Расщепление разума

Шэнь Цзю наконец отрывает взгляд от экрана монитора и одаривает им незадачливого ординатора, маявшегося на пороге кабинета уже около сорока минут, ожидая, пока светило психиатрии, доктор Шэнь, освободится от дел. Разумеется, упрямство молодого врача, которому и сесть не предложили, оставив подпирать дверь, не тронуло душу Шэнь Цзю. Зато эту душу тронуло раздражение. Сорок минут терпеть подле себя другого человека, смотрящего со смесью непонимания, собачьего восхищения и смущения, донельзя нервировало. — Говорите. — Шэнь Цзю стянул очки. Теперь несчастному юноше ничто не мешало познать всю глубину змеиных глаз, ныне не смягчённой отраженным от линз зелёным светом. — Пациент из пятидесятой… — молодой человек нахмурился и сжал губы, набираясь смелости. Шэнь Цзю был бы не против сжать его шею, чтобы набраться терпения. — Что с ним? Помер… рещилось снова что-то? Ординатор покачал головой. Шэнь Цзю едва заметно вздохнул, что можно было расценить как проявление облегчения. Ничего подобного. Шэнь Цзю расстроен. Он, конечно, не любил выдавать желаемое за действительное, но, боги, как же близко было его желание от действительности. Еще чуть-чуть, и от юнца остался бы живой труп. — Вы отменили ему атипичные нейролептики… Доктор Шэнь потянулся к карандашу. Если эта пародия на психиатра прямо сейчас не скажет хоть что-нибудь внятное, то говорить будет сам Шэнь Цзю. И вряд ли его слова придутся пареньку по вкусу. Ординатор взял в кулак свой комплекс неполноценности и продолжил: — Доктор Шэнь, у пациента прогрессирует негативная симптоматика и отменять при такой клинической картине эти препараты всё равно, что усугубить течение болезни. Шэнь Цзю отложил карандаш, поняв, что даже в излюбленной привычке не найдёт успокоения, а после по-новому взглянул на своего ординатора. Так, будто качество товара оценивал. И этим качеством явно остался недоволен. — Вы желаете продемонстрировать мне свои знания, полученные в университете? Так я ими не впечатлён. Вашим дипломом, между прочим, тоже. Потому, если не хотите, чтобы руководство клиники проявило к вашей скромной персоне повышенное внимание и усомнилось в перспективности вашей дальнейшей практики в этой больнице, не стоит привлекать к собственной глупости интерес со стороны этого доктора. Ординатор покраснел, извинился, снова покраснел, снова извинился и вышел. Благо дверь была недалеко. Шэнь Цзю нехотя вернул взгляд компьютеру. Монитор всё это время был выключен. Остаётся надеяться, что ординатор не заметил, с какой тщательностью доктор Шэнь пялился в пустой экран. Шэнь Цзю невесело усмехнулся. Подорванный авторитет — это сейчас меньшая из его проблем. А главная из них ждёт в пятидесятой. И пока ещё сама не знает, чего ждёт. Всё тот же отсутствующий взгляд, даже покоя не желающий. Ничего не желающий. В тягость ему желать. Вот только Шэнь Цзю всё чаще замечает, что взгляд тот на нём замирает. Секунда, не более, но этого хватает, чтобы грифель карандаша до основания в ладонь вошёл, кожу не порвал, но кровь под ней всё равно скопилась, вытекая из раздавленных капилляров. После же снова апатия; не достучаться до юнца. И рад бы Шэнь Цзю от двери этой подальше держаться, стуком в неё не отмеряя оставшиеся для собственной жизни дни, но вместо того каждый день приходит, разговорами насмешливо-заботливыми развлекает. И будто определиться не может: как доктор он печётся о самочувствии своего пациента или же как висельник проверяет, выдержит ли его веревка. Секунда внимания тянется всё дольше, а карандаш всё длиннее затачивает бывший мастер Сюя, всё глубже грифель в ладонь входит, пока в один день в ней не остаётся. Шэнь Цзю снимает очки, неторопливо в карман укладывает, стараясь не показать кровоточащую ладонь, а после садится напротив юнца и вместо дежурных, но подробных вопросов отдаёт лишь один сухой приказ: — Покажись. Отсутствующий взгляд, сопровождающий все действия Шэнь Цзю, сменяется душной яростью. И ярость та сжатыми пальцами на шее ощущается. Шэнь Цзю с трудом удерживается от желания оттянуть ворот застёгнутого наглухо халата. — Едва не убил этого Повелителя, а теперь осмеливаешься приказывать ему? Нахлынувшего отвращения хватило с лихвой, чтобы пальцы, шею сжимающие, отпустили, давая воздуху гнева лёгкие заполнить. Повелитель. Как давно Шэнь Цзю не слышал это обращение. — Повелителя? — Шэнь Цзю позволяет гадкой усмешке изуродовать свои губы. — Ты не более чем жалкий демон снов, пожравший Мэнмо и занявший его место, лишь бы найти пристанище в новом мире. И для подобной гнуси, даже не имеющей собственного тела, мне ли не найти смелости? Шэнь Цзю отчётливо видит желание демона прямо сейчас доломать всё, что он оставил от мастера Сюя в прошлый раз. Вот только сил у полукровки маловато, и все они ему нужны, чтобы сознание своё удерживать. Кроме языка, и пошевелить ничем не может. А потому проходится этим языком по сухим губам, оставляя на них такую же усмешку, что носит его шицзунь. — Учителю нужно быть снисходительнее к этому ученику. Демоны не могут переродиться, потому приходится прибегать к таким малоприятным методам. — Твои условия? — Шэнь Цзю услышал лишь пару фраз, пролаянных щенком, но этого хватило, чтобы душащее чувство страха, подкованное ненавистью, заставило вновь задуматься: стоит ли юнец всего этого? И, как на грех, ответ мастер Сюя знает наверняка. Не стоит. Потому лучше договориться с демоном побыстрее, без лишних прелюдий, иначе Шэнь Цзю передумает. Сделает из юнца живой труп с мёртвым разумом и будет спать спокойно. Как раз новый зарубежный препарат недавно прошёл регистрацию в Китае. Будет на ком его опробовать. — Вот так сразу? К условиям? — Повелитель слегка откидывает голову назад и теперь смотрит на своего учителя из-под полуопущенных ресниц. Скрыть взгляд жадный за ними пытается, да и жадность — это далеко не всё. Её полукровка напоказ выставлял, а тут что-то ещё есть. — Неужто ради мальчонки так расстарались, учитель? Ревность. Учитель Шэнь отказывался даже глядеть на своего ученика. Доктор Шэнь готов торговаться с презренным демоном ради своего пациента. «Не зови меня так», — хочется прошипеть Шэнь Цзю, а вместо этого вслух лишь единственное слово бросает, точно крошки с хозяйского обеда: — Быстрее. — Как скажет учитель, — за притворным вздохом скрывая ярость, покорно тянет демон. — Этот ученик так понимает, что учитель желает освободить мальчишку от моего присутствия? — Ещё быстрее, — обрывает его кривляния Шэнь Цзю. — Учитель, — полукровка подаётся вперёд, упирается локтями в колени и теперь смотрит прямо на мастера Сюя. — Ты, конечно, говори, говори, да место своё знай. Грубость со мной может тебе дорого стоить. — Щенок, — Шэнь Цзю уже платил эту цену, теперь же его черёд назначать стоимость. — Лучше о своей собачьей конуре не забывай, где теперь твоё место, прежде чем на меня тявкать. Ты слаб. Тебе едва удаётся удерживать себя в этом мире, а тело мальчишки тебя не слушается. Сколько тебе времени отведено в нынешней яви? Сколько сможешь ещё продержаться? Мелко подрагивают пальцы Повелителя, не привык он к таким речам, и к слабости нынешнего положения не привык, но, боги, других речей от своего учителя этот ученик не слышал ни разу. Да и единственным человеком, силу Императора трёх миров не признавшим, тоже был любимый шицзунь. И вновь перед ним Ло Бинхэ слаб и вынужден слушать оскорбительные слова. Этот Повелитель гневается. И этот Повелитель чувствует что-то похожее на мрачную радость. — Даже если недолго, мальчишку утяну за собой, — вновь обнажая гнилую суть, приторно-сладко тянет демон. — Хоть какой-то утешительный дар. Раз уж до вас добраться не могу. — А если сможешь? — предлагает Шэнь Цзю, глядя, как мелкие капли крови из сжатой ладони проступают. И та приторная сладость речей на губах Повелителя усмешкой оседает: — Тогда другой разговор. *** — При терапии шизофрении в первые три дня мы купируем ажитацию, на протяжении следующих двадцати восьми недель при правильно подобранном препарате, — тут Шэнь Цзю обвёл присутствующих пристальным взглядом, выискивая слабое звено во всей этой цепи одухотворённых знаниями лиц. Все выглядели настолько сведущими в теме, что профессор ни на секунду не усомнился — они ни черта не понимают. У нормальных студентов должны быть в глазах вопросы, жалобы на жизнь и на одного конкретного профессора, а не вот это вот всё. — Когда я говорю «препарате», я имею в виду, что назначают монотерапию. Реже сочетают два нейролептика. Реже, — на всякий случай припечатал Шэнь Цзю. — Так вот, в следующие двадцать восемь недель исчезает продуктивная симптоматика. Плюс-симптомы — это не фатально, потому от них проще избавиться. Чтобы подавить минус-симптомы, нужно больше полугода. Мэн Цзыи тихонько, даже не слишком болезненно ткнула Вэй Сяна, с головой погрузившегося в геншин. — Ну что ещё? — с несчастным видом спросил Вэй Сян у подруги, отрываясь от телефона. — Я и так тише воды, ниже подошв достопочтенного профессора! Еще ниже я пасть уже не могу! — А придётся, — зашипела девушка, — ты действительно нарываешься? Чего тебе именно сейчас играть приспичило? — Нового персонажа надо выбить, — продолжив строить жалобное личико, ответил юноша. — К тому же, пока я играю, я молчу! А мне сейчас очень важно молчать, а то мне найдут, чем занять рот. — Твой рот будет занят ответом на следующий вопрос профессора. А отвечать точно будешь ты. Раз уж отличился, он от тебя уже не отстанет. Поэтому не отвлекайся и слушай его внимательно. Лицо Вэй Сяна стало ещё несчастнее, а перспектива вырыть свою яму ещё глубже совершенно не радовала. Но недолго лик бесстыдника носил вид смирения с горькой участью своей, хитрая улыбка с покаянием никак не вязалась. — Значит, нужно, чтобы кто-нибудь ещё отличился. — Что ты удумал… — Этому профессору тоже интересно, что там наш массовик-затейник удумал. Желчный голос раздался прямёхонько в паре шагов от опустившей головы парочки. Вэй Сян свою поднять так и не решился, продолжив прикидываться страусом. Однако профессор его маскировку не оценил. Уж больно долго он терпел. Терпел наглость, потом терпел телефон, но терпеть ещё и разговоры… да за кого вы принимаете этого профессора?! — Ну что же вы скромничаете, господин выдающийся студент? Ещё пару мгновений назад таким прытким были, активным. Вышеупомянутый актив нервно сглотнул. Взгляд его поднялся от подошв идеально начищенных профессорских туфель, под которыми мирно покоилась самооценка этого студента, до краев выглаженного халата. Вот тебе и дерзкий актив. — Теперь уже поздно давать заднюю, — не отрывая взгляд от бедовой страусиной головушки актива, продолжил Шэнь Цзю. — Придётся удовлетворить… Вэй Сян подавился так резко, что взгляд его вновь вернулся к подошвам. — …мое любопытство. Чем занят ваш рот, если так легко давитесь, выдающийся студент? — красноречиво выделяя каждое слово, растягивает профессор. После этого вопроса Вэй Сян окончательно потерялся в смыслах сказанного и ощущениях от них и закашлялся уже всерьёз. Даже слёзы в уголках глаз выступили. Шэнь Цзю скривил губы в немом удовлетворении, доставленном выдающимся активом, а после перевёл внимание на следующую жертву. — Что ж, видимо, спасать ситуацию придётся вам, госпожа Мэн. Мэн Цзыи от всей души постучала друга по спине. Кажется, парочка его позвонков отозвалась на эту помощь жалобным хрустом. — Итак, можете начинать отвечать, — разрешил Шэнь Цзю. — На какой вопрос, профессор Шэнь?.. — девушка взяла в руки лопату и принялась рыть себе яму рядышком с Вэй Сяном. Раз уж она прослушала вопрос, то самое время озаботиться глубиной могилы, в которой её похоронит профессор. Кто ж знал, что дружба до гробовой доски с этим по фамилии Вэй окажется весьма буквальной? — На тот, который я ещё не задал, — улыбнулся профессор, оглядывая довольным взглядом Вэй Сяна, переводившего дух и слёзы после продолжительного кашля, и Мэн Цзыи, лицо которой носило отпечаток смерти. — Как я уже говорил, основные препараты — нейролептики. Типичные антипсихотики имеют ряд существенных недостатков перед атипичными. Например, некоторые проявления паркинсонизма или депрессии. Данные побочные эффекты несвойственны атипичным. Вот и вопрос: почему типичные всё ещё применяют? — Атипичные подавляют негативную симптоматику, но могут не справиться с позитивной, которую лучше купируют типичные, — ответила девушка. Взгляд профессора слегка смягчился. Хватит с этих двоих. Шэнь Цзю уже хотел вернуться к своему столу, как Мэн Цзыи окликнула его. — Профессор, почему тот доктор отменил пациенту с выраженной негативной симптоматикой приём атипичных нейролептиков? — Потому что он идиот, — безапелляционно заявил Шэнь Цзю, чем заставил одних своих студентов нервно хихикнуть, других усмехнуться, а третьих смущённо опустить глаза. Все же оскорблять коллегу было немного… — Считаете, что этот профессор переходит границы? — сощурился Шэнь Цзю, уловив укор юных дарований. Студенты окончательно смешались, не зная, что ответить. И высказаться против профессора боялись, и подхалимничать не хотели. — Вы не перешли границы своей компетенции, — слова могли прозвучать как чистейший подхалимаж, но голос, их сказавший, звучал скорее язвительно, нежели раболепно. — Вы не оскорбили доктора. Вы поставили ему диагноз. Пока все пытались понять, что имелось в виду, Мэн Цзыи пыталась уразуметь, как вообще Чжан Линхэ снизошёл до того, чтобы подать голос. — Верно, — подтвердил Шэнь Цзю. — Отмена антипсихотиков у такого пациента — это свидетельство глубокой умственной отсталости его лечащего врача, то есть идиотии. — Так мы не сговоримся, — картинно выдохнул демон. — Вы слишком мелочны. Шэнь Цзю изогнул бровь. Неужто полукровка думал, будто этот мастер идиот, готовый собственными руками вернуть демону власть над телом юнца, отменив всю терапию полностью, а после на эти же руки лично надеть цепи? — Я позволю тебе существовать в этом теле столько времени, на сколько тебя хватит. Выпущу из клиники, даже в личном деле запись о стойкой ремиссии поставлю. Сможешь брать у юнца тело в полное распоряжение, когда только вздумается. Мастер Сюя не понимал, чего демон медлит. Предложение более чем щедрое. Демон действительно сможет своими руками добраться до Шэнь Цзю, другое дело, что сам Шэнь Цзю в его руки покорно не придёт. — Мне нет проку от этого тела, если вас не будет рядом с ним. — Хотя профессор несколько категоричен, — продолжил в своей язвительной манере Чжан Линхэ. — Почему так сразу идиотия? Возможно, тривиальная склонность того доктора к мазохизму. Вывихи, конечно, дело малоприятное, но о вкусах не спорят. Шэнь Цзю сощурил глаза. Мэн Цзыи же, напротив, свои удивлённо распахнула. Чтобы Чжан Линхэ, имеющий вид будущего президента страны и нынешнего императора всея университета, отличающийся высокомерным характером, острым языком и истовой нелюбовью к похабным шуточкам, ввязался в такого рода споры… это ж что должно было случиться?! Или кто… Мэн Цзыи перевела взгляд на Вэй Сяна. Тот ухмылялся. — А что? Он отличник, ему ничего не будет. — Ты как его в это втянул? — Он мне желание проиграл~ — А я смотрю, вы тоже норовите вернуться к душещипательной теме абьюза и жестокости? — с улыбкой интересуется Шэнь Цзю. — Вдохновились откровением выдающегося студента и теперь не стесняетесь о своих предпочтениях во всеуслышание объявлять? — Моих предпочтениях?.. — дёрганно переспросил Чжан Линхэ. — Не волнуйтесь, — проникновенно перебил его Шэнь Цзю, — тут нет ничего постыдного. О вкусах ведь не спорят. Мэн Цзыи только хмыкнула, глядя на возмущённое праведным негодованием лицо Чжан Линхэ. Вэй Сян явно держался лучше против профессора. Сам же нахал отсалютовал одногруппнику телефоном с ярко выделяющейся на экране Яэ Мико. — Как ты вовремя пришёл на помощь, Чжан-гэ, — от такого обращения лицо Чжан Линхэ стало подобно посмертной маске, на что Вэй Сян улыбнулся ещё ярче, — у нас тут с профессором как раз третьего не хватало для абьюзивного треугольника. А вот теперь порядок, полноценный тройничок намечается. — Не абьюзивный треугольник, а драматический, — механически поправил Шэнь Цзю, а после сообразил, что сказал этот нахал. Кто-то явно не понимает, когда следует остановиться. Ничего, это профессор даст нужные наставления. — И в этой драме вам уготована участь жертвы, господин выдающийся студент. — Думаю, с таким абьюзером, как вы, профессор, он ради роли жертвы весь кастинг пройдёт, — усмехнулся Чжан Линхэ. — Да что ж сразу жертва-то, — прошипел Вэй Сян. — Раз я пришёл на помощь, то роль защитника моя, — пожал плечами Чжан Линхэ. — Да и кто у нас любитель пожёстче? Мэн Цзыи мысленно поаплодировала, снова у этих двоих ничья. Против профессора держался Чжан Линхэ похуже, зато на спорах с Вэй Сяном уже не одну собаку съел, и явно в качестве подобного мяса стал неплохо разбираться. — То есть моя роль абьюзера ни у кого сомнения не вызывает? — лениво интересуется Шэнь Цзю. — Что ж, благодарю за оказанное доверие. Постараюсь не разочаровать. Девушка хмыкнула. Не ничья. Во фрейдовских играх победа заранее отдана профессору. Чжан Линхэ перевёл тяжёлый взгляд на Вэй Сяна. Тот лишь нахально подмигнул, однако, словив красноречивый взгляд профессора, предпочёл сделать вид, что этого выдающегося студента схватил нервный тик. — Итак, вернёмся к теме, пока господин выдающийся студент из этого тройничка групповушку не сделал, — с бесстрастным лицом небожителя проговорил Шэнь Цзю. А вот теперь притворяться не было нужды, ибо тиками изошла каждая мышца на многострадальном лице нахала. — Что у вас опять на уме, господин выдающийся? — уже не тая улыбки, интересуется Шэнь Цзю. — Я об итоговом проекте. Все мне должны сдать историю болезни. Так как к настоящим пациентам в связи с ситуацией вас не допустят, то один студент исполняет роль пациента, и с него я буду спрашивать все симптомы, другой — врача, ему стоит обратить внимание на лечение и диагностику. Если уж пара человек для вас слишком скучно и традиционно, то можете взять третьего в роли родственника или близкого друга. И когда я говорю родственника или друга, то искренне надеюсь на вашу сознательность. Инцест и гомосексуальные пары не пропустит ни руководство университета, ни китайская цензура. — Ты все услышал? — пытаясь вывести друга из состояния анабиоза, трясла его Мэн Цзыи. — Слышал я, слышал, — наконец усмирив нервно подрагивающие мышцы, трагично вздохнул Вэй Сян. — Никаких групповушек, только тройнички. — Надеюсь, кроме выдающегося студента, никто более не разочарован условиями итогового проекта? — продолжал учить уму-разуму профессор своего самого ретивого студента. Студенты истово покачали головами, Вэй Сян же свою сейчас предпочёл бы снять с плеч. Что ж так не везёт-то? У профессора слуховой аппарат, что ли? — Так, мы отвлеклись на идиотию, — тут Шэнь Цзю глянул на Вэй Сяна, уловившего намёк и оттого обиженно притихшего, — и мазохизм, — взгляд перекочевал к Чжан Линхэ, у которого с пониманием намеков тоже проблем не возникло, зато проблема постыдного смущения встала ребром, — теперь вернёмся к шизофрении, — электронная указка сдвинулась с нейролептиков и прошлась по антидепрессантам, транквилизаторам, психостимуляторам и ноотропам. Разобрав дополнительные группы препаратов, Шэнь Цзю подвёл итог. — При этом следует учитывать, что антидепрессанты и психостимуляторы могут провоцировать обострение психоза, поэтому их следует назначать с осторожностью, только в сочетании с мощными нейролептиками. С лечением, думаю, можно закончить. Вэй Сян задумался, он знал, что ему сейчас лучше молчать перед профессором аки грешному монаху на суде перед Буддой, но любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения: — А какое лечение было назначено первому пациенту? Все посмотрели на Вэй Сяна так, будто это ему сейчас необходимо лечение. И только в глазах, где синь таяла в зелени, отразился интерес. — Пациентов ведь было двое, — продолжил студент.— Тот, кто видел своего доктора висящим на цепях. И тот, кто пытался создать химеру. — Помешанный демон, тебе предлагают свободу и жизнь — это более, чем ты заслуживаешь, — выплевывает Шэнь Цзю. С ним в своё время никто столь щедр не был. Лишили и того, и другого. Так почему же сейчас мастер Сюя проявляет такое великодушие, а демон нос воротит. — Не боишься, что я вновь тебя запру в тесном сознании мальчишки, забрав последний шанс освободиться? — Мне нет дела до свободы и до собственной жизни. Если бы было, я бы не искал встречи с вами. — Интересно, — проговаривает Шэнь Цзю, — и что же вас натолкнуло на эту мысль? — У юноши, которого доктор наблюдал с двенадцати лет и которому отменил нейролептики, бред воздействия. Ему кажется, что им управляют. А у того мужчины бред изобретательства. Вы сами сказали — он желает создать химеру. — Но я понимаю определённые ваши опасения, — усмехнулся демон, выделяя последнее слово. Шэнь Цзю надеялся, что не слишком побледнел. Называть лютый страх вновь оказаться человеческой палкой опасениями, называть опасениями страх перед участью безвольной марионетки? Не слишком ли это? — Что ж, в принципе, я оценил ваше великодушие, — усмешка Повелителя просачивается в жилы мастера Сюя ядом, разъедает стенки сосудов не хуже, чем проклятая демоническая кровь. — Давайте же я внесу конкретность. Обещаю, что и пальцем вас не трону против вашей воли. Ни вас, ни людей рядом с вами. — Тогда что ты хочешь? — Как вы верно заметили, я помешанный демон. И мне очень хотелось бы избавиться от этого помешательства. Знаете, десятилетие за десятилетием прокручивать в голове одни и те же мысли безумно раздражает. Быть может, если бы я в прошлой жизни меньше вас пытал и больше с вами говорил, сейчас у меня не осталось бы стольких вопросов и сожалений. — Твой рот и тогда не закрывался. — Зато из вас и слова было не вытянуть, — легко возразил Повелитель, — даже крик с губ сорвать удалось лишь пару раз. Теперь хочу, чтобы вы со мной разговаривали без подобных мер. — Много просишь, — Шэнь Цзю казалось, что собственная кровь в его сосудах побелела, утратила алые цвета от отвращения. — Вы всё верно поняли. Это два разных человека, — последнее слово далось Шэнь Цзю с трудом. Точно одного из пациентов он человеком не считал. — Так какое лечение назначили первому? Кукольнику? — вновь спросил Вэй Сян, ужасно довольный тем, что оказался прав. — А если я скажу, что прошу много, но ненадолго? Вы правы, мне власть над телом не удержать. Сломать его могу, а вот владеть им с каждым днём тяжелее. Ещё и вы мой срок сократили этими ядами… препаратами, — с улыбкой поправил себя Повелитель. — Я всего лишь демон снов. Меня хватит ещё на полгода. Если буду показываться раз в несколько дней, то в лучшем случае на год. Ну же, доктор Шэнь, — растягивает слова Ло Бинхэ, с удовольствием отмечая, как задерживает дыхание человек напротив. — Я устал быть сумасшедшим, вылечите же меня. Как вам такие условия? — На этот вопрос я вам отвечу в конце лекции. А пока у нас с вами есть темы поинтереснее, господин выдающийся студент. — Терпимо, — слышится тихий ответ.