Firebug

      — «Вирт»       — «Вирт!»       Он приоткрыл глаза и увидел человека, зовущего его по имени. Мир был размытым, и он чувствовал себя опустошенным, но человек, который звал его…       — «Вирт!»       Его веки затрепетали, и он собрался силами, шире открывая глаза, вздрогнув, когда его зрачки приспособились к внезапному свету.       — «Вирт, ты в порядке?»       …С… Сара…?       Вирт попытался отмотать свой разум назад и замедлить его, как будто он только что очнулся от ужасного, очень изматывающего лихорадочного сна, который он не мог вспомнить.       Это была Сара. Она все еще была в своем хэллоуинском костюме. Он снова моргнул, все еще пытаясь понять, где он и почему здесь Сара. Она выглядела очень обеспокоенной. Что произошло?       — «Ты видишь меня, Вирт?»       Да, он мог видеть ее. Теперь очень четко. Что происходит? Почему его разум сейчас был как в тумане?       — «…Где я?»       На лице Сары было выражение облегчения и беспокойства одновременно. Вирт все еще борясь с желанием отключиться, пытался понять, что произошло. Он услышал, как она произнесла слово «больница».       — «Боль…ница?»       Это заняло у него секунду… Затем, в мгновение ока, все промелькнуло у него перед глазами.       Кассета. Игра. Сара. Грег. Кассета. Вечеринка. Джейсон Фандерберкер. Кладбище. Сара. Грег. Полиция. Беготня. Карабканье по стене. Сара и Джейсон. Касета. Нет! Это оно. За садовой изгородью. Грег и его тупой папаша.       Огни. Поезд. О нет. Прыжок.       Склон.       Вода. ЗатерянныйлесГоворящаяптицаДровосекНеизведанноеМельницаЗверьнезверьПтицаэтоБеатрисПоттсфилдСкелетыАделаидаШколаЖивотныхКартошкаисиропчикПарадАделаидаШтормТавернаРазбойникЮныйлюбовникПилигримОстерегайтесьзверяСпастиБеатрисЛошадьДровосекБеатрисФредДядяЭндикоттДвацентаКражаШкафБеатрисПризракМиссГрейдвацентаПаромныелягушкиПарадАделаидаБежатьЛягушкиКларнетЗасадовойизгородьюБеатрисАделаидаНожницыАделаидыБеатрисЛовушкаБеатрискактымоглаПредатьЛягушкаЗаблудившиесяДровосекОстерегайсязверяШтормубежищеОборудованиеЧерепашкиЛорнаЧерепашкиТетушкашепотУбегайЗлаяЛорнаЗвонколокольчикаОставьВодуГрегЭтоБесполезноНевозвращайсядомойПотерянныйнавсегдаГрегДелайчтохочешьХолоднохолоднохолодноГрегспитЗверьГрегГрегСнегЛёдВодаХолоднохолоднохолодноБеатриссемьяБеатрисГрязьДеревоЗверьГрегЗверьБеатрисДеревоГрегДеревоНетнетнетЗверьФонарьЗверьГрегЗверьПожалуйстанетДровосекФонарьЗверьФонарьГрегМостоваяНетнетнетнетЗверьГРегДеревоЗвеРьЗверьзВЕрьОстановисьЯсделаюэтоПожалуйстаостановисьСДЕЛКАГреггрЕГГРЕГТРАЛАЛАЛАНАРУБИДРОВЧТОБЫРАЗЖЕЧЬОГОНЬ…       — «ГРЕГ!»       Вирт тут же резко сел. Звезды поплыли в его глазах от шока и от внезапного движения, но сейчас ему было наплевать на себя. Он уставился на Сару в полной панике.       — «Где Грег?!»       — «А ЗАТЕМ!»       Вирт резко повернул голову вправо. Грег. Грег был там. Он был жив. С ним все было хорошо. О, слава богу…       Его волосы были причесаны, и он был одет в свежую больничную пижаму. Грег держал Джейсона Фандерфрога в одной руке, разговаривая с остальными своими друзьями, которые тоже были на кладбище. Они пришли, чтобы убедиться, что Вирт и его младший брат в порядке. Даже (человек) Джейсон Фандерберкер, был тут, держась за руки с другой девушкой. Это была не Сара. Сара смотрела на него. Не на Джейсона. С Грегом все в порядке. Все было в порядке.       Джейсон Фандерфрог был одет в цилиндр и полосатые чулки, и все еще светился от… чьего-то… колокольчика, когда Грег потряс его.       Подождите, что?!       Грег с энтузиазмом заметил, что его старший брат наконец-то проснулся.       — «ВИРТ! Я рассказывал им о том, как мы чуть не…»       Джейсон Фандерфрог издал кваканье в руке Грега.       — «Ха-ха-ха, да, и ты тоже там был, Джейсон Фандерберкер!»       — «Я?» — Спросил Джейсон человек.       Грег нахмурился.       — «Не ты, Джейсон Фандерберкер, мой лягушонок!»       Еще одно кваканье.       — «Наш лягушонок». — поправил Вирт, улыбаясь брату с кровати.       — «Наш лягушонок». — Грег согласно кивнул.       — «Наш лягушонок?» — Спросил Джейсон человек.       Грег покачал головой.       — «Нет, не ТВОЙ лягушонок…»       Вирт снова обратил свое внимание на Сару, которая смущенно посмотрела на него в ответ.       — «Эй, так вот…» — Она полезла в карман куртки и вытащила кассету, которую Вирт записал для нее — «Э-э… насчёт этого.?»       Теперь, когда его сознание вернулось к реальности, Вирт смог заметно съежиться от возникшей проблемы.       — «Да, эм…» — Сара пожала плечами — «У меня нет касетного плеера»       Вирт закрыл глаза       — «Э-э… да…»       — «Итак…» — продолжила Сара — «Может быть, мы могли бы послушать это…»       Вирт, наконец, набралась смелости улыбнуться и закончить свое предложение словами:       — «Мы можете послушать это у меня дома! Да!»       Сара улыбнулась ему.       Улыбка Вирта исчезла, и он опустил глаза, смущение и тревога внезапно нахлынули на него, как это обычно случалось с ним в подобных ситуациях. Слишком много, слишком рано? Он снова начал волноваться, но на этот раз это было из-за трепета, которое издавало его сердце, а не… из-за чего он паниковал ранее. Его память снова помутнела.       — «Эм… Может…может стоит послушать сначала другие касеты! … Чтобы потихоньку подготовиться к этой! Просто… она немного…»       Сара уставилась на него, все еще держа в руках кассету.       — «Я-я имею в виду… — запнулся Вирт, пытаясь (и не сумев) сохранить самообладание перед девушкой, в которую был влюблен — ты можешь слушать это, если ХОЧЕШЬ, но я…»       — «Вирт» — Сара прервала его, одарив искренней улыбкой — «Я думаю, ты мне вроде как тоже нравишься. Все в порядке».       Сердце Вирта снова затрепетало от этого ответа, который заставил его покраснеть и улыбнуться от уха до уха. Это был ответ, о котором он фантазировал всю ночь, но на самом деле никогда не ожидал получить.       Он был идиотом. Он переживал из-за того, как он может быть «с» Сарой, и переживал из-за Джейсона Фандерберкера, хотя на самом деле она не проявляла никакого интереса к этому парню. Он ревновал к Джейсону. У Вирта было лирическое и поэтическое ноу-хау, чтобы «хотеть» ухаживать за девушкой, но Джейсон был тем, у кого была уверенность, чтобы делать то, что он хотел, не обращая внимания на то, насколько социально неловким он мог быть для остальных. Вирта всегда восхищало это в нем. Ведь он боялся быть самим собой, а Джейсон — нет. В конце концов, все, что ему было нужно, это сказать Саре правду, а он даже этого не мог сделать.       …И тем не менее, Сара все еще была здесь.       Забавно, как все складывается.       Он снова посмотрел ей в глаза. Вирт больше не был смущен тем, как он, возможно, справлялся с ситуацией в прошлом, но вот его проблемы с собственной уверенностью в себе с самого начала… Чтож, теперь это уже не было проблемой. Он наконец-то научился доверять себе.       … Доверять своим друзьям; Доверять Саре…       Сара медленно наклонилась над Виртом, нерешительно переместив одну из своих рук на голову Вирта. Он протянул свою руку, чтобы накрыть ее, когда она нежно коснулась его щеки.       Подождите.       Подожди секунду.       Хотя Вирт никогда на самом деле не прикасался к Саре, за исключением полусекундных столкновений между уроками и сдачи экзаменов в школе, он был совершенно уверен, что ее руки не должны чувствоваться… странно…       Ее рука медленно переместилась с его щеки на затылок, чтобы погладить волосы.       — «Что случилось, Вирт?» — Спросила она, и теперь в ее голосе появилась действительно странная дрожь — «Разве это не то, что ты хотел?»       Нет, это было неправильно. Что-то было серьезно не так. Он начал паниковать, когда почувствовал, как сжимается хватка Сары.       «Так что…»       Взгляд Вирта метнулся вправо, но обнаружил только Джейсона Фандерфрога, который смотрел на него.       «Итак, на этом история заканчивается, и все в итоге счастливы, и так далее, и тому подобное…       Нет…       «И все же…»       Нет-нет-нет-нет-нет…       »…По ту сторону изгороди…»       …И тут глаза Сары засветились.

***

      — НЕТ!       Вирт проснулся в холодном поту и сел, когда Зверь выпустил его волосы из хватки.       Он был в лесу, на земле, а Зверь сидел рядом с ним справа. Фонарь и инструменты лежали слева от него. Он неуклюже отполз от всего и снова рухнул.       Ему потребовалась минута, чтобы отдышаться, прежде чем повернуться к Зверю с налитыми кровью глазами.       — Чт… Что т-ты делал?!       Зверь склонил голову набок.       — Я просто представлял, как ты будешь выглядеть, покрытый корнями эдельвуда.       У Вирта не было на это времени. Он встал, шатаясь, и заковылял прочь, пока снова не рухнул на дерево, вне досягаемости света фонаря.       Его лицо перекосилось.       А потом он заплакал.       И это был не приглушенный, тихий крик. На этот раз он действительно рыдал. Как ребенок. Он задавался вопросом, когда тот факт, что он мертв, наконец по-настоящему ударит по нему, и прямо сейчас это и произошло.       Все могло быть хорошо. Все могло быть хорошо. Все было бы не так мрачно, как он думал, когда они с Грегом взобрались на стену. Все могло быть улажено. Он мог бы поговорить с Сарой. Он мог бы стать лучше. Он мог бы исправить так много вещей. Он мог бы извиниться перед Грегом за все глупости, которые сказал о нем и своем отчиме, он мог бы сказать, что он гордится тем, что он его брат, что это вина Вирта, что они заблудились в…       …Но он не мог.       Было слишком поздно.       Уже было слишком поздно. Он схватился за волосы и закричал, когда очередной поток слез хлынул из его глаз. Он никогда не расскажет Саре о своих чувствах. Он никогда не пойдет с ней на свидание. Он никогда больше не увидит своих друзей или семью. Он никогда больше не сможет послушать любимую музыку и почитать любимые книги. Он никогда не увидит, как Грег вырастет и заведет собственную семью. Он так и не станет знаменитым поэтом, которым всегда мечтал быть. Он никогда не… Поздно. Дороги назад нет. Вирт зажмурил глаза. Просто позволь мне проснуться в больнице… Или в моей кровати… Или у реки… Где угодно, только не здесь. Это неправильно… Это, должно быть, еще один кошмар… Клянусь, я сделаю все, что угодно, только дай мне проснуться и… Ты оставил все шансы снова проснуться на дне реки. Нет… пожалуйста, нет… Этого не должно было случиться… Это уже случилось, Вирт. …Нет… Ты мертв. Ты мертв. Ты мертв и ты не можешь вернуться. Он оставался там, прислонившись к дереву, громко рыдая. Он был в таком положении может быть минут тридцать. А может и час. Может и два. Вирт не считал. Имело ли это значение? В какой-то момент его рыдания начали стихать, и в конце концов он просто тихо дрожал в темноте. Его горе все еще было свежим, ошеломляющим и ужасающим, но у него больше не было сил плакать. По крайней мере, не сейчас. В такие моменты, прежде чем он пришел в Неизведанное, он утешал себя тем, что повторял один из многих отрывков поэзии, которые он выучил наизусть, в зависимости от контекста и ситуации, которые его расстраивали. Его мозг был библиотекой для различных стихотворений, цитат и размышлений. К сожалению, в данном случае он был потерян. Сколько бы поэзии ни было посвящено смерти, она была написана живыми людьми, а не мертвыми. «Самое страшное из зол — смерть — не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти ещё нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет» — сказал Эпикур. Лжец… Я все еще здесь… — Кто такая Сара? Он не оборачивался, но чувствовал, как Зверь нависает над ним с фонарем в руке. Это последнее, что Вирт хотел видеть сейчас. Имя Сары, вероятно, было произнесено им во сне, и теперь Зверю стало любопытно. Отлично. — Никто. — Ты слишком ласково назвал это имя, чтобы я поверил. — Вирт почти мог услышать ухмылку в голосе Зверя. У монстра была отвратительная привычка использовать все, что он узнавал о тебе, против тебя. Это сработало с Дровосеком, сработало с ним и даже с Грегом. Вирт знал, что не должен был даже отвечать, но сейчас он чувствовал себя очень эмоционально разбитым и был не в состоянии мыслить логически. Зверь знал это. И Вирт знал, что он знал. Зверь продолжил после того, как Вирт не ответил. — Подруга, я полагаю? — Он поднес фонарь ближе к мальчику, который все еще стоял спиной к нему. — Кто-то, кому ты оставил что-то невысказанным? Еще одна душа, которую ты навсегда оставил позади, чтобы твой жалкий брат мог… Наконец Вирт обернулся и посмотрел на Зверя, его щеки были мокрыми от слез. — Оставь… Меня. В покое. Он выхватил фонарь у Зверя, который держал его почти в футе от того места, где стоял Вирт. Намереваясь оттолкнуть ему эту дурацкую штуковину и уйти, он развернул ее к себе, крича: — И ЕЩЁ… … Только после того, как Вирт перестал кричать, картина, которую осветил фонарь, исчезла в темноте, и он понял, что Зверь тоже кричал. Его глаза оставались широко открытыми от явного ужаса. Он не шевельнул ни одним мускулом, хотя и дрожал сразу от нескольких неприятных эмоций. Часть его кричала, чтобы он бежал, но он был слишком напуган, чтобы сделать это. Ярость, которой он обладал минуту назад, внезапно исчезла, оставив на своем месте глубокое, первобытное чувство страха. Что. Черт побери…он только что… Все произошло так быстро. КАК это случилось? Зверь и раньше стоял в свете фонаря. Он никогда не помнил, чтобы видел… Это длилось всего две, может быть, три секунды, но этого было достаточно, чтобы Вирт смог воспроизвести увиденное в своей памяти. Он успел мельком взглянуть на его лицо, прежде чем Зверь вскинул руки, чтобы защитить себя, как будто его только что ослепили или обожгли. Вирт не мог вспомнить точных деталей, за исключением того, что его лицо было определенно ужасающим, и Вирт был почти уверен, что у Зверя не было ни губ, ни носа. Это произошло слишком быстро, чтобы он смог сказать наверняка. На ум пришло лицо плохо сохранившейся мумии. Мумия с горящими глазами и похожими на ветви рогами. Однако то, что действительно запомнилось Вирту, было не лицо Зверя, а лица на его теле. Искажённые, нечеловеческие лица, как у эдельвуда, но немного более четкие. Их было так много. Были ли это лица заблудших душ, питавших фонарь? Эта мысль заставила кровь Вирта похолодеть. Прошло около пяти минут, когда Вирт, наконец, пошевелился. Он поднес фонарь поближе, оглядываясь по сторонам. Ничего. Было слишком тихо, даже для той изоляции, которую создавал лес. Это еще больше встревожило его. Неестественный крик Зверя эхом отозвался в его сознании. Вирт задавался вопросом: был ли Зверь ранен? Должно быть, был, раз он так кричал. Свет фонаря все еще горел ярко, так что Вирт знал, что не убил его случайно. Прошло десять минут. По-прежнему ничего. Вирту удалось немного успокоиться. Он осторожно вернулся туда, где лежали его инструменты и пояс, и поставил фонарь на землю. …Большая ошибка. Как только он отпустил фонарь, Зверь с потусторонним ревом выскочил из темноты и повалил его. Прежде чем Вирт успел даже подумать о том, чтобы дать отпор, он оказался прижатым к земле. Зверь мертвой хваткой держал его за предплечья с обеих сторон, глядя на мальчика сверху вниз. Лицо монстра было в нескольких дюймах от лица Вирта, а глаза его горели злобным светом. — НИКОГДА… — Зверь зарычал, в его голосе снова появилась сердитая дрожь — НИКОГДА БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙ. Вирту потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Даже тогда он все еще не находил слов. — Я. Я не… Ч-что я сделал…? Зверь понизил голос, но все еще сдерживал гневную дрожь. — Свет фонаря… неприятен… вблизи. —Это явно была тема, которую он надеялся избежать — Не повтори эту ошибку снова. Вирт приподнял бровь. — Но… это твоя душа, которая находится в… Зверь отпустил ладонь, державшую правую руку Вирта, чтобы агрессивно зажать рот мальчика. Когти монстра угрожающе впились в щеки Вирта. — Тебе не нужно знать больше того, что тебе говорят. Вирт свободной рукой схватил руку Зверя, которая сковывала его. Его желудок перевернулся от прикосновения к множеству странных текстур, которые он обнаружил и теперь знал, что это такое. Три его пальца погрузились в отверстия, которые, как он предположил, были одним из многочисленных ртов или глазниц на лицах, покрывавших его похитителя. Это вызвало у него звук дискомфорта, и Зверь быстро опустил руку Вирта обратно вниз, освободив его рот. Это действие дало Вирту немного чувства храбрости против монстра. После нескольких судорожных вдохов он снова посмотрел в горящие глаза и вызывающе сказал: — Если бы кто-то носил с собой мою душу и заботился о ней, особенно если ее можно погасить, как свечу, я бы относился к нему с немного большим уважением! Зверь замолчал и слегка отступил назад после довольно смелого заявления мальчика. Вирт воспринял это как маленькую победу для себя. Это была вторая ошибка. Поскольку Зверь продолжал удерживать его, Вирт ощутил странное изменчивое движение под землей, на которой лежал. Несколько мгновений спустя, к своему ужасу, он почувствовал, как свежие, крепкие лозы эдельвуда обхватили его конечности и начали обвивать его так же, как когда-то Грега. Всякая смелость, которая у него оставалась, быстро испарилась, и его тревога вернулась в полную силу. Он попытался отбиваться и бороться с корнями, но все, что он мог сделать, это мотать головой из стороны в сторону. Как только корни достигли его шеи, эта способность тоже была отнята. Ему больше ничего не оставалось, кроме как крепко зажмуриться и отчаянно бормотать «Прости, прости, прости», ожидая конца. …Но конец так и не наступил. Он снова открыл глаза, уставившись на Зверя, который все еще стоял над ним на коленях, но больше не удерживал его. Ему больше не нужно было этого делать. Зверь уставился на него в ответ. — Позволь мне прояснить несколько заблуждений, которые, по-видимому, у тебя возникли… — начал он напряженным голосом, — Ты не из Неизведанного. Откуда бы ты ни пришел, ты уже не сможешь вернуться. Ты мертв. — Он наклонился ближе. — Требуется некоторое время, чтобы принять это, но в конце концов это делают все. Я видел, как ты впадал в отчаяние из-за этого факта раньше. Ты знаешь. Я знаю. Однако, позволь мне спросить тебя вот о чем, Вирт… Зверь выплюнул его имя, словно оно имело дурной вкус, крепко схватив его за волосы на голове и заставив мальчика издать болезненный вздох. — Знаешь ли ты, почему ты до сих пор не стал деревом, несмотря на то, как низко ты можешь пасть в свою яму уныния? Знаешь ли ты, что стоит между жизнью, которая у тебя осталась, и твоим превращением в эдельвуд? Он сузил свои горящие глаза. Вирт вздрогнул. — Я. — прорычал Он, — Причина, по которой ты не поддался Неизведанному, заключается в том, что я не позволил. Я — Зверь. Я — король этих лесов. Неизведанное берет то, что хочет, но у меня есть сила подавлять это. Если бы не я, ты и твой брат стали бы эдельвудами еще до восхода солнца. Его хватка на волосах Вирта усилилась. — Если мое пламя погаснет, погаснет и твое. Ничто не помешает тебе превратиться во что-то большее, чем искаженный, маслянистый трут. Думаешь, ты главный, потому что держишь фонарь? Ха! От него сильно зависит твоя судьба, так же как и моя. Вирту потребовалась минута, чтобы вся эта информация впиталась в его разум; это бы заняло больше времени, если бы Зверь не вцепился когтями в его скальп. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, он заставил свой мозг сосредоточиться на насущной проблеме… Заточи ум острее, чем нож. И не верь в его ложь. Это была игра на ставки, мало чем отличающаяся от русской рулетки. Зверь мог лгать, и Вирт возможно мог продолжить свой путь без фонаря. С другой стороны, если бы Зверь говорил правду, Вирт мог бы в конечном итоге стать одним из многих трупных деревьев в Неизведанном на бог знает сколько времени. Был бы он тогда мертв? … Или он стал бы жертвой более кошмарной версии Синдрома запертого человека?. Пари Паскаля оказалось гораздо более сложным, когда он столкнулся с ним напрямую. — Как… — Голос Вирта дрогнул — Как я должен… тебе верить? Зверь опустил голову, пока она не оказалась в дюйме от головы Вирта, заставив мальчика внутренне поежиться. Когда он прошептал, его голос был полон яда. — А какой у тебя выбор? … …Черт. Вирт разочарованно закрыл глаза. Пошло все к черту. Зверь отпустил его и встал. Мгновение спустя Вирт почувствовал, как связывающий его эдельвуд стал ломким и сухим, трескаясь и крошась от его движений. Точно так же, как это сделало дерево Грега после того, как Вирт заключил сделку. Сначала он даже не вставал, решив вместо этого перекатиться на бок и слегка свернуться калачиком на сухом дереве. Он что-то пробормотал себе под нос. — Что ты сказал? — спросил Зверь. Вирт удрученно посмотрел на него. — Я сказал, они обещали, что мечты сбываются, но забыли упомянуть, что кошмары — это тоже мечты. Оскар Уальд. — Это правда? — ответил снисходительно над ним монстр, мрачно усмехнувшись — В таком случае, Пилигрим, позволь сказать, что для меня большая честь быть воплощением твоей мечты.