Расщепление разума

Староста держался, как мог и как не мог, держался. Однако трудно сохранять спокойствие, когда ты тратишь своё время на одну выдающуюся сволочь, а та даже усом не ведёт. Разлегся на последнем ряду в аудитории, так, что за спинками стульев его и видно не было, рюкзак вместо подушки положил и благополучно всю лекцию проспал. И хоть бы что ему! — Почему ты либо спишь, либо косячишь?! Вэй Сян мудро не стал отвечать. Хотя пара предположений была, но не прерывать же монолог будущего президента. Неловко как-то. — И чем ты занимаешься по ночам, если на парах всё время спишь?! Вэй Сян и на этот вопрос мудро промолчал. Но на сей раз глаза таки открыл. И эти глаза смотрели на старосту так двусмысленно-бесстыдно, что бедный отличник, красавец, спортсмен и евнух решил, что не хочет знать подробности. И без того воображение подкинуло не то, о чём приличные люди думают. Вэй Сян, воспользовавшись перерывом в нотациях старосты, решил под шумок сделать ноги. Не тут-то было. Евнух не дал непутёвой наложнице сбежать из-под своего бдительного ока. И пока выдающийся нахал спускался с верхних рядов вниз, его болтливая совесть шла по пятам, приговаривая: — Профессор Шэнь ищет тебя по всему университету! За профессором весь поток бегает, под его кабинетом моления устраивают, лишь бы он свой взор обратил, а ты игнорируешь его! Ты совсем совесть потерял?! — Чтобы совесть потерять, нужно её иметь. А я лишён недостатков, — обернувшись, весело подмигнул старосте Вэй Сян. Чжан Линхэ, едва не вписавшись в выдающаяся спину, зло цокнул. — Профессор Шэнь поставил тебе самоэкзамен, решил стать твоим научным руководителем. Не понимаю: почему тебе, бесстыднику и лентяю, так повезло, но ты должен за эту возможность уцепиться, а не бегать от неё! — Вот именно. Я бесстыдник и лентяй. Было бы подло обречь профессора на работу со мной, — продолжал забавляться Вэй Сян, попутно не забывая двигаться к выходу. Обычно он не против послушать ворчание своей модельки (капризная она у него, компенсация внешности, не иначе), но на сей раз есть угроза попасть под горячую руку профессора. И любовь у профессора тоже горячая, мёртвое тело Вэй Сяна долго будет остывать, если окажется во власти Шэнь Цзю. — К тому же я не такой задрот, как ты. Мне моя здоровая менталка дороже. Чжан Линхэ от такого заявления стал походить на рыбу, выброшенную из воды: только и мог что безмолвно открывать да закрывать рот. Впрочем, своему красивому рту он нашёл применение быстрее, чем Вэй Сян успел сбежать: — Цзыи, скажи ему! — слегка прикрикнул староста. — Мэн Цзыи, да запрети ты ему звать себя по имени! — натурально заорал выдающийся, вмиг забывая и о побеге, и о здоровой менталке. Мэн Цзыи, до того преспокойненько листавшая ленту Инстаграма, так же преспокойненько своё дело продолжила, ровным голосом заметив: — Тебе стоит прислушаться к словам Линхэ. Профессор Шэнь — лучший вариант научного руководителя. Ответила на просьбу Чжан Линхэ и оставила без внимания просьбу самого Вэй Сяна, чем вызвала самодовольную ухмылку старосты и поджатый уголок выдающихся губ. И бес не разберет: в обиде ли искривлены губы или же улыбку пытаются спрятать. — Мэн Цзыи, почему ты всегда на стороне этой модельки? — подходя ближе к девушке, спрашивает выдающийся. Медленно подходит да на каждый шаг слово насмешливо бросает, внимание старается привлечь. Жаль, что на Мэн Цзыи подобные уловки действия не имеют. — Потому что он всегда прав, — кладя телефон экраном вниз и поднимая на Вэй Сяна глаза, ровно отвечает девушка. И теперь уголок выдающихся губ натурально в улыбке поднимается. Вэй Сян бы скорее лоб свой разбил о стену собственных косяков, чем признал свою неправоту. Мэн Цзыи же подобное даётся с лёгкостью. Приучена она делать обоснованный выбор. Наверное, поэтому никогда не выберет его. — Мой император так жесток… — быстро склонившись к Мэн Цзыи, прошептал Вэй Сян, — даже красота этой наложницы не в силах смягчить его сердце, и слушает император лживые наговоры завистливого евнуха. И так же быстро отстранившись, Вэй Сян выскользнул из аудитории, со смехом обходя разбитого параличом Чжан Линхэ. — Ах он! Вот же ж!! Нет, ты видела! Куда он так близко к тебе! А ещё!!! — ни слова связать бедный староста не мог, гневом давясь. Да он этого Вэя сейчас! Погодите, а где, собственно, сам бесстыдник? — Стой… Мэн Цзыи, он опять сбежал, что ли?.. — немного растерянно спросил Чжан Линхэ. На что Мэн Цзыи, не тратя слов, кивнула. Поняв, что его провели да и напоследок посмеялись, Чжан Линхэ в лучших традициях бойз-бенд групп продефилировал за Вэй Сяном в надежде его догнать. Мэн Цзыи же продолжила спокойно листать ленту. Вот только экран телефона был давно заблокирован. *** Вэй Сян стоял перед сложной дилеммой. Мягкая кровать али жёсткий пол. И выбор вроде как очевидный, да только время полвосьмого утра, а он только что вернулся домой и спать хочет как собака. А в душ идти не хочет. Сил на это нет. А совесть и бабулино воспитание не позволяет ложится в таком виде на чистую постель. Беда. Потому, не мудрствуя лукаво, Вэй Сян стянул подушку и со всем комфортом пристроился на полу, прикрыл глаза и… — Иди и поешь, бездельник. Вэй Сян притворился трупом. Благо для этого делать ничего не нужно было, после двух бессонных суток выглядел он не лучше мертвеца. — Ты оглох? Я сказала, вставай и иди ешь! — Бабуля, — пробормотал в подушку Вэй Сян, — если я сейчас не посплю, то род семьи Вэй прервётся на мне. Как ты потом перед предками оправдываться будешь? — А я к ним пока не собираюсь, — на пороге комнаты показалась маленькая, но прямая фигурка женщины в длиннющей водолазке и юбке в пол. — Я что, зря готовила? Иди и ешь. — Если ты хочешь, чтобы я поел, то поставь мне капельницу с глюкозкой, — повыше натягивая одеяло, промявкал Вэй Сян. Госпожа Вэй оглядела своего внука, покачала головой и… — Я пошла за капельницей. — Бабуляяяя, — взвыл Вэй Сян. Его бабуля — женщина, юмора напрочь лишённая. Если сказала капельницу — значит, будет ему капельница. Госпожа Вэй посмотрела на измученное лицо своего единственного внука, цокнула языком, явно не удовлетворившись увиденным, и ушла, решив на время оставить непутёвого мальчишку в покое. На короткое время. С негодника сейчас спрос невелик. Вот отоспится — тогда уж она за него возьмётся. Вэй Сян блаженно потянулся, зарылся в подушку поглубже, чувствуя, что долгожданный сон близко, и… — Твою ж… — прорычал он, когда изъеденная мелодия зазвонила из кармана. Вэй Сян выудил телефон и, полюбовавшись на красноречивое «моделька-гэ», выругался. Нет ему покоя от этого дотошного старосты ни днём, ни ночью. Вэй Сян сбросил звонок, отключил телефон и планировал уже отключится сам, как… — Тебе твой друг из Пекина пишет. Вэй Сян искренне послал друга куда подальше, нежели в Пекин, и положил подушку поверх головы, впечатавшись выдающимся лицом в пол. — Приглашает сегодня ночью выпить. Ты пойдёшь? — Госпожа Вэй, — пробубнил Вэй Сян, — почему ты опять читаешь мои соцсети? — Почему я слышу в твоём вопросе претензии, а не благодарность? — возмутилась госпожа Вэй. — Если бы не я, разве успевал бы ты отвечать всему тому ненормальному количеству людей, которых ты зовёшь друзьями? Сколько их у тебя? Сотня? И каждый день минимум тридцать человек тебе пишет! — Понял я, понял. Не злись. Спасибо, — сдался Вэй Сян, чувствуя, как паркет трафаретом останется на выдающимися лике. — Так что? Пойдёшь с ним пить? — Пойду, — Вэй Сян бы сейчас и в ад бы пошёл, лишь бы там ему дали отоспаться. — Полоумный. Уже еле живой от недосыпа, а если пойдёшь пить, то это ж до утра, — заскрипела госпожа Вэй. — Друг же зовёт, бабуль. Наверное, и всю прошлую группу соберёт. Надо быть. Вэй Сян, даже лишившись глаз и слуха, кожей бы почувствовал осуждение, с которым встретила эти слова госпожа Вэй. Но спорить не стала. Умной женщиной была госпожа Вэй. Внуку в мелочах никогда наперекор не шла, этакий кредит свободы воли давала. Чтобы этим кредитом воспользоваться, когда речь заходила о действительно серьёзных вопросах. И вот тишина. Вэй Сян перестал изображать из себя страуса, вынырнул из-под подушки, поудобнее устроился, укрылся, вздохнул. И… — Ой, милый юноша пишет. Линхэ который. Просит, чтобы ты ответил на звонок. — Бабуляяяя! Вэй Сян вновь нырнул под подушку, для верности ещё и одеялом прикрывшись. И всё бы ничего, но ситуация та же. Ему не нужно было слышать или видеть осуждение бабушки, чтобы его почувствовать. И вот прямо сейчас он своей спрятанной под одеяло кожей чувствовал немой укор госпожи Вэй. Вэй Сян мысленно пожелал Чжан Линхэ век хорошей тоналки не видать, вслух же дежурно осведомился: чего изволит будущий президент и нынешний евнух. А изволил он больше, нежели эта скромная наложница могла ему предложить. — Пойти за твоей научной к профессору? — ехидно переспросил Вэй Сян. — А что ж мне тогда сразу на БДСМ-сайте не зарегистрироваться? Не поискать себе доминанта? — А ты разве не уже? — Чжан Линхэ мог быть той ещё занозой, когда хотел. Да и когда не хотел тоже. — Разве не это причина твоих недосыпов? — Тебе все подробности или… — Или, — перебил его староста. — Собирайся. У меня фотосессия. Я физически не могу успеть к профессору. А правки надо внести, скоро сроки сдачи моей темы. Я, что, так часто тебя о чём-то прошу? — Да за что? — риторически спросил Вэй Сян, совсем не ожидая гневного ответа: — За плюс триста подписчиков в инсте! — Не понял… — честно признался Вэй Сян. — Плюс новых триста подписчиков, — выделяя каждое слово, рычал Чжан Линхэ. — Каждый, из которых считает своим долгом спросить: научил ли я тебя правильно пользоваться языком? Мои челюсти не сильно сжаты? Не сбежала ли ещё ветреная наложница от своего Императора к евнуху? И тому подобное! И так под каждым новым постом! Ещё и периодически настаивают на совместных фото с тобой! — Понял… — Вэй Сян должен был догадаться: то, что он втянул старосту в яму Фрейда на лекции, ему ещё аукнется. Кто ж знал, что эта моделька выберет такой изощрённый способ мести? — Ты мой должник! — припечатал Чжан Линхэ напоследок. — Почему это звучит так, будто я невинную деву обесчестил и теперь обязан нести за это ответственность? — вновь риторически спросил Вэй Сян, возводя глаза к небу. Точнее к одеялу. И вновь не ожидая, что ему прилетит гневное: — Ты совсем сов... Вэй Сян быстро сбросил звонок, отказываясь слушать причитания одной модельки. И это ещё ему досталась роль жертвы. Какая с него жертва, если он несёт ответственность даже за эту непутёвую девственницу Чжан, на честь которой покушается весь Инстаграм? — Плохо, Вэй Сян, очень плохо, — окончательно вылезая из-под одеяла, сетует будущая надежда патологоанатомии. — Быть тебе либо наложницей с евнухом, либо распутным повесой с невинной девой. Так себе альтернатива. И пошёл этот бедный Вэй в гости к профессору Шэню. И едва не сгинул там. И покуда подходил к двери, всё чаще и чаще оборачивался. И бытие его перед глазами всё летело и летело. В итоге, не выдержав всего позора пленки своей выдающейся жизни, Вэй Сян таки позвонил старосте. Нельзя умирать, когда о тебе, кроме косяков с перерывами на сон, жнец смерти и увидеть ничего не сможет! — Знаешь, — затараторил Вэй Сян, — я тут подумал. Я не против совместной фотосессии. «А?! Что за чушь ты несёшь?!» — Давай побалуем фантазию твоих фанаток. Как хочешь меня снимай. С языком или без — на всё согласен, — слаще мёда льются слова из бесстыдных губ наложницы, любому мужчине бы голову задурили, вот только… — Но давай я не пойду к профессору? «Закрой свой грязный рот и вперёд! — …вот только мольбы те обращены были к евнуху. — С тобой невозможно говорить серьёзно!» — Чжан Линхэ, клянусь, я больше никогда не буду называть тебя моделькой. И вообще, я старше, но никогда не требовал, чтобы ты ко мне обращался «гэгэ» и не потребую. Я стану образцом… «Вэй Сян, закрой рот и открой дверь. Я знаю, что ты уже на месте». Вэй Сян вздохнул и дверь открыл. И ещё много нового для себя открыл в ближайшие четыре недели, пока, корчась в муках между своими «ночными похождениями», дневными отработками и требованиями профессора, писал научку. — Фотосессия? — с улыбкой спросила Мэн Цзыи, опуская чашку на стол. В этой кофейне весьма неплох латте. — Физически не успеешь занести профессору правки? Чжан Линхэ, сидящий рядом и лениво отвечающий на посты в инсте, только фыркнул. — Линхэ, — протянула Мэн Цзыи, не давая другу отмолчаться. — Ты снова лезешь не в своё дело? Чжан Линхэ отказался это комментировать. У него и так комментариев много, на все ответить сил никаких не хватит. А себя надо беречь. — Соврал о несуществующей фотосессии, отправил Вэй Сяна прямиком в лапы профессора, и всё ради того, чтобы Вэй Сян не отвертелся от научки? — продолжала как всегда ровно Мэн Цзыи. Чжан Линхэ едва приметно покраснел. — Так заботишься о друге… — Мы не друзья! — не выдержав, вспылил Чжан Линхэ. Раньше ему лучше удавалось держать лицо отрешённого от мира совершенства. А после появился этот Вэй и всё изнахратил. И вот утончённый, элегантный, в прошлом молчаливый староста ведёт себя как истеричка. — Он — идиот. Он не знает, что для него лучше. Постоянно пьёт, играет, где-то шляется. Он не спит даже. Уже один раз брал академ из-за того, что не мог закрыть свои бесчисленные отработки, и его не допустили до экзаменов. Теперь ему грозит новое отчисление. Профессор Шэнь же занимает всё время и всегда. Он его на место поставит и заставит всё отработать. Буквально заставит не вылететь из университета. — Это и называется дружба, Линхэ. Чжан Линхэ снова фыркнул. Одной короткой фразой эта девушка свела на нет все его попытки оправдаться. — Это называется здравый смысл. У этого идиота он отсутствует. И вместо того, чтобы воспользоваться моим, он со мной спорит. — А ты всегда прав? Чжан Линхэ знает, что эта фраза, сказанная абсолютно ровно — злая насмешка, отсылка к роли защитника, в которую рядил старосту склочный профессор. У Мэн Цзыи всегда был особый талант при минимуме слов завуалированно унизить. Ещё и таким тоном, что незнающий человек не поймёт, что его оскорбили. Чжан Линхэ понимает и улыбается. Только его подруге детства позволено смеяться над ним. — А я всегда прав. — Чжан Линхэ, — притягивая к себе поближе мармелад, говорит девушка, — загугли слово «цундэрэ». — Зачем? Я и так знаю, что это я. Мэн Цзыи раздумывает над этим ответом пару секунд, точно взвешивая: будет ли уместна её реакция, и только после приглушенно смеётся.