колыбельная тёмных времён

Серёжу в школе не принимают. Травят, детдомовским кличут, пока до них не доходит, что против двоих "детдомовцев", один из которых может и навалять по морде, выпендриваться лучше не стоит. На Разумовского всё же косится, а тот сидит за шторкой из своих волос и только на обращения учителя реагирует. Немного страшно, что могут опять начать бить и глумиться, но все эти переживания приглушаются отсчётом до момента, как Игорь поведёт его домой. Игорь для него чуть ли не единственное живое существо на всей планете, которому не страшно ввериться полностью и без остатка. Старше, крепче, находчивее - для Разумовского он как божество. Многие могут усомниться, что весьма сомнительного качества, но Серёже большего и не надо. Разве что не молится на своего спасителя и защитника. И самое чудесное - когда Игорю можно рассказать всё-всё-всё: от щенка, которого Разумовский пытался покормить, до пятёрки по географии. Жизнь будто пластинка, запущенная вновь рукой преданного фаната музыки. И Серёжа изо всех сил старается "звучать", в силу возраста не обращая внимания на некоторые странности, которые день ото дня всё больше завладевают Игорем.

***

Всё началось с той первой ночи, но это самым отчаянным образом отрицалось. И поначалу весьма успешно! Пока мысли, отодвигаемые в самый дальний угол, не начали скапливаться и вылезать изо всех щелей. А дело ещё вот в чём. С девчонками не задалось как-то. Одна отшила, вторая ушла к идиоту, с третьей и сложилось по началу, но от такой ветренности в голове этой особы Игоря чуть не продуло. Надо бы и дальше пробовать было, да только тут случился рыжий замёрзший комок, который радуется всему, что Игорь делает, рассказывает всякую ерунду, а он и рад, понимаете? В Серёже было нечто сердечно тёплое, к нему хотелось тянуться и Игорь никак не мог отказать себе в удовольствии просто обниматься или валяться рядом. (Ведь не запрещено же это, ведь так?) С Разумовским хотелось делиться всем самым дорогим, и поэтому на немногочисленных кассетах и грампластинках Игорь учил его разбираться в хорошей (по собственному убеждению) музыке, наслаждаясь задумчивым лицом, которое даже на уроках не всегда принимало такое выражение. И вот оно совсем рядом, протяни руку - и... Нет. Игорь тормозил себя, запрещал любое претендование на жизнь Серёжи. Пока не увидел его за столиком с косметикой. Затаённо перебирающего баночки тёти Лены. Каждый новый предмет роскоши аккуратно перекручивался в руках и возвращался на прежнее место. И Серёжа уже вроде собирался задвигать ящик, а Игорь искать любое оправдание увиденному, как вдруг руки замирают и быстрым движением выхватывают помаду. Раз-два, и на губах блестит чуть розовее натурального цвета оттенок. Серёжа любуется, уже готовясь вытереть эту красоту с губ и вернуть всё на круги своя, но за его спиной возникает Игорь, от отражения которого Разумовский дергается, роняя помаду на пол. - Давно? Дурацкий, дурацкий вопрос! Серёжа разворачивается и ошарашенно смотрит на Игоря в упор, а тот в голове судорожно пытается найти подходящий вариант действий. Долго, долго. Крышу сносит от дурости и от размазавшейся помады, и Игорь, поддаваясь крикам внутренних желаний, впивается в тонкие губы, почти придавливая Серёжу к столику. Наверное, грубовато для первого поцелуя, но Разумовский ещё не совсем понял, как надо реагировать, поэтому вспоминает, что девушки делают после первого поцелуя в фильме. Но как только Серёжа подаётся вперёд, чтобы приобнять Игоря, тот резко дергается назад, будто пробуждаясь от кошмарного сна. В голове судорожно перебираются картинки и последствия того, что он натворил. На губах привкус помады, и, чтобы убедиться в произошедшем, Игорь облизывает губы и убеждается - он рехнулся. Серёжа тоже. Потому что он не убегает и не зовет на помощь, а молча отирает губы и уходит к себе с внутренним ураганом. *** Так начинаются их взаимоотношения куда более глубокие чем братство. Серёжа немного побаивается Игоря по началу, но прежний задор возвращается к нему, когда они тайно ночью целуются под одеялом или когда чистят зубы и весело брызгаются водой, а затем, каждую секунду рискуя быть раскрытыми, они прижимаются друг к другу. В поцелуях - новая страсть. Ради них Серёжа где-то достаёт помаду с более приятным вкусом, чтобы только целоваться. И чтоб губы не пересыхали, а то это как минимум больно, а как максимум совсем непривлекательно. Серёжа теперь тихо радуется и мечтает на уроках, рисуя сердечки с разной штриховкой на полях тетради, и ждёт, когда поскорее закончатся уроки, чтобы бежать домой (даже иногда не через пекарню, а отказаться от булочки для Разумовского было настоящим подвигом). Игорь теперь может хвастаться: целовался. "С девчонкой?" Ну-у, конечно, с девчонкой! Рыжей. Худой. Очень красивой. "А ты знаешь что такое секс?" У Игоря чуть не вырывается: "Это же шесть по-немецки!". Что-то внутри подсказывает, что дело совсем не в этом. "На", - с этими словами Игорю протягивают диск. На обложке спереди изображён Чебурашка, так что даже какая-то непроизвольная смешинка вырывается. Но дома, сидя перед DVD-плеером, Игорь затаив дыхание вынимает диск из поношенного чехла и вставляет в отверстие. Экран тускло мерцает, а после мелькают названия и главные роли. Все, кажется, не то, пока на экране наконец не возникают парень, на котором не расставлен акцент, и девушка - блондинка с пышной грудью и до противности приторным голосом. Как в обычном фильме - говорят о чём-то, целуются, но Игорь с замиранием сердца ждёт, что сейчас произойдёт что-то страшное... ...По мере того, как девушка облизывает языком член парня на видео, Игорь чувствует, как собственные штаны становятся ужасно тесными. Стоп! Из соседней комнаты доносятся звуки напевания какой-то мелодии - Серёжа всегда так делает уроки. Щёки наливаются кровью не меньше, чем орган в паховой зоне, а Игорь всё никак не может решиться. Ему говорили, что секс - это любовь. Они с Серёжей любят друг друга? Любят. Любовь - это секс? Верно. Значит... - Эй! Серёж, идём на секунду, - эти слова вырываются не сразу, потому что очень уж хорошо любоваться на согнувшегося над столом и что-то приятно мурлыкающего Разумовского. Тот преданно вскакивает и идёт за Игорем, который всё ищет способы извернуться от этого, превратить в шутку, но ноги приводят его к тому же месту - к отмотанному в начало видео. Пока Серёжа с широко раскрытыми глазами наблюдает за развитием событий, подавляя в себе желание куда-то убежать, Игорь сидит рядом и что-то спутанно объясняет про любовь, секс и их поцелуи. Это всё взаимосвязано, но до Разумовского не доходит, каким образом, пока Игорь не ставит видео на паузу, встаёт на ноги и расстегивает ширинку джинс. - Пожалуйста... - звучит как мольба, а Игорь никак не может договорить, что должен понимать, что такое секс на практике. Серёжа сглатывает, ноги будто ватные - ни встать, ни уползти. Его черты лица обводят мягкими касаниями, вводя в заблуждение. Пальцы подбираются к затылку, и сопротивление бесполезно. Поначалу Серёжа чувствует мягкость и старается глядеть в глаза, но по мере продолжения рот устаёт и делать, как девушка в фильме, совсем не получается. Мерзко и тошнит. Это совсем не любовь, Разумовский чувствует себя обманутым и как только ноги начинают шевелиться, он даёт деру до ближайшей закрывающейся двери - ванной, где на него из зеркала смотрит потрёпанный и испуганный юноша. Игорь срывается с места, уступая лишь несколько секунд потому, что тело в момент пробила какая-то волна наслаждения, неведомая в осознанном виде до сих пор. Яростно колотясь в дверь и слыша рыдания, он резко меняет свои тактики в попытке вытащить Серёжу из комнаты - так договориться будет гораздо проще. В порыве гнева он несёт всякую околесицу, которую и не подумал бы в жизни сказать Разумовскому, но сейчас в страхе быть раскрытым Игорь орёт о том, что порвёт все рисунки Серёжи, если тот сию секунду не выйдет. Спустя мгновение из-за двери показывается зарёванная мордашка - в ужасе проверяет, не начал ли ещё Игорь. А дальше - долгий разговор, закреплённый серией поцелуев и обещаний в любви. "Это просто этап такой. Я клянусь, что люблю тебя и буду рядом, а вот так - больше не буду. Прости, прости за всё". Серёжа держит руками лицо Игоря и плачет, веря, безоговорочно веря всему. На следующий день Игорь узнаёт, что у видео есть продолжение.