Коростель у красных ворот

      У каждой из Соколиных вершин было свое название. Гора, на которой располагалась тюрьма, в секте была одним из самых закрытых и таинственных мест и носила название Цянцзоу Сици - Забирающая дыхание. Здесь из всех демонов Старой Эпохи, на чьих костях строился барьер секты, когда-то превратился в прах сам Тунчжи ХунДао - Правитель алого пути. С тех времен, на протяжении тысячелетий, это место считалось чуть ли не проклятым. Сбежать отсюда было практически невозможно хотя бы в силу того, что на горе обитали тысячи демонических зверей - во время охоты или собраний сект приходилось регулярно проводить здесь зачистки. Именно поэтому Цянцзоу Сици являлась одним из самых опасных, но вместе с тем и лучших мест для культивации.       Но Хай Ань, конечно же, об этом не знал. Он старался действовать быстро, но аккуратно в попытке быстрее покинуть гору. Самым страшным казалось для него быть арестованным вновь, поэтому он даже представить не мог, что его ждет впереди. Осознав, что звуков боя теперь нигде не слышно, он уверился, что демоны проиграли и, должно быть, уже давно покинули секту.       Первым делом, решил он, нельзя было в открытую передвигаться по выложенным дорожкам. По этой причине он почти сразу нырнул в кусты, мимолетно стараясь оглядеться, прежде чем скрыться под кроной леса. Тюрьма, из которой он только что сбежал, действительно была высечена в камне, как индийский храм или египетская усыпальница, и сейчас возвышалась над ним. За деревьями ничего не было видно, кроме высокой, изнеженной в облаках вершины и далекого голубого неба. Казалось, над горой царило спокойствие… хотя, конечно же, то был странный искусный обман.       Основная дорога, обозначенная каменными плитами и ступенями, кое-где показывалась сквозь заросли, и, не зная как поступить иначе, Хай Ань решил двигаться вдоль нее, но при этом скрываясь в зарослях. Следовало поторопиться, так как неожиданно дурное предчувствие охватило юношу. Видимо, тюремщики поняли, что он сбежал. И тогда Хай Ань, стараясь быть как крадущийся тигр, но при этом торопливо побежал.       Спускаться с горы в любом мире и в любое время должно было легче, чем подниматься, но вот беда - Хай Ань понял, что все еще чувствует где-то под ложечкой сосущую слабость, отчего ноги дрожали и уже начинали заплетаться. Ему вдруг стало страшно, что в таком состоянии он скоро и идти не сможет.       Дорожка вдруг вильнула влево, и он чуть не вылетел прямо на нее. И все же, даже успев отклониться и немного притормозить, он вдруг налетел на кого-то. Больно ударившись лицом о некую твердость, покрытую толстым слоем бархата, он упал и начало было покатился. Неожиданно его сильно дернули за руку, почти вывернув ее из плечевого сустава. Хай Ань вскрикнул от боли.       - Так-так-тааак, - на юношу смотрела потрясающей, явно нечеловеческой красоты полуголая девушка, - неужели маленький заклинатель спасается бегством?..       Она держала его одной рукой, приподняв над землей с такой легкостью, будто он весил с пушинку. Ее большие и необычные алые глаза, казалось, горели насмешкой и затаенной неприязнью, а брови, меж которых отпечатался рисунок цветка, отдаленно похожего на гиацинт, угрожающе хмурились.       Хай Ань сглотнул, ощутив пробежавшие по спине ледяные мурашки. Над небрежной темной челкой девушки выступали маленькие, казавшиеся игрушечными рожки. Юноша понял, что перед ним не человек.       - От-тпустите, пожалуйста, - прохрипел он, но та в ответ дернула бровью и неприятно ухмыльнулась, поэтому он поспешил добавить, - я не заклинатель.       Демоница наклонила голову вбок, словно всматриваясь в саму его суть. Должно быть она поняла, что ци в нем не больше, чем в кабачке. Однако отпускать она его не спешила. Ее лицо стало задумчивым.       - Очень слабый человечек, - прищурилась, - но…       - Отпусти заключенного, демоница! - Хай Ань вскинул голову, чтобы увидеть Чжэньмао и господина в голубом ханьфу. Быстро же они его нашли!       Девушка, вполоборота взглянув на них, тем не менее руку Хай Аня отпускать не торопилась. Молниеносно вывернув ее за спину, он прикрылась юношей, как живым щитом. Он сцепил зубы от тянущей, быстро усиливающейся боли в плече. Его запястье будто сжимали металлическими клещами - ужасающая сила!       - Еще парочка горе-заклинателей. Пришли на помощь другу?       Господин в голубом прищурился, и Хай Ань понял, что глаза у него очень необычные - настолько светлые, что кажутся практически белыми. Как у слепца. Этот господин медленно, полубоком стал по кругу их обходить. Девушка из каких-то очень и очень тайных (на ней было ткани меньше, чем на арабской танцовщице!) мест достала кинжал и приставила к горлу Хай Аня. Он невольно сглотнул и ощутил, как острое лезвие пересчитало почти все позвонки его трахеи. Господин с белыми глазами замер, будто это к его горлу приставили нож, хотя лицо его, прекрасное, как у всех типичных заклинателей в комиксах и новеллах, оставалось бесстрастным. Он мимолетно глянул на Чжэньмао, словно передавая ему некий негласный сигнал. Существовало ли в этом мире что-то вроде телепатии?..       - Тебе лучше не испытывать наше терпение, демоница! - Прошипел стражник.       - Охо, терпение? - Она коротко рассмеялась. - И что же вы сделаете, если я продолжу его “испытывать”?       - В твоих руках сбежавший заключенный. Он не представляет никакой иной ценности, помимо ценности на суде. - Подал голос господин в голубом. Слова его были спокойны и взвешены.       Затылком Хай Ань ощутил недоверие и усиливающуюся ярость демоницы, в чем убедился, когда та прошипела:       - И все же вы здесь, чтобы спасти его жизнь! Так ли правдивы ваши слова, о светлые заклинатели?       - Он еще не успел предстать перед судом заклинателей, вот и все.       Хай Ань вздрогнул от этих слов, вспомнив, как Чжэньмао бил его до потери сознания, пытаясь вызнать что-то, ему неизвестное. Если суд и состоится, юноша был уверен, его признают виновным во всем, в чем только захотят. Страх сжал его сердце костлявой рукой. У него совершенно не осталось выхода. Мог ли он хоть что-то сделать?       - Я ни в чем не виноват, - голос Хай Аня был тише, чем ему самому хотелось бы, но по крайней мере не дрожал.       - Ты тайно проник на территорию секты!       - Нет!       Чжэньмао открыл рот, словно увидел перед собой настоящего сумасшедшего, впрочем, именно так себя сейчас и чувствовал Хай Ань. Сумасшедшим. К горлу вдруг подкатила тошнота - мысли, что он отгонял от себя все это время, стали громче звучать в его голове. Он не в своем мире, а черт знает где. Один. Слабый. Его жизнь висит на волоске, и никто, даже он сам, не в силах помочь! Он вот-вот умрет!       - Тебя поймали в садах Бай Шэньхань!       - Я не знаю, кто это! - На последних словах голос юноши все-таки сорвался и стал походить на крик. Краем глаза он заметил, что отрешенное лицо господина в голубом немного нахмурилось, чтобы потом вернуться к изначальной беспристрастности. Складывалось впечатление, что слова Хай Аня для него что-то да значили. Мог ли он спасти бедного юношу?..       - Я совсем не помню, как там оказался, - добавил юноша тихим голосом, боясь сказать что-то лишнее. - В один момент я будто проснулся в другом месте…       Чжэньмао и Лэн Тан переглянулись. И если первый сохранял удивленную мину, второй казался чуть более довольным, словно узнал что-то радостное. Хай Ань начал лихорадочно соображать: господин в голубом ханьфу пришел в тюрьму явно в поисках его, так как искал нечто необычное. А что может быть необычнее появления юноши из пустоты? Значит, он знал, что нечто подобное произойдет. Самого Хай Аня он не знает, но ему известно о событиях. А теперь и его догадки о Хай Ане, по-видимому, подтвердились, раз он так рад… Словно появление юноши действительно предсказала звезда Феникса. Интересно, то был закон новеллы, что небесные тела предсказывают события, или же некое стечение обстоятельств, которое можно полноправно назвать судьбой? Как бы то ни было, именно на этого господина в голубом ханьфу и нужно надеяться.       Дань Ичэнь упоминал о том, что появление звезды Феникса - доброе для него знамение, почти что “благословение небожителей”, при этом ее же появление значит какие-то ужасные перемены, ведь с ней связано появление демонов на границе барьера. Как же звучало то предсказание загадочной Бай Шэнхань? Что-то вроде этого: “С появлением звезды Феникса поднимется под ногами пыль и зола, и законы земные будут попраны”. Предсказание в иносказательной форме, но предупреждает о том, что появятся демоны Серой пустыни, которые атакуют секту. Что же в этом радостного для заклинателя из этой самой секты?.. Умозаключения ни к чему не вели - слишком мало Хай Аню было известно, но все же на кое-чем можно было сыграть… Если этого великолепного господина заботило “неожиданное появление” словно из воздуха, для него не только было важным отследить что-то подобное, но найти для каких-то своих целей самого Хай Аня. Иными словами, только Хай Ань во всей этой истории интересовал его.       - И теперь я не знаю, как же мне быть… - Хай Ань поднял на Лэн Тана честные грустные глаза, словно взывая к его благородству.       Плечо затрещало - демоница сильнее сдавила запястье, подтянув его выше, явно что-то понимая и оттого опасаясь.       - Какая чудесная история! - Ее голос пенился и шипел, как кислота, - И все же ей не хватает изюминки… Думаю, смерть будет отличным для нее концом!       Хай Ань ощутил горячую вспышку у горла, словно ожог ослепительной силы, и понял, что кинжал вот-вот перережет ему горло. На секунду он не боялся - он вообще ничего не ощущал.       - Стой! - Господин в ханьфу поднял ладони в типичном жесте, которым успокаивают преступников и самоубийц: ладонями наружу. И видимо в этом жесте действительно было что-то беззащитное, так как кинжал у его горла замер, и Хай Ань облегченно захрипел. - Чего ты хочешь, бестия?       - Чего я хочу-у? - Протянул насмешливый голос, а сама демоница не торопилась отвечать, как будто тянула время. - А если ничего?       - Но ведь ты сейчас здесь - зачем? - Спокойно возразил Лэн Тан.       Демоница словно задумалась, по крайней мере, она долго молчала, ничего не предпринимая. Хай Ань уже был готов увериться в том, что переговоры наконец-то двигаются по нужной колее, как девушка подобно настоящему дикому зверю зарычала и грубо его оттолкнула. В подставленных руках, принявших на себя весь его пусть и небольшой, но все же вес, вспыхнула боль, а потому он не сразу осознал происходящее. Над головой, в небе, что-то сверкнуло, а потом низверглось о землю с ужасающим грохотом. Удар был такой силы, что поднял неизвестно откуда взявшуюся пыль (очередной закон новеллы?) и оглушил бедного юношу на несколько секунд. Хватая пострадавшим горлом кислород, он судорожно пытался приподняться и хотя бы перевернуться на спину. Как же ему удалось это сделать, он заметил, что в таком неприглядном положении находится только он - ни Чжэньмао, ни Лэн Тан, ни демоница даже подолом одежд не запачкались. Что же за судьба такая у него - благословение или проклятие?..       Между лежащим юношей и девушкой появилось новое действующее лицо. Хай Ань сначала подумал, что над ним возвышается еще одна девушка - у нее были достаточно длинные волосы, чтобы даже в небрежном хвосте спадать до самой поясницы, и очень яркая - в ало-желтых оттенках с различными узорами - одежда. Лицо, как и подобает героине новеллы или комикса, было весьма выдающимся: еще не утратившее некой подростковой пухлости, с приятным глазу очертанием узкого подбородка, с аккуратным, немного вздернутым носом и большими, в обрамлении пушистых ресниц, тигриными глазами. В голове Хай Аня на мгновение пронеслись слова песни Eye Of The Tiger (от Survivor), но он покачал головой, чтобы сбросить морок.       А потом незнакомка посмотрела на него и глубоким, с хрипотцой голосом заявила:       - Ну здравствуй, красавица в беде.       По спине и плечам Хай Аня побежали мурашки, и он воскликнул:       - Сам ты красавица! Я - парень!

***

      Вообще в обязанности Сяочжи никогда не входило падать с неба. То была прерогатива Сюанльлуна - дракон, вот пусть драконьими делами и занимается. Но когда свеча, которая указывала на кого-то в странной пантомиме из двух заклинателей, обычного обывателя и демона, вдруг начала кровоточить… скажем так, он немного растерялся. Бухнулся на землю он как мешок с мукой - будь здесь кто-то из его братьев, точно бы засмеял. Слава Юйцяню, он прилетел в это проклятое место в гордом одиночестве!       И вот сейчас, глядя в знакомые из перерождения в перерождение (история нескольких тысяч лет!) небесно-голубые глаза, он вдруг понял, почему его тело действовало словно само по себе и так стремилось защитить. Тянь Юань была и остается единственным вместилищем всех надежд и всей боли Хэяня… Разве можно было познать всю глубину этих глаз?..       “Тянь Юань прекрасна”, - прошептало что-то в его голове, и сердце сдавило в тоске. Несмотря на короткие волосы (подростковый бунт? наказание от родителей? несчастный случай?), лицо ее оставалось безукоризненно узнаваемым и все же прелестным, как первый весенний ветерок. Сяочжи незаметно сжал кулаки:       - Ну здравствуй, красавица в беде.       Лицо той странно искривилось в копне коротких волос, и Тянь Юань воскликнула:       - Сам ты красавица! Я парень!       Сяочжи выпучил глаза, не в силах справится с шоком. Даже голос у нее… кхм, у него был звонким, но явно мужским.       - Неувязочка вышла… Красавец? - Сяочжи, почувствовав себя не в своей тарелке, огляделся: все взгляды скрестились на нем. Непроизвольно щеки Сяочжи вспыхнули - он редко становился объектом столь пристального внимания, привыкший быть почти незаметным на фоне братьев.       - Кто ты такой? - Прошипел демон, нет, демоница (да что с ним сегодня такое?), и Сяочжи мгновенно подобрался. Еще будет время разобраться со всей родословной Тянь Юань, а сейчас нужно было вытащить ее (его!) из этого проклятого места.       Он шагнул ближе к голубоглазому незнакомцу и спокойно, будто не услышав голоса проклятой девицы, спросил:       - Как тебя зовут?       Тот на мгновение замялся, но потом все же ответил:       - Хай Ань.       “Значит, не небесная бездна, а спокойное море?.. Что ж, Тянь Юань, в чем-то ты остаешься верна себе”, - отчего-то Сяочжи захотел улыбнуться. Он протянул руку, будто действительно спасал красавицу, и почти ласково произнес:       - Несмотря на это я пришел тебя спасти…       Лицо Хай Аня приняло почти комичное выражение недоверия, и он одновременно с криком рванувшей к ним демоницы пробормотал:       - Не может быть, что я играю роль “девицы в беде”...       Сяочжи же в этот момент, не изменив положения, отвел свободную руку и щелкнул пальцами. Пламя, появившееся в этот раз, было нацелено не на то, чтобы зажечь свечу, а на причинение ущерба, и оттого оно яркой кометой вспыхнуло перед носом девушки, оскалившись, подобно небесному льву. Картина была страшная и прекрасная одновременно, и все замерли, как в немой сцене пьесы.       - Не двигайтесь, тогда не пострадаете.       - Кто ты, во имя Янь-вана, такой? - Воскликнул один из мужчин, тот, что со шрамом на лице. Другой мужчина в утонченном голубом ханьфу с серебристыми глазами хмуро, почти недовольно сверлил Сяочжи взглядом, но молчал.       - Поднимайся же, Хай Ань. - Проигнорировав вопросы, он продолжал протягивать руку голубоглазому юноше, который, кажется, в один момент растерялся и осел обратно на землю. Неужели испугался? - Не бойся, Тяньши не причинит тебе вреда.       Пару мгновений все словно застыли, и воздух стал как вязкий сироп - душным и чуждым, потом Хай Ань все же ухватился за чужую ладонь. Он не отводил взгляда, может, дело и не в страхе вовсе. Казалось, он тоже хотел спросить Сяочжи, кто же он такой. Юноша драконьей крови уже приготовил весьма забавный ответ в духе: “Твой верный пес, и пусть всего лишь мизинец Темного властелина, сильнее любого большого пальца!” - но не успел. Все небо в одно мгновение потемнело, налившись иссиня-черными тучами в редких проблесках молний. Стало холоднее. Жутко.       Сяочжи побледнел.       - Что это?.. - бескровными губами спросил Хай Ань.       - Хэянь… Хэянь здесь.