Plantslaughter

Раз в месяц Сакура проводила странный ритуал, для которого требовалось присутствие Акиры и Акечи. Акечи не был уверен, когда для этого стал нужен и он; должно быть, это произошло через несколько месяцев после того, как он вновь начал общаться с Акирой и остальными Фантомными Ворами. Это точно началось после Разговора; большинство вещей, связанных с Сакурой, начиная с ночей кино и заканчивая обсуждениями за кофе, началось после него. По вполне понятным причинам, учитывая все, что сделал Акечи. Акечи никогда не искал прощения. Как бы сильно он не жаждал любви и внимания, он понимал, что иногда поступки были непростительны. В конце концов, он никогда не простил Шидо сыгранную им роль в смерти матери Акечи. С чего бы Окумуре или Сакуре прощать Акечи за его роль в смерти их родителей? Почему бы им не продолжать держать злость близко к сердцу, хранить её для подходящего момента, чтобы отомстить Акечи? Акечи поступил бы так. Таким образом, несмотря на разговор с Сакурой о её матери, её работе и Шидо, Акечи ждал удара со стороны Сакуры, что она пригласит его на очередную прогулку и сразит его. Вероятно, самолюбиво с его стороны полагать, что Сакура проводила так много времени, думая о нем. Он попытался однажды проработать это с доктором Канаме, и она говорила о тревожности, и ожиданиях и реальности, и как отличать «что может быть» от «что есть», но этот процесс было сложно освоить, и ещё сложнее заговорить о нем с Канаме. Так что Акечи этого не делал. Вместо этого, он попытался напомнить себе слова Канаме о том, что другие люди сами выбирали проводить с ним время. Их жизни не зацикливались на Акечи; он был всего лишь их частью. Акечи не всегда знал, что чувствовать насчет этого, но иногда это помогало справляться с тем, почему воры продолжали общаться с ним. Иногда это сбивало его с толку. Раз в месяц Сакура отправлялась в Акихабару с Акирой и Акечи на буксире. Акечи знал, что она бывала там не только в это время. Иногда Рюджи говорил о посещении аркадного ряда с ней, или Сумире упоминала короткую поездку туда с Сакурой, чтобы починить её телефон. Иногда Акира отправлял фотографии себя и Сакуры, стоящих перед гача-автоматами с маленькими фигурками в руках. Небольшие эпизоды из жизни Сакуры, ни один из которых не объяснял, почему в первый вторник каждого месяца Сакура призывала Акечи в Леблан, чтобы начать то, что она называла великим приключением. Поездки в метро Акечи никогда не считал частью великого приключения, но, как однажды Сакура проинформировала его во время одной из таких поездок, Акечи был циничным стариком в теле молодого человека. Метро сталкивало всех вместе, сжимая массы в застывший человеческий сгусток. Человек вжимался в человека до тех пор, пока в вагоне не оставались лишь Гекатонхейры. Стоило признать, что сейчас все было лучше, Принц-детектив стал пережитком прошлого, о котором едва вспоминали те, кто не вмешивался в общественное сознание. Акечи больше не приходилось волноваться о возможности быть запертым с кем-то, кто думал, что Принц-детектив был переоцененным феноменом, или, ещё хуже, быть наедине с чересчур восторженным фанатом. Никто не платил Акечи достаточно, чтобы разбираться с ними, даже тени, от которых он получал основную часть своих денег. Тем не менее, время с Сакурой проходило лучше. Пусть она и рисковала выходить наружу чаще, чем в свои хикикомори годы, метро всегда оставалось трудностью. Акечи не был уверен, как она путешествовала с Рюджи или Сумире. Она не могла протискиваться сквозь толпу и использовать их как щиты, как она делала с Акирой и Акечи. Если только она не стояла возле стены, что было маловероятно. Стены всегда были заняты различными продавцами, в конце концов. И так, Акечи стоял в метро, размышляя над загадкой, пока Сакура болтала с Акирой, Акечи и Морганой. Кот сидел раздавленный в сумке Акиры. Некоторые вещи никогда не менялись, и Акира оставался носителем паланкина самого ленивого кота в мире. Не то чтобы Акира назвал бы Моргану ленивым. Это роль отводилась Акечи, который держал комментарии при себе до того времени, как Моргана сможет пойти самостоятельно. Метро не было самым доступным местом для того, чтобы Моргана мог потянуться, так что Акечи воздерживался от комментариев, даже когда Моргана время от времени высовывал голову из сумки, чтобы ответить. Каким-то образом, кота никогда не замечали. Удача Акиры по-прежнему удивляла Акечи. Он не был уверен, как все пропускали мимо взгляда кота, прячущегося в сумке Акиры, и со временем он перестал задаваться этим вопросом. Некоторые вещи просто нельзя было объяснить. Вместо этого, Акечи вновь вслушался в болтовню Сакуры. — И затем мы обязаны попытаться заполучить одну из фигурок по «Featherman R», так как они у них лимитированная повторная линейка, и я не знаю, вернут ли их когда-нибудь снова, — её лицо было приклеено к телефону, пока она быстро пролистала что-то в нем и тыкнула на фигурку, протягивая экран к Акире для изучения. Он с азартом наклонился, очки подчеркивали серебро его глаз. Несколько кудрей упало ему на лоб, и Акечи лениво проследил за ними в своих мыслях, следуя за взмахом волос Акиры. Он думал, как бы ощущались пряди, если бы он снял перчатки и… Он отряхнул себя. — Каждый раз, когда они выпускают эту линейку, они говорят, что она не вернется. — Но ты никогда не знаешь наверняка, Акечи! Это может быть последний раз. Прошло уже три года! — Сакура ткнула Акечи в щеку своим телефоном. Акечи силой сохранил нейтральное выражение лица. — И они вернутся ещё через три. Вот если бы они анонсировали повторный релиз фигурок по «Featherman: From the Ashes», тогда я бы понял твое беспокойство. — Я не надеюсь на невозможное, Акечи. Я знаю свои лимиты и те, что я могу преодолеть, но возвращения этих фигурок точно не будет, — тычки продолжились в полную силу, уголок телефона зарывался в щеку Акечи. Он напомнил себе, что сбрасывание Сакуры с поезда не было хорошим вариантом решения проблемы, каким привлекательным бы он не казался. — Перестань, Футаба, он не сделал ничего, заслуживающего тычки, — рука Акиры перехватила телефон Сакуры, утянула его вниз и прочь. Акечи поднял бровь; Акира пожал плечами, — Ты просто выразил мнение, и даже не противоречивое. Я немного почитал на эту тему прошлой ночью после того, как Футаба упомянула это в дискорде. — Понятно, — конечно Акира бы узнал о том, что интересует Сакуры. Он был настолько хорошим другом. Акечи бы никогда— Он прервал эту мысль, подбирая зависть и отставляя её в сторону. Он мог завидовать; доктор Канаме повторяла Акечи вновь и вновь, что чувствовать негативные эмоции нормально, что не чувствовать их было бы нереально. Куда важнее было понять, откуда они исходили, и завидовать, потому что Акира уделял внимание кому-то ещё, было бессмысленно. Почему Акечи вообще им завидовал? Акечи мысленно фыркнул на себя и вернулся к разговору. — Я вообще не понимаю, почему они делают их так мало, — говорил Моргана, наполовину высунув морду из сумки, — Разве они не заработают больше, если продадут больше? — Предложение и спрос, — ответил Акечи, подходя ближе к Сакуре, так как двери открылись, и толпа протекала потоком мимо их островка, — Чем больше фигурок они сделают, то есть увеличат предложение, тем проще будет перевыполнить план по спросу. Чем меньше фигурок они сделают, чем более редок товар, тем больше вероятность, что весь тираж будет распродан. Это осторожное решение касательно баланса. — По-моему глупо, — проворчал Моргана, возвращаясь в сумку, — Это разве не, типа, самый популярный сериал в Японии? — Нет. Просто ты живешь рядом с двумя людьми, изолированными от других, — сказал Акира и рассмеялся, когда Акечи и Сакура синхронно ахнули от возмущения. — «Featherman» невероятно популярен, Акира Курусу, возьми свои слова назад, — Сакура потянулась наверх и ущипнула Акиру за щеки. Он всего лишь улыбнулся, огоньки танцевали в его глазах, когда он встретился взглядом с Акечи. Акечи закатил глаза. — Если это — могила, в которую ты хочешь лечь, Курусу, тогда не позволяй мне остановить тебя. Он проигнорировал то, как у него внутри все перевернулось, когда Акира ему ухмыльнулся. Это было глупо. Акира — глупый. Акихабара — настоящий лабиринт магазинов, кафе и прочих технических оазисов. Если существовал дом для Сакуры вне Леблана, это был он. Здесь было все, чего она только могла хотеть, от деталей компьютера до мерча, до аркадных рядов, и у всего были свои преимущества, которые она могла использовать, чтобы подкупать других членов Фантомных Воров. Даже Акечи был вынужден признать эту тактику эффективной. Не то чтобы он когда-либо сказал бы это вслух; у него было немного уважения к себе. Он также не был готов признать, что, пока фигурки регулярно возвращали, они были вне его доступа всю его жизнь. Слишком дорогие, когда его мать была жива, слишком ненужные во время работы на Шидо, слишком всё во время восстановления. Так что даже сейчас, когда у него было немного карманных денег и квартира без «жучков», покупка фигурки чувствовалась чересчур… эгоистичной. Или что-то вроде. Это чувство узлом сидело в его груди, с легкостью отметаемое в сторону оправданиями. Ему нужно было покупать еду, платить за квартиру, приобретать одежду. Фигурки по Фэзермену были недешевыми. Кроме того, Сакура хотела их все. Не очень много останется после привнесенного ей разрушения. Даже сейчас они встали в очередь. Акира, внимающий навигации Сакуры из середины, спереди, и Акечи позади. Люди толпились вокруг них, разговаривая и прогуливаясь, потерянные в своих разговорах, в своих собственных уголках реальности. Скорее море человечества, чем море душ. Даже теперь, годы спустя, Сакура с широкими глазами пялилась на всех людей вокруг, положив руку на сумку Акиры, где прятался Моргана. Кот двигался время от времени, придвигаясь к задней части сумки, чтобы прижаться к руке Сакуры. Акечи злобно посмотрел на мужчину, глазевшего на Сакуру, закрыв её от него собой. Мужчина поморщился под убийственным взглядом Акечи и отвернулся, засовывая руки к себе в карманы. Акечи придвинулся ближе к Сакуре, оглядывая толпу. Хоть он и не чувствовал никакой любви к Маруки, его почти полное стирание репутации Акечи как второго Принца-детектива имело свои плюсы. Никакие случайные девочки не останавливали Акечи ради автографов, и никому не приходило в голову, что они могут победить Принца-детектива в бою. Теперь Акечи выглядел как злой двадцати-с-чем-то-летний парень, когда он ненавистно смотрел на что-то на публике, то, что сейчас он мог делать в любое время, не волнуясь о звонке с жалобами Шидо на его отсутствие актерских навыков. Акечи сверил мужчину взглядом до тех пор, пока тот не исчез в толпе. Он смотрел ещё несколько мгновений, чтобы полностью убедиться, что мужчина ушел, перед тем как повернуть голову обратно. Он встретился взглядом с Акирой, у которого на лице по непонятным причинам играла небольшая улыбка. Акечи дернул подбородком, словно говоря: «Только попробуй сказать что-нибудь». Акира всего лишь улыбнулся шире перед тем, как вновь посмотреть вперед. Сакура так и не заметила. Она продолжала говорить, положив одну руку на сумку Акиры и держа в другой телефон, пока она прокладывала маршрут к разнообразным магазинам, в которые она хотела сходить. Кое-что никогда не менялось. Она была точно такой же все эти месяцы назад, когда она впервые выдвинулась в Акихабару с Акечи и Акирой. Это была её идея. Акечи, только недавно воссоединившийся с Фантомными Ворами, точно не собирался делать первый шаг. Он до сих пор этого не делал. Он знал свое место, и он также знал, что он не знал свое место. Рюджи не сдал его Акире. В конце концов, Акечи сдался сам, и вместо того, чтобы отвергнуть его, Акира принял Акечи обратно с распростертыми объятьями. Акечи уставился на затылок Акиры. Черные кудри бунтовали, под солнцем растрепавшись во все стороны, немного подпрыгивая с каждым шагом парня. Акира плакал, когда Акечи наконец вернулся в Леблан, когда он наконец чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы справиться с поездкой на метро и прогулкой до Леблана без перерывов или трости. Акечи до сих пор не понимал, почему Акира плакал. Не понимал, почему Акира застыл за прилавком, широко распахнув глаза до того, как выражение его лица исказилось и он зарыдал. Акечи задумался о побеге, застыв у двери. Он готовился к крикам, кулакам, ко всему, помимо слез. Он не ожидал и не предвидел слез. Акечи не мог справляться со слезами. Он мог разозлиться, но это ощущалось… неправильно по какой-то причине. Так что вместо этого он неловко стоял в дверном проеме, не зная, что ему делать, до того, как Акира не приказал ему присесть, когда плач наконец ослабел. Почему Акира плакал? Акечи сощурил глаза, смотря ему в затылок, будто это могло дать ему ответы. Это не могло, и Акечи не собирался спрашивать у Акиры, почему тот плакал. Это бы означало признание в том, что он думал об Акире, и Акечи не мог сделать этого. Это было бы неподобающе. Акечи потянулся вниз и схватился за что-то помимо самоанализа. Акира должен был фокусироваться на чем-то еще, должен был работать над тем, чтобы совершенствоваться вместо того, чтобы тратить время на слезы по Акечи. Или что-то еще. Да, это, кажется, более хороший ход мыслей. —Вперед! — Сакура схватила Акечи за руку и дернула, потащив его вперед вдоль аллеи, освещенной больше вывесками, чем дневным светом. Неон жужжал вокруг них, нагревая воздух. Надписи на вывесках пролетали мимо Акечи, то попадая в обзор, то вновь выскальзывая из него, пока Сакура ускоряла ход. Что бы это ни был за магазин, в нем они раньше не бывали. Акира держался с ними наравне, увеличивая шаг, но не выпрямляя плечи, с легкостью идя рядом с Акечи с довольной улыбкой на лице. Однако, он не улыбался Сакуре; он улыбался Акечи, и Акечи поднял бровь в молчаливом вопросе. Необъяснимо, Акира улыбнулся ещё шире, Акечи не понимал такого ответа. На мгновение, Акечи отчаянно захотел, чтобы у него была инструкция по чтению лица Акиры Курусу. Каждый раз, когда он чувствовал, что знал его, что-то происходило и переворачивало всё с ног на голову. Он открыл рот, чтобы что-то сказать; Сакура распахнула дверь. — Мвехехехе, мы на месте! — она объявила Акечи, её руки-макаронины каким-то образом умудрились протащить его вперед, так что они стояли бок к боку. Акира встал позади них, Акечи спиной ощутил его тепло, — Если мои выводы верны, в этом магазине самые качественные фигурки по лучшим ценам! Можете поблагодарить меня за долгие часы расследований! — Это заняло у тебя максимум двадцать минут, Сакура, — парировал Акечи. Он проигнорировал то, как она высунула язык, вместо этого оглядывая магазин. Хоть он и провел годы в Метаверсе и видел самые разнообразные места, ему никогда не доводилось встречать что-то в реальном мире, что можно было бы описать словом «лавина». Вернее, никогда не доводилось до сегодняшнего дня. Коробки рядами проливались с полок в неуправляем потоке, стенды стояли в проходах таким образом, что они одновременно перекрывали и не перекрывали путь, постеры выстроились в линию над головой кассира, который наблюдал за всем с интересом человека, работавшего много, а денег получавшего мало. Быстро окинув постеры взглядом, можно было увидеть тематику, варьировавшуюся от Фэзермена до Звездного Форнеуса, от Тайных Материалов до Стального Самурая, сборная солянка, которую Акечи никогда не понимал, но за время всех вылазок с Сакурой сумел принять. Магазины вроде этого, пусть и продавали ценные товары, организовывали пространство, словно трехлетний ребенок, случайно выбирающий карты в игре. Из-за этого найти то, что им нужно, было очень сложно. — Итак. Мальчики, вы знаете план. Я изложила его в Дискорде. Я возьму… этот проход, — Сакура указала на центральный проход, самый широкий и самый хорошо освещенный, тот, где было больше всего стендов. Акечи сдержал желание прокомментировать освещение или, к несчастью, наталкивающий на мысли рекламный стенд с Розовым Фазаном, стоящим в самом конце, наполовину скрывая полки, уставленные додсинзи. В этом плане Сакура могла выкопать собственную могилу. — Акира! Ключевой элемент! Ты пойдешь в левый проход! Хоть ты и знаешь меньше всего о Фэзермене, ты достаточно наслушался моих споров с Акечи, чтобы суметь распознать фигурки. — Вообще-то, я играл в Фэзермена-Искателя, — тихо сказал Акира, только чтобы Сакура его проигнорировала. Сакура повернулась к Акечи и тыкнула его в грудь. — Тебе достается правый проход. Используй свои кондорские глаза, чтобы найти всё добро. Встречаемся на входе через десять минут, если ничего не найдем. — Разве говорят не «орлиный глаз»? — сказал Акечи. Сакура фыркнула. — В Фэзермене нет Орла! И я тебе уже говорила, ты— — Я не Черный Кондор. Или Серый Голубь. Лучше назначь роль Акире. — Я бы с радостью, если бы он прошел тест! Я отправляла его ему, типа, пять раз, — Сакура нахмурилась. Акира пожал плечами. — Я предпочитаю оставлять это местным экспертам. И ты отправляла его больше, чем пять раз. Ты сделала бота, чтобы ежедневно скидывать мне ссылку. — Он бы остановился, если бы ты просто прошел тест. Всего за десять минут твое времени… — Не. Акечи, как думаешь, кем бы я был? — глаза Акиры искрились, когда он перевел центр внимания на Акечи. Акечи изо всех сил постарался не чувствовать превосходство над Сакурой, потому что Акира спросил его вместо того, чтобы поддаться требованиям Сакуры пройти тест. — Как я уже говорил, это несложно определить. Как наш храбрый и славный лидер, ты Красный Ястреб. Акира сощурил глаза. — Есть ещё какие-то причины, по которым я — Красный Ястреб? Акечи хмыкнул, неосознанно поднося руку к подбородку в раздумьях. — Что ж, Курусу, твой общий оптимизм и вера в то, что нужно делать то, что правильно, оказывают помощь в определении, наряду с твоей аурой наивности… — Наивности? — повторил Акира, беззвучно проговаривая слово ещё раз. Акечи попытался не улыбаться. Он очень старался не улыбаться злобно, не быть грубым. Он, должно быть, провалился; Акира поднял бровь в этот раз. — Да, Курусу. — Ты опять про оптимизм? Быть оптимистичным не наивно. Кто-то из нас должен, а Моргана уснул. Мне кажется, — Акира взглянул вниз на свою сумку и поднял плечо. Сумка дернулась в ответ. — Вы все идиоты, — прошипел кот, — Просто найдите свои фигурки вместо того, чтобы загораживать дверь. И для справки, Акечи, ты Черный Кондор. Футаба заставила меня посмотреть R. — Я не Черный Кондор, — сердито ответил Акечи. Он уже объяснял это в Дискорде; ему придется вновь объяснять все Моргане? С другой стороны, Моргана вообще читал Дискорд? Моргана вздохнул достаточно тяжело, чтобы всем, кто мог слышать когнитивного кота, стало очевидно, что он также закатил глаза. — Ты бы предпочел быть Серым Воробьем? — Я бы предпочел быть ни тем, ни тем, — натянуто ответил Акечи. На этой стадии своей жизни, он знал, что он вообще не был Фэзерменом. После всего, что он сделал в погоне за своими целями, после рефлексии на эту тему, Акечи знал, что он не то чтобы подходил на роль Фэзермена. Это не останавливало его от мечтаний. Ничто не могло остановить это, — В любом случае, нам стоит пойти попытаться найти фигурки, а не стоять здесь. Акечи не собирался подрываться с места. Он расправил плечи и нацелился на проход, игнорируя небольшую суматоху позади него. Моргана не был не прав; они загораживали дверь. И если Акечи мог избежать разговора, который ему не нравился, он не станет брезговать любыми способами сделать это. Стеллажи проглатывали Акечи целиком. Акечи не был низким, он до сих пор был выше Акиры, несмотря на мириады травм, которые ему пришлось пережить в результате столкновения в машинном отделении, и за последние несколько лет он ещё несколько вырос, так что он сохранил преимущество в росте над своим соперником. Здесь эти преимущества были бесполезны. Полки возвышались над Акечи, заставляя его задирать голову в поисках фигурок. Коробка за коробкой пялились на него в ответ, не давая ни намека на Фэзермена. Главные персонажи Тайных Материалов смотрели, своими пластилиновыми глазами впиваясь в Акечи. От этих взглядов Акечи хотелось перевернуть коробки другой стороной, но на это бы ушло слишком много усилий. Вместо этого он двинулся дальше, проходя мимо корзины с плюшевыми инопланетянами в скафандрах. На табличке на корзине говорилось о распродаже, чересчур подозрительной, чтобы её пропускать, так что Акечи ускорил шаг. Он не собирался разбираться с каким бы то ни было странным культом, к которому принадлежали инопланетяне, или тем, как они искажают слова. За ними было больше коробок с американской фантастикой. Две стояли вдалеке, группа мужчин и женщин в красных, синих и желтых одеждах выстраивались рядами с пола до потолка, другая секция этого ряда была посвящена имитациям фазеров и треугольным значкам. Прямо напротив них располагались складные световые мечи, такие, о которых Акечи мечтал в детстве и для которых теперь был взрослым. Рядом стояли фигурки мужчин в мантиях, некоторые в черных, и некоторые в серых. Акечи прошел мимо них. Сакура разбиралась в этих сериалах лучше него. У него не было времени искать информацию об американских сериалах до ночей кино. В старшей школе ему приходилось на лезвии ножа балансировать школу, интервью на телевидении и грязную работу Шидо. Это не оставляло Акечи времени на прочие занятия; даже умещать в расписание визиты в Джаз Джин или Акиру требовало ловкости, которую он не всегда мог себе позволить. Таким образом, Акечи не знал эти фигурки, и это его, честно говоря, не заботило. Это — не то, за чем он пришел. К тому времени, как Акечи дошел до конца прохода, он обнаружил как минимум тридцать шоу, которые он никогда не видел, но не нашел фигурки по Фэзермену. Он завернул за угол в сторону центрального прохода, надеясь, что либо Сакуре, либо Акире повезло больше. Сакура стояла одна, щурясь на стенд. Она наклонилась рассмотреть что-то, её оверсайз худи спало с её плеч. Акечи размышлял о том, стоит ли её беспокоить. Акира был в соседнем проходе, а разговоры с Акирой всегда хорошо шли. Вернее, они больше не были неловкими. Сгладить острые углы очень помогло отсутствие потенциального убийства, нависающего над отношениями. — Хей, Акечи! — Сакура помахала ему. Выбор был сделан. Акечи засунул руки глубоко в карманы своего пальто и подошел к ней, пройдя мимо обложек с пустыми глазами и анатомией, невозможной для всей гендеров. — Что такое? — спросил он, становясь рядом с Сакурой. Так он мог видеть, на что она смотрела. Ничего впечатляющего; просто стопка комиксов про мужчину в белом костюме. Судя по стилистике костюма и маски, они были того же жанра что и Фэзермен. Акечи скосил глаза на них, думая, почему именно этот раздел зацепил Сакуру. — Ты знаком с этим? — она постучала пальцем по одному из комиксов, подчеркивая его название. Зефирмэн наносит ответный удар, четкими белыми линиями, отличающимися от фона, гласили буквы. Фигура в белом костюме стояла на обложке с поднятым кулаком, собираясь ударить поверженную фигуру под ним. Акечи покачал головой. — Я никогда не слышал о Зефирмэне. А что? Сакура пожала плечами, вытаскивая комикс из стопки и переворачивая его. — В то лето, которое ты пропустил, мы столкнулись с парнем, которому это нравилось. Я не особо много мерча видела по нему. Это старое шоу, но я подумала, что если кто-то и знает непонятные задротские факты помимо меня, так это ты. — Почему не Акира? — Из-за Коноэ Акире было некомфортно. Всем нам, честно говоря, — Сакура просканировала взглядом обратную сторону комикса перед тем, как положить его обратно на полку, — Он был как ты, только хуже. Думаю, тогда я начала понимать, что ты — не самый ебанутый человек, которого я когда-либо встречала. — Я польщен, — сухо ответил Акечи. Кто-то, из-за кого Акире было некомфортно? Акечи гадал, что это значит. Из-за каких людей Акире было некомфортно? Акире, который провел большое количество времени с тем, кто пытался его убить. Сакура махнула рукой в его сторону. — Да, да. Но правда, он был. Я не знаю, сложным? С ним было сложно. Не думаю, что Акира знал, как с ним обращаться. — В сравнении с..? — Тобой, конечно! Акира обычно знает, что с тобой делать. Вы двое пугающи вместе, знаешь? Я помню, как во дворце Маруки вы просто… — Сакура сделала несколько жестов руками, очевидно, подражая взмаху меча, за которым следует выстрел. Акечи почувствовал, как задняя часть его шеи запылала. — Я не думаю, что шоутайм-- Сакура закатила глаза. — Не только это. Я про то, как вы двое помогаете друг другу, даже после всего, что случилось. Это вещи вроде этой штуки с растениями, которая у вас идет сейчас. Это то, как вы встаете рядом со мной на поезде. Вам не нужно говорить, чтобы так делать, вы просто делаете. Я этого не понимаю, но— Она замолчала, наклоняя голову. Сакура не особо выросла за последние несколько лет. В отличие от Вакабы, которая была высокой для женщины, Сакура оставалась маленькой с тонкой фигурой. В этом легко обвинить её образ жизни. Акечи знал, что Сакуре нравилось взламывать вещи с подругой по имени София, нравилось есть огромные блюда с Сумире, что она часто пропускала сон, чтобы поиграть в видеоигры или утащить Анн или Акечи на ночь кино. Она существовала на карри, кофе и том, что ела Сумире, и это было отчасти чудом, что она по-прежнему была жива. Акечи не понимал её. С тем, как он становился старше, он все больше и больше понимал, насколько мало он знал, насколько мало он знал все эти годы назад. — Тебя это беспокоит? Сакура вздрогнула, смотря на Акечи снизу вверх и моргая за своими массивными очками. — Что? Акечи обратился к комиксам, взглядом пробегаясь по Зефирмэну. Герой на обложках застывал в разнообразных позах: с поднятой в знак победы рукой, на коленях покрытым кровью, в полуприсяди ожидая боя, но ни на одной обложке не было никого, кто походил бы на его друга. Нет, Зефирмэн всегда был один. Укол боли прозвенел через грудь Акечи, из-за которого он все равно заставил себя задать вопрос. — Тебя беспокоит то, что мы с Курусу близки? Это было бы неудивительно, в конце концов. Не после всего, что он сделал. — Нет! — Сакура сказала чересчур быстро для того, чтобы это было правдой. Акечи приподнял бровь, и она фыркнула на него, топая ногой, — Ну только в начале! — Но не теперь? — Акечи потянулся и достал с полки один из комиксов про Зефирмэна. Жестокая Длань Судьбы. Он раскрыл комикс и попытался прочитать его. Слова перед ним отказывались оставаться на месте, — Это действительно ожидаемо. В конце концов, я убил твою мать. Более удивительно было бы-- блять! Сакура убрала свою ногу оттуда, где она только что наступила на ногу Акечи, придавливая её и на мгновение зарываясь в его носок, перед тем как вернуться к безопасному безболезненному полу. Акечи злобно глянул на неё, тряся ногой. — Не тебе решать, как я о тебе думаю, — тихо сказала Сакура, незнающее отражение слов доктора Канаме, — И да, ты убил. Но ты был в плохих условиях, и ты извинился годы назад, и ты переступил через себя, чтобы развлекать меня эти последние годы. Так что да. Я не забыла, и я не простила тебя, но я бы хотела думать, что мы оставляем это в прошлом. Акечи попытался подобрать слова, что-то, чтобы опровергнуть слова Сакуры, и провалился в этом. — Оставляем ли? — Я думаю да, — сказала Сакура, выхватывая комиксы из рук Акечи, — И, по правде говоря, я не хочу злиться на тебя. Это просто так… выматывающе — злиться. Держаться за эту скорбь. Я скучаю по своей маме, но я больше не могу… настолько хорошо вспомнить её. Понимаешь? Акечи подумал о собственной матери. Он подумал о тех нескольких воспоминаниях о ней, что у него остались, об играх с ней, об ожидании её прихода в общественной бане. Он подумал о потускневших краях. Она носила синее или фиолетовое? Говорила ли она «привет»? Она поднимала его на руки и крутила его, и обнимала его, но иногда он не может вспомнить её лицо. Она была телом без лица, тень насмешки во дворце Шидо, и когда Акечи просыпался после таких снов, он изо всех сил старался не ломать вещи в ярости. — Да, — тихо сказал он Футабе, — Я понимаю. Футаба кивнула, возвращая комикс на полку. — Все не будет идеально, но каждый год, думаю, мы становимся немного лучше, знаешь? — Вероятно, — ответил Акечи, — Иногда сложно сказать. — Я сказала так своему терапевту. Она говорит, что это нормально. Уверена, твоя бы тоже так ответила. Акечи сморщился. — Она отвечает. Футаба тихо посмеялась. — Мвехехе. Бедный Акечи. Настолько нагружен терапией и восстановлением. Что же он будет делать? Поговорит со своим цветком и признается ему во всех своих чувствах? — Я не говорю со своим цветком. Это бессмысленно, — кто говорит со своими растениями? Что это вообще даст? Он только время от времени угрожает своему растению. Ему нужно было напоминать, что стоит на кону. Футаба ахнула, поднеся руку к груди. — Но это помогает растениям расти! Я видела это в Благих Знамениях. — То, что они показывают это по телевизору, еще не значит, что это работает. Особенно не в Благих Знамениях. Это разве не фэнтезийный сериал? — Да, и что? — Футаба тыкнула Акечи в грудь, и он стерпел это. От её костлявого пальца в любом случае не было больно. По крайней мере, намного меньше, чем её стопа, придавливающая его ногу, — Я читала статьи об этом. — Настоящие научные статьи? — глаза Футабы засверкали блеском, которому Акечи не доверял. Он быстро отступил, — Я не собираюсь разговаривать со своим растением. Блеск в глазах Футабы только усилился. — Но Акира разговаривает. Он рассказывает своему цветку всяяяяякие вещи. Ты правда хочешь проиграть Акире? Нет. Он обязан был выиграть. Он должен показать Акире, что-- Акечи нахмурился. — Я знаю, что ты пытаешься мной манипулировать. — Я? Манипулировать тобой? Даже не думай об этом, — рассмеялась Футаба. Что за нахальная маленькая гремлинша. Ещё раз, почему Акечи проводил с ней время? Он отчаянно искал ответы в своем черепе, — Я отправлю тебе статьи. — Спасибо, — ответил Акечи. Будто он когда-нибудь заговорит со своим цветком. У его цветка все нормально. У него было еще четыре месяца, чтобы расти. Удобрения и свет шли ему на пользу, пухлые листья были счастливы на стебле, растение медленно колонизировало горшок с прошествием недель. Разговоры бы ему не помогли. — Я также слышала музыка— — Теперь ты врешь, — едко перебил Акечи, игнорируя, как Футаба загнулась от смеху, — Ты не можешь не врать. — Я не вру! — Хей, ребята, — голос Акиры прорезал их спор, и Акечи, и Футаба остановились, поворачиваясь лицом к парню, который наклонился у дальнего угла прохода, — Думаю, я нашел фигурки, которые вы хотели. — Черт возьми, да! Вперед, Акечи, кто последний — тот писака! Акечи сморщил нос, когда Футаба рванула с места. — Ужасно, — сказал он, следуя за ней в намного более медленном темпе. Акечи широко улыбнулся ему, ожидая, когда Акечи дойдет до него, чтобы повернуть и пойти вслед за Футабой в следующий проход, — Писаки ужасны, Курусу, не улыбайся так. — Не улыбайся как? — невинно сказал Акира, когда они поравнялись. Акечи рассеянно взмахнул рукой. — Ты знаешь, как именно ты улыбаешься, Курусу. Так что не делай этого. Писака, правда? Мы единственные, кто бы понял это, знаешь ли. — Ну, да. Но разве ты бы не предпочел быть писакой вместо Мары? — Акира посмеялся со страдальческого вида Акечи. — Я бы предпочел ничего из этого, Курусу, — на затворках его разума Херевард согласно пробормотал. Ни одна из этих персон не нравилась ни Акечи, ни Хереварду, хотя он знал, что Акира использовал обе в тот год в Метаверсе. Персона подвинулась, просыпаясь, чтобы приблизиться и с одобрением хмыкнуть на близость Акиры. Узкие проходы заставили их идти ближе, Акечи сдался. Акира и Акечи шли плечом к плечу, касаясь кончиками пальцев, пока они заворачивали за угол. Ты мог бы взять его за руку, предложил Херевард, левитируя едва за пределами досягаемости. Персона покачала головой в ответ на мысленные бурчания Акечи. С чего Акечи хотеть держать Акиру за руку? Он глянул на Акиру краем глаза. Как обычно, волосы Акиры растрепались в разные стороны, но его глаза казались ярче, истинное серебро, встретившее взгляд Акечи. — Ничего, Акечи? Ты бы не хотел водить гигантскую колесницу и уничтожать врагов? — эти серебряные глаза блестели, и Акечи не мог не тонуть в них. С тех самых пор как Акечи впервые встретился с Акирой, он не мог противостоять себе. Кончики их пальцев вновь соприкоснулись. Сердце Акечи забилось чаще. Возможно, он мог принять предложение Хереварда. Может быть… но с чего бы ему хотеть этого? Акечи ушел в себя, тщательно изучая желание, будто уголовное дело. Почему взять руку Акиры ощущалось бы так хорошо? Ты поймешь со временем, сказал Херевард, родительская улыбка исходила от персоны, когда он возвращался обратно в чертоги разума. Поймет что, гадал Акечи. Он знал Акиру, не так ли? Он подумал об их прогулках, об их соревнованиях. Он подумал о том, о чем Футаба только что говорила, о мужчине, которого Акечи не знал, но из-за которого Акире было некомфортно. Он знал Акиру, но насколько хорошо Акечи знал его? Мог ли он избежать вещей, из-за которых Акире было бы тревожно? Бывали ли времена, когда Акечи упоминал вещи случайно и вызывал плохую реакцию? Раньше он бы не заботился об этом. Акира мог справляться с собой, справляться с другими, но недавно Акечи обнаружил, что он беспокоится об Акире. Это… надоедало. Или что-то. Акечи не знал, как это описать. Улыбка Акиры пошатнулась, будто он почувствовал поворот в мыслях Акечи. Он замедлил шаг, поднимая руку, чтобы потянуть себя за челку, когда они остановились. — Я зашел слишком далеко? — Нет, — огрызнулся Акечи, перед тем как покачать головой и привести себя в порядок, — Нет. Я просто думал о кое-чем, что сказала Сакура. Акира наклонил голову. Его тело оставалось в напряжении. В ожидании чего-то, что Акечи сделает что-то. Но чего ожидал Акира? Акечи постарался не хмуриться. Почему его мысли всегда портили такие моменты? Почему он всегда портил такие моменты? — Ничего плохого, — он сказал, пытаясь собраться с мыслями, — Просто мы нашли комикс, и она спросила, видел ли я его раньше. Акира ждал. Акечи возненавидел его на мгновение, то, как Акира знал, что если он подождет достаточно долго, Акечи просто все ему расскажет. — Она сказала, что тебе с этим было некомфортно. Вернее, это напоминало тебе о ком-то, от кого тебе было некомфортно, и я подумал… Акира ждал, и соблазн толкнуть его иррационально рос. Поменять этот разговор, перенаправить его на что-то еще. Акечи прочистил горло, демонстративно отворачиваясь. — Ты делаешь многое, чтобы мне было комфортно, но я осознал, что я не всегда отвечаю взаимностью. Что я не всегда знаю, из-за чего тебе некомфортно. И я пытался разобраться, как— Во время речи Акечи, глаза Акиры расширились, а затем его взгляд смягчился, рука упала с его волос. — Не волнуйся, — сказал он тихо, достаточно тихо, чтобы Футаба не слышала, — Я бы сказал тебе. Я доверяю тебе. Акира невесомо положил руку на предплечье Акечи; Акечи вздрогнул от внезапного контакта. Теплота распространилась по его конечности, вставляя кинжалы в его сердце. — Я не знаю, почему. Это выглядит как довольно идиотский выбор. — Это мой выбор, и ты ничего не можешь с этим поделать, — ответил Акира, пожимая плечами, по-прежнему легко держа руку на предплечье Акечи. Голова Акечи кружилась, а его сердце ускорило темп. Почему Акира положил туда руку? Почему Акечи чувствовал такую легкость, находясь так близко к Акире, когда между их лицами было всего несколько дюймов? Это было абсурдно. Акечи сделал вдох, а затем еще один, в попытках найти слова, чтобы объяснить, насколько по-идиотски, насколько глупо поступал Акиры. Как он должен делать выборы лучше, как— — Эй, вы двое! Поторопитесь! — Футаба помахала им с другого конца прохода. Акечи отскочил, словно ошпаренный, спотыкаясь и идя вперед, оставляя Акиру позади. — Давай, Курусу. Время поджимает. Акира с выдохом посмеялся за ним; Акечи не осмеливался обернуться. Задняя часть его шеи, как и уши, горела. К черту Акиру и его… всё, решил Акечи. Как он смеет быть таким? Он шел вперед. Ему нужно одолеть Акиру в соревновании. Ему нужно убедиться, что его растение победит, показать Акире, что Акечи знает, как ухаживать за вещами, что он может сохранить что-то живым, чего бы это ни стоило. Он прочитает все статьи, которые ему отправит Футаба, и он купит наилучшие удобрения, и, может быть, он поговорит со своим растением, и тогда в декабре Акира поразится удивительному цветку Акечи. И тогда Акечи не придется думать обо всех этих небольших моментах, которые продолжали происходить, эти маленькие украденные мгновения времени, когда Акира ощущался намного больше, чем просто другом. Когда он чувствовался чем-то, что Акечи не мог назвать, и не был уверен, что хотел это сделать. Он не осмеливался рисковать. Он не осмеливался рисковать менять что-либо; кто знал, что произойдет, если бы он попробовал? Акечи дошел до Футабы, которая уже достала три коробки. Она всунула одну ему в руки. Черный Кондор. — Видишь, я нашла тебя, — самодовольно сказала она. — Я вижу, — Акечи осторожно придавил все свои волнения и проигнорировал ковыляющий ритм его сердца. Все было хорошо. Акира присоединился к ним, встав около плеча Акечи, заглядывая в коробку в его руках. Акечи прислушался к незаданному вопросу и наклонил коробку в сторону Акиры, который издал подобающее «Ууу» в подтверждение. — В таком случае, мы можем идти? — проворчал Моргана, устраиваясь в сумке поудобнее, — Я начинаю потеть. — Коты не потеют, — ответила Футаба и проигнорировала протестующий кошачий ор Морганы, — Смотри, у них есть все… мы даже можем купить Акире Красного Ястреба. Акечи кивнул. — Мы должны, — он проигнорировал шипение Акиры и взял Красного Ястреба с полки, осторожно добавляя его в свою стопку, — Что еще нам нужно взять? Футаба маниакально залилась хохотом из-за протестов Акиры и врезалась в стену. Акечи, как хороший друг, изо всех сил постарался помочь. Сейчас, у него были приобретения, которые нужно совершить, и Акира, которому нужно купить вещи. Он может поволноваться обо всем остальном позже.