мой бесконечно дорогой человек

      Папа несколько раз перекладывал столовые приборы и салфетки. Тэхен наблюдал за ним уже полчаса и не понимал, к чему было прикладывать столько усилий для того, чтобы впечатлить человека, к которому испытывал неприязнь с той самой минуты, как узнал о его существовании.       — Мне кажется желтый подходил под эти приборы больше, — под тяжелые вздохи папа советовался сам с собой.       Он вытянул из-под тарелки зеленую салфетку и заменил ее на красную.       — Красный — слишком банальный, а голубой, — он подложил под низ голубую салфетку с белой окантовкой. — А голубой совершенно не вызывает аппетита. Тебе так не кажется, Тэ?       — М? — Тэхен поднял взгляд и уставился вопросительно на стопку разноцветных салфеток.       — Какой цвет подходит больше к этим тарелкам? — он поднял тарелку повыше.       — Пап, я не думаю, что Чимина волнуют такие вещи.       — Они волнуют меня, — с нажимом произнес папа.       — Тогда почему бы тебе просто не остановиться на белых?       Папа посмотрел на белую салфетку таким взглядом, будто не понимал откуда она вообще взялась на столе. Тэхен ждал слов возмущения о том, что он относился к важным вещам с пренебрежением, но папа его удивил.       — Какая чудесная идея, Тэ, — от восторга он по-ребячески хлопнул в ладоши. — Две салфетки. Возьмем белую и голубую. Вместе они будут напоминать покрытые снегом вершины Арозы. Мы с твоим отцом были там на нашей годовщине пару лет назад. Помнишь?       Тэхен кивнул. Он не понимал, как папа сумел рассмотреть в обычных хлопковых салфетках вершины гор, но точно не собирался сбивать его настроение. С самого утра Тэхен чувствовал сильную слабость. И, если вчера он думал о том, что сможет вернуться к своей работе в течение нескольких дней, то сегодня ни в чем не был уверен. Прием у врача был назначен на утро понедельника. Тэхен надеялся, что к этому времени папа наиграется в заботливого родителя и вернется домой к отцу.       — Ты опять меня не слушаешь, — донесся голос папы до сознания Тэхена. — Как ты себя чувствуешь? Мне кажется твоя кожа побледнела, — папа опустил салфетку на стол и подошел к Тэхену, чтобы прикоснуться к его щеке.       — Раннее утро же, ну кто может выглядеть хорошо в такое время?       — Мой сын обычно всегда выглядит хорошо, — с улыбкой ответил папа.       Он собирался спросить о чем-то еще, но с мысли его сбил Чонгук, который, приняв душ, наконец решился покинуть свое убежище. Когда Тэхен вставал с постели, он видел, что альфа уже не спал, но старательно делал вид, что все еще находился в полудреме, чтобы не выходить из комнаты к папе, который с самого рассвета устроил проверку всем кухонным шкафчикам.       — Девять ноль четыре, Чонгук, — оповестил папа, когда альфа сел за кухонный островок, наверняка, надеясь отмолчаться и выпить свою порцию утреннего кофе. — Во Франции все, кто встает позже восьми, лишаются не только завтрака, но и кофе.       — К счастью, мы не во Франции, а в Корее, — вяло ответил Чонгук, и благодарно улыбнулся Тэхену, когда он поднялся и включил кофеварку.       Папа демонстративно поджал губы. На его лице читалось открытое недовольство. Он мог бы многое сказать Чонгуку. Для него было своего рода настоящим удовольствием находить недостатки во всем, что делал или говорил альфа. Но ради Тэхена сейчас он этого не стал делать. Приобняв его за плечи, папа попросил его вернуться на свое место и пообещал сам сделать кофе для Чонгука. Завтраком тоже занимался папа. К счастью, все, что от него требовалось, это воспользоваться телефоном, чтобы сделать заказ на доставку в любимом ресторане.       — Мы кого-то ждем на ужин? — спросил альфа, заметив то, как папа перебирал салфетки, до конца еще не определившись с их цветом.       — На обед, — коротко ответил папа, явно не собираясь ничего больше говорить.       Чонгук шумно вздохнул и посмотрел на Тэхена. Омега его взгляд понял правильно.       — Папа пригласил к нам на обед Джина и его парня.       — У Джина кто-то появился? — брови Чонгука приподнялись от удивления.       — Появился, — вместо Тэхена ответил папа, перехватив на себя инициативу в разговоре. — Этого омегу, видите ли, устраивает все, что у него есть сейчас, а большего он и не хочет! Может это такой злой рок? У моих сыновей просто ужасная привычка вляпываться непонятно во что!       В глазах папы Чимин все еще не заслуживал того, чтобы называть его по имени и отказаться от определения «этот омега». Тэхен понимал, что тема для папы болезненная, но по-прежнему считал, что совать нос в отношения Джина никто из них не имел никакого права.       — Чимину всего двадцать два. Ну кто в таком возрасте мечтает о том, чтобы захватить весь мир? Разве что только альфы, которые не в силах бороться со своими амбициями, — отшутился Тэхен.       — Ты таким не был и всегда хотел большего.       — У всех свой путь, пап. И мы не в праве осуждать кого-то за его выбор.       — Нет. Как раз я имею право осуждать выбор моего сына, потому что не могу спокойно смотреть на то, как он сам делает себя несчастным.       — А по-моему Джин очень даже счастлив, — не уступал Тэхен.       И это было абсолютной правдой. Как бы то ни было, невозможно было не заметить того, что Джин выглядел, если не счастливым, то уж точно довольным. Чимин был очень красивым и полностью подходил вкусу брата. Это никак нельзя было оспорить. Вместе они тоже смотрелись хорошо, гармонично. Высокий, широкоплечий альфа и миниатюрный омега. Что могло быть идеальнее подобного тандема?       Омлет с прованскими травами и ветчиной никак не лез в Тэхена. Содержимое тарелки выглядело аппетитно, но, как бы он ни старался, не смог проглотить и кусочка. Папа сетовал на то, что Тэхен игнорировал предписания врача о хорошем питании, и талантливо изобразил предобморочное состояние, когда он сказал, что хотел бы сбросить пару килограмм, потому что из-за гормонального сбоя поднабрал вес. В Чонгука опять полетели шпильки. За подобное папа полностью взвалил всю вину на альфу. В его голове наверняка уже выстроилась логическая цепочка событий, где Тэхен отказывался есть из-за того, что Чонгук считал, что он поправился. И как бы ему безболезненно объяснить то, что альфа на него вообще не смотрел и навряд ли смог бы заметить какие бы то ни было изменения в фигуре?       Чтобы унять зарождающуюся ссору, Тэхен пошел на компромисс и согласился на прогулку с Чонгуком. Альфа не был в восторге от идеи бесцельно бродить по парку, но понимал, что выбора ему никто не предоставлял. Папа решил все за них. Тэхену же нужно было, как можно больше свежего воздуха, и как можно меньше папиного присутствия.       Солнечные лучи заманивали в парк случайных прохожих, и пользуясь возможностью, Тэхен бодро зашагал в сторону парка. Расстегнув несколько пуговиц на пальто и поправив ворот теплого свитера, который нацепил на себя по папиной указке, он неожиданно почувствовал прилив эйфории. Даже плечи захотелось расправить. Городской воздух не был свежим, но от торговых лотков легкий ветер приносил приятный аромат кофейных зерен. Тэхен с любопытством засмотрелся на первый встречный лоток, где была разложена свежая и все еще теплая выпечка.       — Я хочу что-нибудь с яблоками и корицей, и кофе… хотя нет, лучше горячий шоколад. Тебе взять что-нибудь? — спросил он у Чонгука.       Альфа стоял чуть поодаль и с хмурым видом что-то читал в телефоне.       — Чонгук, — позвал Тэхен. — Ты будешь что-нибудь? Перед ароматом невозможно устоять, — он приветливо улыбнулся пожилому омеге, которому принадлежал лоток.       — Возьмите эти с грушевым джемом, — омега указал на щедро посыпанные сахаром слойки. — Груши в этом году крупные, сочные! Вкуснее вы еще ничего не пробовали.       — Тогда мне две, пожалуйста, — Тэхен с удовольствием сделал глубокий вдох. — Тебе такие же?       — А? — Чонгук наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел сначала на лоток, а затем на омегу.       — Слойки, — улыбка на губах Тэхена стала натянутой, но он не хотел, чтобы это заметил пожилой омега.       — Нет, — альфа качнул головой. — Ты же знаешь, я не люблю сладкое.       — Не переживайте, — омега передал Тэхену бумажный пакет с выпечкой и протянул стаканчик с горячим шоколадом. — За все время, что я здесь стою, едва ли наберется с десяток альф, которые любили бы выпечку. Сладкое — это удовольствие для омег. Оставим альфам горький кофе и безвкусные сандвичи, — он подмигнул Тэхену и с благодарностью поклонился. — Приятного аппетита и хорошей прогулки.       Тэхен искал свободную лавочку, чтобы не есть на ходу. Похоже, что на аппетит дома действительно влияло папино присутствие и настроение. Под его строгим взглядом кусок в горло не лез, а в парке от одного только аромата выпечки начало казаться, что Тэхен голодал, как минимум сутки. Чонгук отставал уже на несколько метров. Он то и дело доставал из кармана телефон и печатал сообщения. Когда расстояние между ними вновь увеличилось, Тэхен не выдержал.       — Ты так и будешь молча плестись сзади?       — Я не могу одновременно отвечать на сообщения и смотреть под ноги.       — Тогда стоило остаться дома.       — Твой папа проглотил бы меня живьем, если бы ты пошел один.       — Тебе кажется. Папа не настолько всеяден, — бросил Тэхен и быстро зашагал к лавочке, которую только покинула пара.       Настроение Чонгука портилось. Собой он напоминал грозовую тучу, которая совсем не вязалась с той погодой, что стояла на улице. Хотелось отмахнуться от него рукой, чтобы, если и не убрать с его лица кислое выражение, то хотя бы развеять хмурый вид. Сделав глоток горячего шоколада, Тэхен прикрыл глаза от удовольствия. Шоколад не был обжигающим и приятной сладостью растекся по языку. Тэхен почти и забыл о том, что был здесь не один. Чонгук напомнил о себе сам, встав перед омегой. На лицо Тэхена упала тень, и он открыл глаза.       — Что?       — Как ты себя чувствуешь? — немного замявшись, спросил Чонгук. — Я хотел спросить утром, но ты так спешил покинуть постель, что у меня не было и шанса, — на его губах появилась неловкая улыбка.       — Хорошо, — Тэхен отставил стаканчик на скамейку и принялся открывать бумажный пакет со слойками. — Точно не хочешь?       Чонгук отрицательно канул головой и сел рядом.       — Мне не следует злоупотреблять мучным.       Его взгляд, как и лучи солнца, приятно щекотали кожу. Тэхен не видел, но чувствовал, как Чонгук изучал его. Может Тэхен ошибся, когда сказал, что альфа не заметил бы в нем никаких изменений?       — Бережешь форму? — подначил Тэхен.       — Хочу сохранить свой пресс твердым, как можно дольше.       — Тогда стоит отказаться и от ночных перекусов.       — Ни за что, — наигранно возмутился Чонгук. — Где же еще нам встречаться, если не по ночам у холодильника?       Не сдержав порыва, Тэхен громко рассмеялся. В такие моменты весь существующий мир вокруг исчезал, и оставались только они вдвоем. Тэхен старался гнать от себя мысль о том, что хотел бы навсегда сохранить это состояние уверенности в том, что им достаточно друг друга. Думал ли он сейчас о Хосоке? Нет. По улыбке и глазам Чонгука, в которых отражался Тэхен, и без слов было понятно, что и в разуме альфы был только он. Это тот самый момент, когда они были друг для друга целым миром. Но ощущение зыбкости этого чувства никуда не делось. Тэхен перестал смеяться и улыбка медленно начала ускользать с его лица, когда телефон Чонгука оповестил о входящем сообщении. Иллюзия начала рассыпаться. Словно в режиме замедленной съемки Тэхен наблюдал за тем, как нахмурились темные брови альфы, как он нервно дернул рукой, как его губы вытянулись в тонкую полоску. Все его естество противилось тому, чтобы оторвать взгляд от омеги.        За столько лет Тэхен хорошо успел изучить все эмоции альфы. Как и знал то, что значил поддернутый уголок его губ. Кто бы не писал эти сообщения Чонгуку, по всему его виду было заметно, что они вызывали в нем только раздражение.       — Что-то случилось? — Тэхен не собирался лезть не в свое дело, но и молчать, находясь вдвоем, тоже не хотелось.       На вопросительный взгляд Чонгука он указал подбородком на его телефон.       — Нет, — коротко ответил альфа.        Для себя Тэхен решил, что больше не будет спрашивать. Дело наверняка было в Джиене. Никто не стал бы беспокоить Чонгука по рабочим вопросам в выходные дни. Такое себе мог позволить только его заместитель, но чопорный альфа средних лет отдавал предпочтения звонкам.       — Если хочешь, мы можем вернуться домой, — предложил Тэхен.       Он успел съесть одну слойку, вторую вполне мог забрать домой и поделиться с папой. Правда, родитель точно не одобрил бы то, что вместо завтрака из французского ресторана Тэхен предпочел уличную выпечку с лотка.       Чтобы не собирался на предложение сказать Чонгук, его перебил звонок. Он угрюмо уставился на экран. Неужели и правда все это время сообщениями доставал заместитель?       Чонгук замешкался. Несколько секунд он смотрел на экран, словно телефон должен был принять решение вместо него, отвечать ли на звонок. И Тэхен понял в чем дело. Если бы это был заместитель, то альфа точно не медлил бы. Интуиция не подвела. Звонил Джиен, и, судя по выражению лица Чонгука, этому звонку он не был рад.       — Можешь отойти, если не хочешь говорить при мне. Я побуду здесь. Расправлюсь пока со второй слойкой и шоколадом.       Слова дались Тэхену слишком легко. Ему тоже не хотелось быть безмолвным слушателем чужого разговора. Одно дело было знать о существовании у Чонгука омеги, а другое — слышать то, как твой альфа строил планы на грядущие выходные с другим. Двоякое чувство. Сердце и разум Тэхена вновь были по разные стороны. Разум твердил, что это правильное решение, и ему никакого дела не должно быть до планов Чонгука. У него могут быть свои. Достаточно было набрать номер Хосока. Откуда-то внутри вдруг взялось чувство излишней уверенности в том, что альфа никогда не отказал бы Тэхену во встрече. Сердце же настаивало на своем, и чтобы не талдычил разум — все равно было больно.       Чонгук принял вызов и, приложив телефон к щеке, отошел от скамейки. Но недостаточно далеко, а так, чтобы оставаться у Тэхена на виду.       Тэхен честно старался не прислушиваться, хоть и с трудом боролся со своим любопытством. До него долетали лишь отдельные слова, которые альфа произносил слишком эмоционально. Похоже, что разговор совсем не клеился, потому что с каждой минутой выражение лица меняло оттенок: от раздражения до настоящей ярости. На Тэхена он никогда не повышал голоса. Да и вообще Тэхен искренне верил в то, что с Чонгуком нельзя поругаться не только из-за того, что альфа был слишком упрям и заранее считал себя правым, но и из-за того, что он редко поддавался эмоциям. Посчитав, что спор окончен, он разворачивался и уходил. Возможно делал это для того, чтобы не поддаться и не наговорить лишнего. С Джиеном, похоже, Чонгук не скупился на эмоциональные ссоры. И Тэхен не понимал, что чувствовал. Мог ли он считать, что альфа во время брака дорожил им больше, чем сейчас Джиеном?       Чонгук рассекал широким шагом вдоль пешеходной дорожки. Он почти дошел до лотка, где Тэхен покупал выпечку, но, словно опомнившись, повернулся и зашагал к нему.       — Идем, — поджав губы, сказал он.       Телефон вновь оказался спрятан в кармане.       — Домой? — спросил Тэхен, поднимаясь.       Пустой стаканчик и бумажный пакет он отправил в урну у скамейки, и вопросительно посмотрел на альфу.       — Не тупи, Тэхен. Думаешь, для твоего папы хватит получасовой прогулки? Идем дальше.       — Я не собираюсь никуда идти, пока ты в таком настроении.       — У меня с самого утра такое настроение, и тебя все устраивало, — Чонгук скривил губы в усмешке.       — Знаешь что… — начал Тэхен и глубоко вдохнул.       — Что? — поддразнил Чонгук, не дожидаясь пока омега договорит.       Тэхен мог бы сказать, что с ним нельзя разговаривать в подобном тоне, особенно, если причиной был другой человек. Судя по тому, что Чонгук никак не мог остыть, и Джиену от него хорошо досталось.       — Я собираюсь купить себе еще одну слойку, а ты проваливай с глаз моих, — твердо произнес Тэхен.       Есть он больше не хотел, но и правда решил купить что-нибудь для папы, а заодно и для Сокджина. Альфа точно оценит грушевый джем, и возможно захочет повторить подобный на своей кухне.       — Чего? — опешил Чонгук.       За все время Тэхен никогда не ругался и не говорил в такой расхлябанной манере, поэтому альфе можно было простить удивленный вид.       — Ты ведь не серьезно? Очень смешно, Тэ, — Чонгук покачал головой, заметив на лице омеги тень улыбки. — Ладно, — сдался он, следуя за Тэхеном. — Возьми мне что-нибудь. И американо.       — Горячий шоколад.       — А?       — Ты оштрафован и наказан, поэтому никакого американо. Я возьму для тебя горячий шоколад.       — Интересно, где я оступился и за что получил наказание шоколадом? — грозовой фронт с лица альфы улетучился, оставив место любопытству.       — Ты решил отыграться на мне за свое плохое настроение, хоть и не я был его причиной. Это несправедливо. Поэтому ты оштрафован и будешь есть слойки с шоколадом, а завтра вечером поддержишь меня перед папой, когда я предложу вновь заказать острую курочку.       — Ого, — Чонгук присвистнул и наигранно выпучил глаза. — Не слишком ли большая расплата за пару грубых слов?       — Если будешь торговаться, то она увеличится. Например, я могу попросить папу остаться у нас на всю неделю.       — О, нет, — довольно протянул альфа. — Ты этого не сделаешь, — и на вопросительный взгляд Тэхена, пояснил: — Ты сам не выдержись столько времени с папой под одной крышей. Тебя всегда хватало только на двухдневную поездку в загородный дом.       — А ты ведь прав, — посмеиваясь, ответил Тэхен.       Пожилой омега встретил их у своего лотка широкой улыбкой. Пока они сидели на скамейке лоток с выпечкой заметно опустел.       — Вернулись, — довольно сказал омега. — У меня было предчувствие, и я оставил парочку слоек с грушевым джемом, — он приподнял бумажный лист, закрывающий край лотка.       — Мы их заберем, — кивнул Тэхен. — Еще вот эти, с карамелью. И горячий шоколад. Нет-нет, это для альфы, — он замахал руками, когда омега протянул ему пышную булочку и заполненный до краев стаканчик с шоколадом.       — Ну вот, а говорил, что не любит сладкое, — продавец покачал головой. — В этом вся суть альфы. Говорят одно, а делают — другое. Ты ведь еще не вышел за него? Хорошенько подумай, — подначил омега, понизив голос.       — Уже поздно. Мы пять лет в браке, — вместо Тэхена ответил Чонгук.       — Пять лет в браке, а колечка то на пальце у него нет, — цокнув, заметил омега. — Для любого альфы это знак. Кольца нет, значит омега свободен.       — Он не свободен, и кольцо сейчас ничего не значит, — грубо бросил Чонгук.       Тэхен едва успел расплатиться, как альфа потянул его за рукав в сторону дорожки, которая вела в глубь парка.       — Что с тобой такое? — Тэхен вырвал рукав из пальцев альфы, когда они стали не видимы для глаз пожилого омеги.       — А что?       — Зачем ты ему нагрубил?       — Потому что он полез не в свое дело, — отчеканивая слова, ответил Чонгук.       В руках он крепко сжимал пакет с выпечкой, и Тэхену начинало казаться, что навряд ли у них получится донести его до дома целиком.       — Где твое кольцо? — альфа подхватил ладонь Тэхена и потянул на себя, заставив подступить ближе. — Ты говорил, что не снимаешь его.       Горячий шоколад в подстаканнике расплескался на рукав пальто Чонгука, но альфа на это не обращал никакого внимания.       — Перед операцией нужно было снять все украшения, — на выдохе ответил Тэхен. — И я просто забыл надеть его обратно.       Прищурившись, Чонгук всматривался в его глаза. Пытался понять, врал ли Тэхен? Или искал там что-то другое. Хватка на руке была крепкой. Надави он еще чуть-чуть, и точно смог бы, если и не сломать, то точно травмировать. Тэхен болезненно поморщился и попытался забрать руку. Но альфа не двинулся с места. В стаканчике, едва ли теперь набралось бы шоколада на пару глотков.       Он резко разжал пальцы, и Тэхен, пошатнувшись, отступил назад на несколько шагов. Неверующе, омега уставился на него, потирая занемевшую ладонь. До дома они шли молча. Никто и предположить не мог, что в конечном итоге прогулка выльется во что-то непонятное. Происходящее не подлежало никакому объяснению. Тэхен вел в своей голове диалог со своим разумом, и никак не мог понять, почему Чонгука настолько задело отсутствие кольца на пальце? Или все же больше задели слова пожилого омеги?       В квартире Чонгук скинул пальто и под полный недоумения взгляд папы поспешно скрылся в комнате.       — Как погуляли? — папа забрал бумажный пакет из рук Тэхена и с любопытством заглянул во внутрь. — Выпечка? Еще и сладкая! Тэ! — укоризненно воскликнул он. — Ты же знаешь, как мучное тяжело переваривается. Твой организм еще не восстановился, а ты решил нагрузить его еще и мучным! Ты должен заботиться о своем здоровье. Почему оно волнует только меня?       — Папа, это всего лишь слойки. Я съел парочку, чтобы сбить чувство тошноты в пустом желудке. А эти для тебя и Чонгука. Можем еще оставить и для Джина. Грушевый джем внутри изумительный. Я хочу, чтобы он…       — Тебя все еще тошнит? — взволнованно перебил папа.       — Только когда голоден.       Тэхен осознавал, что только что собственноручно подписал и себе, и Чонгуку приговор. Теперь папа точно не соберется домой в понедельник. Обведя силуэт сжавшегося Тэхена взглядом, папа пытался уцепиться хоть за что-нибудь, что могло бы свидетельствовать о том, что Тэхен врал о своем состоянии. К счастью, утреннюю бледность кожи разбавил спелый румянец после недолгой прогулки.       — Звонил Сокджин и сказал, что они опоздают, — на лице папы смешались все эмоции, и, казалось, что он и вовсе собирался улыбнуться. — Наверняка, причина в этом омеге. Он не знает, что такое пунктуальность и ответственность. Нам очень повезло, что господин Пак согласился перенести доставку на полтора часа.       — Они так сильно опоздают. Случилось что-то серьезное? — не дожидаясь ответа, Тэхен пошел в свою комнату, и ожидаемо папа последовал за ним.       — Случилось то, что у твоего брата разум пятилетнего мальчишки, которого легко смог окрутить такой омега, — ответил папа, поджав губы и бросив полный недовольства взгляд на Чонгука, который развалился на кровати прямо в одежде. — В уличной одежде не принято лежать там, где спят, — сделал он замечание альфе.       Чонгук не шелохнулся, но с его стороны послышался тяжелый вздох.       — Выйди, пожалуйста, я хочу переодеться, — попросил Тэхен и недоуменно уставился на Чонгука, который незамедлительно поднялся с кровати, не отрывая глаз от экрана телефона. — Папа, пожалуйста.       Альфа поднял глаза и встретился взглядом сначала с папой, а затем и с Тэхеном. Омега удивленно приподнял брови. Неужели Чонгук принял сказанное на свой счет?       — Я… мне срочно нужно позвонить, — брякнул он и торопливо скрылся за дверью.       — Чонгук в последнее время ведет себя странно, — задумчиво произнес папа.       — Он просто привык, что в квартире обычно только мы вдвоем. Выйди, пожалуйста.       — Надень что-нибудь яркое, порадуй наши глаза, — с улыбкой попросил папа. — Тебе очень идет красный, — он подцепил пальцами рукав красной шелковой рубашки.       — У нас ужин, а не званый обед, — Тэхен положил руки на плечи папы и подтолкнул его к двери. — Я сам решу, что мне надеть.       — Только не черный, Тэ, — торопливо заговорил папа, пока не успела закрыться дверь. — Господин Пак говорит, что черный цвет притягивает негативную энергию…       Наконец он мог побыть наедине со своими мыслями. Послышались удаляющиеся от двери папины шаги, который наверняка собирался прицепиться к Чонгуку. К несчастью альфы, сейчас здесь каждый был сам за себя. Тэхен оперся спиной о дверь и прикрыл на несколько секунд глаза. В гостиной послышались голоса. Кажется, Тэхен был прав. Папа хорошо понимал то, что Чонгук наедине с ним становился совсем беззащитным и решил воспользоваться моментом.       Тэхен поднес к лицу руку и, задумчиво покусывая губу, уставился на свои пальцы. Интересно, сколько еще прошло бы времени, прежде чем Тэхен вспомнил о том, что потерял кольцо? И как долго Чонгук не замечал бы его отсутствия? Хосок писал пару дней назад и спрашивал о его самочувствии, но ни словом не обмолвился о том, искал ли персонал кольцо.       Когда Тэхен покинул комнату, папа по-прежнему был занят сервировкой стола, а Чонгук таращился в телевизор, по которому крутили кулинарное шоу. И без лишних слов было понятно, что передачу выбирал папа. Заметив Тэхена, на лице альфы отразилось облегчение. Чонгук одними губами прошептал Тэхену беззвучное «спаси меня».       — Еда уже в пути, — оповестил папа.       — Разве ты не изменил время доставки?       — Пришлось вновь все переиграть. Сокджин сказал, что они успевают ко времени, — на губах папы появилась нервная улыбка. — Будь добр, помоги мне перенести вон те тарелки на стол.       — Не помню, чтобы у нас были такие тарелки, — Тэхен немного растерянно рассматривал белые тарелки, кайма которых была украшена голубыми цветами.       — Не было, — согласился папа. — Мне привезли их, пока вы гуляли в парке.       — Папа! — воскликнул Тэхен, не находя подходящих слов.       — У вас практически вся посуда черного цвета, Тэ. К таким тарелкам, — он демонстративно выставил вперед черную стеклянную тарелку. — Не подходили ни одни салфетки. Не удивительно, что ты постоянно терял вес. Черный не вызывает никакого аппетита. Тэ, — папа склонился к нему ближе и взял за руку. — У вас точно все хорошо? Ты ходишь все время в черном, обстановка в квартире мрачная, еще и посуда черная.       — У нас все… — Тэхен осторожно забрал руку из-под папиных теплых пальцев. — Все хорошо, па. Черный цвет стильный и универсальный. И нравится нам обоим.       — А мне всегда казалось, что твой любимый цвет — белый, — подначил папа, и Тэхен только успел поднять глаза кверху, как в дверь позвонили. — Это Сокджин-и, — папа засуетился, расставляя белые тарелки поверх голубых салфеток.       Тэхен едва не бросился к двери первым, радуясь тому, что брат спас их своим появлением от папиного занудства. Теперь все шпильки и недовольства полетят в сторону Чимина. Но Тэхену не было его жаль. В конце концов, судя по папиной реакции, омега мог постоять за себя.       Оказавшись в квартире впервые, Чимин абсолютно не испытывал никакого смущения и осматривал каждый сантиметр с такой тщательностью, что папа мог только позавидовать. Ужин привезли только через двадцать минут, но к всеобщему облегчению, как успел не без смеха заметить Джин, папа все это время был занят только столом. Салфетки никак не давали ему покоя. Кто уж точно вел себя странно, так это сам папа. Тэхен не мог вспомнить ни одного раза, чтобы на семейных уикендах и праздничных ужинах он настолько сильно пекся о тарелках и салфетках. Еду они заказывали всегда в одном и том же ресторане господина Пака, поэтому в ее качестве не было никаких сомнений.       К собственному удивлению, с Чимином папа вел себя сдержано. Хотя, в целом, он просто старался не обращаться к омеге и половину вечера упорно делал вид, что его и вовсе не существовало. Среди них всех Чимин единственный, кто чувствовал себя в своей тарелке. Он хвалил еду, искренне смеялся над шутками Сокджина, и с энтузиазмом отвечал на вопросы Чонгука.       — Представляете, мы смогли взять награду даже со всеми недочетами, — весело выдал Чимин и, самостоятельно наполнив свой бокал шампанским, сделал большой глоток.       Папа не сводил с него глаз. Тэхен замечал с каким видом он раз за разом рассматривал омегу. Наверняка у него в разуме крутился счетчик, отбивая абсолютно все промахи Чимина. Омега говорил с набитым ртом, брал еду руками, и обслуживал себя сам, хотя за столом присутствовали альфы. И, конечно же, как и ожидалась, абсолютно не обратил никакого внимания ни на посуду, ни на салфетки под тарелками.       — Тебе нравятся танцы? — спросил Чонгук.       Альфа с улыбкой наблюдал за Чимином, и похоже был одним из немногих, кто действительно разделял его хорошее настроение.       — Нравятся, но гимнастика больше, — кивнул Чимин. — Я почти десять лет провел в поездках и соревнованиях, а после травмы два года назад обо всем пришлось забыть. Никаких интенсивных физических нагрузок. Но я все еще много чего умею. Хочешь покажу?       — Чимин, — посмеиваясь, Сокджин остудил его пыл. — У папы волосы начнут дымиться, если ты за столом начнешь показывать…       — Все-все, я понял, — заверил омега и оставил на губах Джина короткий поцелуй. — Я помню о твоей просьбе вести себя хорошо.       Уголок губ Тэхена дрогнул, и ему с трудом удалось подавить рвущийся наружу смех. И это он называл «хорошо»?       — Я думаю открыть кафе в Сеуле, — неожиданно признался Джин, и на него устремились все взгляды за столом.       Впрочем, Чимин, который явно был в курсе планов своего бойфренда, продолжал есть как ни в чем не бывало.       — Продам все, что у меня есть в Пусане, Андоне и Кванджу. Мне должно хватить на запуск нескольких точек. Сейчас в свободное время мы с Чимином присматриваем места, ищем что-нибудь необычное.       — Зачем продавать то, что приносит деньги? Или дела идут не очень? — спросил Чонгук.       — Ты говорил с отцом? — совладав с эмоциями, папа не дал Сокджину открыть и рта. — Ты потратил восемь лет, чтобы превратить пустые стены в известные в своих городах места. Это глупость, Сокджин-и! Ты торопишься и, наверняка, плохо все обдумал. Отец поможет тебе определиться…       — Я не буду говорить с отцом, потому что он не имеет никакого отношения к моим кафе, — Джин отложил приборы и посмотрел папе прямо в глаза.       Это было плохим знаком. Папа заводился с пол-оборота, когда ему перечили, да еще и смотрели без толики сомнения, будто его мнение ничего не значило. Правда, возможно, для Сокджина это именно так и было.       — Мы хотим осесть в Сеуле, чтобы не мотаться по городам. Когда появятся дети, это будет не удобно, — с беззаботным выражением лица сказал Чимин.       — Дети? — папа побледнел.       — Ага, — Чимин кивнул, облизывая вилку. — Пару недель назад Джин сделал мне предложение, и я его принял. Просто на фоне всего происходящего, мы решили пока никому ничего не говорить, — он качнул рукой, обрисовывая в воздухе силуэт Тэхена. — Свадьбы не будет, только роспись. Ненавижу официальные мероприятия и церемонии. Откроем первое кафе и сразу распишемся. А потом будем рожать столько, сколько получится. По ребенку в год. Может двенадцать, или тринадцать. Буду ходить с животом до сорока пяти, — заключил омега с довольной улыбкой.       За столом повисла тишина. Папа был в ужасе от услышанного, и впервые не мог найти нужных слов.       — Папа, дыши, — улыбаясь, попросил Джин. — Он шутит.       — Ты не делал предложения? — спросил Тэхен вместо папы.       — Делал, — ответил брат. — Церемония будет, но только для близких. Откроем кафе и проведем ее там. Папа, — позвал Сокджин растерянного родителя. — Не будет пока никаких детей, расслабься.       — Это шутка, — Чимин поднял руки в примирительном жесте. — Вы всегда от меня в таком восторге, что я не удержался.       Конечно, это был чистой воды сарказм. Сокджин действительно зря просил Тэхена заступиться за Чимина, омега вполне за такое короткое время сумел взрастить в себе иммунитет к папиному отношению. У Чонгука это не получалось сделать годами. Как бы альфа не старался, но у него не получалось оставаться равнодушным к папиным упрекам.       — Примите мои искренние поздравления, — Чонгук пожал руку Джину и улыбнулся Чимину.       — И мои, — Тэхен выдавил из себя широкую улыбку, фальшивость которой не заметил бы только настоящий идиот.       Вечером, лежа в постели, Тэхена никак не отпускали события уходящего дня. Он завидовал Чонгуку, который заснул почти сразу, как только его голова коснулась подушки. Альфа редко мучался бессонницей, и сегодняшние скачки настроения точно не стали преградой для крепкого сна. Лежа на боку, к Тэхену лицом, Чонгук размеренно дышал, пребывая где-то за чертой собственного сознания. Тэхен никогда не спрашивал о том, снились ли ему сны, и если да, то какие? Было ли в них место Тэхену?       Они почти не говорили после ужина, но парой фраз все же перекинулись, когда Тэхен собирался в душ.       — Мне понравился Чимин, — признался он.       — Еще бы, — Тэхен нисколько не был удивлен.       Красивый, яркий, молодой омега. Кому такой не понравился бы?       — Я не в том смысле, о котором ты подумал, — альфа усмехнулся. — И мне кажется вы чем-то похожи.       — С ума сошел? — Тэхен запустил в Чонгука декоративную подушку, которая валялась на полу у кровати. — Мы не похожи. В его возрасте я был более амбициозным. Я не пойму того, как можно жить и просто плыть по течению. Джин никогда не обременял себя планами на будущее, но у него всегда было дело, которое приносило хорошую прибыль.       — А мне это кажется привлекательным, — альфа продолжал стоять на своем.       — Что именно?       — Когда ничего не планируешь, расслабляешься и берешь то, что тебе предлагает жизнь. Люди, которые могут позволить себе такой образ жизни, притягивают к себе.       Сказанное точно было не про Тэхена. У него началась бы паническая атака, если бы он перестал планировать, и позволил бы течению жизни просто подхватить и нести его в неизвестном направлении.       — Это называется инфантильностью, и в ней нет ничего притягательного, — усмехнувшись, Тэхен покачал головой.       — Много общения с папой не идет тебе на пользу. Ты становишь таким же занудой, как и он, — посмеиваясь, Чонгук ловко поймал еще одну подушку.       Альфа направился в душ, как только Тэхен вернулся, и застал его через несколько минут уже в постели, готового ко сну. Прошлой ночью Тэхену с головой хватило войны за лишний сантиметр одеяла, поэтому сегодня он предусмотрительно сменил легкий пижамный комплект на флисовый. Если уж его и ждала бессонная ночь, то пусть она пройдет в тепле.