В своих мыслях

Павел сидел на больничной койке с книжкой в руках и всеми силами пытался сосредоточить свое внимание на ее содержимом. Вот только утренний звонок Вити Ушакова, принесшего на хвосте последние сплетни с подстанции, никак не давал Рыкову покоя. А потому он уже в пятый раз перечитывает одну и ту же страницу. — Здравствуйте. — Внезапное появление в палате Арефьевой заставляет его отвлечься и от мыслей, и от текста. В третий раз Ольга приходит навестить Рыкова. Внезапное появление начальницы вызывает в нем смешанные чувства. Паша вроде бы и рад, что к нему кто-то пришел, скрасив однообразные скучные будни в больнице, а вроде бы и не очень, ведь совсем недавно вышеупомянутый коллега сообщил ему не самую радостную новость, которая с невероятной скоростью расползалась по коллективу. — Ха, Ольга Кирилловна! — Усмехается Павел и закрывает книгу. — Ты что-то прям ко мне зачастила. — Должен же о тебе кто-то беспокоиться. Кроме меня некому. — Выкладывая на стол фрукты, произносит Арефьева. После чего подходит к койке Павла, который сидел, опустив глаза в пол. Ему казалось, что он догадывается, о чем она хочет поговорить, потому первым начинает этот диалог: — Да знаю я, за что ты переживаешь… Сверху приказ пришел, да, о сокращении? — Улыбается, взглянув на нее. Но в глазах его отражается отнюдь не радость. Именно эту новость и сообщил ему Витя. Сегодня она первая на повестке дня у всех работников подстанции. И Паша явно переживает из-за этого. Уловив его настроение, Оля присаживается рядом и спешит успокоить: — Ну, во-первых, пока не пришел, только ещё готовится. А во-вторых, информация в нашем коллективе распространяется быстро, ничего не скажешь. — Вздыхает она. Ольга хотела преподнести эту информацию Рыкову как-то более аккуратно, чем это сделали коллеги по работе. К сожалению, Паша оказался не в лучшем положении. Он отличный врач, терять которого Ольге Кирилловне точне не хотелось бы. Ей было бы проще уволить какого-нибудь менее опытного или безалаберного работника, но точно не доктора Рыкова. Но обстоятельства складывались таким образом, что Пашка сейчас кандидат номер один на вылет: неизвестно, как долго он ещё будет восстанавливаться и вообще восстановится ли полностью… Он будто прочел ее мысли: — Это да, — вздыхает он и продолжает без эмоций, — для тебя я, наверное, уже инвалид, да? На слове «инвалид» Ольга резко обращает свой взгляд на Пашу, глаза которого предательски бегают из стороны в сторону. Почему-то именно этого слова она боялась услышать больше всего. Слишком неожиданно. Да быть не может, это же Рыков. Паша Рыков. Да, он бывает резок, груб, невыносим… Но черт возьми, нельзя же просто так разбрасываться такими кадрами! Ну какой он инвалид? Просто ему нужно время на восстановление! Но вот загвоздка, из-за этого чертового сокращения, времени-то у него и нет… — Только ты не спеши меня списывать-то, — вроде спокоен, но глаза, смотрящие на Ольгу, выдают волнение с головой, — я твоим желторотым ещё фору дам. Снова взгляд падает в пол, а губы непроизвольно сжимаются. — Это да. — Произносит Оля и начинает стряхивать с его плеча какие-то невидимые пылинки. Быстро опомнившись, она одергивает руку. На самом деле, ей просто захотелось коснуться его, чтобы хоть как-то успокоить, волноваться Паше с его диагнозом точно нельзя. Обнимать как-то неуместно, а такой жест кажется вполне безобидным. На второй койке в противоположной стороне палаты застонал мужчина, сосед Павла. — А можно потише там как-то страдать? — Грубовато, в стиле Рыкова. — Врача позовите! — Умоляюще просит больной. Паша с Олей переглянулись. Он — словно получает одобрение от начальницы, она — будто дает это самое добро. Помогите пациенту, доктор Рыков. — Ты что, родной? — Подходя к страдающему соседу, произносит Паша, но уже совсем не грубо. Понимает прекрасно, что был не прав, а мужчине явно нужна помощь. — Где ж мы тебе в больнице-то врача найдем? — В смысле? — Удивляется тот. — В смысле выходной день, — облокотившись о кровать, серьезно произносит Рыков, — один врач на два корпуса. Тебя с чем привезли? Поворачивается на Ольгу, мол, смотри, сейчас я покажу тебе, что я все ещё в строю. — Гипертония, но это другое, недавно заболело. — Голос соседа заставляет Пашу оторваться от Ольги и продолжить осмотр. — Тихо-тихо-тихо! — Говорит Доктор Рыков и помогает больному аккуратно развернуться на спину. Ольга Кирилловна наблюдает за всем со стороны. Эх, Рыков, как глаза-то заблестели. Видно, что по работе соскучился. Чего ты так на меня смотришь? Доказать хочешь мне что-то? Да я и без доказательств все знаю и понимаю. Но раз так вышло, то помогите соседу, Павел Дмитриевич. Скорая медицинская помощь ему сейчас ой как нужна. — Ай! Как больно же! — Стиснув зубы, стонет больной. — Давай-давай, на спину повернись, да, ножки под себя. — Врача позовите! — Я врач. — Гордо произносит Паша. — Я врач. Я сейчас тебя буду щупать, ты мне будешь говорить, где болит. Объяснив это пациенту, он начал осторожно пальпировать живот, от чего тот моментально вскрикивал. — Везде болит! Язвенная болезнь, наверное, обострилась. Засучив рукав, доктор Рыков приложил руку ко лбу мужчины, чтобы проверить температуру, которая оказалась сильно повышенной. Арефьева медленно идёт к соседней койке, наблюдая за действиями своего подчинённого. Позже, когда однажды ее вызовут в министерство для разъяснений по поводу инцидента с машиной скорой помощи, она будет ссылаться на то, что никто не ведёт подсчет статистики тех случаев, когда скоропомощники спасали людей, не находясь на смене, в свое свободное время. И тогда она вспомнит и этот самый случай. Рыков сейчас не пациент неврологического отделения. Сейчас он врач скорой помощи, который проводит осмотр пациента. Ольге никогда не приходилось сомневаться в профессионализме своих врачей. И доктор Рыков сейчас тому подтверждение. — Оль, он горит весь. — Обращается Паша к только что подошедшей Арефьевой. — Чего скажешь? Выжидающе смотрит на нее. Хочет услышать ее версию, хотя диагноз он уже поставил. Перитонит. Сомнений у Паши нет. Не один десяток раз он выносил такой вердикт, а потому прекрасно понимает, что медлить ни в коем случае нельзя. Иначе последствия для пациента могут быть непоправимыми.

…

Коротко обсудив с Пашей диагноз, Ольга ушла искать дежурного врача. Рыков же остался с пациентом, которому становилось все хуже и хуже. В диалоге с медсестрой Арефьевой пришлось применить свои профессиональные навыки заведующей, чтобы та начала шевелиться. — Дежурного нигде нет, — заходя в палату, сказала нервно Ольга. — Скорую ему вызови, — иронично ответил Павел, хотя голос его и выдавал волнение за соседа по палате. — Сейчас медсестра каталку привезет, сами повезём в хирургию. Вам получше? — С надеждой спросила она. — Ну с чего ему лучше, с чего? — Рыков уже заметно нервничает, ведь его профессиональный опыт подсказывает, что счёт идёт на минуты и действовать надо очень быстро. — Ну а если это не перитонит? Всё-таки на УЗИ надо бы. — Доля сомнений закрадывается в голову Арефьевой. Нет, разумеется, она доверяет Паше в вопросах медицины. Просто никак не может поверить, что врачи в этой больнице не смогли вовремя диагностировать у мужчины данное заболевание. Если это окажется правдой, то можно ли будет после этого доверять им жизнь одного из ее лучших врачей? — Послушай, — произносит Паша, отводя Олю под руку в сторону, — ты во мне сомневаешься или в себе? Его резать надо! Уверен в себе как никогда. Рыков все ещё держит ее под руку. Лица их слишком близко сейчас находятся друг к другу. Наседает. — Всё-таки без УЗИ никак! — Пока мы УЗИ будем делать, он умрет! Каталка где? Их лица оказываются ещё ближе. Паша стоит на своем. Рыков есть Рыков. — Сейчас будет. Ты уверен? — В последний раз спрашивает Ольга, хоть и знает ответ на свой вопрос. — Давай так: если я ошибаюсь — ты меня уволишь, а если я прав — ты меня оставишь. М? Любой может ошибиться. Но только не Паша в данный момент. Внушительный опыт позволял ему пойти на риск и поставить сейчас на кон свою карьеру. Это отличная возможность продемонстрировать заведующей подстанции, что он в строю и прекрасно соображает. Все или ничего. — Какой ты циничный, Рыков. А если он умрет? — Чуть повысив голос произносит Оля, а Паша в ответ лишь разводит руками. — Кто умрет? — Раздался голос из-за их спин. — Тихо-тихо, никто не умрет…

…

Внезапно появившийся дежурный врач чуть было не сорвал план Паши по спасению соседа по палате и своего рабочего места. Но Рыков не был бы Рыковым, если мгновенно не придумал бы что-то из ряда вон выходящее. Демонстрируя весь свой актерский талант, он имитировал боль в груди, чтобы врач отвлекся на него, а у Оли была возможность отвезти пациента к хирургу и тем самым спасти ему жизнь, что они с медсестрой и сделали. После их ухода, опытный врач скорой помощи ещё несколько минут описывал дежурному несуществующие у него симптомы. Когда тот собрался было пойти за лекарствами, то обнаружил, что ни больного с гипертонией, ни медсестры, ни Ольги в палате не было. Стало очевидно, что и у Рыкова ничего не болит. Выругавшись, дежурный отправился по следам беглецов в хирургию, а Паша остался ждать хороших новостей.

…

Ольга нервно ходила из стороны в сторону возле дверей операционной. Хирург сразу же подтвердил перитонит. Вот только Арефьевой не давало покоя то, что они потеряли какое-то количество времени. Пока за своими разговорами не обращали внимания на корчащегося от боли мужчину в паре метров от себя, пока искали врача, который куда-то запропастился, пока спорили о необходимости УЗИ, пока ждали нерасторопную медсестру с каталкой… Однако вышедший из операционной хирург поспешил ее успокоить и поблагодарить. Успели. Вовремя диагностировали. Если бы Паша не настоял на своем, и пациента отправили бы на обследование (и черт знает, когда бы это ещё произошло), то сейчас вместо реанимационного отделения, его везли бы в морг. «Нужно сказать спасибо вашему сотруднику. Счёт шел на минуты в прямом смысле этого слова. Ещё каких-то пять минут… Но к счастью, для этого пациента все закончилось благополучно. Операция прошла успешно, жить будет». — Сказал хирург, проводивший операцию, после их короткого диалога. Выдохнув, Ольга вернулась в палату и застала Рыкова измеряющим давление. — Ты как? — Поинтересовалась она, прекрасно понимая, что Паша за это время успел понервничать, что могло негативно сказаться на его состоянии. — Нормальное! — Дождавшись показаний на экране мониторчика, ответил Рыков. — В общем, операция прошла успешно, спасли его. — Улыбаясь, произнесла Оля. — Не-не-не, я сейчас про другое. Перитонит? — Спросил Паша, хотя ухмылка на его лице выдавала с головой, что он не сомневается в себе ни на долю секунды. — Молодец, Рыков! Ещё пять минут и он бы умер. Паша был доволен. Он доказал Арефьевой, что и на больничном спокойно даст фору «желторотым». — Ну вот видишь, а ты мне не веришь. — Улыбаясь, посмотрел на Олю сияющими от радости глазами. — Опять врачом скорой себя почувствовала. Все на бегу, в темпе. Ольга улыбнулась своим воспоминаниям, из которых ее вывел голос Рыкова: — Ну кого увольнять-то будешь? — Самодовольно спросил он, подпирая рукой подбородок. — Ну, у меня ещё неделя есть. Что-нибудь придумаю. Пока! Произнеся последнюю фразу, она опустила руку ему на плечо, отчего Паша слегка вздрогнул. Такой неожиданный, но приятный жест от женщины заставил уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Оля же быстро покинула кабинет, оставив его наедине с самим собой. — Ну придумай-придумай. — Тихо произнес Паша, хотя Ольги уже и не было рядом. Победное «Есс», улыбка во все 32 зуба и сжатые от радости кулаки. Боже, Рыков, и чему ты так радуешься? Тому, что Арефьева точно не собирается тебя увольнять? Или же ее легкому прикосновению к плечу, которое почему-то прошибло сейчас насквозь, словно удар тока? Странно это все. Током меня никогда не било, но ощущение, что именно так это и бывает. Хорошо хоть, что в этот момент ее нет рядом, иначе объяснить мою реакцию было бы трудно. Самому бы понять, отчего так накрыло…

…

Ольга же неспешно шла по коридору больницы к выходу. Когда хирург подтвердил диагноз, поставленный Рыковым, и сказал, что именно благодаря ему пациент остался жив, у нее будто камень с души свалился. Она ни за что не уволит Пашу. И как бы это цинично не было, она была рада, что его соседу по палате стало плохо, что дежурный врач куда-то пропал, и Рыков в очередной раз доказал свой профессионализм. Ну не могла Оля представить, что уволит Пашку. И случившееся как бы демонстрировало всем вокруг, что она просто права не имела подвести хорошего врача под сокращение лишь только потому, что он так не вовремя заболел. У нее и правда есть ещё целая неделя, чтобы найти кандидатов на вылет. Сейчас, конечно, все начнут выкладываться по полной, ведь слухи быстро покинули уже даже пределы подстанции. Но надежда, что кто-то сам уйдет, либо же каким бы то ни было образом накосячит, пока не умирала. Одно лишь Ольга Кирилловна знала точно — Паша под это сокращение не попадет.