Дядя

— Да сколько можно! Дверь, что ли, за собой закрыть не может? Вечно столько грязи в прихожей. Когда он вообще успевает всё засрать? Дома не бывает почти. Ещё и свет в ванной не выключил. — сокрушается молодой парень, перешагивая порог квартиры. Чимин (омега) 19-летний студент 2 курса Западно-психологического универа, филиал которого находится в Корее. Его будущая профессия подразумевает психологическую помощь и развитие навыков специальности за границей, куда он рвётся уже лет 5. Стопом в достижении его целей в самом начале пути способствовала смерть его родителей, повлёкшая за собой кучу проблем с психикой, финансами и учёбой. Тогда ещё подростку Чимину в лучшем случае грозил престижный спец-интернат. Благодаря родительскому наследству он мог бы быть помещён туда, подписав при этом себе смертный приговор. Но ему удалось этого избежать в кратчайшие сроки. Дядя вовремя подсуетился и взял опеку над мальчиком, уберегая его от не слишком оптимистичного будущего в стенах подобных заведений. По началу было сложно обоим. Юнги (альфа, двоюродный дядя Чимина) к своим 33 годам еще не успел обзавестись собственными детьми и семьёй. С 20 лет жил один и поэтому очень переживал, что ему нужно будет иметь дело с ребёнком — с 15-летним подростком, находящимся в самом разгаре стадии бушующих гормонов, непринятия себя и прочих пугающих Юнги факторов. Безусловно стрессовым для мужчины являлось и то, что Чимин — омега. Он, конечно, не был дилетантом в этом плане, но воспитывать омегу, находясь в окружении только альф, ему казалось непонятным и непривычным. В первые полтора года он с опаской относился ко всем омежьим выкидонам и просьбам со стороны Чимина. Но, как и все люди, привык к милейшему созданию в его доме, которое как маленький пупс всегда бежало встречать его с работы. Юнги было жалко и обидно за него, что жизнь решила расставить всё по своему сценарию и в таком раннем и важном для становления возрасте отняла у него родителей. Поэтому старался баловать мальчишку, позволяя ему намного больше, чем было дозволено подросткам в его возрасте. Не хотел сковывать его, загонять в рамки. Любил, как мог. И это, к его же удивлению, не привело к избалованности мальчика, а воспитало в нём раскрепощённого, уверенного в своих хотелках и целях парня. Мужчина с интересом наблюдал, как тот растёт, набираясь сил, смелости и мышечной массы. На выходе к 19 годам получив милейшего парня с ямочками на щеках, стройным телом и округлыми формами, привлекающими всех его знакомых альф, которых приходилось отгонять палками. О последнем строении тела и в особенности пятой точки Юнги задумывался не часто. Но спустя примерно год после наступления совершеннолетия поймал себя на ужасной, как ему казалось, мысли: что он в открытую, не осознавая, пялится на его задницу, когда Чимин готовит завтраки по утрам. Это его очень напрягало и бесило одновременно. Но эти дурацкие шмотки, еле-еле прикрывающие наготу, как будто специально дразнили его. Или же он просто потихоньку сходил с ума от недостатка секса. Мужчина как мог гнал от себя подобные картины, всплывающие у него в голове, когда он находился в одиночестве в душе. У самого давно не было нормальных отношений — только так, на одну ночь. Да и то, работа преподом в универе не давала долго этим баловаться, перечёркивая все возможные способы потрахаться без обязательств. Боясь, что встретит своих студентов в клубах, он окончательно перестал их посещать. Наоборот, решил уделить время работе. Частенько даже не появлялся дома из-за вечерников, лишь оставляя утренние записки на холодильнике для Чимина и деньги на карманные расходы. Приходил под утро, ночуя в кабинете. Как и всегда, вернулся рано утром. Переоделся и, даже не позавтракав, идёт проверять комнату Чимина на порядок его присутствия в ней. Ведь парень хоть и ответственный, но тоже выявил привычку тусить по ночам в свои выходные от учёбы дни. Легонько приоткрыв дверь, наблюдает идеальную для него картину. Чимин лежит на кровати в очень странной позе. Почему-то поперёк матраца и в уличной рубашке. Одна нога свисает и болтается в воздухе. Руки под головой. А филейная часть без штанов, только в белье, прикрыта куском одеяла. — Засранец, опять гулял пол ночи. — тихонько шипит Юнги, чтобы не разбудить. Подходит ближе и аккуратно пытается передвинуть тело в нормальное горизонтальное положение. Тот ворочается, но поддаётся и без происшествий спокойно полностью накрывается одеялом, что-то бурча под нос. — Юнги-ша пришёл. — сонно тянет, не открывая глаз. — Опять забыл закрыть за собой дверь и выключить свет. Скоро начну наказывать за такое. — перекладывается на другой бок, заканчивая сонный бубнёж. Не решаясь больше тревожить спящего, Юнги отходит к двери и останавливается на выходе. — Смотри, как бы я тебя не начал наказывать за выбор такой сексуальной одежды. Ходишь такой красивый, мокрый после утреннего душа. Возбуждаешь меня. А я потом бегай со стояком, как сперматоксикозник какой-то. — произносит это всё так тихо, чтобы ни один децибел тишины не превысить, и, выдыхая, выходит из комнаты. Он сам не знает, зачем это сказал, тем более находясь в такой близости с полусонным омежкой. Ну а когда бы ему представился ещё такой момент рассказать всё, о чем он думает? Они и так практически не видятся, и шансов у него мало. Да и гордость не позволила бы в лицо сказать. Два дня прошли более чем спокойно. Чимин посещал пары, пересекаясь в кабинетах с Юнги, который начал вести у них на потоке новую дисциплину. Многие из студентов даже не знали о том, что они родственники. Общение в стенах универа только на формальные темы. А вот дома всё было так уютно и по-семейному. Сегодня выходные, оба дома. Занимаются своими делами. Юнги сидит за компом, печатая статью для студентов. Чимин на кухне готовит ужин. Идиллия. Вдруг мужчина слышит какое-то шуршание возле своей двери. — Я войду? — Да, конечно. — Ты будешь кушать? Тебе принести сюда? — Пока что не нужно. Ещё много работы. Чимин подплывает к сидящему за столом и аккуратно приобнимает со спины, пропуская руки по грудной клетке. — Нужно покушать.. Ты очень похудел. Я не успеваю следить за твоим питанием. — поворачивает голову в сторону чужой шеи и опаляет её горячим дыханием. Юнги немного вздрагивает от мурашек по телу, но не отстраняется, закидывая тяжёлую голову на плечо парня. — Ты не заболел? Почему дыхание такое горячее? — Жарко немного. Скоро течка начнётся. — Ясно. Значит, я, как всегда, уйду на некоторое время к Намджуну. Как раз его давно не видел. — Ага. — голос немного грустный, подавленный. — Всегда хотел спросить. Зачем ты уходишь из дома на время моей течки? Ты чего-то боишься или стесняешься? — Не хочу тебя смущать. — раскачивается на крутящемся стуле, поворачивая Чимина вместе с собой в разные стороны, стараясь учуять новые нотки его запаха. — Не хочу видеть, как тебе плохо. Ведь даже помочь ничем не могу. К тому же блокаторы тебе не всегда помогают, и ты водишь домой Чонгука. Тебе с ним легче? — Ну, я бы не сказал. Мне не нравится его нежнятина по отношению ко мне. Слишком милый. Боится сделать больно и поэтому не выполняет того, чего я хочу. — Я, конечно, понимаю, что я твой дядя и не должен спрашивать о таком. Не посчитай меня извращенцем, но я хочу знать, чего бы тебе хотелось в этот период. Чимин выпускает мужчину из долгих объятий и облокачивается на стол пятой точкой, половинки которой делятся ровно на две части, привлекательно оседая на краю стола. Скрещивает руки у груди и начинает диалог. — Знаешь, много бы чего хотелось. Печенек вкусных под плаксивый фильм. Горячего молока или соджу гранатовый. Юнги внимательно слушает, попивая чай из кружки. Мысленно записывая всё на подкорку мозга. — А самое важное: после соджу посидеть, подумать о чужих сильных руках, которые могли бы властно сжать мою шею. Чувствовать длинные тонкие пальцы в себе. Хоть что-нибудь почувствовать. Но не могу. У меня очень низкая чувствительность в сексе. Даже иногда кончить не могу от члена. Только от рук. Юнги, услышав последнее предложение, давится напитком, явно не думая, что парень выпалит именно это. Надеялся, что он только образно опишет омежьи прихоти, как было в начале, и закончит на этом. Но нет. — Тебе помочь? Всё хорошо? — Агхм.. да.. — Не стоило, наверное, мне это говорить. Я пойду. — быстро тушуется, выходя из комнаты. В своих словах он не видел ничего такого. Его же приучили говорить открыто, вот и сказал. Но осадок какой-то остался. Он даже не знал, что своими словами превратил этот диалог для Юнги в пытку. Не знал, что у того отличная фантазия и всё сказанное он ещё долго будет обдумывать и представлять. Через несколько дней Юнги, как и планировал, переселился к Намджуну на время течки Чимина. Понимая, что не сможет находиться с ним в одной квартире и держать себя в руках. Он сказать даже ему боится об этом, не то что приставать или добиваться. Чимин, как и ожидалось, проснулся с дикой болью внизу живота. Минут 20 лежал и ныл в подушку от неприятных ощущений. Специально не стал пить блокаторы, пригласив на вечер Чонгука, который должен был помочь ему с проблемой. Но он был совсем не тем человеком, которого бы хотел сейчас видеть Чимин. Вспоминая о дяде, в голову полезли пошлые мысли. Для него он идеально смотрелся в университетской форме: этот немного спущенный галстук, объёмная белая рубашка, через которую просвечиваются соски и жилистое тело, джинсы, сидящие ровно по фигуре бёдер. А домашняя одежда.. Такая вся свободная, не стесняющая. Майка или футболка, вечно спущенная на ключицы. Руки.. — Блять.. как я хочу твои руки.. — образ сам проецируется в голове как слайд. — Почему ты мой дядя, а не мой альфа? Я бы так хорошо принимал тебя. — тихо стонет, ёрзая на кровати, не находя себе места. Водит рукой по внутренней части бедра. Кожа мягкая, чувствительная, сразу покрывается мурашками. Сворачивается клубком, прижимая налитый член к тазу, пытаясь хоть куда-то утихомирить жар и боль. Узел внизу слишком сильно давит, не давая мозгу нормально работать. — Пфф.. не могу больше так. Надо поесть. Встаёт с кровати и, переваливаясь, идёт на кухню. Не найдя того, чего он хочет, с пустыми руками возвращается обратно. Топает по коридору, замечая, что дверь в комнату Юнги не заперта на ключ, как обычно, а чуть-чуть приоткрыта. Проходит туда, с опаской оглядываясь на аккуратно сложенные вещи на постели. Перекладывает их на стол и плюхается на кровать. Лежит минут 10, втыкая в одну точку на потолке. Боль не утихает. Это блядское желание никуда не делось.. И он решает перевернуться на живот. — Тут всё пахнет тобой.. — обнюхивает подушку и трётся об неё лицом. — Это была тупая идея зайти сюда. Теперь я не смогу отсюда выйти. Когда ты уже перестанешь пользоваться этим дурацким одеколоном? Специально, наверно, чтобы я не чувствовал твой запах. — продолжает разговаривать сам с собой, крутясь на кровати. Эти движения неосознанно дают какие-то мизерные толчки в матрац, от чего и так ноющий член начинает больше пульсировать. — Юнги-шаа.. это пытка.. я так не могу. Не хочу ждать, когда приедет Чонгук. Ты, наверное, сильно будешь меня ругать, если я запачкаю твою постель. — приподнимая таз, тянется к промежности, проверяя, потёк ли он. Смазка уже в довольно большом количестве стекает по бёдрам и вот-вот окажется на ткани. — Прости.. но ты слишком сильно заводишь меня.. Не меняя положение тела, с немного приподнятой кверху задницей, оставшись лежать всё так же на животе, тянется к члену, обхватывая его руками. От одного только нажатия ствол выпускает тягучую смазку, проливаясь на боковую часть руки. Кожа уже красная и поблёскивает. Потому он, не желая долго себя мучить, аккуратно ведёт по всей длине, затягивая кончик в кольцо. Дрочит только у начала ствола — это самое чувствительное место. Только оно может привести его к разрядке. Даже не старается сдерживать стоны. В квартире всё равно никого нет. От мимолётных ноток наслаждения изо рта вытекает слюна, оставляя след на наволочке. Поза кажется неудобной, но только так он может быть вблизи с подушкой, которая отчётливо передаёт запах Юнги. Долго не может кончить, пачкая смазкой всё вокруг. Пытается вспомнить руки, которые так своенравно обнимают его со спины с утра в знак приветствия. Лесть для ушей, похвалу, которой кормит его мужчина, благодаря за вкусную еду. Самое его нежное «спасибо, лапочка» бьёт по телу током каждый раз, когда он это произносит. Несмотря на желание грубо с кем-то потрахаться, чтобы хоть что-то почувствовать от пульсирующего члена внутри, именно с ним хочется быть покладистым и повиноваться каждой прихоти, каждому приказу. Чимин знает, что мужчина сможет довести его до звёздочек в глазах. Но как его заставить это сделать? Скулит и давится воздухом, потому что голова полностью погружена в подушку. Двигает рукой из последних сил и кончает на постельное бельё под собой с громким, придушенным хрипом. Как только он получает долгожданный оргазм, слышит, как в дверь стучат. Подрываясь с кровати, бежит сначала в ванную. Смывает с себя следы и, натягивая чистое бельё, рвётся к двери. Открыв засов, видит перед собой Чонгука, который должен был приехать как минимум часа на 3 позже. — Что-то случилось? — Да нет. Просто раньше освободился. Впустишь? — Аа.. да, конечно. — пропускает его в дом, нервно вытирая об себя мокрые руки. — Чего такой взъерошенный и красный? Из душа? — Даа.. — Значит, уже подготовлен для меня. — хитро улыбается, ставя пакет с продуктами на кухонный стол. — Ты купил соджу? — Даа.. Гранатовый, как и просил. — Спасибо. — Ты прям сейчас хочешь её выпить? — смотрит на тянущуюся к бутылке руку. — Всё болит ужасно. Хочу, чтобы легче стало. — Так давай я тебе помогу. — хватает того за руку, ставя бутылку на стол, и, разворачиваясь, вдавливает всем телом в кухонный гарнитур. — П-подожди.. я не хочу так сразу сейчас. Чонгук смотрит непонимающе. Ведь он думал, что течная омега сама прыгнет на него, как только он заявится в квартиру. — Точно всё в порядке? Какой-то ты не особо довольный. Да, действительно недовольный. Но не скажет же он, что кончил пару минут назад в чужой комнате, на чужой кровати, думая совершенно о другом человеке. Поэтому хочет как-нибудь быстренько ретироваться. Но Чон настойчив, не понимает зрительных намёков и отстранённости. Добивается, чтобы его подпустили ближе, и начинает нежно ласкать шею языком, пробираясь к губам. Чимину, конечно, не отвратительны эти поползновения, но это сейчас не то, чего он хочет. Деваться уже некуда: его просто подпёрли и не дают прохода. Поэтому он поддаётся и первым пропускает язык в чужой рот для поцелуя. Чон пользуется этим и уже полностью завладевает ситуацией. Подсаживает парня на стол и стягивает бельё, спускаясь на колени ровно на уровень чужого члена. — Ты так долго возбуждаешься. У тебя точно течка? — интересуется, поглядывая на отсутствие стояка. — Соси уже, раз начал. Я жду.. — нервно проговаривает, цепляясь пальцами в каштановые кудри. — Как прикажешь, малыш. Приподнимает полувставший член и помещает в рот. Заглатывает всю длину полностью, совсем не уделяя внимания головке, от чего Чимин ёрзает по столу, пытаясь направить его рот в нужное для себя направление. Движения резкие, мокрые. От соприкосновения с мокрой полостью член рефлекторно поднимается и расширяется во рту. Чонгук опрометчиво толкается, помещая ствол далеко в глотку, задевая плоть зубами. Чимин шикает от трения и подаётся вперёд. Трахаться они начали относительно недавно. До появления Чонгука Чимин сам справлялся с болью и желанием, пихая в себя игрушки достаточно больших размеров. Но понял, что это совсем не сравнится с настоящим, пульсирующим членом. Поэтому решил заменить искусственный на настоящий. Но и складный, вечно стоящий при его виде ствол Чонгука ему тоже не подходит. Он мечтает увидеть и испытать только один, который даже в глаза никогда не видел в обнажённом виде, кучу раз представляя, как он выглядит и ощущается в руке и внутри. Чон старается как может. Но всё-таки, ставя своё желание поскорее выебать течную омегу выше чужих просьб, бросает это дело и переходит к основным действиям. — Презерватив здесь есть? — Нет, они у меня в комнате. Парень, оставляя Чимина сидеть на кухонном столе, торопливо заходит в комнату и рыщет в поисках нужного лубриканта. Вырвав минутку спокойствия, Чимин тянется рукой к лежащему рядом на столе телефону. Заходит в соцсеть, проверяя, во сколько последний раз туда заходил Юнги. — Блять. Два часа уже не в сети. Тусит, наверное, с каким-нибудь омежкой.. — злобно отбрасывает телефон и, видя подошедшего к нему Чонгука, хватает его за шею, притягивая к себе. — Ууу.. я смотрю, ты вернулся в нужное настроение? — стягивает свои мешающие спортивки, оглаживая чужие плюшевые половинки. — Тебе нравится, когда я так тебя трогаю? — облизывается, потягиваясь к губам. — Даа, только давай быстрее. — Но я не хочу торопиться.. хочу нежно и долго. — Ты меня не слышишь? Быстрее, говорю. — Как скажешь. — держа руки на прежнем месте, уже успев надеть контрацептив, входит наполовину без растяжки, исполняя для себя ещё одну мечту: войти в течную омежку без подготовки. Чимин извивается и кусает Чона. Но не от удовольствия, а от боли. Он, конечно, не особо чувствителен в этих местах, но не настолько же. В глазах гнев и разочарование перемешиваются воедино. Обидно, что очередная течка проходит без видимого удовольствия для него. Его получает только тот, кто трахает. Как же он мечтает, чтобы ему уделили должное внимание, изучив все его слабые места, пороки и желания. Но этого не происходит. Лишь нещадно трахают, даже не останавливаясь, от чего боль только усиливается. Но приходится подыгрывать, чтобы это быстрее закончилось. В очередной раз он убеждается в том, что выбрал не того. И плевать на гендеры и родство. Злится сам на себя и не замечает, как царапает спину Чона, который шипит от боли и сгибает бровь на эмоциях. — Что, тоже больно? — язвит Чимин, для видимости закатив глаза. — Я не думал, что ты так можешь. — И снова он проигнорировал подсказку парня, на которую тот так злостно ему указывал: «тоже больно». Чонгук, озверев, но недостаточно сильно для того, чтобы омега кончил с придыханием, вбивает его в столешницу, загнанно рыча и покачиваясь. Повертев пару раз бёдрами, выходит из него. Кончает на пол. — Тебе понравилось? — вытирает испарину со лба и отходит в сторону, присаживаясь на стул. — Даа.. подай бутылку, пожалуйста. — пальчиком указывает на соджу, которая открытая стоит рядом с Чонгуком. Получив её, выпивает почти залпом, проливая пару капель на бёдра, глуша в ней обиду. Он опять не кончил. А Чон даже не удосужился поработать руками, как обычно это призывает делать его Чимин. Но сейчас он хотел, чтобы всё просто закончилось. Чонгук ушёл в ванную смывать остатки спермы, а Чимин поплёлся в комнату за салфетками. Там и остался. Развалившись на диване, включает на ноутбуке новую серию своего любимого сериала и ждёт возвращения Чонгука. Хотя… Больше он ждал Юнги. Но боялся звонить и отвлекать его. Так проходит вечер. Близится полночь. На улице уже темно и холодно. Чонгук, поприставая пару раз и получив чёткий отказ, уснул на другой стороне кровати. Всё опять болит.. Так же сильно, как и с утра.. Чимин становится более раздражительным и голодным во всех смыслах. Понимает, что ему уже сегодня ничего не светит, хотя сам отказался. Зная, что ему это ничего не даст. Не хочет уже мириться с этой болью и встаёт за блокаторами на кухню. Копаясь в контейнере с таблетками и не найдя их, не выдерживает. Спускается на пол и, облокотившись на стену, закрывает лицо руками. Слёзы рвутся сами собой, и он уже не пытается их остановить. Просидев так больше 20 минут, слышит, как дверной замок вращается в повороте ключа. Зарёванный, с опухшим лицом подрывается ко входу. За метры до двери в нос ударяет запах алкоголя, перемешанный с чем-то горьким и терпким. По запаху не похожим на крепкое, которое обычно пьёт Юнги. Возле двери очень долго копашатся. По-видимому, не могут вытащить ключ из скважины. Но когда это удаётся, перед Чимином предстаёт бухой Юнги, от которого несёт чем-то непонятным: то ли чужим омегой, то ли... Принюхавшись, Чимин понял, что от него пахнет гоном. Такой необычный запах. Он раньше его никогда не чуял. Ему вообще казалось, что его у альфы нет, потому что за всё время, как они жили вместе, он ни разу не чувствовал что-то подобное в перемене запахов или настроения. Юнги вваливается в квартиру, удерживаясь в равновесии только благодаря столику в прихожей. — Ты.. ты чего так рано приехал? Что-то случилось между вами с Намджуном? — Эт.. этот гадёныш напоил и подложил мне омегу.. но я.. но я не хочу. — спускается вниз и пытается снять с себя обувь. — Давай помогу. — спускается на одно колено перед Юнги, стягивая его ботинки. Слыша какие-то неразборчивые фразы, поднимает глаза вверх. — Ты что, плакал? — смотрит прямо в душу, оглядывая припухшее от слёз лицо. — Давай я отведу тебя в спальню. Пожалуйста, только не вырубись на мне. — Я не настолько пьяный, сколько злой. Не возись со мной, иди спать. Я сам. — Куда сам?! — повышает голос, но быстро стихает, вспоминая, что за стенкой уже давным-давно спит Чонгук. — Не переживай, всё хорошо. Я сам разденусь. Только.. сделай, пожалуйста, чай. — Аа, да, сейчас. — не понимая, что ему выбрать — либо всё-таки отвести его в спальню, либо же сделать чай, он выбирает второе, оставляя покачивающегося Юнги в коридоре. Быстро заварив чай и прихватив на утро таблетку от головы, направляется в спальню мужчины, успев по пути заглянуть в свою комнату проверить Чонгука. Этого атомной войной не разбудишь, даже если под окнами снаряд подорвут. Но Чимин всё же хотел убедиться, что всё хорошо. Закрыв дверь своей спальни, с кружкой чая уверенно шагает в комнату в самом конце коридора. Юнги каким-то чудом уже разделся и лежит на кровати, прикрывая лицо руками. — Тебе плохо? — ставит кружку на стол и присаживается рядом с телом. — Тяжело, очень тяжело. Ты не волнуйся, я уйду завтра же. У тебя же ещё не закончилась течка? — Да не надо никуда уходить. Она еще не закончилась, но я лучше выпью блокаторы, чем ещё раз потрахаюсь с Чонгуком. — Всё настолько плохо? — кидает ехидный смешок. — Он вообще меня не слышит.. Даже кончить при нём не могу. — А я думал, что ты уже это сделал. Только понять не могу, почему на моей кровати? — кидает взгляд в сторону уже засохшего пятна белой жидкости, которое Чимин не успел убрать, а в идеале — сменить постельное бельё. — Я-я.. прости.. прости, пожалуйста. Сейчас же всё уберу. Ты только встань. — нервно подскакивает, на ходу пытаясь что-то придумать. — Ты не ответил на мой вопрос. Вы трахались на моей кровати?! — тон серьёзный, грубый и пугающий. — Неет.. конечно нет. Это был только я. Говорил же сам себе, что будешь ругать меня за это, если увидишь. Просто у меня так всё болело и так хотелось, чтобы.. — Чтобы что? — ни на грамм не сбавляя грубости в голосе, спрашивает Юнги. — Твоя подушка, всё здесь пахнет.. — Мной? — Даа.. Божеее.. прости. Позволь убрать. Я так виню себя за это. Так сильно тёк в твоей кровати, что запачкал всё здесь. Я становлюсь таким чувствительным в эти дни. Не могу себя контролировать. П-просто хотел, чтобы твой запах потрогал меня.. — Где? здесь? — указывает пальцем на почему-то вставший от напряжения член. — ... Аккуратно, еле касаясь боксеров, проводит кончиком пальца по стволу. А он сразу же даёт обратную реакцию, подрагивая и пульсируя. — Юнги.. я знал, что будет неправильным дрочить в твоей комнате. Но мне было так тяжело.. Меня всего стягивало от боли. Я не мог себе помочь ничем другим. Понимаешь? — Понимаю. — ныряя рукой под боксеры, продолжает водить по члену, задевая головку, и ощупывает мокрый кончик, держа свой гон и дикое желание на привязи, чтобы не спугнуть. — Привстань немного. Чимин тут же слушается, буквально не дыша. Приподнимает зад и смотрит в глаза непонимающе. Но чувствует, как по его берду начинает стекать смазка из складки. — Опять течёшь. Посмотри.. — указывает ему на впитавшуюся в постель лужицу. — Я-я не специально.. Перестань меня так трогать. Мне это совсем не нравится. — Врёшь! И правда врёт, причём в открытую. Он буквально мурлычет от каждого прикосновения, каждого слова, обращённого к нему. Пытается скрыть это, но мурлыканье из его глотки услышал бы даже глухой. — Покажи, где ещё болит? — голос низкий, подавляющий. — Здесь.. — кладёт руку на внутреннюю сторону бедра, совсем незаметно поглаживая его. Юнги в одно движение переворачивается и, оказавшись лицом совсем близко к бедру, чуть наклоняется, убрав чужую руку. Облизывает открытый участок, не отрывая взгляда от глаз, сверкая заплывшими от возбуждения зрачками. Ставит на нём собственную метку. — Ещё? — Шея болит.. и губы.. Мужчина поднимается мокрым языком выше, скользя по руке, добирается до шеи. — Как тебе нравится? Расскажи.. Хочу узнать. Чтобы ты кончил, смотря только на меня и не притрагиваясь к стояку. — Если скажу, что люблю больные покусывания и мокрые слюни в области уха, то потеку ещё сильнее. Юнги делает всё словно по инструкции. Обводит шершавым языком по ушной раковине, спускает на мочку как можно больше слюны, заставляя Чимина подёргиваться в приятных конвульсиях. Когда язык уже оказывается рядом с нижней губой, парень первым подаётся вперёд и засасывает, применяя все знакомые ему техники. Юнги плавится.. В нос уже давно бьёт черничный запах, перемешиваясь с его терпким кофейным. От нехватки воздуха они отстраняются друг от друга. — Не могу смириться, что мы родственники.. Давай остановимся. Это всё неправильно. — Пожалуйста.. я еле себя сдерживаю. Так всё тянет и сжимается внутри. Неужели в тебе не так же? — перемещает руку на низ живота и специально давит, прощупывая узел. — Аахааамм.. всё болит.. помоги. — Ложись на спину, малыш. Чимин тут же ползёт к изголовью кровати, ведя за собой след вытекающей из него смазки. Наблюдает за действиями Юнги. — Сними с себя всё. Моментально слушается, сбрасывая с себя верх ультракороткой футболки и боксеры. — Не раздвигай ножки, хорошо? Мужчина встаёт с кровати и подходит к тумбочке, сам себе удивляясь, как ещё может держаться. Достаёт смазку и презервативы. Пересчитывая их, возвращается к уже скулящему Чимину. Выдавливает содержимое тюбика на пальцы и растирает их, разогревая собственным теплом рук. — Подними ножки, но не раздвигай. Закинь мне на плечо. Делает точно, как сказали, и глухо стонет, чувствуя в себе один палец. — Тепло.. — Почему ты такой узкий? Ты ведь уже трахался сегодня. — Хочешь, я ещё сожму тебя внутри? Только войди ещё одним пальцем. Юнги помещает сразу два, раздвигая стенки по обе стороны от пальцев, пропуская внутрь воздух. Сразу слышится многообещающее хлюпанье смазки — естественной и синтетической. Дойдя до нужного узла, альфа с чужими ногами на плечах наклоняется к губам Чимина, ещё больше скручивая позу, так чтобы тот чувствовал, как пальцы упираются в простату. Уперевшись фалангами до самого конца, резко двигается вперёд, вырывая не первый и не последний громкий стон из глотки. Трахает его пальцами с такой силой, что омежку аж потряхивает в ритм толчков. Обводя внутри узел, смотрит прямо в глаза напротив, не отрываясь. — Поцелуй.. мне так нравится твой мокрый поцелуй. Тут же пускает в ход язык. Обсасывает, покусывает до крови. Но, чувствуя металлический привкус, останавливается. — Не хотел тебя кусать так сильно.. Но, боюсь, тебе это только понравилось. Я прав? Чимин ничего не отвечает, лишь лезет за вторым мокрым касанием, подрагивая головой словно болванчик на панели ровно в такт нескончаемой долбёжке рук внутри. — Я скоро кончу, если так продолжишь. Не хочу этого.. — Не хочешь кончить от моих пальцев? — Не хочу так быстро. Ты ещё не.. не.. ахахаам .. не так быстро. Я хочу тебе отсосать, прежде чем кончу. — Ахах.. нееет, я тебе хочу помочь, а не мучать. — Ну пожалуйста.. я так долго представлял, как он выглядит, и ты даже не дашь его попробовать? — Постарайся получить удовольствие, а не думать о моих фантазиях. Но если так хочешь: чем быстрее кончишь, тем быстрее член окажется у тебя во рту. Я тоже хочу испробовать течного омежку. Темп ускоряется. Невозможно терпеть. Чимин весь трясётся, уже забывая, как нормально дышать. Стонет так громко, что соседи будут косо на них поглядывать. Ведь стены тонкие, и их голоса хорошо различимы и узнаваемы. Юнги опускает голову на подушку, рядом с лицом Чимина, и меняет затёкшие руки местами. Истекающую смазкой правую кладёт напротив макушки парня, но не так близко, чтобы не запачкать лицо. — Дай попробовать.. Без слов протягивает пальцы, на которых всё ещё блестит и скапливается жидкость. Погружая фаланги в полость, трахает её с новой силой. От натиска со всех сторон Чимин, громко мыча, кончает, смотря прямо в глаза альфе. А тот молится всем богам, чтобы не дай бог не спустить в штаны от такого взгляда. — Хочу твой член.. — Даже не передохнешь? — Хочу, хочу, пожалуйста.. Освобождаясь от оков нависающего над ним тела, парень переворачивается и стягивает брюки, которые держались на добром слове, чтобы не порваться. Не очень аккуратно освободив член, Чимин задевает головку стянутой ширинкой, которая максимально проезжается по головке. — Аххх.. лапочка, тише.. Не торопись. Нежно-ласкательное слово вновь впивается в голову, приливая новую волну возбуждения к органу. Чтобы успеть сконцентрироваться и не застонать от того, как его назвали, Чимин погружает член в рот. Посасывает головку, ощущая, что она уже переполнена внутри. Обводит языком по венкам, подмечая, что ствол в его рту смотрится идеально по всем параметрам. Из-за покачиваний головой в отчаянной попытке качественного отсоса качается и задница, практически утыкаясь в лицо рычащего альфы. Собирая всю оставшуюся влагу во рту, Юнги просовывает язык в растраханное его же руками отверстие. Чимин пищит фальцетом, пуская вибрацию по стволу. Умелый и юркий язык, достаточно собрав смазки внутри складок, перемещается к члену. Так же мокро и приятно посасывает только голову, доставая теперь только до неё, потому что задница Чимина каким-то образом успела съехать куда-то за затылок Юнги. А омежке только это и надо. Он старается не отключиться от переизбытка эмоций. А ведь в него ещё даже не входили полностью — уже измотали до грани потери сознания. Помещая член Юнги как можно дальше в глотку, он не замечает, как сперма начинает потихоньку заполнять рот и выливаться за края. Выпустив ствол из полости, Чимин проглатывает всё, что осталось у него на губах и не успело вылиться на бёдра. — Остановись.. остановись, прошу.. Я хочу дожить до члена в себе. — проговаривает это на удивление чётко, обращаясь к до сих пор отсасывающему альфе. Тот исполняет просьбу и тормозит. Даже не отдышавшись после оргазма, хватает Чимина и подкладывает под себя. Уже не церемонясь, резко входит. Чтобы парень никуда не уехал по скользящим от смазки и спермы простыням, приходится держать его ладонями за талию. Юнги не удаётся даже прижать податливые бёдра омеги к кровати, как тот успевает толкнуться так, чтобы насадиться полностью на член. Поняв, что он даже не додумался нацепить презерватив, трахаясь с течным омегой, при этом имея ещё и бешеное желание выебать из-за собственного гона, до него доходит, что теперь всё зависит от него, так как ему нужно вовремя выйти из Чимина, чтобы не кончить внутрь этой мягкой задницы. Поэтому Юнги делает глубокий толчок в качестве просьбы о прощении. — Я не думал, что ты сегодня собирался быть моим, Чимин-а. Но ты был очень плохим, трахаясь с Чонгуком. — выдыхает альфа, сопровождая каждое слово сильным толчком бёдер. — Я-я завтра же выставлю его из дома.. — Чимин как можно громче стонет на каждое движение, пока наблюдает за альфой размыленным от возбуждения взглядом, а его губы растягиваются в хитрой ухмылке. Ведь он заставил ревновать, даже не зная, что чувства взаимны. Юнги не снижает скорости. Трахает не останавливаясь, вымещает всю злость за этого бесячего Чонгука на Чимине, пока не кончает, пачкая поясницу омеги. Падает совершенно без сил. Но, замечая, что Чимин не кончил второй раз вместе с ним, уже готовится дотянуться до всё ещё стоящего члена. Его останавливают, перехватывая руку. — Я сам.. Дрочка в твоей постели — это теперь мой новый фетиш. Ты лишь наблюдай за мной, пока я себя ласкаю. — жалобно просит, зная, что на него и так будут пялиться. Собирая последние силы в кулак, проводит по всей длине члена пару раз, неотрывно смотря на лежащего рядом Юнги. И, не осилив такого тяжёлого взгляда на себе, через пару секунд извивается, пачкая живот. — Тебе лучше? — Намного.. Но что мы будем делать с Чонгуком? Он явно ко мне не ровно дышит. Он человек скандальный, может устроить истерику. — Не устроит. А если и так, то припомню его долги за прошлый семестр, с которыми его на волоске от отчисления держат. И да. Вы, конечно, можете с ним продолжать общаться, но трахаться не позволю! — А мне и не нужен его член. Всё равно пользуется им только он сам. А с Намджуном что случилось? Я так и не понял.. — Мы сначала просто сидели у него. Потом решили поехать в клуб. Я по дурости проболтался, что начался гон и мне не хватает внимания. Ну он и решил подложить мне левого омегу. Но я не хочу больше трахаться без обязательств.. Не хочу потом проблем. — Я таак устал, не хочу в комнату возвращаться. Можно, посплю у тебя? — Теперь это и твоя комната тоже. Но давай сначала сменим бельё и избавимся от проделок твоего фетишизма. — смеётся Юнги, бережно приподнимая Чимина с кровати, которая ещё долго будет пахнуть примесью из запахов и сексуальных фантазий.