6:
6 марта 2024 г., 11:20
Тэхен был по-настоящему счастлив, когда покидал больницу. Лежать без дела было невыносимо, а к концу недели и вовсе не понимал, для чего нужен домашний режим. Чувствовать себя он стал гораздо лучше. Силы восстановились. По утрам Тэхен ощущал слабость и тянущую боль в животе, но понимал, что это было временно, и подобное точно никак не помешало бы ему вести привычный образ жизни.
Папа вел себя, как тюремный надзиратель. Контролировал каждое движение. Такими темпами за несколько дней он успеет свести с ума не только Чонгука, но и Тэхена.
— Букет мог быть и побольше, — окинув взглядом цветы в руках Тэхена, папа тяжело вздохнул, будто смотрел на полевые ромашки, а не крупные белые лилии.
— Это самый большой, который был в ближайшем магазине к больнице, — теряя остатки спокойствия, ответил Чонгук.
— Вспомнил о цветах в самый последний момент? — не унимался папа.
— Я помнил о цветах, — сквозь зубы проговорил альфа. — Утром я был занят из-за того, что пришлось освободить вторую половину дня.
— А ты всегда занят, когда речь идет о твоем супруге!
Довольный собой папа демонстративно повернул голову и сел на заднее сидение.
— Не слушай папу, — Тэхен коснулся плеча альфы, привлекая к себе внимание. — Мне давно не дарили такие красивые цветы.
— Садись.
Чонгук скинул руку со своего плеча и, обогнув машину, скрылся в салоне. Тэхен мялся снаружи, не решаясь забраться внутрь. Во чтобы не превращалась их жизнь, в этом не было вины Тэхена. Да и во всей этой ситуации тоже. И Чонгук не имел никакого права злиться. Тэхен ведь просил не приезжать. А папа бы поворчал и забыл.
Рука потянулась к задней двери, но Чонгук опередил его, открыв изнутри для него переднюю.
— Чего ты медлишь?
— Может он медлит, потому что только что покинул стены больницы? Ты даже не узнал о его самочувствии.
— Давайте прекратим это, — Тэхен закрыл за собой дверь и кивнул на дорогу. — Я очень хочу побыстрее оказаться дома.
Даже думать было страшно о том, что будет происходить в стенах квартиры. Им всем просто противопоказано было находиться в закрытой обстановке долгое время. Оставалось надеяться, что папа пробудет в квартире выходные и с чувством выполненного долга вернется к себе. Тэхену не нужна была нянька. Более того он собирался вернуться на работу на следующей неделе. Но папе об этом говорить, конечно, пока не стоило.
Район сменялся районом. Тишина в салоне не напрягала. И Тэхен наконец смог расслабиться, позволив себе с большим энтузиазмом рассматривать мелькающие улицы. В этом году осень была сухой, и несмотря на начало ноября, желтые листья по-прежнему бодро держались на деревьях. Машина проехала центр, и Тэхен с тоской провел взглядом высокое здание, где располагался главный офис Тэджондо. Календарь на телефоне показывал девятое ноября. Целая рабочая неделя пролетела мимо Тэхена, и хоть он получал каждодневный отчет о проделанной работе, все равно никак не мог перестать чувствовать себя отрезанным от всего мира. Надо же, только недавно он говорил о том, что не мог позволить себе больничного, и сразу же загремел в больницу на целую неделю, да еще и дома должен проваляться целых две! Что это было? Неужели проклятие? Или он сам себя сглазил?
— В этом месяце соберемся в двадцатых числах, — папа нарушил тишину в салоне. — Я уже обо всем договорился с твоими родителями. Мы планировали собраться в начале месяца, чтобы обсудить рождественские праздники, но из-за того, что произошло с Тэ, все пришлось перенести.
Невозможно было не услышать, как заскрипел руль под пальцами Чонгука. Тэхен бросил на альфу взволнованный взгляд. Какими бы не были планы Чонгука на уикенд и рождественские праздники все придется отложить. Постоянно сбегать у них не получится. Тэхен был рад, что никто из семьи Чонгука не додумался явиться в больницу, но папа передавал пожелания о скорейшем выздоровлении. Только если семейного уикенда в ноябре было не избежать, то на рождественские праздники Тэхен надеялся устроить побег и провести их в одиночестве, как ему и хотелось. В компании бутылки итальянского вина и рабочего планшета, составляя планы на грядущий год.
В квартире гулял сквозняк. Тэхен поднялся первым, оставив папу и Чонгука на парковке справляться с вещами. Окна в гостиной были нараспашку. Скинув с ног ботинки, Тэхен размеренным шагом прошелся вдоль кухонного островка и гостиной, и закрыл сначала одно окно, а затем и второе.
Оставив букет на кухонном островке, папа не смог удержаться от очередной шпильки в сторону Чонгука.
— Чонгук решил устроить из квартиры морозильную камеру? Он же знал, что ты возвращаешься. А у тебя ослаблен организм, и ни в коем случае нельзя переохлаждаться.
Тэхен приоткрыл рот для того, чтобы остановить папу, но Чонгук опередил его.
— Утром здесь были люди из клиниговой компании. Я хотел, чтобы к возвращению Тэхена здесь было чисто и свежо.
— Или хотел избавиться от следов, — не глядя на альфу, колко поддел папа.
— Следов? — брови Чонгука от непонимания взметнулись вверх.
— Пожалуйста, не обращай внимания, — проходя мимо него, попросил Тэхен.
За неделю ничего не изменилось. В квартире пахло свежестью и чистотой, будто здесь никто и не жил. Кухонный островок блестел, посуда стояла на своих местах. Наверняка, Чонгук даже продукты домой не покупал. Конечно, в этом и не было никакого смысла. Чонгук не умел готовить и никогда не стыдился этого. Альфа и до знакомства с Тэхеном активно пользовался услугами доставки, или и вовсе предпочитал есть вне квартиры. Тэхен готовить любил. Только раньше делал это гораздо чаще, чем в последнее время. Какой смысл стараться ради порции для одного?
Диванные подушки были расставлены по размеру. Тэхен не понимал, почему так рассматривал обстановку и что пытался найти. Хотя, разум подсказывал, что все-то он знал. И где-то в глубине души подумал тоже, что и папа. Альфа пытался скрыть следы прибывания постороннего омеги в их квартире? Но даже если и так, то делал это явно не ради Тэхена.
Сердце неприятно стянуло. И Тэхен хорошо был знаком с этим чувством, хоть и не свойственным ему. Откуда только в такой момент могла взяться ревность? Тэхен же знал о существовании Джиена, и вполне разумным счел то, что Чонгук мог пригласить сюда своего бойфренда, пока супруг отсутствовал. Но сердце и разум были не на одной стороне. Едкое чувство ревности скручивало внутренности, а грудь сдавливало от одной мысли, что другой трогал вещи, которые они когда-то выбирали вместе.
На самом деле ни Чонгук, ни он сам никогда не касались этой темы. Мог ли кто-то из них приглашать в их общую квартиру своего партнера? Будет ли это считаться точкой невозврата и настоящим безумием?
Тэхену сложно было представить Хосока здесь, среди привычной обстановки. Он пытался подставить под образ возившегося с туфлями Чонгука образ Хосока. Альфы отличались по фигуре, но оба были высокими, подтянутыми. Только картинка все время размывалась и никак не хотела собираться воедино, будто бы доказывая, что даже образу Хосока здесь было не место. Поступал ли так Чонгук? Представлял ли Джиена на его месте?
— Я закажу для тебя самгетхан с женьшенем и чесноком. Это то что нужно, когда человек болеет.
— Я не болею, — ответил Тэхен, забрав от дверей свою сумку с вещами, чтобы отнести в комнату.
Даже и сомневаться не стоило, что папа последует за ним.
— Не болеешь, но тебе нужно восстанавливать силы, — папа с готовностью вцепился в замок сумки, чтобы помочь разложить вещи.
— Я сам разберу, — остановил Тэхен. — Многое нужно будет закинуть в стиральную машинку.
— Я хочу помочь, — запротестовал папа. — Ты не должен сам заниматься домашними делами, пока тебе не станет лучше.
— Мне лучше. Именно поэтому меня и выписали из больницы, — для убедительности Тэхен улыбнулся папе, а затем и Чонгуку, который принес еще несколько пакетов.
— Закажешь на обед самгетхан? — не размениваясь на любезности, попросил папа.
Хотя просьбой это было сложно назвать. Папин тон говорил о том, что для собственного блага лучше было воздержаться от возражений и лишних вопросов. Чонгук молча кивнул.
— Мне господин Пак посоветовал. Свой первый ресторан он открыл еще до твоего рождения, и он все еще работает. Это значит, что человек разбирается в таких вещах. Он говорил, что корейская кухня вся целебная, но самгетхан особенно. Чеснок помогает отогнать от человека злых духов, которые поражают организм болезнями, а женьшень укрепляет изнутри.
— По-моему господин Пак застрял в прошлом веке, — Тэхен усмехнулся, открывая дверь шкафа. — Кто в наше время верит в…
Он запнулся, уставившись на разложенные по полкам вещи Чонгука. Пара спортивных штанов появились рядом с его футболками, несколько упаковок с новым нижним бельем. И Тэхен даже не сомневался, что если откроет сейчас вторую половину шкафа, где висели его костюмы и рубашки, то и там обнаружит что-то новое. Пройдя в комнату, он отвлекся на разговор с папой и не обратил внимание на то, что обстановка больше не была прежней. Хоть и странно было так думать. Она стала именно такой, какой была до этого года, который Чонгук и Тэхен провели порознь. Книги Тэхена на полках потеснили книги Чонгука. Даже коллекционные наручные часы заняли свое место на небольшом столике у противоположной от кровати стены.
Тэхену едва удалось проглотить сдавивший горло ком.
— Чонгуку тоже нужно поесть самгетхан. Кто знает, может это именно его злые духи так подействовали на ребенка?
— Прекрати, — голос Тэхена дрогнул.
Он не хотел ничего слышать об этом ребенке. Да и то, что было у него внутри никак ребенком не назвать. Если уж они, взрослые, крупинки в масштабах Вселенной, то эту точку внутри него и вовсе толком не рассмотреть. По крайней мере Тэхену хотелось в это верить. Он ничего не искал в интернете и не расспрашивал врача в подробностях о своем сроке. Каких размеров был эмбрион? Чувствовал ли он уже хоть что-то? Понимал, что его здесь не ждали?
— Давайте, я вам покажу вашу комнату? Там тоже навели порядок, — Чонгук указал рукой на открытую дверь, приглашая папу пройти вместе с ним.
Возможно Чонгук увидел его растерянный вид и решил увести папу, а может просто осознал, что папа ляпнул то, чего уж Тэхену точно не хотелось слышать прямо сейчас. Папа тоже не был глупцом и понимал, что обратно слова свои не заберешь. Он молча вышел из комнаты вслед за Чонгуком. Оставшись наедине с собой, Тэхен устало опустил плечи и забегал по комнате пустым взглядом. Хотелось хоть за что-нибудь зацепиться. Он всего на какой-то миг почувствовал себя там, в том времени, когда они с Чонгуком были вместе. На место звенящей боли пришло знакомое тепло.
Взгляд замер на большом зеркале. Тэхен подошел ближе, сталкиваясь с отражением. Время для него как-то по-иному ощущалось. Он вроде бы все такой же, каким был год назад, и словно за одну прошлую неделю изменился до неузнаваемости. Рука сама опустилась на подтянутый живот. В нем не было ощущения пустоты. Тэхен ничего не чувствовал, кроме общей усталости и тепла от ладони. И как бы он не отрицал этого, но в нем определенно что-то сломалось. Только было непонятно, сейчас или год назад?
— Тэхен, — он вздрогнул, когда на его плечи легли руки Чонгука. — Я звал тебя, а ты не отвечал. Все в порядке?
Чонгук посмотрел на его лицо, а затем на отражение в зеркале. Их взгляды ожидаемо встретились. Напуганный и растерянный взгляд Тэхена, и обеспокоенный — Чонгука. И почему у него вдруг появились такое ощущение, будто его поймали за чем-то личным? Чонгук не должен видеть его в таком состоянии. Пусть бы он вообще к нему ничего не чувствовал, чем жалость. Гримасы сочувствия и озадаченности альфе были не к лицу. Что он видел, когда смотрел в отражении на Тэхена? Видел его бледную кожу, втянувшиеся щеки, напряженный влажный взгляд? Тэхен хотел плакать. До чертиков и крика хотелось оказаться одному. Но разве он мог себе это позволить?
— Я не хочу самгетхан, — выдавил он из себя первое, что пришло на ум.
— Ты по этому собрался плакать? Из-за супа? — Чонгуку не удалось сдержать смешок.
— Я не собирался плакать, — вяло запротестовал омега, понимая, что бесполезно было отрицать очевидное.
Тэхен наблюдал за своим отражением. Морщинка меж бровей разгладилась, плаксивость сошла, и даже ком в горле отступил. Дышать вдруг стало легче. И без лишних мыслей было понятно, что у него зависимость, и теперь, получив свою дозу, он, наконец, смог успокоиться. Жаль только, что главным наркотиком, на который, похоже, Тэхен подсел несколько лет назад, был человек. Крупицы внимания от Чонгука, и вот он уже в порядке. По крайней мере, внутренности не сдавливало с такой силой, что, казалось, был слышен хруст ребер. А что бы с ним было, если бы Чонгук решил обнять? Он столько времени не был в его руках. Голова кружилась от мысли об объятиях. Даже уголки губ дрогнули в улыбке. Мысли у него были, как у шестнадцатилетнего омеги. Мечтал об объятиях и несмелых прикосновениях. Было бы странно проходить через такое, если брать в расчет то, что между ними никогда не было неловкости. С самого начала их отношения начинались с дикого притяжения и продолжались в горячем темпе. Тэхен даже и не помнил, сколько точно прошло дней с того момента, как он сказал Чонгуку первое слово и до того, как они оказались в одной постели. Хотя, кого он пытался обмануть? Помнил.
Команда организаторов, куда входил и Тэхен, занималась предновогодним банкетом для компании, которая принадлежала семье Чонгука. К тому моменту альфа всего как пару месяцев сменил на посту директора своего отца, поэтому предновогодний банкет был своеобразным способом заявить о себе. Всех сотрудников заранее предупредили о важности мероприятия. Директору их представили до того, как показать банкетный зал. Чонгук лично рассказывал о том, что хотел видеть. Тэхен стоял перед ним среди десятка таких же организаторов. К тому моменту у него уже был статус помощника руководителя. И единственное, что волновало Тэхена, это хорошо выполненная работа. Он слушал внимательно, отмечая детали в блокноте. Отправной точкой стал тот момент, когда, оторвав взгляд от своих записей, Тэхен поднял голову и столкнулся глазами с Чонгуком. Тогда он понял правильно то, что читалось в глазах альфы. Впрочем, свою привлекательность Тэхен всегда осознавал и не был удивлен, хотя, по правде говоря, не предполагал, к чему все это могло привести. Альфы часто смотрели на него, если не с открытым желанием, то с явным восхищением. И то, что молодой директор тоже заметил его привлекательность, нисколько не удивило.
Тэхен выполнял все поручения руководителя и не признавался себе, что делал это слишком тщательно, желая привлечь внимание директора не внешностью, а безукоризненной работой. Только оценивать было некому. Процесс организации контролировал личный помощник директора. Для себя Тэхен решил, что это было к лучшему, и больше его не отвлекали бесполезные мысли об альфе. Чонгука он увидел только на самом банкете, куда, даже для его руководителя, неожиданно были приглашены все организаторы. С одной стороны было приятно, а с другой — среди пары сотни гостей их присутствия никто не заметил. Кроме, конечно, самого директора. Чонгук подошел к компании организаторов, с которыми стоял и выпивал Тэхен, и поблагодарил за выполненную работу. Взгляд альфы уже был знаком Тэхену. Ночью он получил то, чего хотел. Признание его способностей, как организатора, и жаркий, изматывающий секс в номере гостиницы, где в главном зале несколькими этажами ниже проходило мероприятие. Эта ночь должна была стать потрясающей развязкой их влечения друг к другу, а стала — началом.
С того самого момента Тэхен хотел Чонгука во всех смыслах этого слова. Хотел обладать разумом, занимая все мысли альфы, хотел обладать телом и иметь право трогать, не оправдываясь за внезапное желание. И он получил все, чего хотел.
Теперь странным было искать оправдание простым объятиям, которые Тэхен так хотел, а попросить не мог. Они касались друг друга в самых сокровенных местах. Так что же с ними стало? Почему попросить обнять себя вдруг стало так сложно? Может, потому что Тэхен не привык ни о чем просить. Он брал то, что ему давал Чонгук, но никогда не просил ни хотеть себя, ни любить. Просьба для Тэхена равнялась слабости. И тогда, и сейчас.
— Это гормоны, Чонгук, — отворачиваясь от своего отражения, Тэхен оказался лицом к лицу с альфой. — Врач говорил, что возможны перепады настроения, пока организм не вернется в прежнее состояние. Я порядке. Просто побуду несколько дней более эмоциональным, чем обычно.
Желание почувствовать объятия Чонгука — тоже гормоны. Тэхен нашел этому желанию самое рациональное объяснение. Так выносить присутствие Чонгука рядом будет гораздо легче. Ведь ни для кого не секрет, что все казалось проще, когда это можно было объяснить.
— Хочешь, я закажу что-нибудь другое? Твой папа сможет пережить отказ. Чего тебе хочется?
— Может, жареной курочки? Странно. Я никогда не любил острое, а сейчас ужасно хочется.
— Наверно, это тоже гормоны, — с улыбкой предположил Чонгук.
— Возможно, — Тэхен улыбнулся в ответ. — Правда удобно, что теперь я могу делать и говорить все, что захочу и сбрасывать это на влияние гормонов?
— Очень удобно, — альфа согласно кивнул. — Тогда я поддержу твое желание и закажу для нас несколько порций курочки с разными соусами.
— Возьми для меня кочудян.
— Ого, решил оторваться по полной?
На самом деле Тэхен был сам удивлен не меньше Чонгука. Раньше он на дух не переносил острое, а сейчас во рту скапливалась слюна от одних мыслей о хрустящей корочке и покалывающей язык остроте.
— Пользуюсь моментом.
Папа протестовал недолго. Возможно, на него действовало чувство вины за сказанное, или же он устал. Всю неделю папа почти не отходил от него, болтал без умолку, делая вид, что не слышит просьб Тэхена побыть одному. Папа чувствовал, что не стоило этого делать и был прав. Тэхен бы окопался в своих мыслях и наверняка опустился до жалости, чего уж точно не смог бы себе потом простить.
Курочку привезли к обеду. Тэхен успел с помощью папы разложить вещи и запустить стирку. Желудок тянуло от голода, когда в дверь позвонил курьер. Нетерпеливо ерзая на стуле за кухонным островком, Тэхен ждал пока папа разложит по тарелкам соусы и закуски к курочке.
— Зачем? Можно же есть прямо из коробки, и посуду не нужно будет убирать, — запротестовал он, когда папа достал еще одну тарелку, но, получив строгий взгляд, замолчал.
— Чонгук сам уберет посуду, правда? — с обманчиво ласковой улыбкой, обратился папа к альфе.
Чонгука поджал губы, но согласно кивнул. Будто бы у него был выбор. Тэхен забавно приподнял брови и покачал головой, когда они с Чонгуком встретились взглядами.
Курочка была вкусной. Тэхен даже несдержанно замычал, когда забросил в рот большой кусочек целиком. Кочудян опекал и язык, и рот. Но Тэхен все равно продолжал бодро жевать, не обращая внимания на выступившие слезы. Он давно не ел с таким аппетитом. И почему раньше он думал, что ему не нравится острое? Потянувшись рукой за еще одним кусочком, пальцы столкнулись с рукой Чонгука. Тэхен посмотрел на альфу. Увлекшись едой, он даже не замечал, как на него смотрели. Чонгук наблюдал за тем, как Тэхен с жадностью расправлялся с жареной курочкой. Наверно, он впервые видел, чтобы Тэхен так себя вел с едой. Жевал и не думал о том, как выглядит со стороны. Его губы точно были испачканы соусом и хрустящей посыпкой с курочки, ведь он напрочь забыл о манерах и не вытирал рот салфетками.
— Вкусно? — спросил Чонгук, убрав руку.
Язык скользнул по губам альфы, и Тэхен осознал, что непозволительно долго молча пялился на них.
— А? — переспросил он, заморгав.
— Тебе понравилась курочка?
— Безумно, — Тэхен перевел взгляд на свои перепачканные соусом пальцы.
— И правда, вкусно, — подтвердил папа. — Только это не еда, а баловство. Силы таким не восстановишь, а вот кишечную колику заработать вполне реально.
— Тогда мы только сегодня побалуемся, а завтра будем выгонять злых духов. Простите, — Чонгук лукаво сверкнул глазами. — Я неправильно выразился и хотел сказать, что закажем завтра на обед самгетхан, как вы и хотели.
Когда папе кто-то не нравился, он умело находил его слабые места и намеренно проходился по ним. Тэхен видел, как Чонгук едва сдерживался от того, чтобы не закатить глаза от раздражения. Вопреки папиным прогнозам посуду они убирали все вместе. Пока Тэхен перекладывал остатки еды в контейнеры, Чонгук загружал посудомоечную машину. Кухонный островок быстро опустел и вернулся в прежний свой вид.
Если бы папы не было, Тэхен уже давно бы взялся за рабочий планшет, чтобы в очередной раз проверить электронную почту. Они с Чонгуком разучились проводить время дома вдвоем. Тэхен был уверен, что альфе сейчас точно так же неловко, как и ему. Умостившись на диване перед телевизором, они напоминали двух провинившихся подростков, а папа, который сидел рядом на большом кресле и не сводил с них взгляда вполне мог сойти за их родителя. Хотя, постойте, он им и был. Тэхен усмехнулся собственным мыслям. Это действительно было так нелепо. Чонгук в очередной раз тяжело вздохнул, продолжая пялиться в экран телевизора.
Может, внутри они именно такими и были, ничего не знающими о реальной жизни подростками? Тэхен забыл, чем можно было заниматься дома помимо работы. Что он делал до того, как открыл свою компанию? Неужели они так же с Чонгуком таращились в телевизор, даже не зная о чем поговорить? Хотя говорить у них вроде бы получалось, но, конечно, не при папе, который, хоть и делал вид, что увлечен фильмом, все равно прислушивался к каждому звуку и вздоху. Они с Чонгуком были друг другу чужими. И даже то, что они сидели на диване прижавшись друг к другу плечами и бедрами не делало их ближе. Удивляло только то, как это не было заметно со стороны?
К вечеру у Тэхена разболелся живот, и он ушел в комнату первым, совершенно не представляя, как будут проходить следующие дни, и что было для него большей пыткой. То, что придется страдать от безделья пока папа не решит, что с него достаточно, или то, что им с Чонгуком придется делить одну комнату на двоих?
Еще два года назад, когда их отношения только начали катиться в бездну, они пытались разъехаться по разным комнатам. Иногда Чонгук уходил спать в гостиную на диван, но спустя несколько часов возвращался в кровать, а иногда перебирался в гостевую комнату, но и там не задерживался надолго и к утру обычно вновь оказывался рядом с Тэхеном. Чонгук не был сторонником выяснения отношений. У них никогда не было настоящего скандала. И когда альфа впервые остался в гостевой комнате больше, чем на трое суток, Тэхен осознал, что в этот раз все серьезно. Отношения затрещали по швам, и ночи, которые теперь они проводили вместе заметно уступали в количестве тем, в которые разбегались по комнатам. Тэхен привыкал засыпать и просыпаться один. И последующие одиннадцать месяцев плотно закрепили в нем эту привычку.
Собираясь ложиться спать, он вышел в гостиную, чтобы набрать для себя воды и выпить таблетки, прописанные врачом. Папы в гостиной не было, а Чонгук дремал на диване, лежа на животе и сложив под головой руки. На нем все еще был костюм, который от сна в такой позе теперь спасет только стирка и хороший отпариватель. Тэхен сделал то, что собирался и хотел вернуться в комнату, но не смог. Неужели из-за своей трусости он допустит, чтобы Чонгук прозябал ночь на диване?
— Чонгук, — Тэхен потряс его за плечо.
— Тэ, — альфа глубоко вздохнул и открыл глаза.
— Ты заснул на диване. Прими душ и ложись в постель.
— Сколько времени?
— Где-то половина одиннадцатого.
Завтра была суббота. Обычно по пятницам, если Чонгук и возвращался домой, то только к этому времени. Да и никто из них не привык отправляться в постель рано. Заметив насколько тяжело альфа поднимался с дивана, Тэхен убедился в том, что поступил правильно.
Тэхен вернулся в комнату. Он слышал, как альфа расхаживал по гостиной и кухонной зоне. Оттягивал время, чтобы не заходить в комнату? Альфа открыл дверь слишком резко и ручка глухо стукнулась о стену. Тэхен хмуро уставился на него. По выражению лица было понятно, что на разговоры он не был готов, а Тэхен и не собирался к нему лезть со светскими беседами. В шкафу Чонгук осмотрел полки с вещами, похоже, напрочь забыв о том, на какой из них оставлял свои вещи. Выхватив наконец футболку с шортами, альфа испарился за дверью ванной. Вернулся он спустя несколько минут с мокрой головой. Чонгук нисколько не собирался изменять своим привычкам и, забравшись в постель, перетянул большую часть одеяла с Тэхена на себя.
— Эй! — Тэхен едва успел подхватить планшет, который держал в руках прижав к животу. — Почему ты не забрал свое одеяло?
— Предлагаешь твоему папе спать без?
— Возьми плед.
— Под пледом ночью будет холодно, — ворчливо отозвался Чонгук, поворачиваясь на бок лицом к Тэхену.
— Ты не мог купить еще одно одеяло?
Из-за того, что Чонгук закрутил край одеяла, Тэхену едва хватало, чтобы прикрыться.
— Если ты забыл, то я напомню, что у меня есть работа и нет времени, чтобы гулять по магазинам.
— Мог заказать доставку, — хмыкнул Тэхен, утыкаясь в планшет.
Он чувствовал на своем лице взгляд альфы. Интересно, что ему снилось, раз он растерял остатки хорошего настроения после пробуждения?
— Я не подумал о доставке, — голос Чонгука стал мягче.
Тэхен понимающе кивнул. Он тоже не подумал о том, что у них было только два комплекта подушек и одеял. В большем количестве просто не было смысла. И обижаться сейчас на Чонгука тоже было не за что.
— Забавно, — он улыбнулся и повернул голову к Чонгуку. — Спустя почти год мы с тобой вновь в одной постели, а делаем тоже, что и всегда, — меж бровей альфы пролегла морщинка. — Ругаемся из-за одеяла, — пояснил Тэхен.
Чонгук недоуменно моргнул и рассмеялся. Одной шуткой напряжения не удалось снять до конца, но стало определенно легче. У Тэхена даже получилось снова сосредоточиться на цифрах, которые прислали из финансового отдела Тэджондо. Дела определенно шли хорошо. После сотрудничества с Тэджондо им удастся выйти на новый уровень и подобные клиенты станут главным приоритетом. Работы станет еще больше, но теперь не нужно будет гоняться за клиентами, они будут находить их сами. Тэхен стремился к именно такой известности. О них должны были начать говорить в определенных кругах.
— Спокойной ночи, — тихо произнес Чонгук.
Глаза альфы были закрыты. Тэхен быстрым взглядом окинул его расслабленное лицо.
— Спокойной, Чонгук.
Сам Тэхен заснул значительно позже. В последний раз, когда он смотрел на часы, было около двух. В своей постели он чувствовал себя неуютно. Очевидно, что дело было в Чонгуке. Тэхен подвинулся к самому краю кровати и потянул одеяло. В ответ на попытку захватить одеяло, Чонгук даже во сне ревностно вцепился в него, но хватка была скорее инстинктивной, чем намеренной, и Тэхену все же удалось отвоевать для себя еще немного. Тэхен прислушался к размеренному дыханию альфы. Удивительно, как быстро новые привычки стирали старые. Раньше он засыпал в считанные секунды рядом с Чонгуком, а сейчас даже глаз сомкнуть не мог.
Он даже не помнил того момента, как отключился. Зато помнил, как с резким пробуждением с разума спала пелена сонливости, когда все по той же привычке в своей постели во сне откинул руку на вторую подушку в поисках тепла и, впервые спустя год, нашел его.
