Расщепление разума

Шэнь Цзю честно держался. Вот последние полчаса держался. Выдержка его вылилась в почтительное, почти мягкое: — Вам удобно, господин Ло? Вот именно таким мягким и почтительным тоном профессор исхитрился бы унизить и императора. К несчастью, юнец перед ним императором не был и унизительный тон оставил без внимания. Лишь со всей грацией, на которую он был способен в столь ограниченном пространстве, кивнул. Шэнь Цзю основательно завис от такого пренебрежения своей покладистой и доброй натурой. Наглый пациент же с поистине буддийским спокойствием продолжил тесниться на не слишком просторном подоконнике в кабинет-комнате. Обосновался там как в собственной спальне и теперь неторопливо перелистывал страницы книги. Самое обидное, что эта ситуация вышла по вине самого Шэнь Цзю. Ну как ситуация вышла. Ситуация как раз-таки выходить отказалась, оккупировав подоконник. Это Шэнь Цзю вышел. Из себя. Причём очень не вовремя. Уже четвёртый день подряд он раззадоренным тигром препирается с деканом, громко ненавидит Чжан Линхэ и никак не может поставить старосту-выскочку на место. Тот успевал и сниматься во всех самых немыслимых позах и местах университета, и отвечать на все вопросы Шэнь Цзю так, что по нему можно было учебник сверять. В общем, бесил он Шэнь Цзю знатно. И не дерзил. Вообще. Как бы его ни провоцировал профессор, он оставался этаким идеалом старосты. На этом контрасте Шэнь Цзю возвращался вечером в свою квартиру и обнаруживал в ней того, кто дерзил ему постоянно. Незаметно как-то, паскудненьким своим характером, но дерзил. К примеру, взял в привычку кофе таскать ночью. И ладно б если кофе, молоко одно. Четвёртую ночь подряд Шэнь Цзю жил не на кофеине, а на лактозе! Неравноценно. И к тому же юнец никуда не выходил. Вообще. Когда Шэнь Цзю осточертело его видеть, и он поинтересовался: почему пациент на воздух не выходит, голову свою дурную не проветрит — тот ответил, что на улице ему скучно и шумно. А с Шэнь Цзю, значит, весело и задорно?! Так получается?! Профессор поскрипел зубами, но ответ принял. Следующей каплей в и без того не особо вместительной чаше терпения стала книга, если сие можно так назвать. Вчера вечером Шэнь Цзю заметил, что его пациент что-то читает и… — Ты что, окончательно совесть потерял? Ло Бинхэ, не почувствовав в этом вопросе подвоха, покачал головой. Он вообще взял в привычку либо кивать, либо качать головой. Вот и весь диалог. — Bl-новелла?! Ты больше ничего в этом доме не нашёл?! На этот крик души профессора Ло Бинхэ со всей своей имеющейся совестью кивнул. А после заявил, что в его комнате только такие книги, а в комнату профессора он входить без разрешения не может. То есть до этого мог, а теперь не может. Шэнь Цзю закономерно спросил, почему бы господину Ло не воспользоваться интернетом и по планшету не почитать. — Глаза болят. Мне с печатными книгами удобнее. — Что вам еще удобнее, господин Ло? Этот недостойный профессор учтёт все ваши пожелания, — с нехорошей улыбкой прошипел Шэнь Цзю. Ло Бинхэ вместо того, чтобы оценить сарказм и свою непосредственную близость к смерти, имел наглость задуматься над вопросом профессора. Наглость имел и терпение Шэнь Цзю тоже имел. В лучше традициях bl-новелл имел. — Можно ваши книги читать? — наконец спросил он. Спокойно, Шэнь Цзю, спокойно. Этот юнец над ним не издевается. Это профессор сам себя накручивает. Злится на декана и на его сыночка, вот и срывается. А пациент не виноват, пациент вон хорошие книги хочет читать, пациент… — Вконец обнаглел? — совершенно неспокойно спросил Шэнь Цзю. — Я сказал, что ты можешь брать книги у меня из комнаты, а не оставаться читать в ней. — Так экономнее, — пожал плечами тот. Вот, кстати, ещё один элемент нынешнего общения. Кивок, качание головой и пожимание плечами. — Света меньше тратится. — С каких пор ты стал таким мелочным? — полюбопытствовал Шэнь Цзю. Снова пожали плечами в ответ. Профессор уж было хотел прекратить эту игру в словоблудие и выставить наглеца силой, как в голову ему пришла мысль, благодаря которой на душе таки воцарился покой. — Ничего-ничего, господин Ло. Вам недолго осталось удобствами наслаждаться. Ло Бинхэ соизволил заинтересоваться разговором. Даже голову свою, туда-сюда в кивках качающуюся, оторвал от книги. — С завтрашнего дня у вас начинаются курсы. Запишите это в своём забитом графике дел где-то между тасканием дрянного кофе и игрой на моих нервах. — О чём вы? — искренне удивился Ло Бинхэ. — Какие курсы? — Кулинарные, — блаженно мурчал профессор. — А, может, не надо, а? — мигом растеряв спесь, попросил Ло Бинхэ. — Я тут подумал, может, программистом? — Разве у вас глаза от компьютеров не болят, почтенный? — с театральным недоумением спросил Шэнь Цзю. Ло Бинхэ поджал губы, уткнулся в книгу и тихо принял поражение. Чтобы на следующий вечер и так, и этак пытаться выторговать у своего профессора право на другую работу. Снизить цену унижения Шэнь Цзю отказался. — У меня не получается! Я в первый же день сжёг всю плиту! — всё с того же многострадального подоконника жалуется Ло Бинхэ. — Деньги на компенсацию ущерба возьми в шкафу, — довольно урчал профессор. — Ты же мне на свете экономишь, так уж и быть, я профинансирую твои кулинарные фиаско. — Не нужно финансировать… — с трудом справляясь со злостью, цедит Ло Бинхэ и на вопросительный взгляд Шэнь Цзю нехотя отвечает: — Мне сказали, что моё лицо — лучшая компенсация. Шэнь Цзю, до этого ограничивающийся зловредной улыбкой, теперь в открытую кусал губы от смеха. Ло Бинхэ отвёл взгляд, из которого так не вовремя ушла злость, уступая место чему-то иному. — Ну раз так, я разрешаю портить и мою кухню. Тренируйся там. А то я, оказывается, тут совершенно безвозмездно на тебя любуюсь. Компенсацию, так сказать, принимаю. — Вы это нарочно, да? — возвращая недовольство в голос и справляясь со смятением в сердце, спрашивает Ло Бинхэ. — Придумали с этими курсами? Чтобы меньше перед вами мельтешил? — Догадливый, — похвалил Шэнь Цзю. Ло Бинхэ нахмурился, насупился, но излюбленный подоконник покинул. На ближайшие несколько недель его компанией станут не книги с профессором, а тряпка с ведром. Он с ними как раз неплохо в прошлый раз поладил. Шэнь Цзю, отвоевав право вновь единолично владеть своей комнатой, смягчился. Но не то чтобы совсем. Каким-то непостижимым образом он никак не мог найти покой с пациентом. Будто и не знал его все эти девять лет. В один из дней, к примеру, вот такая ситуация: — Ван Юй! — процедил профессор, едва его «любимый» племянничек перешагнул порог. Шэнь Юй, услышав, что дядя назвал его по фамилии отца, сразу же с этого порога понял, что дело дрянь. Потому быстренько схоронился за надёжной спиной братца Ло. — Дядь, если ты из-за физики, то я обещаю, что снова войду в десятку лучших! Честно! — В смысле войдёшь? В смысле в десятку?! — выходя из комнаты и из себя, расшипелся профессор. — Ты когда из тройки успел вылететь, недоросль?! — А… ты не из-за этого? А где тогда я ещё успел облажаться? — игнорируя факт того, что прокололся, быстренько перевёл тему Шэнь Юй. — Неприхотливый, говорил ты. Не доставит хлопот, говорил ты. Этот сорняк постоянно вянет! У него постоянно какая-то субклиническая депрессия! И я не знаю, как её лечить! — Антидепрессантами не пробовал? — участливо осведомился Юй, выглянув из-за спины братца Ло. Шэнь Цзю нехорошо улыбнулся. Юй понял, что сейчас отхватит по первое число, потому, как истинный стратег, предпочёл вернуться в своё убежище за спиной, искренне надеясь, что вид Ло Бинхэ будет мил сердцу дяди, и тот смягчится. Дядя не смягчился. Дядя всё тем же тигром с изрядно потрепанной деканом шкурой обошёл Ло Бинхэ, намереваясь отыскать за ним своего племянничка, Шэнь Юй живым сдаться отказался. Потому продолжил водить хороводы вокруг своей крепости. Профессор потерял всякое терпение от этих лишних движений. Он убьёт мальца, а после повесится сам, чтобы избежать оправданий перед сестрой. — Вы просто неправильно с цветком обращаетесь, — спокойный, чуть ленивый голос Ло Бинхэ остановил хоровод, заставив Юя замереть в восхищении, а Шэнь Цзю едва ли не скрутиться в конвульсиях. — Я?! — неверяще переспросил Шэнь Цзю. Неужели кто-то посмел сомневаться в его умениях? Шэнь Юй глянул на Ло Бинхэ как на героя. Дядю ещё никто так открыто не обвинял в неправоте. Юй перевёл взгляд на профессора и тут же мысленно надел траурный наряд. Видимо, звание «героя» братец Ло получит посмертно. Ло Бинхэ же начисто проигнорировал взоры обоих представителей семьи Шэнь и как ни в чем не бывало продолжил наставлять профессора. В итоге выяснилось, что цветку нравится, когда его буквально заливают водой, и он терпеть не может яркий свет. Шэнь Цзю быстро проглотил свои недовольства, заметив, что цветок перекочевал из светлой кухни в его комнату на подоконник. Теперь один наглец не сможет занять это место. Наглец занял другое место. Постоянно издевался над вычищенной кухней Шэнь Цзю. Буквально пыточную из неё сделал, а для привыкшего видеть везде чистоту профессора это было смерти подобно. Он терпел. Шэнь Юй же, казалось, обзавёлся где-то ментальным веером и только и разжигал им огонь терпения своего дяди. Они с Ло Бинхэ каким-то загадочным образом нашли общий язык, болтали о чём-то, хотя Шэнь Цзю подозревал, что болтает в основном Юй, но это не мешало Ло Бинхэ отвечать. Последний взмахом ментального веера стал гаденько-удовлетворённый смех Ло Бинхэ. И вот терпение сгорело, и профессор напрямую спросил: о чём они говорят. — У нас много общего, — с философским спокойствием ответил Ло Бинхэ, а после для пущей убедительности ещё и покивал. У Шэнь Цзю каждая мышца на лице задергалась. Если этот китайский болванчик не прекратит на все вопросы кивать и качать головой, то профессор за себя не ручается. — Не смеши. Что у вас может быть общего? — Вкусы в литературе, например. Bl-новеллы сближают, — просто пожал плечами студент-пациент. — … — Шэнь Цзю пришлось проглотить своё многозначительное многоточие, ибо более ничего Ло Бинхэ к своему объяснению не добавил. А дело ведь было за малым. Ло Бинхэ всего-то спросил, почему Юй не знакомит свою девушку с профессором. На что Юй молчаливо показал её фото. Пациент смотрел лишь пару секунд, а после звонко рассмеялся. — Теперь понимаешь? Мало того, что bl-новеллы пишет, так ещё и... — Шэнь Юй и сам не выдержал и засмеялся. Вот за этим непотребством и застал их профессор. Но Ло Бинхэ, конечно, в силу гаденького характера отказался пояснять ситуацию. Так вот…. Bl-новеллы сближают. Сблизили настолько, что в итоге Шэнь Юй, у которого не было и лишней свободной минуты (ещё бы! С друзьями надо в приставку поиграть, с девушкой погулять, ересь всякую почитать) начал находить время на то, чтобы забирать Ло Бинхэ с его курсов. А то как же! Бедному братцу Ло, должно быть, так скучно в тишине домой идти. Телефоном он, конечно, обзавёлся, но вот любовью к наушникам и музыке нет. И то, и другое заменял болтливый рот Юя. В остальное время, когда Шэнь Цзю не бесился из-за обилия в своей жизни «господина Ло» и когда вышеупомянутый господин не бился головой о метафорическую стену бесстыдных слов профессора, а Юй не потешался над ними, всё было спокойно. Вплоть до того дня спокойно, пока в дверь не позвонили. Профессор был занят в своём кабинете, а Ло Бинхэ осквернял кухню. Потому ответственная миссия открыть дверь всецело пала на голову Шэнь Юя. И в это же мгновение на его голову пала неприязнь. Да и сложно проникнуться симпатией к человеку, который сходу начал знакомство с: — Слушай, тут какой-то ребёнок. И даже не посмотрел на недовольное лицо Юя! Так и продолжил в телефон что-то растерянно-раздражённо бубнить, а негодование Юя не оценил! — Да не издеваюсь я! Сам подумай, разве профессор похож на человека, у которого в квартире может находиться что-то живое? Живое по имени Юй дёрнуло уголком губ. Сие выражение крайней степени раздражения тоже оставили без внимания. — Да не перепутал я адрес! — и для убедительности хам едва Юю по носу дверью не зарядил, проверяя номер квартиры. Ло Бинхэ, услышав возню на пороге, выглянул из кухни. — Тут ещё один ребёнок, — задирая голову, чтобы посмотреть на этого «ребёнка», пробормотал пришедший, вконец растерявшись. — Я точно не туда попал. Слушай, прекрати кланяться своему отражению в зеркале и проверь: тот ли ты адрес мне скинул. — Что там происходит? — раздался недовольный голос Шэнь Цзю. — Профессор? — удивлённо пробормотал хам. — Моделька-гэ, можешь расслабиться. Адрес верный. Вэй Сян сбросил звонок, не желая выслушивать менторское нытьё никогда не ошибающегося Чжан Линхэ. — Профессор, вы где? Я иду искать! *** Вэй Сян сидит в пустой комнате. Сидит и не отрывает взгляд от фронталки телефона, улыбается ей. Здесь нет зеркал. Да и терпеть их Вэй Сян не может. Должно быть, тоже профессиональная деформация. Потому приходится обходиться камерой. Проклятые уголки губ никак не хотят оставаться в положенном им месте, норовят опуститься, превращая усталое лицо в злое. Вэй Сян с силой их приподнимает. И злится оттого ещё больше, но продолжает. И будет продолжать до тех пор, пока улыбка не станет искренней. Спустя шестнадцать процентов на зарядке улыбка всё же занимает законное место. И Вэй Сян набирает видео-звонок: — Я сегодня не смогу прийти, — чуть неловко взъерошив волосы, лыбится он в телефон. — Но я честно собирался! Но, ты же знаешь, геншин сам себя не поиграет, а нервные клетки сами себя не убьют. А помогаю им как могу! Вздох на другой стороне экрана и тихо «знаю» на выдохе. Вэй Сян улыбается ещё ярче. «С тобой всё нормально?» Он ждал этого вопроса, готовился к нему целых шестнадцать процентов. — А разве может быть иначе? — с притворным удивлением восклицает он. А после, лихо задрав подбородок, демонстрирует свою вечную ажитацию. На другой стороне экрана удовлетворенно хмыкают. Они говорят ещё какое-то время, через три процента Вэй Сян завершает звонок. И ещё долго после мечтательно улыбается выключенному экрану. Искренне улыбается. Вэй Сян ненавидит врать. Именно поэтому перед звонком он продолжал улыбаться до тех пор, пока с чистой совестью не смог бы ответить на вопрос «с тобой всё нормально?». Сейчас с ним всё нормально. Сейчас он счастлив. И кто скажет, что час назад он едва ли не опрокинул с подоконника давно сгнивший обрубок, когда-то бывший цветком?