок.       — Тебе что-нибудь привезти?       — Чистое нижнее белье и зарядное для планшета. Хотя у меня с собой было зарядное от телефона, оно должно подойти, — Тэхен подтянул к себе сумку и закопался внутри. — Смотри-ка, подходит, — он довольно улыбнулся, демонстрируя Чонгуку, как на планшете замигал индикатор заряда батареи.       Чонгук отвел в сторону угрюмый взгляд. Тэхен понимал, что альфа изо всех сил старался не пялиться, но получалось у него откровенно плохо.       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Чонгук.       — Я уже отдыхаю, — ответил Тэхен, потянув уголок губ в усмешке.       Он лежал на кровати и за последние три часа встал всего дважды для того, чтобы сходить в уборную и сдать анализы.       — Ты понимаешь о чем я, — Чонгук сильнее нахмурился.       — Врач сказал сдать анализы, плотно пообедать и не вставать с постели. Все указания я выполнил. Чего ты еще от меня хочешь? Ты можешь идти, я тебя не держу.       Сегодня была суббота. Тэхен понимал, что у Чонгука наверняка на эти дни были свои планы, и торчать с ним в больнице в список этих планов явно не входило.       — Мне кажется, тебе еще раз нужно поговорить с врачом. Ты ведь понимаешь, что тебя ждет? — альфа покусывал губу и нервно мял руками мягкие подлокотники кресла.       — Понимаю, — щеки Тэхена горели под взглядом Чонгука.       — А тот альфа? Он в курсе того, что произошло?       — Нет, — быстро ответил Тэхен.       — Ты ему расскажешь?       — Не о чем рассказывать, Чонгук.       Тэхен отложил планшет на прикроватную тумбу и вытянул ноги на кровати. Для одного человека она была достаточно удобной. Заботливый медбрат принес теплый плед и дополнительную подушку. Тэхен немного лукавил насчет указаний врача. Он выполнил большую часть, но от обеда отказался. Отварной рис и овощи, приготовленные на пару, не выглядели плохо, но от одного запаха к горлу подкатывала тошнота.       — У вас все серьезно? Я имею в виду, если бы беременность не была замершей, ты бы оставил ребенка?       Тэхен никогда прежде не слышал, чтобы голос Чонгука звучал настолько взволнованным. Чего альфа боялся? Переживал, что из-за этого ребенка их «союзу» пришел бы конец?       — Ты уже спрашивал, а я ответил, что между нами ничего серьезного нет.       — Беременность могла бы это изменить.       Тэхен не задумывался, когда резко ответил:       — Не могла бы.       О несуществующем ребенке он и вовсе говорить не хотел. С другими альфами Тэхен не планировал заводить детей и всегда пользовался средствами защиты, но, как было известно, никакое средство не давало стопроцентной гарантии. Нужно было раньше сделать этот чертов тест! И, конечно, он понимал, что не делал его лишь из-за собственного страха, потому что, как бы не отрицал, все равно осознавал, что симптомы были слишком очевидными. Доктор сказал, что от шести до восьми недель самый распространенный срок для замершей беременности. Тэхена волновало, что на замерший плод могли повлиять плохое питание, стрессы и постоянная бессонница, но как оказалось в этом не было ни его вины, ни чьей бы то ни было. Так случалась. А возможно кто-то свыше знал и понимал лучше, что этого ребенка здесь никто не ждал, и просто избавил Тэхена от выбора, который для него был бы невыносимо тяжелым.       Сейчас ему требовалась операция. Из него уберут то, что должно было стать ребенком. Операция пройдет под общим наркозом и займет не больше получаса, а на восстановление организма уйдут недели. Первую Тэхен проведет в больнице, остальные — дома. Единственное, за что Тэхен не мог себя простить, это за неуместные мысли о Тэджондо. Выпасть из работы на целых три недели для него было настоящей катастрофой. Себе на замену Тэхен никого не мог подобрать. И дело было даже не в том, что он обладал какими-то особыми навыками, а в том, что до безумия хотелось самому контролировать любой рабочий процесс, но отсюда, с больничной кровати, это было на грани фантастики. Операция была назначена на завтрашнее утро. Тэхен не представлял в каком будет состоянии после всех вмешательств и насколько хватит сил, поэтому с закрытыми глазами отправлял электронные письма всем, кому более-менее мог доверить свою работу.       — Я узнаю у твоего врача часы для посещения и привезу сегодня все необходимое.       — Тебе не обязательно приходить ко мне. Вещи можешь оставить в приемном отделении, — Тэхен поджал губы, чтобы унять дрожь. — Я не беспомощный. Серьезно, Чонгук. Операция завтра утром, в конце недели меня выпишут. Твое присутствие здесь ни к чему.       — Врач сказал, что ты можешь хандрить из-за того, что завтра произойдет, и тебе будет нужна поддержка близкого человека. По документам я для тебя самый близкий человек.       «По документам» неприятной горечью осело в разуме. Да, по документам они все еще оставались друг другу близкими людьми. А не по документам? Кем был Тэхен для него вне этих бумажек?       Тэхен повернул голову и посмотрел на Чонгука. Альфа был напряжен. По выражению лица было заметно, что весь этот разговор ему неприятен. Осуждал за то, что Тэхен по-глупому залетел? Только в хмуром взгляде Чонгука было что-то еще, едва уловимое. Какая-то другая, незнакомая до этого момента эмоция.       — Ты же знаешь, что я не умею хандрить, — уголки губ Тэхена дрогнули в натянутой улыбке.       У него никогда не было времени на слезы, хандру и самобичевание. Такие эмоции Тэхен старательно годами закапывал в себе, чтобы альфа не принял его за недостойного слабака.       Несколько секунд они вели молчаливый диалог взглядами.       — Подумай, возможно, тебе нужно что-то еще. Можешь написать мне в сообщении, — Тэхен согласно кивнул. — Я все оставлю в приемном отделении через пару часов, — Чонгук проверил время на мобильном телефоне.       — Можешь идти, — сказал Тэхен, правильно понимая этот жест.       Уговаривать альфу не пришлось. Чонгук поднялся и потоптался на месте, разминая затекшие от напряжения ноги. Нерешительно сделав несколько шагов к двери, он остановился. Тэхен не знал почему, но боялся, что Чонгук скажет что-нибудь еще. По телу рассыпалась неприятная дрожь. Самый близкий человек вдруг на какое-то мгновение стал ему омерзителен. Тэхен сделал глубокий вдох, собираясь повторить свою просьбу. «Уходи, пожалуйста», — беззвучно просил он. Плечи альфы опустились, и с его губ сорвался такой же шумный вздох. Им обоим было неприятно. Чонгук вышел за дверь, больше не сказав ни слова.       Вещи, которые он обещал передать, принесли в палату ближе к вечеру. Тэхен лежал на кровати и пялился в потолок. Время здесь текло слишком медленно. Часы тянулись словно патока. Отдав указания по работе, он несколько минут подбирал ответ для Хосока, который, не получив от Тэхена ни одного звонка, решил узнать о самочувствии через сообщения. Тэхен знал, что у альфы будут вопросы, как и знал, что придется лгать. В сообщении он заверял, что переживать не о чем. Солгал о проблемах с желудком из-за плохого питания и постоянного стресса. Отсюда и постоянная тошнота, и боли. В больнице его держать долго не станут, проведут обследование, назначат лечение и отпустят. На самом деле, получалось, Тэхен солгал только о причине пребывания на больничной кровати. Альфа спрашивал нужны ли ему какие-то вещи и обещал привезти все необходимое в любое время.       — Жаль, что мы не встретились раньше. Все могло быть иначе.       Тэхен написал в ответ короткое «спасибо» и заблокировал экран мобильного. Лгать себе можно было сколько угодно. Даже если бы он встретил Хосока раньше Чонгука, навряд ли бы это что-то изменило. Тэхен никогда не верил в любовь с первого взгляда, но верил в притяжение. Притяжению Чонгука он не сопротивлялся, и понимал, что даже в мыслях не допускал того, что это чувство когда-нибудь его отпустит. Тело и разум Тэхена были примагничены к Чонгуку. Хосок был не прав, когда говорил, что Чонгук не отпускал Тэхена. Это сам Тэхен был надежно зациклен, как стрелка компаса, на Чонгуке.       Врач заходил к нему еще несколько раз. Спрашивал о самочувствии и рассказывал о результатах анализов. Общее состояние Тэхена было удовлетворительным, не считая замершей беременности, которую организм омеги теперь воспринимал враждебно. Этим врач объяснил появление дрожи и невысокой температуры. Тело сопротивлялось тому, что еще до недавнего времени заботливо взращивало.       — Для омеги подобное не проходит бесследно. В эмоциональном плане, — пояснил врач, заметив, как Тэхен нахмурился после его слов. — Вам нужно будет обратиться к психологу. Я дам контакты хорошего специалиста. Сходите к нему пару раз вместе с супругом. Иногда подобное очень негативно влияет на атмосферу внутри семьи. Вашему супругу будет полезно послушать, как следует обращаться с омегой в период восстановления, — он ободряюще улыбнулся Тэхену.       «Жизнь после такого не останавливается», — заверил врач, а Тэхен только кивнул, крепче сжимая руками одеяло. «У вас еще обязательно будут дети», — добавил он, прежде чем покинуть палату.       Тэхен вновь молча кивнул и до крови прикусил изнутри щеку.       Ночью он наверняка не сомкнул бы глаз, если бы не снотворное, которое дал сердобольный медбрат, обеспокоенный состоянием Тэхена больше него самого. Утро наступило слишком быстро. Тэхен не успел почувствовать ни прилива сил после сна, ни раздражения из-за головной боли. Он был в глухом вакууме, где мир ограничивался только мыслями. Телефон оставался молчаливым до самой последней минуты. Не то, чтобы Тэхен надеялся, что Чонгук отправит ободряющее сообщение или позвонит, но впервые честно признался себе, что ему этого хотелось.       Операция прошла, как и обещал врач, быстро. Понадобилось всего двадцать минут. От наркоза Тэхен отошел почти сразу, хоть и не совсем легко. В горле комом стояла тошнота, но благодаря хорошему обезболивающему боль, как и собственное тело, Тэхен не чувствовал. Он дернул рукой, ощущая себя парящим в невесомости, и удивленно открыл глаза, когда рука не упала обратно на кровать, а была заботливо подхвачена чьими-то теплыми ладонями.       — Мальчик мой, — папа прижал его руку к своей щеке. — Ты меня слышишь, да? Тебе больно?       — Папа, — на выдохе произнес Тэхен.       Сердце в груди забилось чаще.       — У тебя что-то болит? Я позову врача, Тэ. Отлучусь буквально на одну секунду.       — Ничего не болит, — для уверенности он покачал головой, почувствовав, как по щекам потекли горячие слезы.       Это все было последствием наркоза. Плакать он не собирался.       — Мы хотели попасть к тебе перед операцией, но врач не разрешил, — папа провел ладонью по его щекам, собирая слезы. — И нам пришлось ждать в приемном отделении.       — Нам?       — Нам, — папа часто закивал, указывая подбородком в сторону прикроватного столика, на котором теперь стояла ваза с букетом. — Отец с Сокджином тоже здесь.       Повернув голову, Тэхен уцепился взглядом за пышные бутоны белых роз. На губах появилась слабая улыбка. Папа помнил о любимых цветах. Только в голове не сразу возникла мысль, откуда все могли узнать о том, что он в больнице.       — Чонгук думал, что у него еще есть время, пока ты придешь в себя. Медбрат помог нам найти вазу. Представляешь, оказывается, что для таких случаев они специально заказали…       — Папа, — перебил Тэхен, задержав дыхание. — Чонгук здесь?       Папа обвел лицо Тэхена растерянным взглядом.       — Конечно, — кивнул он. — Где же ему еще быть? Оставил букет и пошел поговорить с врачом. Нам сказали, что операция прошла хорошо, но он хотел узнать подробности. Тэ, — папа прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я знаю, что вы с Чонгуком давно пытались…       — Мы можем сейчас не говорить об этом, пожалуйста, — Тэхену не нужно было изображать болезненный вид, чтобы надавить на жалость и избежать этого разговора.       До Тэхена только сейчас стало доходить, что для всех вокруг ребенок был Чонгука. Насколько ироничным казалось все происходящее? Они с Чонгуком не были против детей. У каждого на первом месте всегда была карьера, но Тэхен был готов поступиться ей ради ребенка, если бы получилось забеременеть. Но не получалось. Они не предохранялись, не контролировали процесс, полностью погружаясь друг в друга. А с Хосоком получилось. Сколько у них было встреч? Тэхен не запоминал каждую, потому что не хотел. Он получал от альфы то, что было нужно, и на этом все. Оказалось, что получил даже больше. Возможно, то, что у них с Чонгуком ничего не получалось, было задумано самой природой? Вдруг не дано иметь детей тем, кто изначально друг другу не подходил?       — Как вы себя чувствуете?       Врач мягко улыбнулся, на беззвучное «хорошо». Тэхен действительно себя чувствовал хорошо. Он не понимал, что делать дальше со своей жизнь, но на данном этапе, когда не нужно было вариться в собственных мыслях, ему было хорошо.       — По показателям ваше состояние стабильное. Операция прошла хорошо, — повторил врач на манер Тэхена и вновь ему улыбнулся. — Будем идти по изначальному плану. Понаблюдаем за вами пару дней, а в конце недели отпустим домой. Думаю, двух недель домашнего режима будет достаточно, чтобы восстановить силы.       — Домашнего режима? — оторопело переспросил Тэхен, впервые осмелившись встретиться взглядом с Чонгуком, который пришел в палату вместе с врачом.       — Домашнего режима, — не теряя улыбки, повторил врач. — Никакого стресса, никакой работы. Восстанавливайте сон, отдыхайте, ешьте вкусную еду. Я хорошо знаю вас, омег. Не успеете покинуть стены больницы, как с головой окунетесь в работу, а потом возвращаетесь сюда с новыми проблемами. Вам нужен отдых. Думаю не стоит напоминать о том, что запрещена любая физическая нагрузка. Нельзя поднимать тяжести и о спортивном зале стоит забыть на ближайший месяц. Доверьте все дела по дому вашему супругу. Пусть он позаботится о вас. Побудьте, в конце концов, слабым и капризным омегой, — врач подмигнул Тэхену.       — Я побуду с ним пару дней и прослежу, чтобы он выполнял все ваши рекомендации, — папа засиял благодарной улыбкой врачу.       — Что? — глаза Тэхена испуганно распахнулись.       — У вас же есть гостевая комната. Я останусь там на пару дней, чтобы помочь тебе.       Тэхен бросил на Чонгука растерянный взгляд. Выражение лица альфы не изменилось после слов папы, но Тэхен видел, как напряглась его шея и плечи. Гостевую комнату уже около года занимал Чонгук. Тэхен перевел взгляд на отца, мысленно моля о спасении, а затем и на брата.       — Ты оставишь отца одного? Он даже не в курсе, где в доме находится плита, — Сокджин попытался помочь, но быстро сдался.       По строгому взгляду папы было понятно, что отступать он не намерен. Оставалось только принять свою участь. Тэхен болезненно застонал, закрывая глаза. Жизнь неминуемо превращалась в кошмар наяву. Оставшись в палате один, он раз за разом покрывался холодным потом от одной мысли, что им с Чонгуком придется играть в счастливых супругов еще и в собственной квартире. Нужно было поговорить с Чонгуком, но, сжимая в руке телефон, Тэхен не решался нажать на вызов. Будто его что-то останавливало. А что мог сделать альфа? Любое противоречивое слово из его уст действовало бы на папу сильнее, чем красная тряпка на быка, доказывая, что он принял правильное решение.       В палате они не сказали друг другу ни слова. Чонгук вышел вместе со всеми. Казалось, будто альфы и вовсе здесь не было, но о том, что он не иллюзия, напоминал букет на прикроватном столике. От одного взгляда на белые бутоны в груди начинало громыхать сердце. Чонгук выбрал его любимые цветы. Значит, не забывал?       Чувства внутри спорили между собой. Тело заполняла тоска. «Это не ребенок», — твердил Тэхен. «Это еще не было ребенком», — исправлял он себя, свернувшись поверх покрывала на кровати. Мог ли он позволить себе оплакивать то, от чего скорее всего и так пришлось бы избавиться? Он должен был радоваться из-за того, что все сложилось именно так, но в груди сдавливало от всех «если бы…» и «возможно». Было ли справедливым то, что вся жалость и сочувствие досталось другому? Ведь в глазах всех отцом ребенка был Чонгук. Что чувствовал альфа, когда принимал соболезнование о чужой потере?       Горячие слезы мочили наволочку, и Тэхен ощущал, как под щекой, плотно прижатой к ней, расползалось мокрое пятно. Всего на долю секунды, когда самообладание дало трещину под напором слез и истерики, которая вырвалась наружу, стоило исчезнуть всем свидетелям, Тэхен позволил себе откровенность. Если бы ему дали выбор, от ребенка он бы не избавился.       Вот каким был ответ на вопрос Чонгука.       Дни в больнице шли по одному заданному курсу: завтрак, прогулка по больничным коридорам, обед, сон, прогулка по больничным коридорам, ужин, сон. Папа торчал у его кровати в разрешенные часы и жаловался на Чонгука. Тэхен почти не слушал, изредка вставляя слова в защиту супруга.       — Я не понимаю, как можно спать спокойно, зная, что твой омега мучится на больничной койке? — возмущался папа.       — Я не мучаюсь, — слабо возразил Тэхен, с трудом справляясь с порцией супа. — И я наелся. Можешь поставить посуду на стол? Ее заберут позже.       Слабость никуда не ушла и голова шла кругом, но врач заверил, что силы восстановятся. Организму нужно было время.       — Ты почти ничего не съел, — папа осмотрел тарелки и с тяжелым вздохом забрал поднос. — Продолжай в том же духе и станешь совсем прозрачным.       — Не утрируй, — попросил Тэхен. — У тебя нет сегодня дел? Ты полдня уже здесь. Я думал, что часы для посещения давно закончились.       Было непонятно, чего хотелось больше: чтобы папа остался или ушел? С папой они не подходили по темпераменту и по-настоящему уставали в обществе друг друга. Но Тэхен боялся остаться один. В разуме множились темные мысли, с которыми успешно получалось бороться суетящемуся вокруг папе.       — Закончились, но я очень обаятельный омега, которому невозможно отказать, — папа улыбнулся своей самой притягательной улыбкой. — Твой врач позволил быть мне рядом с тобой столько, сколько я пожелаю. Чонгук заезжал к тебе вчера?       — Нет, — ответил он. — Я сам попросил не приезжать. У Чонгука много работы, — поспешил добавить Тэхен, заметив, какая гримаса исказила улыбчивое лицо папы.       Он заворчал себе под нос, и Тэхен готов был поклясться, что слышал, как его обозвали глупцом. Разве с этим посмотришь?       — Ха! Работа! Ра-бо-та, — папа потряс рукой в воздухе. — Для него работа важнее тебя.       — Нет никакой необходимости ни тебе, ни ему торчать здесь, — Тэхен устало потер глаза. — У меня голова раскалывается и нет настроения слушать упреки в сторону Чонгука. Может ты поедешь домой?       — Не поеду.       Но со своего места папа встал. Тэхен с надеждой посмотрел на то, как он взял в руки сумку и накинул на плечи пиджак.       — Я схожу за кофе к автоматам на первом этаже. Тебе что-нибудь купить?       — Нет.       Когда за папой закрылась дверь, Тэхен откинулся на подушку и с облегчением вздохнул. Голова и правда болела, но не настолько сильно, чтобы не вытерпеть папиной пустой болтовни, который считал такой способ лучшим для того, чтобы отвлечь сына от одиночества и удавки на шее в виде собственных мыслей. За дверью слышались голоса. Похоже, что там папа успел найти для себя более сговорчивого собеседника. Иногда Тэхен завидовал тому, с какой легкостью он сходился с людьми. Самому Тэхену было сложно находить темы для общения с кем-то вне рабочей среды. В обычной жизни, там где он не был организатором мероприятий, Тэхен был достаточно скупым на эмоции. До сих пор его удивляло то, как у него получилось так быстро сойтись с Чонгуком, как удивляло и то, что предложение альфы он принял даже не раздумывая. Правда, возможно, все дело в том, что в первое время им было не до разговоров. Они занимались сексом с завидной регулярностью. Хотя нет, даже мысленно нельзя было называть это просто сексом. С самого первого раза они занимались только любовью. Уже тогда по первым прикосновениям было понятно, что это не разовая встреча и не простая вспышка страсти. Тэхен был голоден до ласк Чонгука. С ним он по-настоящему ощутил вкус похоти. Любое прикосновение, даже самое безобидное, обжигало кожу и заставляло пылать все внутренности. Может, именно поэтому они так быстро «перегорели» друг к другу?       Дверь открылась сразу, как только стихли голоса за ней. На пороге своей палаты Тэхен ожидал увидеть медбрата, который должен был забрать то, что осталось от ужина, но вместо улыбчивого мальчика-омеги в униформе больницы столкнулся с черными глазами Чонгука. Столкновение оказалось настолько неожиданным, что у Тэхена перехватило дыхание.       — Ты что здесь делаешь?       — Привет, — брови альфы сошлись на переносице и на долю секунды на его лице мелькнула растерянность из-за холодного приема.       Похоже, что подобного приема он точно не ожидал.       — Привет, — Тэхен нервно выдохнул. — Прости. Я просто не ожидал тебя увидеть.       — У меня недалеко отсюда была встреча с партнерами. И я подумал, что могу зайти к тебе, чтобы узнать, как ты.       — Ты мог просто написать или позвонить.       — Мог, — согласился Чонгук.       Альфа сделал несколько шагов к креслу у окна, в котором сидел еще пару дней назад, но, замерев на месте и что-то обдумав, под пристальным взглядом Тэхена обошел кровать и сел на стул. Их глаза вновь встретились. Молчание затягивалось, и, похоже, первым нарушать его Чонгук не собирался.       — Я в порядке, — сказал Тэхен.       — Что? — Чонгук выпрямил напряженную спину.       Из-за разницы высоты кровати и стула, альфа смотрел на него снизу вверх.       — Ты ведь пришел для того, чтобы узнать, как я? Я в порядке, — повторил Тэхен.       Чонгук кивнул то ли соглашаясь с вопросом Тэхена, то ли принимая его «я в порядке». И откуда только взялась эта неловкость? Общение в последнее время давалось им сложно, но ведь не настолько же. Слова не вязались в предложения. Хотелось вновь задать все тот же вопрос Чонгуку. Что он здесь забыл?       — Твой медбрат отчитал меня за то, что я не приходил к тебе раньше, — усмехнувшись, альфа качнул головой.       — Он ведь не знает, какие между нами отношения, — Тэхен откинул одеяло и, спустив ноги на пол, отыскал свои тапочки. — Я провожу тебя до поста медбратьев.       — Ты хорошо выглядишь. Всегда считал, что розовый тебе идет, — Чонгук улыбнулся, встретившись с ним взглядами.       Тэхен опустил взгляд и посмотрел вниз на больничную пижамную кофту и штаны, будто забыв о том, что на нем было надето.       — Что-то случилось?       — С чего ты взял? — альфа еще раз окинул взглядом его силуэт, прежде чем вернуться к лицу.       — Ты ведешь себя странно.       — Странно? Потому что решил прийти в больницу к своему супругу? — Чонгук негромко рассмеялся. — За дверью меня отчитали за то, что я не приезжал, а здесь — за то, что приехал.       — Я не отчитываю, просто… Не понимаю зачем ты приехал.       — Подумал, вдруг тебе здесь скучно одному. Ты ведь не любишь сидеть без дела.       — Я не один, — ответил Тэхен. — Папа здесь. Он вышел за кофе.       Тэхен поднялся на ноги, собираясь пройтись с Чонгуком по больничному коридору до стойки медбратьев. Ужин уже закончился и коридоры должны были пустовать. Не удивляло даже то, что Чонгука пустили, несмотря на то, что приемные часы закончились. Возможно, как и папа, он просто воспользовался своим обаянием, учитывая, что на посту оставались лишь молоденькие омеги, а перед Чонгуком сложно было устоять.       Чонгук молча рассматривал его, и Тэхен искренне не понимал, что альфа пытался увидеть в нем. Пару дней отсутствия Тэхена дома не стали бы поводом для того, чтобы супруг забыл, как он выглядел. Неделями они могли не пересекаться, даже находясь в квартире. Каждый прятался в своей комнате и покидал ее пределы, когда был уверен, что не произойдет случайной встречи где-нибудь у холодильника.       — Кстати, о нем. Я все ломал голову и не могу не спросить. Это ведь ты рассказал моему папе об операции?       Чонгук тоже встал, вырастая прямо перед ним непреодолимым препятствием. Теперь они поменялись местами. Тэхену пришлось поднять подбородок, чтобы видеть глаза альфы.       — Врач сказал, что тебе рядом нужен близкий человек, а ты ведь такой… , — Чонгук поджал губы, не сводя глаз с его лица. — Ты же никогда не признаешь, что в ком-то нуждаешься. И я подумал, что ты хотел, чтобы он был рядом с тобой.       — Спасибо.       Еще бы пару дней назад Тэхен бы возразил, но сейчас был с Чонгуком согласен.       Он кивнул на дверь. Чонгук занимал собой все место между кроватью и стулом, и его никак нельзя было обойти, не коснувшись. Тэхен замешкался, когда альфа сделал шаг в сторону вместе с ним, а потом еще один. По выражению лица Чонгука стало понятно, что делал он это намеренно.       — Чонгук?       Тэхен свел брови, ища ответ на действия Чонгука в его глазах.       И снова этот взгляд. Внимательный, настороженный. Так всматривались в строки книги, когда прочитанное поражало настолько, что хотелось вернуться в самое начало и перечитать заново.       — Не нужно никуда идти. Возвращайся в кровать, — Чонгук подступил ближе и мазнул взглядом по его губам. — Врач сказал, что твое состояние удовлетворительное и тебя выпишут в пятницу. Я заеду за тобой.       Замешкавшись, альфа взял себя в руки и оставил невесомый поцелуй на щеке Тэхена.       — Не заезжай. Папа отвезет меня.       Чонгук шумно вздохнул, поджав губы.       — Я заеду за тобой в пятницу, — твердо повторил Чонгук.       От повелительного тона, который альфа редко использовал при разговоре с ним, у Тэхена вспыхнули щеки. Внутри зарождалась буря из эмоций. Сознание требовало воспротивиться и не позволять Чонгуку решать вместо него. У альфы попросту для этого больше не было никакого права. Но и кроме голоса сознания, Тэхен слышал что-то иное. Сердце, которое просило согласиться и уступить. Впрочем, возможно, Тэхен все путал.       — Я… хорошо, — сдался Тэхен, опускаясь на кровать и позволяя альфе накрыть свои ноги одеялом. — Выписка в одиннадцать.       — Я знаю.       Прежде чем покинуть палату, Чонгук оставил еще один поцелуй на его щеке, на этот раз более ощутимый, и трепетно провел пальцами по скуле, всего одним прикосновение заставив замолчать не только разум, но и сердце, которое, казалось, и вовсе остановилось.