Так далеко, так близко

— Свобода! Равенство! Братство!*¹       Толпа с пестрыми транспарантами нескладно скандировала три слова. Если не знать, что кричат, — не поймёшь. Люди, кажется, уже и сами начали путаться. Кто-то кричал самоуверенное «Власть — народу», а кто-то совершенно неуместное «Родина или смерть».       Энни в последний раз выкрикнула три слова, вскинула кулак вверх и, подобрав подол черного платья, бросилась из толпы прочь. Из поворота на соседнюю улицу вышли жандармы. Если промедлить ещё пару минут, их станет больше — и им всем не поздоровится.       Сейчас — повернуть налево и немного вперед, там можно затормозить и дойти до дома спокойно. Там её уже не поймают — просто не знают её лица. Она будет обычной прохожей, а не революционеркой.       Прежде чем повернуть за угол Энни посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что за ней точно никто не идёт. В её случае аккуратность нужна во всем. Если бы за ней была слежка, она бы попетляла по улицам, чтобы запутать преследователей. Нельзя, чтобы они узнали, где она живёт. Тогда опасность будет грозить не только ей, но и Армину — её возлюбленному.       Армин был против её выступлений, жутко переживал и каждый раз, когда она уходила, перекрещивал вслед. А когда узнал, что она возглавила тайные встречи революционеров и вовсе упал на колени, схватившись за её подол. Он умолял её не рисковать, говорил, что все можно решить мирно, но Энни не собиралась сдаваться. Она начала это. Она это закончит. Чего бы ей это не стоило.       И вот, наконец, дом. Сегодня без происшествий. Энни нажала на ручку и открыла дверь. Сразу стало тепло, в нос ударил знакомый запах цветов, которые они с Армином так любили. — Всё хорошо? — с этой фразой Армин встречал её уже несколько месяцев подряд. — Привет, — он переложил белое полотенце в другую руку и, приобняв её, чмокнул в губы. — Ушла до того, как появились жандармы, — маленькая ложь, которая Армину с его волнениями будет только на пользу. Энни отошла от него на шаг, чтобы снять пелерину, но Армин снова приобнял её за талию. — Не верю, — Энни, если честно, и не надеялась его обмануть. Такой умный человек, как Армин никогда бы не повёлся. Тем более Армин знал Энни слишком хорошо. — Ты уйдёшь с митинга только тогда, когда тебя с него выгонят. Да и то попререкаешься с жандармами. — Ладно, — Энни, почувствовав легкое давление руки Армина на поясницу, подошла к нему и снова обняла. Прижалась щекой к плечу, сомкнула руки за его спиной. — После того, как к нам присоединились новые люди, митинги начали превращаться в фарс. Наша четкая идея превратилась в…не знаю, цирк, честно. Ты знаешь: я за мирные митинги, но в последнее время новенькие начали толкать жандармов, выкрикивать какие-то глупые лозунги. — Энни, — Армин погладил её по спине. — Ты очень много на себя взяла. Ты делаешь очень сложную вещь, с которой мало кто справится. Ты — лидер восстания, — он повернул голову, чтобы поцеловать её макушку. — Если ты уверена в том, что ты делаешь — я поддержу тебя и всегда выслушаю, помнишь? — Я знаю, что ты против… — Я против потому что люблю тебя и волнуюсь, но ни за что не буду удерживать тебя, — Армин поцеловал её, провел пальцем по щеке и наконец сказал: — Снимай верхнюю одежду и пойдём ужинать.