Я пишу тебе письмо

Снежиночка!

Ты знаешь, я долго не мог понять сам для себя, что такое смерть. Видел много раз, а вот понять всё не мог и не мог, вот стыдоба. Даже смерть мастера Крепуса, кажется, не разъяснила мне суть. В конце концов, не может же человек просто взять и исчезнуть, как будто его никогда и не было? А теперь вот не знаю, благодарить мне тебя или нет. Конечно, теперь я понял, что это такое, но…как бы это сказать…я не хотел бы понимать таким образом, ха. Выяснилось, что человеческая жизнь столь ничтожна и мала, что вполне может не оставить после себя ничего, кроме пепла и воспоминаний. Как-то это, знаешь, совсем невесело. Твои вещи лежат на своих местах. Я не позволил никому прикасаться к ним. Помнишь, ты читала «Лису в море одуванчиков»? Она так и лежит на столе, открытая на той странице, где ты остановилась. Боюсь, правда, скоро листочки пожелтеют, но это ведь ничего, правда? А вот табурет я разломал на части и сжёг. Вместе с верёвкой. Все-таки мне нужно было выместить на чём-то свою злость. Я тут осознал одну вещь. Я так долго жил прошлым, что, пытаясь остановить время, не понял, как растратил всё впустую. И вот теперь я потерял тебя. Выходит, всё это время я был эгоистом? Что ж, может, Дилюк не так уж и ошибается на мой счёт. На самом деле, я так привык быть рядом с тобой, что почти забыл, как ужасно сильно я боялся одиночества. Теперь я снова один, и мне снова мучительно хочется спрятаться от тишины в таверне. Конечно, хорошего понемногу, но я был бы счастлив, если бы ты побыла рядом со мной подольше. Хотя бы немного. Впрочем, я должен сказать тебе спасибо и за то время, что ты дала мне. Я никогда этого не забуду, клянусь. Знаешь, все вокруг всегда негласно считали, что самоубийство — поступок слабых людей. Я так не думаю. Ты ведь всегда была сильной, сильнее многих, что я знал. Только сильный человек может шагнуть во тьму, не побоявшись. Быть может, мне тоже пора стать достаточно сильным? В конце концов, когда, если не сейчас? Так неприятно находиться дома, если честно. Пахнет серостью и смертью, и очень хочется снять с себя кожу. Не знаю, как объяснить. Знаешь…как будто очень сильно испачкался, и никакой водой не смоешь. Да, наверное, именно так это и чувствуется. Но это не ты виновата. Ладно, снежиночка, думаю, хватит мне переводить бумагу. Я тут читал ту страничку, на которой ты остановилась, и там была строчка, которой, наверное, надо закончить это письмо. «Лети, лети, одуванчик, в дальние миры…» Там ещё было что-то про лисёнка, хе-хе…

Скучаю по тебе, Капитан кавалерии Ордо Фавониус, Кэйа.