Plantslaughter

Цветок вырос на дюйм за следующий месяц, что Акечи посчитал успехом. Не появилось никаких намеков на то, что листья умирают; во всяком случае, скорее происходило обратное. Листья оставались зелеными и пухлыми, довольными находиться на стебле толстянки. Акечи ежедневно измерял растение, записывая высоту и количество листьев в небольшом журнале, который он держал рядом на столе. Фигуры маршировали вниз по странице узкими аккуратными рядами, их Акечи кропотливо записывал каждое утро, перед тем как уйти на день. Никто помимо Анн и Сакуры не видел растения. Для этого Акечи нужно было пригласить кого-то в гости, а он бы скорее умер, чем позволил кому-то вторгнуться в его личное пространство. Это была полная помойка, и он знал это, просто не собирался признаваться в этом любому живому человеку. Таким образом, все встречи с Фантомными Ворами проходили на их территории, что и было причиной тому, что Акечи стоял снаружи квартиры Рюджи Сакамото. Сакамото переехал много лет назад. Квартиры, которую Акечи отыскал в свои годы Принца-Детектива, уже давно не было, или по крайней мере всех Сакамото уже давно не было в ней. Это новое место жительства хоть и было достаточно близко к Шуджину, чтобы Сакамото отучился там свой последний год, оно оставалось на расстоянии от старого местопребывания. По правде говоря, даже Акечи мог признать, что новое жилище было значительно лучше. Здание было в хорошем состоянии, его стены отмыты до почти что бодрого оттенка серого, и машины шумели без утомительного усилия. Даже несколько новых велосипедов стояли на балконах, вдали от взгляда любого прохожего. Не то чтобы их было много в этот час. Очень мало людей просыпалось до шести часов утра, и ещё меньше в это время стояли снаружи дома в ожидании того, кто обещал выйти вовремя. Что ж, опоздание на две минуты было не таким уж ужасным, Акечи подумал про себя, когда лифт внутри здания открылся и выплюнул Сакамото, словно пережеванный хрящ. Не то чтобы Сакамото часто опаздывал; скорее наоборот, он часто приходил рано, засунув руки в карманы, его волосы — блондинистая сенсация, которая выделялась в море черного и коричневого. Те самые волосы, что выдали его, когда Акечи оказался у того же физического терапевта. Её очень рекомендовали врачи, что ухаживали за Акечи после машинного отделения. Рекомендовали — неправильное слово; предписывали звучит лучше. В то время Саэ работала над последними ошметками дела Шидо и кратким неудачным делом, которым к концу стало дело Акечи. Они не особо много обвинений могли ему предъявить. В конце концов, Метаверс бесследно исчез. Локи и Робин Гуд пропали, слившись в Хереварда, а Херевард говорил нечасто. Он давал комментарии редко и непостоянно, всегда только на ту тему, на которую захочет. Акечи ужасно скучал по Робин Гуду и Локи в тихие дни. После двух лет постоянного комментирования всего мира вокруг него, непредсказуемые периоды затишья Хереварда вгрызались в кости Акечи, оставляя его наедине со своими мыслями, восстанавливающимся телом и зарождающимся осознанием того, что он не отправится в тюрьму за все, что он сделал. Перемена в сердце заставила Шидо охотно признаться во всем и согласно прыгнуть в ту яму, которую он годами рыл для других, а уголовное судопроизводство не заботило преследование подростка. Не тогда, когда у них был более крупный зверь для охоты; политики и бизнесмены, доктора и юристы. Так что вместо отбывания срока за решеткой, Акечи оказался приговорен к терапии и общественным работам за настолько банальные преступления, что он не знал, смеяться или рыдать от чистой несправедливости того, что сошло ему с рук. Он не сделал ни того, ни того, даже если лишь потому, что свежие раны на его теле предотвратили оба варианта. Вместо этого, он проводил своё время, посещая несколько видов терапии. Когда прошло шесть месяцев после его пробуждения в больнице, девять месяцев после того ужасного дня в машинном отделении, когда он выстрелил и водонепроницаемая дверь за ним закрылась, восемь месяцев после того, как они остановили Маруки, многое изменилось. Акечи сидел напротив комнаты, ожидая начала своего обычного сеанса физической терапии, когда объявился Сакамото вместе со своей матерью. Игнорировать их оказалось невозможным. Эта парочка трещала не прекращая, голос Сакамото прорезал воздух, как его булава когда-то, пробивая каждого вокруг него. Только старость окон остановила Акечи от того, чтобы выпрыгнуть из них в отчаянной попытке избежать любого контакта с людьми, которых он предал, особенно того, кто громко протестовал против включения Акечи в общие дела. Акечи также осознавал, что попытка побега привлекла бы внимание к его персоне. Так что вместо этого он осторожно вжался в свой угол, помолился, что одного растения было достаточно, чтобы укрыть его и поднял книгу, чтобы спрятать свое лицо. Здание центра физической терапии не было крайне большим, но и не было маленьким. Комната ожидания была усеяна как растениями, так и, в равной степени, людьми, терпеливо ждущими своей очереди. Стены были окрашены в аккуратный, спокойный оттенок синего. Его физический терапевт как-то после всех упражнений упомянула, что это — успокаивающий цвет. В тот день, когда началось его амбулаторное лечение, он сидел на земле, смотря на эти стены с презрением. Вся его грудь и ноги горели после суровых тренировок, каждый дюйм его тела будто протыкали иголки, пока его физический терапевт, женщина с задумчивыми светлыми глазами по имени Аканэ, сидела рядом с ним. Она позволила Акечи возмущенно жаловаться на все до тех пор, пока он не запыхался и не потерял терпение, а затем заговорила с ним о стенах. О тех самых стенах, с которыми Акечи попытался слиться, когда вошел Сакамото. Сакамото физически не изменился с тех пор, как Акечи в последний раз видел его в феврале. Блондинистые волосы, отвратительная футболка, сам он громкий и наглый. Его мать, хоть и была одета в более спокойные цвета, была похожа на него веселой улыбкой, говорящей об озорстве, решимости и заботе. Зависть вспыхнула в сердце Акечи, перед тем как он быстро подавил её, заставляя себя прочитать следующую строчку в книге. Акечи прочел одну и ту же строчку три раза перед тем, как сдаться, наблюдая за тем, как Сакамото говорили с человеком в регистратуре. Возможно, его позовут до того, как Сакамото заметит его. Возможно, Сакамото не заметит его; в учреждении было несколько зон и несколько терапевтов. Шанс, что они встретятся после того, как начнется занятие Акечи, был невероятно мал. До тех пор, пока Сакамото не видел его, Акечи мог прокрасться, пережить свой час агонии и затем уковылять прочь, домой, где можно будет развалиться. Надежный план, замечательный план. Прожить достаточно долго, избежать неловкий разговор. Избежать разговор, зашедший бы о Акире, вскрывший бы раны и шрамы, которые Акечи не знает, как тронуть, не то что заговорить о них. Акира заслуживал лучшего, Акира бы не захотел его видеть, Акира— Один, два, три, четыре. Акечи сделал вдох и задержал дыхание, вновь считая до четырех. Затем он выдохнул, способ от доктора Канаме, который в то время был ему в новинку. Стратегия, помогавшая разобраться с новыми трюками его мозга, которые он устраивал ввиду последнего года его жизни, ввиду Маруки, Акиры и смерти. Его сердце билось неровно в первые несколько раундов, перед тем как начало синхронизироваться со счетом Акечи. Только тогда Акечи вновь обратил взгляд на Сакамото. Сакамото по-прежнему стояли у регистратуры, когда появилась Аканэ, безмятежно моргая своими светлыми глазами, пока она окидывала взглядом толпу восстанавливающихся людей. Она моргнула, когда зрительно распознала Акечи, так как она приоткрыла рот, чтобы назвать его имя. Акечи, шатаясь, вскочил на ноги, презирая костыли, которыми ему приходилось пользоваться. Он просунул руки в рукоятку, едва скрывая свой хмурый вид. Когнитивный двойник и тени не смогли убить его, но они были близки к своей цели. Если бы он мог, Акечи бы без промедления вернулся назад и атаковал их. Но дворец Шидо давным-давно затонул, так что Акечи оставалось только разбираться с обломками. Акечи приковылял к Аканэ, стараясь изо всех сил, чтобы четко поднимать ноги. Он не хотел, чтобы Сакамото обернулись и увидели его, в особенности вот так. Не тогда, когда Акечи восстановился лишь наполовину. Никто не пялился, пока Акечи хромал. Никто, помимо Аканэ, которая просто наблюдала с приподнятой бровью. — Куда-то торопишься, парень? — протянула она, когда Акечи подошел ближе, держа открытой дверь в остальную часть здания. — Нет, — кратко ответил Акечи, не смея обернуться и взглянуть на Сакамото. Если Акечи не смотрел, Сакамото и проблемы, которые он собой представлял, не существовали, — Просто готов идти. — Ладненько. Не говори мне, почему ты чокнутый. И так нормально, — Аканэ сощурилась на остальную часть комнаты, перед тем как вновь обратить свой взгляд на Акечи, — Вперед, если ты такой нетерпеливый, посмотрим, сможешь ли ты пробежать дополнительный круг. Не будем терять время. — О, замечательно, — Аканэ посмеялась со злобы в голосе Акечи, злобы, которую он больше не мог прятать. После всего, после отбрасывания вежливой маски в январе, подобрать её обратно оказалось сложно, особенно в ситуациях, подобных этой. Но это было нормально. Дверь закрылась за спинами Аканэ и Акечи, и Акечи был уверен в успешности своего побега. План Акечи не был успешен. Сакамото и Акечи сверлили друг друга взглядами на дорожке, будто пара дерущихся петухов. Ни у кого из них не было с собой телефона; учреждение требовало, чтобы персональные вещи оставляли в личных шкафчиках, так что у Сакамото не было способа связаться с Акирой. Аналогично, у Акечи не было ни возможности, ни человека, которому можно было бы позвонить. Так что даже если бы у него был телефон, он был бы бесполезен. Он не собирался звонить Саэ в панике из-за встречи с фантомным вором. Акечи — взрослый человек, ему девятнадцать лет, и он может сам разобраться со своими беспорядками. Он не нуждался в Саэ, и он определенно не нуждался в Аканэ, которая минутой ранее отошла помочь другому терапевту. С чем он не может разобраться так это с Сакамото, пытающимся схватить его за щеку. Акечи зашипел и Сакамото отдернул руку. — Призрак, — завопил Сакамото, показывая пальцем на Акечи. Что, в общем-то, было Акечи на руку. Он мог справиться с этим. — Так и есть. Я явился напомнить тебе о твоих плохих выборах. Сакамото побледнел, выпучив глаза. — Чувак, иди преследуй Акиру! Он очень по тебе скучает. — У Курусу есть люди получше, чтобы по ним скучать, — огрызнулся Акечи. Он осторожно проигнорировал то, как у него защемило в груди из-за упоминания Акиры. Акира, у которого были друзья и семья, точно не стал бы скучать по нему. Не тогда, когда было так много других людей. Сакамото провел рукой по волосам. — Блин, но он ведь правда скучает. Вы двое были супер близки, он не знает, куда себя деть, потому что ты умер. Ты должен поговорить с ним, если ты… подожди, почему бы ты был призраком центра по физической реабилитации? — У меня особо не было выбора, — Акечи изо всех сил старался не оглядываться в поисках Аканэ от отчаяния. Аканэ — не билет «выберись из Сакамото-тюрьмы на свободну». Она вообще не была билетом из ниоткуда, так как у неё появились бы вопросы, а Акечи ненавидел вопросы. Презирал их, на самом деле, — А теперь, у меня есть дела, так что— Сакамото схватил Акечи за руку, что, пусть и было невероятно грубо, являлось куда лучшим вариантом, чем попытки ткнуть ему в лицо. У Сакамото отвисла челюсть. — Ты не призрак. — Если ты расскажешь Курусу— — ЧУВАК! Ты не призрак! — Акечи проигнорировал головы, которые обернулись к нему и Сакамото. Все в порядке. Он может с этим справиться. Все— — Акира сам не свой! Почему ты совсем не писал ему? — хватка Рюджи на руке Акечи усилилась, и Акечи ментально сражался, чтобы держаться спокойнее камня. Вариант «драться с Сакамото» не сработает; он даже не знал, сможет ли в своем состоянии на данный момент поднять руки над головой. Знакомый голос прокричал вдалеке. Акечи проигнорировал его. — Сакамото, — прошипел Акечи, — Я был— — Был что? Слишком занят, чтобы сказать нам— Пальцы Сакамото вцепились в руку Акечи, и, хотя перелом в большинстве своем почти зажил, месяцы спустя он по-прежнему причинял боль, достаточно, чтобы Акечи вздрогнул. Сакамото ослабил хватку. — Чувак? — Неважно, — прошипел Акечи, освобождая руку и проклиная все свое тело, — Не рассказывай ему. Не говори со мной. Будет лучше, если я останусь мертв. Его уход был бы идеален, если бы Акечи не развернулся, тут же поскальзываясь на ровном месте. Ничто никогда не шло по плану в его жизни, никогда. Акечи проклинал землю, проклинал свое потерянное чувство равновесия, проклинал Сакамото и проклинал самого себя за компанию. Все это пока Сакамото стоял над ним, пялясь с открытым ртом. — Что ж, вперед, давай, смейся, — оскалился Акечи. Он мог видеть Аканэ, направлявшуюся к ним. Жестокая часть него вгрызлась в нее. Как она могла позволять Сакамото вести себя так? Более реалистичная часть, которая звучала почти как Курусу, напомнила Акечи, что она шла ещё до того, как он упал, что она начала идти в ту же минуту, когда Сакамото схватил его, что она была той, кто кричал. — Я не буду смеяться, — Сакамото подвинулся, морщась, пока он наклонялся, — Ты такая гребаная заноза, ты знал это? А, неважно. Просто давай я помогу тебе встать. Акечи злобно посмотрел на руку, протянутую Сакамото. Она не изменилась с февраля. Конечно, Сакамото также не был на грани смерти в декабре, насколько было известно Акечи, так что этот факт его не удивлял. — Не говори Акире. Я… — Как всё объяснить? Как объяснить его тело, то, что он выжил? Его месяцы в больнице, то, как его недавно выпустили в такую маленькую квартиру, что она могла вместиться в гостиную его старой квартиры? Как объяснить то, почему Акечи не связался с ворами? Как объяснить ком в его груди от мыслей о том, чтобы поговорить с Акирой, чтобы увидеть его, чтобы- Акечи отогнал от себя мысли и заставил себя продолжить, — Просто не говори. Сакамото нахмурился, его брови тяжело сдвинулись вместе, пока он наблюдал за Акечи. Даже его челюсть бешено двигалась, пока он проворачивал то, о чем бы он там не думал, у себя в голове. — Неважно. Я не собираюсь влезать в середину непонятного бесячего матча, который у вас двоих мутится. Я не расскажу ему, но только если ты объяснишь мне, как ты не умер. — Мы с Акирой не ведем бесячий матч. Честно, Сакамото, где ты только понабрался таких слов? — Акечи сдвинулся и попытался подняться, только чтобы его мышцы запротестовали в спазме. Он злобно выругался перед тем, как Сакамото потянулся вперед и поднял его. — И ты упрекаешь меня за речь? — Сакамото покачал головой, крепко держа Акечи под локтями. Акечи презирал это. Сакамото и ситуацию в целом. Он хотел быть лучше, он хотел мочь двигаться самостоятельно, он хотел— — Что происходит? — спросила Аканэ, хмурясь, когда она наконец дошла до них. Её взгляд впился и в Акечи, и в Сакамото, и Сакамото нервно поерзал. — Ничего, — наконец сказал Акечи, когда стало понятно, что Сакамото не заговорит, — Это старый знакомый, который не слышал, что меня выписали из больницы. Аканэ перевела взгляд с одного на другого. Взгляд переменил настрой Сакамото; он вдруг стал выглядеть упрямо, и по какой-то причине Аканэ покачала головой. — Ага, конечно… В любом случае, нельзя валять дурака на терапии. Вы оба здесь не просто так, и вы не должны вредить друг другу, неважно насколько случайно. Понятно? Она подождала пока они оба не кивнули. — Хорошо. Теперь возвращайтесь к своим упражнениям. Акечи, у тебя еще один круг. И на этом было все. Это должен был быть конец. Это должен был быть последний раз, когда Акечи видел Сакамото. Но это не был. Вместо этого, Аканэ и тренеру Сакамото взбрело в головы, что парни были друзьями, и внезапно их ставили в пару раз в неделю как минимум на один комплекс упражнений. Ничего, что говорил Акечи, не помогало. Аканэ просто улыбалась и смотрела на него своими прищуренными глазами до тех пор, пока Акечи не перестал жаловаться. От привычек, в конце концов, было тяжело отказываться, и иметь партнера для упражнений было не самым худшим, что могло быть. Именно поэтому сейчас Акечи стоял снаружи квартиры Сакамото, ожидая, когда тот выйдет, чтобы они могли начать утреннюю пробежку. Он бы никогда не признался в том, что ему нравится Сакамото, но терпеть его было совсем другое дело. Сакамото знал, какой темп набирать и не комментировал, если Акечи медлил или если ему приходилось рано останавливаться. Невероятно, но он держал язык за зубами и каким-то образом знал, когда Акечи нужно было остановиться ещё до того, как это понимал сам Акечи. — Хэй чел, прости. Ма нужна была одна штука, — Сакамото вырвался из входной двери, шлепая кроссовками по тротуару. В утренней тишине они звучали словно маленькие барабаны. Акечи пожал плечами, неосознанно поправляя рукава на своей спортивной кофте. — Как у неё дела? Сакамото потянулся, наклоняясь к одной стопе, а затем к другой, дрыгая ногами в разные стороны. Его нога двигалась намного более плавно, чем в Метаверсе все эти годы назад, качаясь, словно смазанный маслом механизм, когда Сакамото управлял ей. — Все в норме. Просто у неё сегодня поздняя смена, поэтому её не будет дома на ужин. Так что она попросила меня убедиться в том, что я сам разберусь с ним. Кстати, она передала привет и спросила, как ты. Я сказал, что ты такой же колючий, как и всегда. — Благодарю тебя за оценку моего характера, — сухо ответил Акечи, — Ты готов? Сакамото замахнулся руками за голову и в последний раз потянулся. — Ага, — сказал он, позволяя своим рукам упасть по его бокам с хлопком, — Пойдем. Солнце выглядывало из-за зданий, когда Акечи и Сакамото начали пробежку в медленном, апатичном темпе среди холодных тонов утра. Свежий воздух обжигал легкие Акечи; позже, когда солнце достигнет зенита, устаканится жара в отчаянном приторном пыле. Но сейчас прохлада оставалась напоминанием о приближающейся осени. Напоминание, смещавшееся намеками на влажность, которые время от времени прорезали воздух, пока они бежали, но в основном были отдаленными, угроза чего-то, что ударит лишь позднее этим днем. Машины проезжали мимо, пока город пробуждался, люди выходили из зданий и шатались в сторону метро. Акечи и Сакамото пробегали мимо всех них, направляясь к небольшому парку. Он не такой, как парк Инокасира, он был намного меньше и дальше, пятно зеленого посреди в основном серого города. Они обнаружили его год назад, или, скорее, Акира нашел его в один из редких дней, когда он не работал в Леблане и потому мог присоединиться к ним утром. Акира только взглянул на маршрут и покачал головой, доставая свой телефон. Он нашел парк меньше, чем за минуту, и они побежали туда. Если Акечи продолжал возвращаться к этому парку, Сакамото никогда не комментировал. Они держали путь к нему, свернув на извилистую дорожку. Обычно они бежали молча, довольствуясь звуками города. Но иногда Сакамото начинал говорить, и в это конкретное утро Сакамото заговорил. — Ну так как дела у твоего растения? — спросил он, когда они завернули в парк, деревья все еще были залиты серо-желтым светом рассвета. — Хм? — Акечи сохранял темп, держась наравне с Сакамото. Когда-то давно он попытался обогнать его, в день, когда блондин надоел ему. К раздражению Акечи, блондин догнал и перегнал его, смея обернуться и заговорить с Акечи, пока он бежал задом-наперед. Акечи никогда не пытался вновь; пока соблазн доказать, что он был лучше, чем Сакамото, оставался сильным, Акечи знал свои пределы. Или скорее, он помнил агонию следующего дня и решил, что превосходство над Сакамото не стоило того, чтобы не иметь возможности двигаться целый день. Над Акирой, вероятно, но не над Сакамото. — Твое растение, — повторил Сакамото, активно двигая руками во время пробежки. Он указал рукой на деревья вокруг них, — Акира упоминал, что ты купил с ним растение. — Мы не покупали растение вместе. Мы взяли по одному цветку каждый. — А, да, соревновательные штуки которые у вас мутятся, — Сакамото проигнорировал испепеляющий взгляд, который ему послал Акечи, и продолжил, — Но да, я видел цветок Акиры и у него все в порядке, он сказал, что вы оба ухаживаете за цветами, так что я подумал, почему бы не спросить что с твоим. Так что. Как твой цветок? — Все, что ли, знают о растении? — Акечи проворчал на повороте. Сакамото посмел посмеяться над ним, ужасный хохочущий звук, из-за которого Акечи захотелось воткнуть нож себе в уши. — Да, чел. Мы все ходим в гости к Акире. Не так часто, как ты, но мы стараемся регулярно навещать его. Ты же знаешь, что с ним происходит, если за ним никто не следит. Акечи хмыкнул в ответ. Если Сакамото имел ввиду то, как Акира вял, будто неполитый цветок, если один из его драгоценных друзей не заглядывал, тогда да, Акечи знал. — Как это связано с растением? — Мы спрашиваем его о нем! Мы не слепые, и он его защищает, что значит, что это связано с тобой! — Что. — Они пробежали мимо престарелой пары, сворачивая налево и ускоряясь, чтобы набрать расстояние. Спина Акечи была покрыта потом, а его грудь болела. Не болью плохих дней, но болью того, кто бежал уже полчаса. — Да! — Сакамото помахал другому бегуну, мужчине, с которым они часто сталкивались по утрам. Он смутно махал им в ответ, его глаза никогда не фокусировались. Акечи иногда гадал, был ли мужчина вообще в сознании, — Акира всегда защищает штуки, которые вы двое делаете. Я почти уверен, что он волнуется, что ты снова сбежишь. — Я не сбегаю. Сакамото вновь посмеялся, и Акечи напомнил части себя, которая звучала как Локи, что ударять людей ножом не было хорошим выходом. Откровенно говоря, это вообще больше не было выходом, учитывая время Акечи в судебной системе и присутствие Хереварда. Херевард фыркнул на задворках разума Акечи, напоминая Акечи, что у них обоих были стандарты и ударять кого-либо ножом не стоило того, вне зависимости от того, насколько соблазнительной выглядит эта опция. — Чувак, ты точно сбегаешь! Типа, не физически, — Сакамото сделал достаточно длинную паузу, чтобы Акечи успел открыть рот, — Не, ну, не по твоему желанию, так как ты не хотел оказаться в больнице, но ты определенно мог поговорить с ним раньше. Акечи злобно нахмурился. — Я не мог. Сакамото пожал плечами. — Ты мог. Ты просто не хотел, потому что тогда ты бы снова открылся, как тогда в машинном отделении. — Это не.. — Акечи фыркнул. Худшее было в том, что Сакамото не был полностью не прав, — Ты собираешься продолжать читать мне нотации? — Ага. Не пытайся отмазаться. У нас еще полчаса обратной дороги, и я обещаю тебе, я могу сделать их неловкими, — Сакамото улыбнулся во все тридцать два зуба. Это было то же выражение, что появлялось у него на лице, когда близился конец битвы, то, которое появилось, когда они собрались одолеть Маруки. Акечи ненавидел его. Или вернее, он ненавидел быть тем, кому оно адресовано. Он ощущал себя проигравшим, и он ненавидел это чувство. — Я не собирался связываться с Курусу, когда я едва мог позаботиться о себе. — Ты не хотел, чтобы он волновался! Акечи зашипел и возненавидел себя за это. Сакамото загоготал, и Акечи больше всего захотел атаковать его, чтобы заставить его перестать задавать вопросы. Из-за этого Акечи задумывался о вещах, о которых думать не хотел, ибо это бы означало конфронтацию с тем, что он давно засунул в позабытую коробку. — Не в этом дело, Сакамото. — Заботиться это нормально, чувак! Мы все знаем, что у вас с Акирой происходит вся эта странная штука, — Сакамото протянул руку и обвил её вокруг плеч Акечи. Акечи выбрался из его хватки, ругаясь себе под нос. — У нас не происходит никакая странная штука, — огрызнулся Акечи, ускоряясь. Если он мог закончить пробежку, тогда ему бы не пришлось разбираться с этим до начала следующей. К этому моменту, он надеялся, Сакамото бы забыл весь этот разговор. Вероятно, несбыточная мечта, но Акечи всегда был хорош в них. Они были одной из его постоянных сильных сторон. Сакамото легко поравнялся с Акечи, чертов бегун. — Ага, да, это просто очень близкая дружба. Ты так и не сказал, как дела у твоего цветка. — С ним все нормально, Сакамото. Он вырос на дюйм за прошлый месяц. — Круто! Тебе стоит отправить мне фотку, — увидев растерянный взгляд Акечи, Сакамото продолжил, — Ну, даже Акира не был у тебя дома, так что я знаю, что у меня нет ни шанса. — В яблочко, — до Акечи дошло секундой позже, — Почему ты судишь по Акире? — Потому что если кому и доведется пересечь твой порог, так это ему. Акира это, типа, ну ты знаешь, совсем другое дело для тебя. Единственная причина, по которой ты первым делом заговорил со мной, это то, что мы случайно пошли в один и тот же реабилитационный центр. Сакамото был прав, и они оба знали это. Акечи сморщил нос, пока он пытался придумать что-нибудь остроумное, чтобы сказать, или хотя бы попытаться отрицать это, но не преуспел в этом. Вместо этого, они продолжили бежать, стуча обувью по дорожке. Птицы пели вокруг них, их трели громко раздавались в относительной тишине парка. Сакамото ожидал. Акечи мог понять это по положению его плеч, по тому, как его лицо подергивалось в желании сказать что-то, спросить что-то. Акечи гадал, что Сакамото хотел спросить; он ужасался этого. Сакамото был прав, Акечи бы никогда не заговорил с Сакамото первым. Учитывая все обстоятельства, он бы не стал говорить ни с кем из Фантомных Воров после всего, что он сделал, по многим причинам. Он убил двух их родителей, нападал на них всех и предал Акиру. Список продолжался и продолжался, и вследствие машинного отделения, вследствие месяцев в больнице и недель терапии, Акечи утопал в собственном разуме. Шидо был за решеткой, его сердце украли. Мама Акечи была отомщена ценой всего; ценой отношений Акечи с другими людьми, его жизни, его здоровья, и он не знал, как изменить что-либо из этого. По-прежнему не знал. Он покупал крепы с Анн и смотрел фильмы с Сакурой, бегал с Сакамото, а Акира… Акира был Акирой. Сакамото не ошибся, когда сказал, что Акира был другим. Это был простой факт. Небо синее, океан мокрый, а Акира Курусу был другим. Почему, Акечи не мог объяснить. Он не мог объяснить ком, появлявшийся у него в горле, когда он думал об Акире, он не мог объяснить ярость, которую он чувствовал, когда кто-то вредил Акире, он не мог объяснить спокойствие, обволакивающее его, когда он мог проводить время с Акирой. Слова — это тяжело. Дружба — это тяжело. Жизнь — это тяжело, и Сакамото… Сакамото заслуживал лучшего. После всего, что Сакамото сделал для Акечи, уважая его желание подождать и не рассказывать Акира, помогая ему в центре, бегая с ним по крайней мере дважды в неделю, Сакамото заслуживал что-то. Акечи мог это устроить. Тропинка вилась вперед, тишина тянулась, и медленно они вернулись ко входу в парк. Акечи замедлился, и Сакамото повторил за ним, они остановились в смутной темноте с подветренной стороны дерева. — Я не имею ничего против тебя, — Акечи медленно проговорил, проворачивая каждое слово в голове, перед тем как позволить им вылететь у него изо рта, — Я не могу объяснить, почему Курусу отличается. Ты прав, я бы не пустил тебя к себе. Но это никак не связано с тобой. Просто это— — Твое место, — закончил Сакамото. Он размял плечи, спокойно наблюдая за Акечи, — Я все понимаю, чел. Тебе не нужно объясняться, но типа. Спасибо. Я знаю, что это сложно для тебя. — Это не сложно, — вспылил Акечи, перед тем как остановил себя. Он пытался быть вежливым. И не вежливым в духе Принца-Детектива. А по-настоящему вежливым. К счастью, Сакамото не пытался трогать Акечи, как он бы сделал с Акирой. Вместо этого, он засунул свои руки глубоко в карманы своих спортивных штанов и слушал. Когда Сакамото научился слушать? Ждать, а не выпаливать все, что приходило ему в голову. Акечи сделал вдох. — Послушай. Сакамото. Я говорю это не так часто, так что не перебивай меня. Я не приглашаю людей к себе в гости, но с тобой не так ужасно проводить время. Ты был ко мне лишь добр с тех пор, как мы встретились, и ты прислушался к моему желанию не рассказывать Акире, что для тебя, как я знаю спустя годы знакомства с тобой, сложное задание. Так что, спасибо. Рот Рюджи, медленно открывавшийся на протяжении всей речи Акечи, раскрылся настолько широко, что им можно было ловить рыбу. Акечи фыркнул, скрещивая руки на груди. — Только не зазнавайся. Рюджи радостно вскрикнул и обвил плечо Акечи рукой. — Чувак, посмотри на себя! Терапия и правда тебе помогает, а? Акечи подавился. — Отъебись, Сакамото. Рюджи расплылся в улыбке, уклоняясь от замахов Акечи. — Чел, это было отстойно в то время, но я не собирался крысить на тебя. Я слишком волновался, что ты сбежишь. — Я не сбегаю от своих проблем, Сакамото! Давай, вперед, у меня позднее будут занятия, и я не могу позволить себе терять время, — Акечи отвернулся в сторону входа, отказываясь смотреть на Рюджи и игнорируя его смешки. — Да-да, я прямо за тобой, Акечи. Ветер ударил Акечи в лицо, когда он начал бежать, Рюджи занял место за ним, вписываясь туда, словно винтик в неожиданное место. Они не говорили. В этом не было особой нужды. То, что должно было быть сказано, уже было сказано, и теперь оставалось только вернуться к квартире Рюджи и начать день. Они быстро позавтракают, и после этого Акечи уйдет, сначала обратно домой и там в душ, затем на занятия, а потом в Леблан за Акирой. Они прогуляются и хорошо проведут время, затем Акечи вернется домой и отдохнет, а мир продолжит радостно, радостно вращаться. Акечи думал, что он может к такому привыкнуть.