Plantslaughter

— Ты отлыниваешь! Тебе нужно поднажать, — проинформировал Акечи свой цветок однажды в среду утром, пока ожидал звонка от Саэ. Футаба не теряла времени даром. Когда Акечи вернулся домой после их вылазки в Акихабару, на электронной почте его ждало десять статей, все о научно доказанных преимуществах разговоров с растениями и о том, как музыка помогала им расти. Акечи послушно прочитал их, кивнул самому себе и решил включить советы оттуда в свой распорядок дня. — Прошло три недели, а ты вырос всего на дюйм, — упрекнул он, держа линейку возле цветка. Он записал высоту и покачал головой, — Ты знаешь, что стоит на кону, Локи. Мы не можем позволить себе проиграть Курусу. Где-то в глубине души Акечи Херевард покачал головой и в очередной раз спросил, почему растение зовут Локи. Все просто. Локи был свирепым, он любил соревнования и всегда побеждал. Единственный его проигрыш был в машинном отделении, а об этом Акечи не хотел сейчас думать. Он никогда не хотел, так что он и не думал. Херевард заворчал, и Акечи проигнорировал свою персону. — Итак, что же тебе нужно? Больше удобрений? Или лучшее освещение? Я знаю, что теперь темнеет раньше— На другом конце комнаты зазвонил телефон Акечи. Он ядовито выругался, а затем выругался ещё хуже, так как его колени отказывались сгибаться, когда он подрывался с места. Акечи упал на пол кучей озлобленных конечностей, а потом с горем пополам дополз до телефона. — Акечи у телефона, — любезно ответил он, проверив, кто ему звонит. — Ты опять упал? — вздохнула Саэ. — Я не знаю, о чем вы говорите, — Акечи сказал тем же тоном, краем глаза смотря на свой цветок вдалеке. Цветок не соизволил ответить. Он всего лишь продолжил стоять в сторонке на столе, не подозревая о пристальном внимании Акечи к себе. — Ты опять используешь свою интонацию для интервью, — сказала она. Акечи прокашлялся. — Прошу прощения, — сказал он, опуская свой тон до чего-то чуть менее искусственного. — Все в порядке, — нерезким голосом ответила Саэ. Нотки веселья просачивались в её в тон, легкое раздражение, вызванное теплыми чувствами, с которым Акечи не умел справляться. Так что он разбирался с ним так же, как и с большинством вещей в своей жизни. Он игнорировал их. — Вам что-то было нужно? — поинтересовался он. — Да. Крайний срок для расследования дела Накамуры — эта пятница, и я хотела спросить, не против ли ты поработать со мной сверхурочно. Я знаю, что учёба у тебя в приоритете, но это бы очень помогло, если бы ты смог найти время. Есть кое-какие улучшения— — Конечно, — незамедлительно ответил Акечи, щурясь на свое растение. Оно будет в порядке без него. Акечи уже долго успешно справляется с задачей не убивать его. Конечно, все ещё было сомнительно, что такими темпами толстянка победит цветок Акиры; будто Акечи в юности, она оставалась щуплой маленькой неудачницей, как ни пытайся ей помочь. Но Акечи отказывался сдаваться, а неделя сверхурочных не убьет растение. Он надеялся на это. — Хорошо, — голос Саэ прорезал мысли Акечи, — В таком случае, буду ждать тебя завтра здесь. Твое расписание осталось прежним? Акечи отогнал мысли прочь. — Да. Я приду сразу после утренних пар. Нужно ли мне куда-то зайти по пути? — Нет. Если мы останемся допоздна, я куплю нам обед. Мистер Райт всё поймет, — что-то щелкнуло со стороны Саэ: открывающийся чемодан и шуршание листов бумаги. Саэ, должно быть, ещё в офисе. Акечи гадал, накажет ли опять её мистер Райт. Это происходит не впервые. Саэ везет, что мистер Райт работает из Лос-Анджелеса, а не из офиса Токийского отделения, которым она заведовала. — Понял. Что-нибудь ещё? — Нет. Увидимся завтра, — она бросила трубку до того, как Акечи успел попрощаться. Он легко фыркнул. Чем больше все вокруг менялось, тем больше все оставалось прежним. Звонки от Саэ никогда не длились долго. Он взглянул на телефон, потирая экран большим пальцем, перед тем как вновь разблокировать его, чтобы проверить календарь. Он должен был сделать это до того, как принять просьбу Саэ. Он надеялся, что у него не было ничего запланировано с Акирой. Он открыл календарь, смахивая виджеты вправо и влево, пока он сканировал неделю. Пары, ночь кино… нет. Ничего. На следующей неделе у Китагавы открывалась выставка, и Акечи думал сходить, но ничего не было на этой неделе. — И всё же, — он размышлял вслух, закрыв приложение, — Я должен дать ему знать. Или это было бы странно? На удивление, Локи хранил молчание. Этот Локи был намного тише предыдущего. Порой Акечи скучал по своей старой персоне. Нечасто; отравляющая злоба утомляла Акечи. Он был движим обжигающим желанием увидеть конец Шидо, увидеть его сломленным. Но под конец оно стало цепью, цепью, существование которой Акечи отказывался признавать. В его разуме Херевард сдвинулся с места. Акечи бросил быстрый взгляд на свою финальную персону, конечный результат всего: Шидо, Маруки, Акиры. — Ты в последнее время разговорчив. В отличие от Локи, Хереварду было не с кем советоваться. Но он произнес пару фраз посреди разговора с Футабой в том магазинчике в Акихабаре, и мало-помалу начинал все больше и больше давать о себе знать. Акечи не имел ничего против, но ему было любопытно. Персона пожала плечами. Ты совершаешь поступки, которые я хотел бы прокомментировать. — Что это вообще значит? — проворчал Акечи, открывая диалог с Акирой, чтобы отправить краткое сообщение. Занят на этой неделе. Нужен на работе. Ты наконец делаешь то, что должен был ещё годы назад. Ответил Херевард, теплота наполняла его слова, подобно чему-то из американских рождественских фильмов, вроде тех, что любили смотреть приёмные родители Акечи. Я всего лишь поддерживаю тебя. — Неужели? — фыркнул Акечи. Точки появились на экране, моргая в знак того, что Акира прочитал сообщение Акечи. Не переутомляйся. <3 Акечи поперхнулся. Я не переутомляюсь. В ответ Акира прислал фотографию Акечи, наполовину отрубившегося на прилавке в Леблане и лежащего лицом в столешницу. Доказательства в фотографиях с последнего раза, когда ты говорил, что нужен на работе. Удали это. Приказал Акечи, топая к растению. Оно невинно стояло на столе, ничего не зная ни о Хереварде, ни об Акире. Его листья приглашающе раскидывались в стороны, зелёные, теплые, каким Акечи бы никогда не смог стать. Акечи нахмурился, наклоняясь, чтобы рассмотреть стебель, когда его телефон вновь завибрировал. Он проигнорировал его. — Ты знаешь, что должен сделать, — сказал он угрожающе, вертя горшок. В одной из статей от Футабы было написано, что цветок нужно поворачивать, чтобы все его стороны получили одинаковое количество света, так что теперь Акечи делает это раз в три дня, — Ты должен вырасти большим и красивым, чтобы Акира знал, что я компетентен. Он уже знает, что ты компетентен. Прокомментировал Херевард и засмеялся, когда Акечи зло нахмурился. Акечи фыркнул. — Бесполезный, блять. Ты? В некоторых аспектах — да. Согласился Херевард и рассмеялся, вновь растворяясь в разуме Акечи. Акечи выругался на свою удаляющеюся персону, практически скучая по временам, когда Херевард хранил молчание. Но всё же не до конца. Он бы никому в этом не признался, но порой разговаривать с Херевардом было неплохо. Не забудь ответить Акире. Акечи моментально отказался от своих последних слов. Херевард был кошмарен. Ужасен. Почему персоны Акечи были такими? — Не заставляй меня делать из тебя пример, — он проинформировал цветок-Локи. В отличие от персоны, Локи было нечего сказать, и Акечи наслаждался шансом хорошо посмеяться последним, — Лучше тебе вести себя хорошо, пока я работаю сверхурочно, иначе окажешься прямо в яме с компостом. В мире много растений, которые бы хотели, чтобы я баловал их, как тебя. Цветок-Локи даже не затрясся. Акечи нахмурился и достал свой телефон. Ему нужно было ответить Акире до того, как он забудет это сделать. Кто знал, насколько много работы придется выполнить? Агентство Райт — ветвь американской юридической компании. Акечи встречал владельца лишь однажды, мужчину под сорок лет с самыми острыми волосами, которые Акечи когда-либо не повезло лицезреть. Он казался веселым, доброжелательным, какими были лишь единицы японских адвокатов, он служил примером хаотичной сущности американской судебной власти. Он приезжал однажды, когда Акечи работал над файлами в офисе. Он утверждал, что хотел познакомиться с помощником Саэ и узнать, как у неё дела. В каком-то смысле Райт напоминал Акечи Акиру. Оптимистичный, решительный и полный идиот. Но с Акирой, по крайней мере, было не скучно и он уважал личное пространство Акечи. Райт же, казалось, воспринимал личные границы Акечи как вызов. Нет, это плохая формулировка. Райт хотел знать Акечи так, как Акечи не хотел, чтобы его знали, и с той самой первой встречи Акечи изо всех сил старался избегать Райта, как чуму. Обычно, это ему удавалось. Так как Акечи всего лишь подрабатывал помощником юриста у Саэ, он часто пропускал странные по времени проведения звонки в Зуме, в которых Саэ участвовала, чтобы проинформировать Райта о прогрессе в сфере японской адвокатуры. Тем не менее, порой он не мог скрыться от Райта, и это был один из таких случаев. Из-за сверхурочных Акечи больше времени находился в агентстве, что в свою очередь означало, что иногда он был на работе во время этих звонков. Будь то хорошо или плохо, Райту нравилось видеть Акечи. Акечи не мог даже предположить, с чего американец был так заинтересован в его карьере, но Акечи понял, что спрашивать, почему Райт делал что-либо было примерно настолько же полезно, как и спрашивать, почему Фантомные Воры делали что-либо. Таким образом, на четвертый день сверхурочных, когда Акечи по уши был втянут в чтение судебного прецедента, Саэ заглянула в комнату. На её лице не было ни следа усталости; Акечи хотел было спросить у Саэ, какой косметикой она пользуется, но быстро передумал. Во-первых, Саэ бы сбросила его с крыши. Как Акечи не знал, но он верил в то, что именно так она бы и сделала. Во-вторых, пусть макияж и мог скрыть усталость, Акечи сомневался, что он поможет спрятать шрамы. За годы работы в медиа Акечи поборол привычку пробегаться пальцами по левой стороне своего лица. Всё было не настолько плохо. Разумом Акечи понимал это. Но когда Саэ мчалась на него со всей мощью МБР, дискомфорт в нем вспыхивал. Левая сторона его лица напрягалась, и он вздрагивал, чувствуя, как щипались старые порезы. Если он был очень осторожен (а он всегда был), следы, оставленные тенями, не были видны под аккуратно нанесёнными слоями консилера и макияжа. Иногда он почти забывал об этой части своих ран. Огнестрельное ранение и последствия сломанных ног беспокоили его намного больше, намного чаще, чем напоминания о его разорванном на части лице. Шлем хорошо защитил правую часть лица, но порой, когда кто-то слишком внимательно всматривался в него, Акечи чувствовал себя незащищенным, открытым миру. Его макияж испарялся и его испещренное ранами лицо обнажало себя всякому, кто смотрел. Они узнают, кто он, что он сделал, и не это ли он заслужил? Быть выставленным на обозрение, будто преступник на площади, быть— — Акечи, ты будешь делать записи. Райт хочет узнать, как продвигается судебное дело. Ещё ему интересно, как у тебя дела, — голос Саэ прорезал мысли Акечи. Он втянул воздух и кратко кивнул. — Конечно. Когда встреча? — Через пять минут, — Саэ покачала головой, — Он только что написал мне, спросил, утянула ли я тебя работать сверхурочно. И перед встречей не пиши Курусу, чтобы пожаловаться. Ты знаешь, что он завалит твои входящие сообщениями. Акечи вернул свой телефон в карман. — Я не собирался писать ему, — соврал Акечи. Саэ приподняла бровь и многозначительно взглянула на карман Акечи. Акечи поморщился. — Может, я хотел написать Йошизаве? — Йошизава в Европе и не вернется до следующей недели. Макото проинформировала меня, что вы устраиваете ужин, чтобы отметить её возвращение, вне зависимости от её успехов на соревновании, — Саэ бросила на Акечи взгляд. Она не впечатлена, и он вынужден был согласиться с её оценкой. Идея использовать Сумире в качестве оправдания была провальной. Саэ уж точно знала расписание Сумире лучше других, хотя бы потому, что её сестра была одержима планами и календарями, чтобы всё идеально совпадало. Акечи поморщился от мысли о младшей Нииджиме. Если у Окумуры была причина воздерживаться от разговоров с Акечи, Макото Нииджима просто… не разговаривала. Не так часто, по крайней мере, и никогда наедине. Акечи выстраивал в голове догадки, он не мог не. Это было из-за Окумуры? Акечи знал наверняка, что эти двое были близки. Они были близки во Дворце Саэ, и ещё ближе во время третьего семестра. К тому времени, как Акечи наконец заставил себя вернуться в Леблан, чтобы быть осужденным Акирой, они были не разлей вода. Нииджима присутствовала во время того ужасного разговора, отделенная от него. Она стояла в конце улицы, в дальнем углу, её взгляд был направлен в сторону метро. Стройная Окумура со своими невероятно кудрявыми волосами на бледном свету тихо ожидала, пока она и Акечи стояли снаружи Леблана. Акечи было не за что держаться, не за чем спрятаться, помимо своих перчаток и макияжа на этой улице Йонген-Джайи… Это был максимум того, насколько близко к уединению могли подойти Акечи и Окумура. — Я рада, что ты жив, — сказала Окумура, её голос звенел в ушах Акечи, — Ради Акиры. Ради Акиры. Акечи размял пальцы. Он не хотел разговаривать с ней. Ему нужно было поговорить с ней. Ради Акиры. — Я понимаю, что это может быть разочаровывающим. Окумура наклонила голову, её взгляд было невозможно прочитать. С их последнего разговора прошёл год, краткий обмен фразами во время битвы с Адамом Кадмоном, пока у Акиры была дуэль с Маруки на самом верху рушащегося Когнитивного Токио. — Я не думаю, что «разочаровывающее» — верное слово. «А какое слово было верным?», — хотел огрызнуться Акечи. Просто скажи это. Его губа дернулась, он не знал, как вести себя. Ему стоит улыбнуться? Ему стоит нахмуриться? Раны на его лице заныли, кровь хлынула по его телу, пока Акечи думал, и думал, и думал. — Справедливо, — сказал он наконец. Тишина тянулась бесконечно. В конце улицы Нииджима старательно избегала взглядов на них, её пальцы яростно постукивали по бедрам. Акечи представил, будто он может их слышать, ногти, громко стучащие о просторы её штанов. — Я сожалею, — наконец, сказал Акечи, когда стало ясно, что Окумура этого ждет, — О твоём отце. Окумура промолчала. Ни одно выражение не промелькнуло на её лице; она оставалась неподвижна, будто пруд, будто сосуд, в котором не было жизни. Время остановилось худшим образом, кровь бешено стучала в ушах Акечи, его ноги угрожали подкоситься. Он яростно был против этого. Он отказывался падать перед Хару. Не сейчас. — Спасибо за такие слова, — сказала Окумура, её голос растворялся в ветре. Она моргнула перед тем, как покачать головой, — Мне нужно идти. Я обещала Мако, что помогу ей кое с чем. Она ушла, и с тех пор они не разговаривали. О, они оба ходили на общие встречи, но общие встречи были большими и избегать друг друга было просто. Нииджима порой говорила с ним, но каждый раз, когда она это делала, она бросала на него взгляд. Взгляд вроде тех, что Акечи видел на лицах своих приемных родителей, тех, кто не знал, что с ним делать. Это его раздражало, но он одернул себя. Сейчас не время думать о Нииджиме младшей. Не тогда, когда на горизонте виднелся звонок с Райтом. Даже не на горизонте. Прямо сейчас. Голос Саэ прорезал его мысли. — Мне неважно, что ты скажешь Курусу, просто подожди. И я знаю, что вы с Курусу поговорите, мне не нужно, чтобы Макото информировала меня об этом. — С чего бы ей говорить обо мне и Курусу? Саэ рассмеялась. Запрокинула назад голову и рассмеялась. Акечи, никогда не видевший, чтобы Саэ безудержно смеялась, пялился на неё. В комнате повисло чувство неправильности, так как Акечи наблюдал нечто до абсурда редкое, настолько не в духе Саэ. За все годы, что Акечи работал с ней, она никогда не смеялась так сильно, и он не знал, что думать о своей роли во всей этой ситуации. — Почему вы смеётесь? — Все в вашем маленьком кругу сплетничают друг о друге. Если ты думаешь, что Макото и Хару не обсуждают тебя, когда мы вместе ужинаем, ты глубоко ошибаешься, — Саэ покачала головой, утирая слезу, когда её смех затих, — Честное слово… Акечи растерялся. Он пытался подобрать слова, что-то, помимо его ущемленного достоинства. К сожалению, это было единственным, что он мог найти. — Полагаю, я недостаточно интересен, чтобы обо мне сплетничать. Саэ кивнула, в её глазах блестели озорные огоньки. — Конечно же, — она сказала таким торжественным тоном, что у Акечи не оставалось сомнений в том, что над ним издеваются. Акечи поджал губы и Саэ покачала головой, — Четыре минуты. Приготовься. — Конечно, — Акечи натянул на лицо улыбку, закрывая глаза, — Я буду на месте. Саэ посмеялась, и Акечи вежливо проигнорировал её. Провокация не стоила того, и она определенно не стоит рассказа, который Макото услышит от Саэ по окончанию сверхурочных. Звонок начался на восемь минут позже, в основном потому что у Райта были проблемы с интернетом. Несколько сообщений пришли на телефон Саэ за минуту до того, как звонок должен был начаться, так что Акечи и Саэ терпеливо ожидали. Но вскоре экран вспыхнул от того, что уведомление о скором начале звонка сменилось сообщением о том, что организатор вот-вот пустит их в конференцию. Офис Райта был организован примерно так же хорошо, как и квартира Акечи. Полки были забиты самыми разными вещами, на них царил хаос из документов, везде были разложены приспособления для магических трюков… Казалось, беспорядку не было конца, как бы Райт ни старался прибираться перед звонками. Акечи знал, что он это делал. Его подруга Майя Фэй выдала его, когда однажды ворвалась посреди звонка и удивилась тому, каким чистым наконец выглядело это место. Лицо Райта искривилось так, будто он проглотил очень кислый огурчик. Саэ проигнорировала это, а Акечи запомнил. Никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Сам мужчина сидел за столом, его прическа, как и всегда, острыми прядями торчала вверх. Акечи интересовало то, каким образом он укладывал волосы, но он не хотел спрашивать. Это бы означало, что он поговорит с Райтом о чем-то повседневном, а из-за этого Райт бы начал спрашивать у него разное. Личное. Он всегда спрашивал такое с особенным взглядом, будто бы он мог видеть что-то, что не видел Акечи. Акечи видел подобный взгляд у Акиры, прямо перед тем, как тот находил новый маршрут или что-то важное для миссии. Акечи отказывался задумываться об этом. Он не хотел размышлять о возможных связях Райта — из всех людей — с Метаверсом, а потому просто ответил на бурное приветствие Райта вежливой улыбкой и наклоном головы. Теоретически, этот звонок был скучным. Рутинная встреча, чтобы обсудить заседание суда, которое будет в пятницу. Харуто Накамура обвинялся по делу о краже у своих работодателей значительного количества конфиденциальной информации, и последние из досудебных ходатайств были назначены на эту пятницу. Саэ ответственно собирала показания свидетелей, пока Акечи пробирался через горы данных, аннотируя цифровые анализы и отслеживая все денежные операции внутри компании. К этому моменту Акечи был готов поклясться, что цифры ему уже снились. Тем не менее, он проглатывал все жалобы. Работа юриста не была гламурной: она была скучной и утомительной, а документация съедала большую часть времени Акечи. Но Акечи считал разгадывание загадок и восстановление логичного хода дела интересным, так что продолжал здесь работать. В этом заключалась единственная причина. Единственная причина, в которой он мог себе признаться, по крайней мере. Он точно помогал Саэ не из любви к бумажной работе. Часом позже встреча наконец подходила к своему концу. Живот Акечи урчал в ожидании грядущего обеда. Будет обед, а после него дневные пары, затем обратно в офис, ещё больше работать, примерно до девяти или десяти вечера, а потом домой спать. Ещё один день сверхурочных до предварительного слушания, и, если Акечи повезет, дело будет закрыто, и он вернется к обычному рабочему расписанию. Ему не придётся беспокоиться о Райте— — Так как у тебя дела, Акечи? На учёбе всё хорошо? — Акечи закусил щёку изнутри, чтобы спрятать своё смятение. Ему не придётся беспокоиться ни о каких странных вопросах от Райта. — Всё в порядке, сэр. Чёрт. Акечи отказывался молиться, что это будет единственным вопросам от Райта. После Маруки Акечи ненавидел просить помощи у высших существ. Он ненавидел искушать судьбу. — Это хорошо! — Райт ярко улыбнулся. Его улыбка была такой широкой, что она словно бы делила его лицо пополам, — Ты скоро выпускаешься? У тебя есть какие-то планы? Акечи ненавидел этого мужчину. Однажды он приедет в офис Райта в Лос-Анджелесе и подожжёт его рабочий стол. Акечи позволил себе минуту слабости, краткую мечту о поджоге стола Райта, перед тем как собраться и дать вежливый ответ. — Мне осталось ещё несколько лет, сэр. Из-за проблем со здоровьем мне пришлось подходить к учебе в более медленном темпе, чем принято. — Тем не менее! — просиял Райт, — Довольно скоро ты закончишь учебу! Это будет облегчением, не так ли? Облегчением. Странный выбор слов. Акечи вскоре выпустится, а потом пойдет на юридическое, а потом стажировка, а потом… А потом оставшаяся жизнь. Что бы там ни было. Сколько бы ему не оставалось жить. …Ему ещё много оставалось жить. Шидо не смог убить Акечи, и Акечи был не в тюрьме. Годы тянулись перед ним, уходя вперед на эфемерное расстояние, неизведанные и неисчисляемые. Акечи однажды умрет. Все умирают, в конце концов. Но вместо коротких нескольких лет, которых всегда ожидал Акечи, он теперь обладал десятилетиями. Саэ записала его на курсы, так что он ходил на курсы. Из-за комы он закончил старшую школу на год позже, и подал документы в несколько колледжей. И теперь он был тут, сидя перед Фениксом Райтом, изучая юриспруденцию и делая записи для дела, в котором Саэ завтра будет выступать адвокатом. — Полагаю, — Акечи сказал наконец с выученным нейтральным выражением лица, — Сейчас я фокусируюсь на учёбе и работе здесь. Райт кивнул, несколько раз чётко дергая головой. Он улыбался глазами, но помимо улыбки в них было что-то ещё, внимательность, которая, пусть и была совсем не похожа на Шидо, напоминала Акечи чувство, будто тебя оценивают без осуждения. Он заставил себя оставаться в покое, сидеть, будто недвижимая статуя. Райт ровно сохранял зрительный контакт, перед тем как наконец задумчиво сказать: — Ты напоминаешь мне одного из моих знакомых. — О? — вырвалось из Акечи до того, как он мог бы проглотить звук. — Да, — Райт легко постучал пальцами по столу, — Хотя если об этом задуматься, ни один из вас бы не оценил сравнение. «Тогда зачем ты об этом сказал?» — подумал Акечи. — Я бы не догадался. Но спасибо, что думаете обо мне, — вместо этого сказал он. Он проигнорировал то, как Саэ подняла бровь, проигнорировал шестерёнки, которые начали вертеться у неё в голове. Райт рассмеялся так, будто он знал, что Акечи врет. Зная Райта, он скорее всего знал. — Ты — член агентства. Конечно я думаю о тебе. Из-за этого Акечи дернулся, его руки зависли над клавиатурой. Писать было нечего, все данные уже были сопоставлены, собраны и организованы, споры между Саэ и Райтом перед завтрашним слушанием решены, все доказательства были рассортированы в том порядке, какой они считали лучшим для успешного выигрыша дела. Акечи ответственно подошел к аннотированию каждой относящейся к теме фразы, составил протокол встречи и сохранил его, а теперь он отчаянно хотел, чтобы было ещё что-то, ещё что-то, чем можно занять руки, чтобы отвлечь разум от мысли о том, что о его благополучии беспокоились, потому что он был членом чего-то. Это отличалось от Фантомных воров; все было по-другому. Здесь он был очередной шестерёнкой механизма, очередной благотворительностью, которую Саэ взяла с собой во время перехода из прокуратуры в адвокатуру. С чего Райту тратить на него время? У Райта, у которого была своя семья, своя карьера, определенно были дела важнее него. — Спасибо, сэр, — сказал он наконец. — Нет, спасибо тебе за весь твой труд. Я знаю, что ты внёс изменения в своё расписание, чтобы помогать на этой неделе. Совсем скоро ты сможешь увидеться с друзьями. Равно как и Саэ сможет увидеться со своей сестрой. Акечи приподнял одну бровь, а Саэ закатила глаза. — Сэр, кажется, я сказал— — Просто потому, что вы оба трудоголики не значит, что вы не хотите провести время с друзьями и семьей. Кстати, как дела у твоей сестры, Саэ? Саэ потерла переносицу. — У неё всё в порядке. В этом году она заканчивает учёбу и начинает стажировку с департаментом столичной полиции Токио. Акечи не понимал многих вещей в жизни. Положительные эмоции, дружбу, Акиру Курусу. И на самом верху, среди всех этих непостижимых вещей, было желание Макото Нииджимы стать офицером полиции. Отчасти всё было ясно: её отец был офицером, и полиция предлагала жесткий взгляд на справедливость, подходящий характеру Нииджимы младшей. Но прочие обстоятельства сбивали Акечи с толку. То, как относились к Акире и до приезда в Токио, и во время того года в старшей школе, служило ярким примером постоянной несгибаемой жесткости департамента. Тот факт, что Макото Нииджима оставалась членом Фантомных воров. Все эти условия смешивались в один туманный беспорядок в голове Акечи, сливаясь в единое неприятное понятие. Все, кроме одного. После того, как он чудом выжил, после комы и месяцев восстановления, Акечи посмотрел на свое положение в столичном департаменте полиции. Он посмотрел на рваные остатки своих связей, на воспоминания о бытии Принцем-Детективом. Он вспомнил комнату допросов, ощущение пистолета в своей руке, когда он снял его с предохранителя и прицелился, вспомнил широкие невидящие глаза Акиры. Акечи вспоминал. Он вспоминал и вспоминал до тех пор, пока его руки не стали краснее крови, и он не отвернулся. Он оставил полицию позади, и, когда Саэ попросила его помочь с записями все эти месяцы назад, Акечи согласился. Были и другие места, где он мог работать, другие направления для его справедливости. Фантомные Воры научили его этому все эти годы назад. Но Макото Нииджима не усвоила этот урок. Вероятно, она усвоила другой, тот, что лежал за гранью понимания Акечи. Он не был уверен, хотел ли он знать. Возвращаться к работе с полицией ощущалось… неправильно. Будто так он бы предал Акиру каким-то невидимым, неосязаемым образом. Не то чтобы он когда-нибудь скажет об этом Акире. Самомнение Акиры уже было слишком большим; его эго совсем не нуждалось в помощи Акечи. Остальные Фантомные Воры могли взять эту задачу на себя. — Нужно будет отправить ей подарок! Ваш учебный год заканчивается в марте, верно? Всего через несколько месяцев. Передай ей мои поздравления! — голос Райта вернулся, когда Акечи заставил себя вынырнуть из своих мыслей. — Ей по-прежнему остаётся ещё несколько месяцев, сэр, — губы Саэ дернулись в улыбке, несмотря на её попытки сдержаться. Чему она улыбалась, гадал Акечи. Энтузиазму Райта или успехам её сестры? Акечи сказал себе, что это не имеет значения. У сестер Нииджима были свои особенности, и эти особенности его не касались. — И тот твой друг! Курата? Куруру? — Курусу? — предложил Акечи до того, как Райт мог исковеркать фамилию Акиры ещё сильнее. — Да! — воскликнул Райт, — Как у него дела? Сегодня ты его ещё не упоминал. Акечи ещё не что? Его затылок вспыхнул; он что, правда упоминал Акиру так часто, что Райт заметил? — У него всё хорошо, — Акечи ненавидел то, как зажато и неестественно он звучал. Он заставлял себя дышать, вежливо улыбаться. Это просто Акира. Это не большая проблема, это просто— Не могло быть «просто Акиры». Не после всего. В конце концов, кем был Акечи без своего соперника? Много кем, честно говоря, но казалось, будто так он сильно недооценивал Акиру. Акира заслуживал большего; он всегда заслуживал большего, заслуживал лучшего, и Акечи всегда будет рядом, чтобы быть лучше, заставлять Акиру преследовать это лучшее и… Это, наверное, было странно. Нет, не наверное. Это точно было странно. — Он в порядке. Он берёт больше смен в кофейне, а владелец учит его ведению бизнеса. — Рад это слышать. Надеюсь, мы не удерживали тебя вдали от него слишком много на этой неделе. Вы с Курусу по-прежнему делаете ту штуку с растениями? Саэ упоминала это. Саэ проигнорировала испепеляющий взгляд, который ей бросил Акечи. Он не собирался удостаивать второй ответ чести ответа. — Нет, мы по-прежнему переписываемся, — почему Райта заботили его отношения с Акирой? Всё не так уж и серьёзно. Или нет? Виски Акечи отозвались уколом боли. У него всегда болела голова после разговоров с Райтом, адвокат был чересчур пронырливым. Райт не мог оставить ничего в покое, даже небольшие незначительные детали. Да, Акечи не мог встретиться с Акирой, и это было отстойно. Нет, они справлялись с этим, потому что Акира понимал, что Акечи ценит работу, и Акечи понимал, что Акира все равно нуждался в любом виде связи по какой-то странной причине, которую Акечи больше не пытался понять, а просто смирился с ней. — Так здорово, что вы уделяете время друг другу даже тогда, когда вы заняты, — если Райта можно с чем-то сравнить, так это с солнцем. Американцы странные, подумал Акечи. Сплетники, каждый из них. Хуже Фантомных Воров. Акечи обнаружил, что ему хочется, чтобы Акира сделал что-то глупое, что угодно, что Акечи мог бы использовать в качестве причины уйти от этого разговора. Вместо этого Акечи лишь очень медленно моргнул. — Полагаю? — Надо будет рассказать Майе, что у тебя всё хорошо, — Райт внезапно потянулся за блокнотом. До того, как Акечи мог запротестовать, Райт черкнул несколько слов и шлепнул рукой по бумаге, — Знаешь, она хочет с тобой познакомиться. Сказала что-то о благоприятности. Думаю, она услышала, как Саэ сказала, что тебе нравится Фэзермен. Акечи злобно посмотрел на Саэ, которая прохладно проигнорировала это. Она поправила свою стопку бумаг. — Он спросил, где ты. Я всего лишь проинформировала его, что ты уже ушёл, потому что у вас была ночь кино. — Майе очень нравится Фэзермен. О! — Райт опять щёлкнул пальцами, — Она попросила узнать, смотришь ли ты сериалы про Стального Самурая? — Немного, — Акечи не хотел признавать, что он посмотрел шоу целиком вместе с Футабой и Анн. Он вдвойне не хотел признавать, что это был неплохой сериал, пусть и далеко не на уровне Фэзермена. Он не хотел открывать эту тему. — Супер! Я передам ей. Не давай ей сбить себя с ног, хорошо? Акечи спросил себя, что он такого сделал, чтобы заслужить это. Затем он вспомнил всю свою жизнь и отложил этот вопрос. — Пожалуйста, не передавайте. Глаза Райта сверкнули, что не означало ничего хорошего для спокойствия Акечи. — Всё будет в порядке. Всегда хорошо сближаться с коллегами. — Майя Фэй не работает в агентстве, сэр. Это не будет считаться сближением с коллегами, — вмешалась Саэ, наконец пожалев Акечи. Райт смущенно потер затылок рукой, наконец переключая внимание на что-то ещё. Акечи хотел знать, почему она не сделала этого раньше. Может, она хотела посмотреть на его страдания. Да, наверняка. В противном случае она бы остановила этот неловкий разговор ещё в самом начале. Даже когда Саэ работала на СБР, она была плоха в светских разговорах. Но после такого долгого вынужденного общения с Райтом, она, наверное, решила, что пришла очередь Акечи учиться. Соблазн написать Акире и пожаловаться горел в груди Акечи; он осторожно подавил его, и дождался момента, когда он был в метро, чтобы достать телефон. Он ужасный сплетник-американец, который всегда спрашивает о моих планах или о том, как твои дела. Он не умеет закрывать свою пасть, и я презираю каждую минуту, что я провожу за разговором с ним после того, как мы заканчиваем обсуждать работу. Он блестящий адвокат, но он абсолютно неисправим. Кажется, он тебе нравится. Акира написал в ответ и на миллисекунду перед глазами Акечи встала красная пелена. Вовсе нет! После этого моментально всплыло облачко с тремя маленькими точками. Ты так много жалуешься только на тех людей, которых ты по меньшей мере терпишь. В противном случае ты просто недолго кричишь в небо и забываешь о них, обещая кровавое возмездие. Отметил Акира ровным тоном, явным даже в сообщениях. Акечи напечатал, что он не жаловался, спасибо большое, Курусу, перед тем как всё стереть. Он правда жаловался и Курусу осудит его за ложь. Вместо этого он злобно глянул на бизнесмена, который встал слишком близко к нему. Вибрация оповестила Акечи о новом сообщении, и он быстро проверил телефон. Так откуда Райт знает про меня? Ты говоришь обо мне? (^・ω・^ ) Акечи поперхнулся. Пожилая женщина цыкнула на него, но Акечи проигнорировал её. Ему оставалось всего три остановки, она может и потерпеть. Откуда ты знаешь, что это была не Саэ? Потому что Саэ Нииджима в первую очередь говорит о Макото. К тому же, не думаю, что я на её радаре, а если я не прав, то это твоя вина. Моя вина? Почему не Макото? Акечи проигнорировал смешки Хереварда. Тишина. Акечи нахмурился, смотря на экран и игнорируя тугой узел беспокойства в животе. Что с этим было не так? Минуты тянулись, поезд проехал остановку, и Акечи держал телефон в стальной хватке. Все было в порядке. Все было в порядке. Все было в порядке. Акечи не должен так сильно заботиться об Акире, он должен быть лучше, он должен— На экране вновь появились точки. Прости, покупатель. Но что бы Макото ни сказала, Саэ бы не стала упоминать это в разговоре с рабочим партнером. Так что если Райт знает обо мне, то это потому что ты проболтался, о великий детектив.（＾＿－) Возможно, ты прав. Но не задирай нос. Акечи сдался. Акира отправил неразборчивую цепочку эмоджи в ответ, и Акечи сохранил скриншот, чтобы потом Футаба это расшифровала. Почему Акира использовал их, Акечи не мог понять. Они были инфантильными и глупыми, и Акечи улыбался каждый раз, когда Акира их отправлял. Не то чтобы Акира об этом когда-нибудь узнает. Он бы не дал Акечи забыть об этом. Я уже задрал. Поднимаю его. Теперь у меня огромный нос. Смешок лаем вырвался из Акечи до того, как он мог сдержать его. Несколько пассажиров скосили глаза на него, и Акечи приторно-сладко улыбнулся им. Они могли потерпеть один жалкий смешок. Идиот. Просто дождись декабря; мой цветок утрет тебе нос и сдует его обратно до приемлемого размера. Продолжай убеждать себя в этом, Акечи. Над головой Акечи прозвучало объявление его остановки. Я продолжу. Но мне пора выходить. Я напишу тебе позже, Курусу. Хорошо! Не забывай, что Сумире возвращается в следующий четверг. Мы все встречаемся в Леблане, без исключений. Понятно? Конечно. Акечи выключил телефон и положил его в карман, проталкиваясь к дверям. В следующий четверг. Всего неделя и Сумире будет вновь в городе, всего неделя и Акечи опять придется увидеться с младшей Нииджимой и Окумурой. Все будет нормально, сказал он себе, присоединяясь к потоку людей, струящихся из поезда и на платформу, принимая волну и позволяя ей толкать его вперед. Он всегда может засесть в угол и проявлять антисоциальность; это то, что он обычно делал. Акечи подтянул свою сумку повыше на плечо, когда он вышел на улицу. Полуденное солнце ударило ему в лицо, и он быстро заморгал, пока его глаза привыкали к свету. Не то чтобы в этот раз что-то поменяется. Вечеринка просто пройдет, потом он пойдет домой и напишет эссе или что-то ещё. А до тех пор у него были и другие дела. Например, забота о комнатном растении.