Так далеко, так близко

      В кофейне уютно. Солнце проникает через большие окна и стеклянную дверь, рассеивает яркие полосы по полу и стенам, прогревает помещение, оживляя искусственные растения, питая живые…       Армин проводит рукой по широкому подоконнику, поправляет подушки и убирает книги — они уже начали выцветать. Смотрит на часы: до открытия ещё много времени — можно не спешить и ещё немного насладиться атмосферой.

***

      Армин только приспускает черную маску, как колокольчик над дверью звякает. Приходится снова подтыкать её под очки. — Здравствуйте, — Армин поднимает на вошедшего глаза. Парень не старшего его самого, совершенно обычный, выделяющийся разве что высоким ростом. И…без маски. Армин раздражённо выдыхает и, когда клиент подходит к стойке, делает шаг назад. — Наденьте, пожалуйста, маску. — Я переболел, — отвечает он. — Имею право не надевать. — Извините, но я не буду обслуживать Вас пока Вы не наденете маску, — Армин пытается говорить мягко, не выдавая раздражения. За сегодня он уговаривал людей надевать маски не один и даже не два раза.       В кофейне теперь было запрещено сидеть и заказы выдавались на вынос, клиентов убавилось, так ещё и маски… Армину казалось, что особое обаяние кофейни умирает и всеми силами придавал ей уюта: приходил пораньше, чтобы настроить комфортную температуру, приносил книги для атмосферы, писал клиентам на стаканчиках пожелания… — А может у меня нет маски, — все не унимается парень. Армину кажется, что ему это приносит удовольствие. — У нас есть маски, — Армин указывает на корзинку. — Извините, но таковы правила. Если мы будем соблюдать предписанные нормы… — Мы поборем вирус, да-да-да, — клиент фыркает и наконец берет маску. Расправляет её и надевает. Ещё немного с жутко сосредоточенным видом поправляет её: прижимает к носу, дёргает вниз...       Армин наблюдает за этим, улыбаясь под маской. Это её единственный плюс — можно не сдерживаться. Парень хмурит брови и скашивает глаза к переносице, вытаскивает из-под резинки волосы и трет за ушами. В конце концов Армин не выдерживает: — Вы поэтому так не хотели надевать маску? — клиент отвлекается и поднимает глаза на Армина. — Вы с ними не дружите? — Абсолютно, — он кивает. И от него это кажется чужеродным, будто слово не его языка, будто произнесенное с диким акцентом. Из его уст оно кажется таким же устаревшим, как «трансцендентально» или «вестимо». — Эспрессо. Двойной, — клиент сует руки в карманы. Армин молча кивает и принимается за работу. — Ты здесь один что ли? — он явно не собирается отступаться и намеревается съесть мозг Армина десертной ложечкой. — На данный момент, из-за небольшого количества клиентов, — Армин включает пролив и поворачивается к парню. — На смене только я. — Ужас, говоришь как программа, — он усаживается на единственный барный стул и ставит локоть на стойку.       Армин, только собиравшийся повернуться обратно к кофемашине, давится воздухом, крякает и чувствует, что щеки вспыхнули от возмущения. Даже шляпа на его голове немного съезжает на глаза. Да что он вообще себе позволяет? Приходит без маски, «тыкает», — Армин это сразу заметил и ему это не понравилось — оскорбляет… Армин считает это оскорблением.       Он поправляет съехавшую шляпу, на ощупь выключает кофемашину. — Вы считаете это приличным, так говорить? — и он даже удивляется тому, как громко звучит его голос. Вопрос повисает в звенящей тишине. Стены кофейни перестают пропускать звуки улицы, кофемашина перестаёт работать, а холодильник — гудеть. Клиент смотрит изучающе, будто через сетчатку глаза может считать всю информацию. — Армин, — обращается вдруг по имени. — Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — и почти смеётся. Издевается. — Я… — до Армина долго доходит, что на его фирменном фартуке прикреплён бейджик с именем. Он берет стаканчик с кофе и отдаёт порядком надоевшему клиенту. — Ваш двойной эспрессо, хорошего дня.       Клиент медленно тянется к стаканчику, так же медленно пододвигает его к себе, берет пакетик с сахаром, высыпает его, берет, второй, высыпает… Армин готов выть — ну где другие клиенты? Почему он должен находиться наедине с этим ненормальным? — Я надеялся, что смогу посидеть у вас. — На двери написано: «только на вынос». — Хотел поучиться. — Рядом с кофейней есть лавочка. — Жаль, что не вышло. Здесь такая приятная компания. — Ничего не могу сделать. — Дай мне свой номер. — Что? — Армин чуть не роняет терминал, который настраивал для оплаты. — П-прикладывайте…       Клиент прикладывать телефон, тут же раздаётся характерное «дзинь» — и оплата проходит. — Дашь номер? — снова начинает клиент. — Нет. — Буду сидеть здесь пока не дашь. — Я не знакомлюсь с незнакомцами, — молодец, Армин, это была самая мудрая мысль за всю твою жизнь. — Жан, — представляется клиент. — Руки в честь знакомства жать будем или боишься вируса? Армин не отвечает. Отворачивается и принимается очищать рожок и протирать кофемашину. — Да ладно, по тебе же видно, что ты гей! — вдруг выдает Жан. Армин снова давится воздухом, после чего — слюной и начинает громко кашлять. Маска выбивается из-под очков и стекла начинают потеть от дыхания. — Я вызываю полицию! — и тянется к воображаемой сигнальный кнопке. Жан вскакивает со стула и пытается схватить руку Армина, но не дотягивается. — Не надо, — Армин с каким-то злобным удовольствием слышит в его голосе тревогу. — Ну правда, все принимаешь слишком близко к сердцу! — Жан одними глазами (коричневым, как капучино) умоляет не нажимать кнопку, и Армин, вздохнув, убирает руку. Тут же поправляет маску с очками (будь проклят тот день, когда он решил надеть их). — Я, может, влюбился, ты не подумал? — Хочешь любить — люби Бродского*¹ — фыркает Армин. Он решает: как с ним, так и он. И в данной ситуации нет места уважительному «Вы». — «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря, Дорогой, уважаемый, милая, но не важно Даже кто…»*² — цитирует Жан, сгущая голос, делая его глубже, будто диктор. Армину хочется сесть — он просто не знает, что ожидать от этого человека. Нахального, самоуверенного, но достаточно харизматичного и культурно развитого. Не каждый по щелчку прочтёт Бродского. Но Армина он все равно бесит. Почему гости перестают приходить, когда их так ждёшь? — «…ибо черт лица, говоря Откровенно, не вспомнить уже…»*² — еле вспоминает Армин и показывает раскрытой ладонью в сторону двери. — До свидания. — Дай номер. — Нет. — Ну пожалуйста! — Нет. — Я не уйду. — Я вызову полицию! — Армин, — вклинивается в их разговор третий голос. Армин сразу узнает: Микаса. Вошла через служебный вход, прошла тихо, мышью. — Я пришла тебя сменить, все хорошо? — Да, — Армину рядом с Микасой спокойнее становится. Она сильнее любого мужчины, с ней становится комфортно с первой секунды (но только если ты хорошо с ней знаком).       Армин в последний раз прощается с Жаном и оставляет место Микасе.       В комнате для персонала Эрен доедает какой-то полу заветренный бутерброд. Что он делает тут не в свою смену ясно как день — пришёл с Микасой. Он с ней знаком с самого детства. Они жили рядом, ходили в один сад, в одну школу. В школе Армин и познакомился с ними. И, сколько он помнил, Микаса всегда смотрела на Эрена с обожанием, которое со временем переросло во влюблённость. Только недавно они наконец признались друг другу и начали встречаться. «А может я влюбился», — воспоминает Армин. «По тебе же видно, что ты гей!» — звучит в голове следом.       Армин встаёт перед грязным, в чьих-то отпечатках, зеркалом и рассматривает себя. Белая рубашка, чёрные штаны, поверх — фирменный коричневый фартук. Круглые очки, светлые длинные волосы, шляпа (тоже часть формы). Он рывком снимает маску и рассматривает лицо. Да, слегка миловидное, ну и что? — Эрен, — обращается от к другу. — Я похож на гея?       Эрен поднимает на него удивлённые глаза и даже откладывает телефон, в котором до этого что-то смотрел. Рассматривает Армина, как будто видит его впервые и изображает бурную мозговую деятельность. — Ну, — наконец выдаёт он. — Если не знать, что ты гей — не похож. А что? — Интересно стало, — Армин отходит от зеркала, подхватывает рюкзак и, не прощаясь с Эреном (у них не принято), уходит. — А-а-армин, — с лавочки у кофейни встаёт Жан. — Это уже не смешно, завязывай, — Армин берётся за лямку рюкзака, ускоряет шаг. — Я наконец увидел тебя без маски, — Жан держит в руках небольшой стаканчик с кофе. — Ты красивый, — он явно делает это, чтобы позлить Армина. — А когда краснеешь — ещё красивее. — Ладно, — сдаётся Армин. — Номер, так номер, — и диктует ему номер ветеринарки, в которую недавно возил кота. Он всей душой надеется, что Жан не догадается позвонить на месте.       Он догадывается. Нажимает на кнопку вызова сразу после того, как сохраняет номер с подписью «Армин из кофейни». Они оба слушают гудки из динамика. Когда заговорит оператор — Жан обо всем догадается, а второй раз ему левый номер не дашь.       Армин надевает вторую лямку рюкзака, поправляет очки, заправляет за уши волосы. Медленно переступает с ноги на ногу, отходя от Жана и срывается с места. Бежит так, как, наверное, никогда не бежал: ни на уроках физкультуры, ни опаздывая на пары.

***

Неизвестный номер Привет Это я Жан Вы Это уже действительно преследование, это нездорово! Ненормально! Отстань от меня!!! Неизвестный номер Да ладно тебе Что плохого в том чтобы познакомиться?       Армин еле сдерживается, чтобы не написать ему про запятые. Вместо этого он переворачивается со спины на живот. Кровать скрипит. Вы То, что я этого очевидно не хочу? Откуда у тебя вообще мой номер? Неизвестный номер Сегодня утром зашёл в кофейню Надеялся встретить тебя Там была милая девушка которая дала мне твой номер       Армин прикрывает глаза, вспоминая расписание. Кто работает утром в четверг? Точно не Микаса, Саша выходит днем…из девушек оставался только один вариант: Криста. Вы И что ты ей наплел, чтобы узнать мой номер? Неизвестный номер Сказал что мы давние друзья и давно не виделись, а я потерял твой номер Вы Вау! Первая запятая!       Армин не сдерживается и, отправив сообщение, даже ухмыляется. Уже все равно, что этот Жан о нем подумает. Они уже не в кофейне и правило «клиент всегда прав» здесь не работает. Он быстро печатает в след: Вы Осталось только научиться ставить запятые перед «что». Неизвестный номер Ооо А в переписке ты куда злее, чем в реальной жизни Правильно запятую поставил?       Армин смотрит на цифры неопределённого номера и что-то торкает все-таки сохранить его в телефонную книгу. Армин пишет: «Жан (ненормальный)» и радуется как маленький ребенок своей небольшой шалости. Жан (ненормальный) У тебя там все ок? Или у тебя припадок потому, что ты общаешься с не грамотным человеком? Аууу Хочешь приеду тебе на помощь? Вы Между «потому» и «что» запятая ставится только, если это придаточное! Да и то не всегда! «Неграмотным» пишется слитно потому что можно подобрать синоним — «необразованным», к примеру!!! Жан (ненормальный) Ты учитель что-ли? Впервые вижу человека который так придираеться к сообщениям Вы Жан… «Что ли» пишется раздельно, через дефис пишутся «кое-», «-то», «-либо», «-нибудь» и сложные предлоги типа «из-за». «Придирается» пишется без мягкого знака. Банально задай вопрос!!! «Что делает? — придирается»… И перед «который» — запятая.       Армин понимает, что распылился, только отправив последнее сообщение. Он чувствует, что брови сведены к переносице почти до боли. Губу он неосознанно закусил, чтобы сдерживать ухмылочу — все же такая злость была ему чужда. Брови тут же полетели вверх, и Армин приоткрыл рот, резко вдыхая воздух.       Ну почему не мог сдержаться, как сдерживался всегда? Неужели его хваленое самообладание сломалось? Дало сбой впервые в жизни? Вы Извини… Жан (ненормальный) Да нормально все Ты мне сейчас тремя сообщениями объяснил то, что учителя не хотели объяснять много лет — Ничего себе, — шепчет Армин пересохшими губами. Оборачивается на дверь — закрыта ли? — и снова смотрит в телефон. Жан печатает. Долго, что-то стирая, будто решаясь. Жан (ненормальный) Я правильно запятую поставил? Вы Опять издеваешься? Жан (ненормальный) Нет Мне правда интересно Мне всегда хотелось писать грамотно Знаешь…со всеми этими тире и дефисами, чтобы текст красивым был Но учителя не хотели меня учить Я был типичным раздолбаем и на меня просто плевали Вы Спасибо за исповедь, конечно, но, если тебе все еще интересно, в последнем сообщении перед «и» — запятая. Это сложносочиненное, там две основы и союз «и» их соединяет. Жан (ненормальный) Мне НИКОГДА не говорили, что перед и ставится запятая Армин Вы Что? Жан (ненормальный) Давай встретимся Пожалуйста Я обещаю держать язык за зубами Ты мне правда понравился Вы Ты видел меня вживую всего пятнадцать минут. Ну ладно — двадцать. Жан (ненормальный) Хочу узнать тебя получше Ты не веришь в родственные души? Может сама Судьба свела нас вместе Вы Ещё скажи, что ты веришь.       Армин берется за прядь волос, чтобы убрать, но задерживается и смотрит неё. Отрасли. Пора состричь. Вы Суббота, в 18:30 у кофейни. У меня закончится смена — и встретимся.

***

      Армин не замечает как их встречи становятся регулярными. Жан заходит на каждую его смену, и Армин даже позволяет ему немного посидеть в самом углу кофейни.        Жан вообще-то не такой уж плохой, если сдерживает пошлости, травмирующие, как сам Жан выражался, «нежную психику Армина». Хотя, возможно он просто привык и перестал их замечать.       Оказывается, что Жан учится на баллистика. Армин по началу отказывается ему верить, потому что такой безответственный человек как Жан просто не может заниматься таким серьёзным делом. Потом Жан показывает ему дипломную работу и так Армин узнает, что Жан на три года старше.       Армин помнит их встречу после переписки. Они оба смущались и никак не могли найти точек соприкосновения интересов. А после — пошёл дождь и им экстренно пришлось забежать в ближайшее кафе. Там Жан, расхрабрившись, попросил рассказать про запятые перед «и», потом про придаточные, а потом Армина было просто не остановить. — Отросли, — говорит ему Эрен, когда очередной раз приходит сменить Армина в кофейне. — Скоро начну путать тебя с Кристой. — Состригу, — обещает Армин и проводит по волосам, отросшим до плеч. Все не было времени. То учёба, то работа, то… Жан.

***

— Вот это ты, конечно, даёшь, — ошарашенно выдаёт Жан, когда Армин выходит из служебного входа. Он говорил, что пострижется, и Жан думал, что он вернёт прежнюю длину. Но Армин пошёл дальше: волосы теперь еле доходили до ушей, а виски он и вовсе выбрил. — Учусь у лучших, — подмигивает Армин и, будто красуясь, запускает руку в волосы, зачесывает их назад.       У Жана в горле встаёт ком. Такой, что не проглотишь. Рядом с Армином ему приходится себя сдерживать. Сдерживать трясущийся голос, сдерживаться, чтобы не поправить ему волосы или воротник. Армина хочется держать к себе ближе, не отпускать, обнимать, л ю б и т ь.       Жан почувствовал лёгкий укол в сердце ещё при первой встрече, когда увидел его за стойкой в кофейне. Он давно себе признался: его поразили глаза. Большие, глубокие, синющие, что океан, у которого нет дна, в котором плавают корабельные цепи. Они никак не могут достигнуть несуществующего дна, и Жан в них запутался.       Армин сразу показался миловидным и убедиться в этом удалось, когда он наконец снял клятую маску. Армин вообще слишком правильный, маску всегда носит с собой, всегда вежлив и обходителен. Жана это сначала бесило, но со временем он привык.       Чем дольше они общались, тем сильнее Армин раскрывал ему себя. Переставал походить на хрупкую вазу и становился будто старше. Теперь, когда он состриг волосы, Жан заметил какая толстая у него на самом деле шея, не та, которую можно переломить одним неловким движением, а вполне крепкая. Какие широкие у него плечи и чёткие черты лица. Скулы, тонкие белые губы, светлые брови и, наконец, серьёзные глаза-океаны.       Жану уже физически больно молчать. Носить в сердце светлую грусть. Добровольно тонуть в ней. И молчать.*³

***

      Жан осмеливается позвать его в гости только спустя полгода. Готовится тщательно: убирает одежду, развешенную на всех возможных поверхностях, выбрасывает из холодильника то, что раньше было пиццей, протирает полы, полки… Армин говорит, что у него мило, и для Жана — это лучшая похвала.       Они садятся на кухне с большими чашками какого-то странного чая, который принес Армин и просто болтают. Сами не понимают как от погоды переходят к любовным романам. — Чудак, — фыркает Армин, когда Жан наконец заканчивает пересказ книги, которую недавно прочитал. В ней главный герой, жертвуя всем, пытается спасти свою возлюбленную, которая в спасении совсем не нуждается. — Мудак, — поправляет его Жан. — Он там потом эту Лизу-Луизу-Алису, — он так и не запомнил имя героини. — Обвиняет в том, что он, по своей же глупости, лишился ноги. — И автор это все на серьёзных щах писал? — Армин изящно вскидывает светлые брови и красиво улыбается. В комнате, кажется, становится светлее. — Он либо никогда не влюблялся, либо…мудак. — А ты влюблен? — Жан понимает, что сейчас или никогда. — Ну, — Армин в своей обычной манере (Жан это даже предсказывает) краснеет и опускает взгляд в стол. — Да, наверное, да. Но это сложно. — Ну и кто он? — Жан изображает интерес, хотя в груди у него все сжимается от ожидания ответа. — Тот темненький из кофейни? — Эрен? Боже, нет! — он поджимает губы, хватает чашку. — И с чего ты вообще взял, что это «он»? — Ой, Армин, не начинай!       И Жан больше не думает. Потому что: будь, что будет. И подаётся вперёд через стол, одновременно с этим отодвигая свою кружку в сторону. Его губы встречаются с тонкими губами Армина, и он кажется себе самым счастливым человеком в мире. Более того: самым защищённым. Если бы сейчас в квартиру ворвались грабители с пистолетами, он все равно чувствовал бы себя в безопасности.       Рядом с Армином, касаясь его холодных пальцев, тонких губ, мягких волос, он мог бы провести вечность.       Жан чувствует тёплую руку на своём плече.       Армин отстраняется первым. Глаза блестят, щеки горят.       Красивый.       Вообще любой — красивый.       В висках стучит от того, что Жан задержал дыхание. Он осознает, что нужно вдохнуть, что не может. Он ждёт, что скажет Армин. — Неудобно, — Армин обходит стол, отпихивает стул Жана в сторону и заключает его в объятия.       Его, такого маленького, хватает, чтобы согреть Жана всего.       Жан наконец вдыхает.