Коростель у красных ворот

      Из небытия Хай Аня мягко вытягивают чьи-то касания. Они лишены дрожи и полны уверенности, но вместе с тем удивительно аккуратны, почти нежны. Юноше хочется задержать дыхание и насладиться ими. И все же, когда горячие пальцы касаются его кожи напрямую, когда они оглаживают тазовую кость, он чувствует себя не просто живым, а почти напуганным. Откровенность горячих рук отрезвляет его.       С трудом он разлепил веки и посмотрел на владельца этих рук. Большая часть его сознания все еще пребывает в тумане, он сперва не узнает ни золотистых глаз напротив, ни пораженного красивого лица. Сил хватает лишь разомкнуть губы и спросить:       - Кто вы?       Лицо напротив приобретает странное выражение, и что-то в Хай Ане напрягается.       Он судорожно начинает вспоминать, чтобы через несколько мгновений крупно вздрогнуть и вскинуться:        - Вы!..       Чернильная бровь легко дергается то ли в недоумении, то ли в насмешке, но мужчина молчит. Его яркие глаза, казалось, могли прожечь Хай Аня насквозь. Он чего-то ждет.       Быстро оглядев себя, свой неприличный вид и чужую руку, лежащую рядом с бедром (она туда соскользнула, когда юноша проснулся), наш юный герой вспыхивает и судорожно подтягивается на руках, отодвигаясь.       - Что вы со мной делаете?       - Тебе следует принять ванну.       - Что?       - После тюрьмы ты…       Осознание пробивает вспышкой. Щеки Хай Аня не могут гореть еще сильнее, и он, прикрыв лицо ладонями и подтянув колени к груди, отчаянно стонет:       - Я понял-понял! Не нужно!..       Еще никогда юноше не было так стыдно, как сейчас, когда Черный дракон указывает на его нечистоплотность. Не то чтобы в том была вина самого Хай Аня, но все же… Купание после пребывания в тюрьме, когда он очнулся на той самой лежанке, которая пахла не пойми чем, действительно не помешает. С учетом того, что сейчас он сидел практически нагишом перед драконом, Хай Аню захотелось провалиться под землю. В мыслях стоял плотный туман, который мешал хоть о чем-то подумать.       Темная фигура, сжав лежавшую на покрывале ладонь, поднялась. Зависнув на пару мгновений над кроватью, она в итоге отстранилась, и раздался спокойный, но прохладный голос.       - За ширмой тебя ждет бочка с водой. Прошу тебя, пока вода не остыла…       Хай Ань вскинул голову и поймал чужой взгляд напрямик: мужчина стоял на расстоянии от постели, ничем не выдавая собственной растерянности или неприятия, и только глаза его горели. Хай Ань вздрогнул. Он вдруг вспомнил, как Сяочжи просил дракона не убивать его… Но если он все еще жив, значит, никто убивать его пока не собирается. И, действительно, следует принять ванну. Парень глубоко вздохнул, успокаиваясь и ожидая, пока дракон отвернется. Но тот не отворачивался. Не смущался. Все еще ждал.       Хай Ань не выдержал первым:       - Пожалуйста, отвернитесь.       Сюаньлун задумчиво пробежался мимолетным взглядом по всей его сгорбленной и съежившейся фигуре, чтобы потом, словно почувствовав чужой дискомфорт, отвернуться.       Не удержавшись от облегченного вздоха, Хай Ань подскочил. Он покачнулся, чувствуя слабость в мышцах, но пальцы сильно вцепились в столбик кровати, и он устоял. Светлый взор быстро пробежался по убранству большой комнаты, а потом остановился на высокой, красиво расписанной ширме. На ней умелой рукой кто-то изобразил очертания высоких гор, меж которых тянулась узкая дорожка с воротами знакомой формы - так выглядели в его времени японские тории. Ворота были красными, как и единственная фигура перед ними, тонкая и неузнаваемая.       Двигаясь с осторожностью, Хай Ань проскользнул за ширму и замер. От бочки шел ароматный пар, и все мышцы в юном теле заныли так сладко и так тяжко, что Хай Ань вновь смутился. Мысли лихорадочно метались в голове, замирали в недоумении, искали ответы. Но ширма, словно лучшая броня, отгородила его от страшной фигуры и дала немного покоя. Уже скинув белье и опускаясь в горячую воду, всеми силами души давя рвущийся довольный стон, Хай Ань пытался собрать всю свою храбрость воедино и начать спрашивать. Кому-то сложно получать ответы, а ему- задавать вопросы. Как всегда говорила его мама, он был слишком честным, чтобы пугаться самых страшных и неожиданных ответов…       Зажмурившись от удовольствия, сладко вздохнув, юноша откинулся на бортик бадьи и прикрыл глаза. Губы предали его, и он спросил совсем не о том, о чем действительно хотел:       - Почему вы хотели меня убить?       Спросил и замер. Сердце сорвалось в и без того неустойчивый ритм, а тонкие пальцы сжались на гладком дереве до побеления костяшек. Вопрос же будто упал в пустоту, незнакомую и гулкую, царящую по ту сторону тонкой ткани ширмы. И когда Хай Ань уже не надеялся услышать ответ, далекий и вместе с тем близкий, бархатный голос ответил. Он был низок и почти осязаем:       - Не хотел.       - Но Сяочжи говорил…       - Сяо слишком переживает.       Как можно было расценивать этот ответ, юноша не знал. Конечно же, и он сам “слишком переживает” - в конце концов, решается его судьба. Разве может вопрос жизни и смерти быть недостаточно важным, чтобы о нем стоило переживать?.. Или для драконов люди - муравьи под ногами? Несмотря на горячую воду, окружающую его тело, по спине пробежали неприятные мурашки. Стало страшно как тогда, перед появлением черной ленты в небе, когда хлынул ледяной дождь.       - Почему я здесь? - На этот раз вопрос и в самом деле остался безответным.       Руки Хай Аня скользнули под воду, обняв колени. Он чувствовал себя уязвимым как никогда прежде. О чем же можно было спросить эту безликую тишину? Даст ли она ответ?       “Не попробуешь - не узнаешь”, - всплыли слова Ми Хэйсина, его лучшего друга. Когда нет выхода, а есть только стены, биться о них - порой единственный выход. Сжав ладони в кулаки, Хай Ань попытался еще раз:       - Кто вы такой?       Пар исходил сладостью незнакомых Хай Аню ароматов. Были то травы, или ароматическое масло, неизвестно - как и всякий нормальный парень в 21 веке, он не разбирался в подобном. Да, он не был похож на многих юношей его времени, так как с детства воспитывался в семье с крепкими традициями уважения и любви и ценил их. Но и назвать его “утонченным” в вопросах, в которых обычно разбирались девушки, его также нельзя было. И все же здесь, в этом времени (в этом мире?), похоже, даже такие суровые создания как этот страшный мужчина, были приверженцами тонкого вкуса. Это выражалось даже в таких мелочах, как купание.       - Сюаньлун, Черный дракон севера.       Ответ стал неожиданностью, прервав лирические рассуждения Хай Аня о том, насколько же он чужд своему нынешнему окружению. Но этот ответ порождал целую кучу других вопросов, хотя и не открыл ничего нового для юноши. Сам он с трудом мог свыкнуться с мыслью, что драконы существуют. В каком же странном месте он оказался!       - Мы в Цзючжайгоу, Долине девяти деревень.       Он вздрогнул. Как оказалось, последнее свое восклицание он произнес вслух. Хай Ань нырнул под воду, зажмурившись. Стыдно.       Когда он вынырнул, собрав ладонями влагу с лица, то повернулся в сторону ширмы и поинтересовался:       - Цзючжайгоу?       - Долина на севере провинции Сычуань.       Провинция Сычуань, насколько представлял Хай Ань, находилась в центральном Китае. И все же - секты, демоны и настоящие драконы? Вряд ли этот Китай был тем, по которому ему в детстве довелось путешествовать с родителями. Он был слаб в географии и истории, но понимал, что в прошлом настоящего Китая наверняка не существовали заклинательские секты - магия ведь нереальна! Значит, это не прошлое, а какой-нибудь параллельный мир? Как же он здесь оказался?       Воспоминания казались отрывочными и смутными. Они приходили, если Хай Ань напрягался и хотел что-то узнать. И все же, когда он попытался вспомнить то последнее, что с ним приключилось перед тем, как он появился здесь, в мыслях воцарилась пустота и тьма. Это пугало.       - Я… не знаю, как и почему здесь оказался.       - М, - короткий звук, полный согласия и понимания. От него внезапно стало легче дышать.       Вода начала остывать. Неожиданные практичные вещи стали возникать в голове, оттесняя этот беспорядок страшных, будоражащих ужас вопросов - вопросов, на которые вдруг не захотелось знать ответа.       - Мне нечего надеть. - Он смотрел в пустоту перед собой. - Я очень голоден. - Вздох. - Мне страшно.       Движение и шорох, раздавшиеся за ширмой заставили вздрогнуть и очнуться от той отстраненности, которая завладела им некоторое время назад. Хай Ань вскинул глаза - высокий мужчина стоял прямо перед ним.

***

      Были моменты в долгой жизни Сюаньлуна, когда он, казалось, не жив, а мертв. Просто существует. В такие моменты он не узнавал самого себя. И спасало его то, что другими всегда расценивалось как слабость - чувства, настоящая любовь. Жизнь Тянь Юань.       Когда тонкий нечеловеческий слух уловил тихий плеск за ширмой - звук, когда тело погружается в воду - он очень ясно ощутил, что живет: сердце в груди бухало тяжело, как прилив, кровь будто закипела, а все мысли застыли подобно насекомым в янтаре. Тихий сладкий вздох - звук незнакомый, но завораживающий, отвлек от всех переживаний. Руки сжались на коленях, а потом расслабились. Еще не время.       Рассказывать историю их долгой и трагичной любви Хэянь не хотел. Знай он, что юноше не причинят вреда, дракон, наверное, и правда оставил бы Хай Аня в мире людей в неведении. Оно бы спасло его от тяжкой ноши их совместной судьбы. Но даже сейчас, спустя более чем десяток перерождений - злого рока, смерти и боли - оковы судьбы не хотели отпускать Тянь Юань.       Хэянь ненавидел старика Юэлао. Хэянь ненавидел судьбу. А еще сильнее он ненавидел ту, что прокляла его любовь. Но Хай Аню не следовало об этом знать.       Дракон отвернулся от ширмы, пытаясь отстраниться об соблазнительных звуков и аромата, что затопил комнату. Хай Ань не будет оставаться в воде вечно. Бесшумно двигаясь, Сюаньлун пересек пространство и остановился перед невысоким шкафчиком для одежды. Все его халаты будут велики юноше, но выбора не оставалось.       - Я… не знаю, как и почему здесь оказался.       - М, - согласился Хэянь, пробежав кончиками пальцев по тканям.       Выбрав самый нежный и дорогой шелк, он осторожно вытянул его из стопки. Наряд был почти праздничным для дракона - подарок, который бы сам мужчина никогда не надел, потому что не носил светлых одежд. Но синий, с тонким цветочным узором по краю халат отлично подойдем Тянь Юань и ее прекрасным глазам. Нижние одежды он так же выбрал тонкие, почти прозрачные, но в которых не должно быть жарко. И никто бы не догадался, что эти одежды созданы для любви - томных поглаживаний и поцелуев. Тяжесть поселилась внизу живота.       Подхватив свою ношу, он приблизился к ширме и замер подобно насторожившемуся псу. Видит Юй-ди, в Хэяне не было скромности ни на сы, ведь драконы не люди и не боги… И все же, он пытался быть аккуратным и не смущать юношу, не пугать и дать ему пространство.       - Мне нечего надеть. - Сюаньлун сделал шаг вперед, почувствовав непреодолимую тягу отчаянного голоса. - Я очень голоден. - Еще один шаг. - Мне страшно. - Еще.       Он замер перед бадьей, как перед святыней. Юноша казался видением озерной нимфы, испуганной и слабой. Руки, держащие одежды, дрогнули. Хай Ань поднял свои невозможные глаза, большие и растерянные в узоре из влажных ресниц, и что-то в драконе дрогнуло.       Он сделал еще один шаг вперед - непреодолимо, порывисто. Бледная кожа, влажная и оттого блестящая, дурманящий аромат цветов и чего-то такого же неуловимого, как звездная ночь, блестящие испуганные глаза - все это казалось сном и явью, наслаждением и болью. Как давно он не видел Тянь Юань… Как давно не целовал, не нежил…       Плечи юноша задрожали, так же как и губы. Он пытался сжаться еще сильнее и прикрыться, щеки его были красными, и даже шея начинала понемногу покрываться румянцем. Жаль, что драконья магия так слаба для носителей драконьей же крови - не пробудись Хай Ань так рано, Хэянь бы смирился. Он бы мог свыкнуться с его существованием здесь и сейчас, с его пробелами в памяти и черным пятном татуировки. Ему просто нужно было время… Жаль.       Осторожно отложив одежды на рядом стоящий стул, Хэянь приблизился к юноше и приподнял лицо.       - Что вы?..       Он накрыл его губы со вздохом, похожим на глоток свежего воздуха. Губы Хай Аня были мягкими и растерянно приоткрытыми, и горячий язык влажно проскользнул между ними. Мужчина впился в этот сладкий рот, сжал в ладони влажные волосы и зарычал.       Хэяню просто нужно было время. Он бы справился. Он бы сдержался. Но времени у него не было.