Firebug

То, что началось как простой визит «поздороваться», превратилось в полноценный званый обед, смешанный с чаепитием. Вирт был немного озадачен тем, что все было приготовлено так внезапно, поскольку он никогда не видел прислуги в поместье. Вирт решил, что будет проще смириться и принять участие в этом мероприятии, и не зацикливаться на всех странных вещах. В конце концов, это было Неизведанное. Многие вещи были просто неизведанными. Химия между Куинси Эндикоттом и Маргарет Грей усилилась с тех пор, как Вирт, его брат и Беатрис были у них. Было интересно наблюдать, как они беседуют и взаимодействуют друг с другом, поскольку он почти не видел мисс Грей во время их прошлого визита. Как и Эндикотт, Грей чуть не сошла с ума, проведя так много времени в одиночестве на своей половине поместья. Однако ее манеры казались более сдержанными, чем у Эндикотта. В то время как он был перевозбужденным и непостоянный, она была тревожной и сдержанной. Она ни в коем случае не была зла за их визит, просто осторожнее общалась с посетителями. Они оба справились со своим безумием по-разному, но все равно были безмерно благодарны за то, что наконец-то у них появился кто-то еще, с кем можно было разделить это знакомое сумасшествие. Казалось, что их встреча сотворила с ними чудеса; склонность Эндикотта заполнять тишину тривиальными шутками слегка приутихла, а Грей стала более расслабленной и её глаза меньше выпучивались, когда дело доходило до разговора. Но хоть они и свободно разговаривали друг с другом, Эндикотт все еще иногда пререходил на бессмысленную болтовню, чтобы заполнить пробелы в разговоре, а Грей по-прежнему тщательно подбирала слова, прежде чем обратиться к своим гостям. Теперь, когда они были уверены в существование друг друга, и что ни один из них не был просто воображением, эта парочка помогала друг другу исцелиться. Грей восхищалась тем, как свободно мог говорить Эндикотт, а Эндикотт восхищался способностью Грей слушать других и скрывать мысли, которые постоянно проносились у нее в голове. Они так и не спросили Вирта про фонарь. Разбойник не сказал ни слова с тех пор, как они прибыли сюда, за исключением его вопроса о том, где находится «Сбежавший конь». Фред, видимо, отправился доставить груз местному знатоку, и неизвестно, когда он вернется. Затем Разбойник начал коротать время, разглядывая различные ценности Эндикотта и Грей. Время от времени он все еще возвращал свое внимание к Вирту. Узнав, что он и Эндикотт «родственники», Разбойник, похоже, нашел оправдание, почему Вирт такой странный. По крайней мере, ему не нужно было знать все подробности. Вирт даже не заметил легкой дрожи, которая постепенно начала появляться в его движениях… — …И вот, — сказал Эндикотт в середине рассказа, который Вирт до сих пор полностью игнорировал, — Я не знаю, сколько дней я пропадал в библиотеке. Прошло так много времени с моего последнего визита туда! Ха-ха! — он повернулся к Грей, сидевшей рядом с ним за столом: — Маргарет, дорогая, ты не помнишь, где находится библиотека — в твоей части поместья или в моей? — В которой? — задумалась она на мгновенье. — Это то, о чем я тебя спрашиваю. — Нет, нет, в которой библиотеке? — Боже милостивый! Их больше одной? — Я думаю, что да, — пожала она плечами. Он снова весело рассмеялся. — Да, да. Что ж… — мужчина снова повернулся к Вирту, который рассеянно ковырял еду в своей тарелке, — Мой дорогой племянник, как твоя жизнь? Более ужасна, чем ты можешь себе представить. — Думаю, у меня все в порядке. — Великолепно! А что с юным Грегори? — ухмыльнулся Эндикотт. Вирт перестал ковыряться в еде. — Oui, oui! — сказала Грей и её глаза загорелись от поднятой темы, — Почему ты не привел Грегори? Мы так по нему скучаем. Его взгляд на мгновение метнулся к фонарю, стоящему на полу справа от него. Он вздохнул. Конечно, они будут спрашивать о Греге. Он был тем, кто помог Эндикотту найти Грей и действительно относился к ним как к родственникам. Вирт и Беатрис, тем временем, провели большую часть своего визита, ломая вещи и застревая в шкафу. Грег ушел. Никто из нас, вероятно, никогда больше его не увидит. Извините. Вирт снова вздохнул. — Он просто заболел. — О, это ужасно! — сказал Эндикотт, нахмурившись, — Но передайте ему, что мы желаем ему скорейшего выздоровления! — Я п… — Вирт собирался сказать «Я передам» (солгу), когда с негромким лязгом случайно уронил вилку на тарелку. — Извините. Взгляд Разбойника снова метнулся к нему. Грей бросила на своего потенциального племянника обеспокоенный взгляд. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Вирт натянуто улыбнулся. — Я в порядке. Почему вы спрашиваете? — Тебе холодно? — она склонила голову набок, — Ты дрожишь с тех пор, как пришëл. Он что? Вирт снова взглянул на фонарь. О нет… — Я, э-э… — Вирт встал, прихватив с собой фонарь, — Я сейчас вернусь. Он поспешно вышел из комнаты и направился по коридору, в котором никогда раньше не был, лишь бы сбежать на мгновение. Вирт услышал, как Эндикотт вскоре заговорил о чем-то другом, чтобы заполнить внезапную тишину. По крайней мере, это их отвлечет. Он посмотрел на себя сверху вниз. Да, он дрожал. Вирт разочарованно застонал. Ему не нужно было задаваться вопросом, почему. Он поднял фонарь повыше, чтобы понаблюдать за странным пламенем. Он думал, что у него будет больше времени, прежде чем начнут проявляться последствия… того, что сделал Зверь. Сколько времени прошло с тех пор, как Дровосек кормил фонарь? Может быть, у него было бы больше времени для этого, если бы вы с Грегом не были такими… Он отбросил эту мысль в сторону, пытаясь сосредоточиться на насущной проблеме. Он прервал свою быструю прогулку. Вирт не хотел заблудиться в этом сумасшедшем поместье, вдобавок ко всему остальному. Может быть, он слишком остро отреагировал, и все, что ему было нужно, это стакан воды или просто уйти. Он протиснулся через другой дверной проем и оказался в какой-то кладовой. Одна из многих, предположил Вирт. В этой, в частности, стояло несколько верстаков, рядом с которыми лежали бушели с сушеной камелией. Закрытые бочки были сложены в дальнем конце комнаты. Оборудование выглядело пыльным и заброшенным, но бочки и бушели выглядели так, как будто их совсем недавно перенесли сюда. Это нервировало его, как и то, как внезапно был приготовлен ужин, на котором, казалось бы, больше никого не было. Он задавался вопросом, почему Эндикотт был так напуган «призраком» Грей, когда казалось, что приведения незаметно управляли всем поместьем. Он уже собирался уходить, когда бросил последний взгляд на верстаки. К ним были прикреплены различные упаковочные механизмы, но его внимание привлекло одно конкретное устройство: ручной измельчитель. Он поднял фонарь, чтобы лучше рассмотреть, и подошел ближе. К каждому из верстаков по бокам были привинчены отдельные шлифовальные станки. Для измельчения чая перед отправкой, предположил Вирт. Большинство из них были большими и железными, но сзади было несколько выступов. Он задавался вопросом: могут ли они измельчить эдельвуд? Вирт думал над тем, как он должен был измельчать эдельвуд в масло, не имея чего-то, что могло бы раздробить ветки. Похоже, теперь у него было решение этой проблемы. Он ни за что не смог бы утащить с собой в лес один из больших измельчителей, но те, что были поменьше… Он подошел к одному из них и начал откручивать болт в нижней части. После того, как устройство было достаточно ослаблено, он снял его с выступа и сдул пыль. Оно весило около 7-8 фунтов. Достаточно легкий, чтобы его можно было носить с собой.

***

К тому времени, как Вирт пришел обратно в столовую, он заметил, что Фред уже вернулся. Он сидел на своем прежнем месте, рядом с Разбойником с таверны. Эндикотт заметил Вирта и улыбнулся. — Племянник! — крикнул он, махая ему рукой — Наш лошадиный друг вернулся! Он рассказывал нам восхитительную историю о том, что он видел на обратном пути! — Я видел камень, который был похож на ботинок. — сказал Фред. Разбойник застонал. — Ты уверен, что такая работа подходит тебе? Мы всегда можем вернуться к своим делам, как в старые добрые времена — его голос звучал между скучающим и грустным. Фред покачал головой. — Нет, спасибо. Теперь я честно зарабатываю на жизнь, благодаря этим двоим — он указал на Эндикотта и Грей — Это было весело и все такое, но я думаю, что мне нравится быть чайной лошадкой. — Поступай как знаешь — сказал Разбойник, в его голосе звучало лишь легкое разочарование — Знаешь что, если я поймаю тебя на дороге, я не доставлю тебе неприятностей. Вирт становился все более нервным, и ему не терпелось выбраться оттуда. — Да, ну… — Он поднял измельчитель — Могу я взять это? Или хотя бы одолжить на время? Разбойник снова бросил на него странный взгляд. — Для чего? — спросила Грей. Перемалывать заблудшие души в масло для монстра, живущего в моем фонаре. -…Для чая. Эндикотт снова улыбнулся. — Конечно, не понимаю, почему бы и нет. Да ведь у меня миллион таких вещей разбросан повсюду! Ха-ха! Вирт нервно рассмеялся. — Ха-ха, да… Спасибо… — он засунул устройство за пояс — В любом случае… Мне, наверное, пора идти… — он переминался с ноги на ногу — Надо… проверить Грега, понимаете? Эндикотт кивнул. — Да, да, что ж, было чудесно снова тебя увидеть! Возвращайся скорее! — И приведи с собой юного Грегори! — добавила Грей. Вирт просто помахал на прощание и вышел из комнаты. Только когда он добрался до фойе, он услышал голос позади себя, сказавший: — Не так быстро, Пилигрим. Нам с тобой нужно поговорить. Вирт застонал и закатил глаза, снова поворачиваясь к Разбойнику. — Что ещё? Разбойник вытащил свой нож и небрежно взмахнул им. — Я хочу, чтобы ты знал, что если ты еще когда-нибудь приблизишься к таверне, я выпотрошу тебя, как свинью на убой. Вирт был ошеломлен внезапной враждебностью. — ЧТО?! — Ты думаешь, я идиот? — Разбойник сделал шаг ближе к нему, заставив Вирта сделать шаг назад — Сначала я подумал, что ты просто сумасшедший, как те психи там, — он указал туда, откуда они пришли, — Но я знаю, что ты на самом деле задумал. — Я-я… — Вирт начал потеть. — …не понимаю, о чем ты говоришь… Разбойник с таверны не дал ему договорить. — Топор, измельчитель, ФОНАРЬ… — его движения с ножом стали более агрессивными — Я думал, в прошлый раз мы ясно дали вам понять, что все мы знаем историю о Звере. О нет… — Я… это было не…! — Вирт запинался на своих словах, отчаянно пытаясь объясниться — Зверь…! М-мой брат, он был…! Я не мог…! Я… у меня не было выбора… — Пилигрим, меня не волнует, когда, как и почему ты начал работать на Зверя. Хозяике таверны не нужны проблемы такого рода. Никто из нас их не доставляет. (Был ли это намек на привязанность в его голосе?) Держи себя, темный фонарь и Зверя подальше от таверны — его голос стал глубже — Если я снова поймаю тебя на том, что ты показываешь свой нос у таверны, ты пожалеешь, что не стал одним из жутких деревьев Зверя. Ты меня понял? Вирт широко раскрыл глаза и вздрогнул, и не только от зуда, который вызывал у него фонарь. Он слабо кивнул Разбойнику, который затем развернулся и потопал обратно в столовую. Что ж, если раньше он чувствовал себя не так ужасно и отвратительно, то теперь определенно так и было. Он судорожно вздохнул и открыл входную дверь. — Ты была неправа, Беатрис — пробормотал он себе под нос — Здесь я тоже не герой.

***

Когда Вирт вернулся в лес, уже почти стемнело. Он не знал, в каком направлении движется. Ему было все равно. Он почти не был удивлен, когда две темные, похожие на когти руки упали ему на плечи. Почти. — Тебя не было довольно долго — зарычал Зверь, сжимая его крепче — Ты пренебрегаешь своими обязанностями. Вирт вырвался из его хватки и обернулся, глядя в пылающие глаза Зверя. — У меня был тяжелый день, ясно?! — фыркнул он и вытащил из-за пояса измельчитель… — И я ничем не пренебрегал. — О~ — Тон Зверя изменился на очень заинтересованный, когда он посмотрел на устройство, которое держал мальчик — Такой находчивый — он оглянулся на Вирта, наслаждаясь дискомфортом, гневом и печалью в его глазах — Ты дрожишь. — Спасибо тебе — нахмурился Вирт. Зверь согласно замычал и достал ветки, которые он ранее оторвал от дерева Дровосека. — Ты можешь это исправить. Вирт снова сверкнул глазами. — Я же сказал тебе, я не… — У тебя нет выбора, — снова зашипел Зверь, и голос его дрожал от гнева, заставив Вирта отпрянуть, — В фонаре мало масла, и твой зуд будет только усиливаться, чем больше ты будешь пренебрегать им. Кроме того… — его голос перестал дрожать, приобретя более успокаивающий тон, — …Это всего лишь несколько ветвей. Его дерево все еще высоко стоит. Они ничтожны по сравнению с другими ветвями, которые на нем растут. — Он понизил голос, — Помни о своëм обещании. Как бы Вирту ни было неприятно это признавать, Зверь был прав. Теперь это была его работа, верно? Это то, на что он подписался. К тому же, его трясло все сильнее, и это сводило с ума. Вирт судорожно выдохнул, сам не замечая, как задержал дыхание, и закрыл глаза, признавая поражение. — …Хорошо. Он поставил фонарь и взял ветки у Зверя. Вирт на мгновение посмотрел на измельчитель в другой руке, и по его телу пробежала еще большая дрожь, когда он обдумывал задачу, которую собирался выполнить. Для этого ему нужно было сесть. Вирт опустился на землю и зажал измельчитель между ног, пока рылся в рюкзаке Дровосека, вытаскивая одну из маленьких стеклянных бутылок. Он взял одну из веток и переломил ее пополам, прежде чем засунуть обе части в воронку, и, удерживая бутылку под краном, нетвердо взявшись за рукоять ручки. О боже, он действительно делал это. Вирт нервно закусил губу и начал крутить. Куски ветки издавали отвратительный звук, когда их перемалывали, это стало еще более отвратительным, когда темное липкое масло вытекло из крана и закапало в бутылку. Ветка заполнила его примерно наполовину. Вирт положил в воронку еще одну ветку и наполнил бутылку. Закрыв её крышкой, он отложил её в сторону и достал другую бутылку. Следующая ветка была толще и сама наполнила бутылку. Последняя ветка наполнила следующую бутылку примерно на две трети. Выполнив задачу, он отложил измельчитель в сторону и придвинул фонарь поближе к себе. Осмотрев его в течение нескольких секунд, он отвинтил крышку купели. Вирт дрожащими руками вытащил металлический воронку и поместил ее над фонарём. Вирт почувствовал, как Зверь опустился на колени позади него и снова схватил его за плечи, на этот раз в предвкушении. Между прикосновением Зверя, его дрожью и тем, что Вирт собирался сделать, он чувствовал, что его сейчас либо стошнит, либо он заплачет. Может быть, и то, и другое. Больше всего на свете желая покончить с этим, Вирт открыл крышку первой бутылки и вылил ее в воронку. Он не ожидал волны облегчения, от этого, больше, чем он не ожидал, что Зверь притянет его ближе, и ахнул, когда и то, и другое произошло одновременно. После того, как первоначальный шок прошел, Вирт, не теряя времени, вылил две другие бутылки в фонарь. Он почувствовал, как тепло разлилось по его венам, когда дрожь прекратилась. Можно ли было одновременно чувствовать себя отдохнувшим и измученным? Он почувствовал, как безвольно повалился назад, когда Зверь отпустил его и встал, не сводя горящих глаз с мальчика. Вирт снова уставился на него, заметив, что глаза Зверя светились ярче, чем раньше. — Хороший мальчик.