Глава 10: Пат.
18 марта 2026 г., 22:38
Беллатрикс аппарировала обратно на свой командный пункт лишь затем, чтобы обнаружить, что Кемплер уже ушёл вперёд, подгоняя войска так яростно, как только мог. За шесть часов линия фронта сместилась на четырнадцать километров; при столь тяжёлом сопротивлении это было более чем достойным продвижением. Конечно, в иных обстоятельствах армия могла бы наступать и быстрее, но не тогда, когда две почти равные силы сошлись в полномасштабном бою на пересечённой местности. Впрочем, с её точки зрения, настоящая цель наступления к этому моменту уже была достигнута. У неё был Рабдос Кощея, она нашла Черносвят. Всё это казалось даже слишком лёгким.
И всё же она прекрасно понимала общую стратегическую картину. Работы впереди было достаточно, и перерезать железную дорогу Поти-Алят означало бы материально помочь всей военной кампании. Кроме того, в разуме и в сердце у неё сидел ещё один неприятный занозистый вопрос — правду ли говорили Тонкс и Грязнокровка? Жуткое послание Кощея из могилы, несомненно, только укрепляло мысль, что да.
Ей хотелось немедленно броситься к магловским картам у себя в штабе и начать изучать, где находится Арарат и как именно она могла бы вывести туда свои силы. Но были дела важнее. Её собственные приказы Кемплеру обернулись безудержным рывком вперёд, и Беллатрикс уже начинала понимать, что должна взять ситуацию в руки, тем более что Кемплер ушёл на передовую, а штаб, разумеется, работал теперь почти на автопилоте.
Хорхе в целом удерживал обстановку, но его связывали приказы Кемплера. И приказы Беллатрикс тоже. Она беззвучно выругала саму себя. Всё действительно начинало выходить из-под контроля.
— Хорхе, я хочу, чтобы вы остановили наступление и закрепились на первой линии, которую легко удержать от контратаки. Они вытягивают нас вперёд.
В сущности, это была дуэльная теория, просто развёрнутая до масштаба армии.
— С удовольствием, миледи. Да будете вы жить вечно!
Он резко отсалютовал, повернулся к ряду радиостанций и передал приказ. Как и она, он уже понял, в чём опасность такого стремительного натиска: волшебники не смогут в должной мере прикрывать армию, потому что сами окажутся втянуты в основной бой с защитниками. Обнаруживать угрозы, секреты, мины и ловушки станет гораздо труднее — всё внимание уйдёт на то, чтобы просто проталкивать войска вперёд. Риск начнёт расти. И будет расти всё дальше.
План Беллатрикс на этом этапе был прост. Она стабилизирует фронт, а затем — в знак своего триумфа и своей службы — активирует Тёмную метку. Это и станет демонстрацией её успеха для Тёмного Лорда, который в последнее время не терпел ничего, что не стоило бы его внимания. То, что его сильнейшая и успешнейшая Пожирательница смерти быстро выполнила поручение и вернулась победительницей из Черносвята, несомненно, было поводом именно такого рода.
Где-то в пустой части её души шевелилось подозрение, что похвала будет чисто формальной. Рабдос Кощея унесут в покои её Лорда, и они не обменяются ничем, кроме нескольких дежурных слов. Потом её снова отправят на фронт. Тёмный Лорд просто добавит Рабдос к своим исследованиям и своим планам на бессмертие.
Зато она хотя бы увидит дочь. Прежний восторг служения неизмеримому Тёмному Лорду выцветал. Когда-то сама мысль о том, чтобы получить основание вызвать Тёмную метку, привела бы её в неистовство ликования; теперь же она ждала от этого лишь нового разочарования и горечи. Перспектива увидеть Дельфини значила для неё куда больше.
Беллатрикс подошла к карте, где Хорхе и его люди уже намечали позиции, на которых им предстояло остановиться и закрепиться после безрассудного рывка вперёд. Склоняясь над картами, она снова была вынуждена признать профессионализм этого человека с аккуратными усиками и проседью, худого как жердь, который выполнял за неё всю магловскую рутину управления армией. На миг в ней почти возникло желание признать, что в нём есть настоящая ценность — за тот год, который они провели, воюя вместе в России и Грузии.
А потом радиостанции взвыли обратной связью — тем самым визгом, который она уже научилась узнавать. Беллатрикс резко развернулась, вскидывая палочку, и тут же, не глядя и не думая, вызвала её к себе и наложила:
— Протего!
Одновременно она сама заставила себя опустить взгляд к земле.
— Хорхе, в укрытие!
Через миг она ударом щита сорвала палатку, превращая её в преграду между ними и ударом.
На таком расстоянии это не было нужно. Но инстинкт сработал правильно. Она приучила себя отвечать на подобные сигналы магловского мира мгновенным, бездумным действием. Только бездумная мгновенная реакция и позволяла пережить атомную бомбу. Всё остальное было недостаточно. Несколько секунд она удерживала щиты, ожидая новых бомб, новых подрывов. Она вспомнила ту ночь — растерянную, полную ужаса и ярости, когда большая часть мира ответила ядерными ударами по Британии после того, как их собственные залпы с подчинённых подлодок запустили мировую ядерную катастрофу.
Тогда она стояла рядом с Волан-де-Мортом и помогала ему воздвигнуть великое защитное плетение, которое волшебный мир разрабатывал почти всю Холодную войну, — ту самую грандиозную работу, что делала ядерные боеголовки инертными, стоило им только пройти сквозь неё, и тем самым прикрывала все британские города, все волшебные земли и все волшебные места.
В ту ночь ей казалось, что это и есть окончательное торжество превосходства волшебников над маглами. Пока весь остальной мир горел, чистокровные под началом Тёмного Лорда защитили целую страну от ядерного удара. Но теперь, четыре года спустя, когда враг успел собраться с силами и ответить на множестве фронтов, когда сам волшебный мир был расколот гражданской войной, отражённой в магловской попытке их уничтожить, никаких подобных чувств и иллюзий у неё уже не осталось.
Она просто стояла и держала защитные щиты над своим командным пунктом. Хорхе поднялся и отряхнулся.
— Я велела оставаться внизу, — сказала Беллатрикс, даже не запнувшись.
— Это была засада, миледи, и нам нужно готовить людей к отражению контратаки. Я тоже солдат.
Он уже поворачивался к радиостанциям.
Беллатрикс медленно осознала, что на самом деле не сражается сейчас за собственную жизнь. Что бомба была всего одна. Это была не массированная атака по ней самой, а засада на её войска, и она лишь на самую малость слишком поздно успела остановить тот безумный натиск, в который Кемплер втянул людей. Впрочем, винить стоило прежде всего себя: именно она приказала ему прорваться к Объекту Икс любой ценой. Для масштабного удара у врага просто не осталось достаточно ядерных боеприпасов. Они знали: она и её волшебники будут к такому готовы.
Вместо этого скрытность и хитрость нанесли по её силам мерзкий удар, и, как заметил Хорхе, противник теперь почти наверняка пойдёт в контратаку. На миг ей даже пришло в голову, что она зря потратила время, велев маглу укрыться. Но затем её лицо потемнело от раздражения. Всё это вообще было пустой тратой сил. Цель Тёмного Лорда она уже выполнила. Всё дальнейшее сражение сейчас становилось второстепенным.
Она посмотрела на юг, где в небо поднимался уродливо-прекрасный ядерный гриб. Да, он был прекрасен — этого отрицать нельзя.
— Хорхе, отводите всё назад, до самого Ананури. Мы удержим передовые позиции к югу от перевала Джвари и не более. Цель Нашего Лорда мной выполнена. Всё остальное было вторичным. И я не хочу, чтобы армия вела наступление, пока я возвращаюсь в Лондон и везу ему его приз.
— Миледи, — отозвался он, и в голосе его, кажется, мелькнуло облегчение.
— И ещё, Хорхе? — Беллатрикс повернулась к нему, внезапно ощущая чудовищную усталость. Успех ещё никогда не был так явно отмечен такой уродливой, наглядной демонстрацией тщеты, как это облако, расползающееся в небе.
— Миледи?
— Когда я уеду, командование остаётся за вами. Все остальные могут катиться к чёрту — мне нужна моя армия.
***
Три «Галины» направили в обход основного эпицентра боя, там, где был произведён ядерный подрыв, и вывели на заход с запада. Гермиона различала полосы выжженной, брошенной и заросшей растительностью земли, которые отмечали границу между Грузией и Южной Осетией. Та война теперь почти забылась в тени куда более огромной войны, но на самой земле её следы всё ещё жили. При плохой видимости и лёгком снегопаде перелёт был опасен, но капитан Головин и его люди справились. Идя на скорости в пятидесяти метрах над землёй, они вышли к горному селу Этвлиси. Когда подошли ближе, двери десантных отсеков распахнулись. Ведьмы, с магическими пузырями, облегавшими верхнюю часть тела, были свободны от тяжёлого РХБЗ-снаряжения, которое стесняло мужчин. Но стрелки у дверей уже заняли позиции по одну сторону вертолётов, а Гермиона, на ведущей машине, встала по другую. Она увидела, как по ним открывают зенитный огонь, а затем — рёв силы; она развернулась и своим Протего отвела Конфринго, направленное с земли в ту самую «Галину», на которой она летела. Вскоре они с Дорой уже были по уши в бою. Стрелок у дверей даже не пытался прикрывать их со своей стороны — он целиком оставил сектор Доре. На двух других машинах, где летели Луна и Джинни, дверные пулемёты уже работали… Но пока ведьмы удерживали вертолёты в безопасности под ураганным огнём, настоящим голосом боя были орудия. НАРы. Противотанковые ракеты. ГШ-30-2. Прикрытые ведьмами на борту, Головин повёл свою группу низко, быстро и прямо на врага. За ними выбрасывались тепловые ловушки и дипольные отражатели, а вокруг машин вспыхивали магические щиты под ударами. А потом заговорили блоки НАРов — оглушительным, рвущим уши ревом сплошного залпа, пока ракеты срывались с направляющих, и шум так бил в голову Гермионе, что ей пришлось заглушить его звуковым пузырём вокруг себя. Теперь только полосы пламени и дыма, с которыми ракеты молча уходили к целям, выдавали настоящую ярость боя. Вдалеке слева она различила установку ПВО «Рапира», и, воспользовавшись тем, что Дора тоже прикрывает их «Галину», сместила палочку, выкрикнула слово в своей искусственной тишине и разнесла её Редукто, после чего сразу вернулась к щитам. Три вертолёта завершили проход, и Гермиона с облегчением увидела, что машины, на которых летели обе её подруги, тоже уцелели. Теперь они разворачивались обратно, чтобы израсходовать остаток ракет и боекомплекта пушек на обратном заходе к своим. Пролетая кругом сквозь дым и пламя поля боя, Гермиона не успела почувствовать облегчение по-настоящему: это как раз был самый уязвимый момент, и ей вновь и вновь приходилось прикрывать вертолёт. Капитан Головин ей доверял. Он использовал свои «Галины» так, как без ведьм на борту было бы абсолютно смертельно, но при наличии ведьм на всех машинах это гарантировало, что удар они нанесут куда более страшный, чем обычно могли бы даже мечтать. Они скользили над полем как летающие убийцы, полностью оправдывая своё второе прозвище — «крокодилы». За ними оставались горящие танки, бронемашины и трупы. Ракеты уже закончились, но оставшиеся управляемые ракеты и пушки добивали противника с тыла, пока они уходили назад. Проходя над вражескими позициями, Гермиона сама бросила Конфринго, разнёсшее пулемётные и миномётные точки янычар. Крики людей, сгоравших заживо, терялись где-то между магией, воем винтов и ревом боя. С пятидесяти метров в воздухе и на скорости в двести километров в час всё это ощущалось невероятно далёким. А потом они снова пронеслись над своими позициями, и вертолёты снова начали круг. Садиться они не стали — это было слишком опасно. Нельзя было рисковать и терять «Галины» на земле: теперь они были драгоценностью. После ядерных ударов, сорвавших привычный ход войны, у вооружённых сил КНГ никогда не хватало ни вертолётов, ни танков, ни самолётов. Вместо этого сержанты из групп прикрытия закрепили спусковые верёвки. Машины зависли ненадолго, и Гермиона, попрощавшись с капитаном Головиным, соскользнула вниз по верёвке с висящей в воздухе «Галины». В ту секунду, когда сапоги коснулись земли, она уже бросила Протего, прикрывая Дору и мужчин, которые спускались за ней. Вовремя: они оказались достаточно близко к переднему краю, чтобы сразу попасть под плотный огонь тяжёлых пулемётов. И всё же враг был уже серьёзно потрёпан — сбит с толку ядерным ударом, предшествовавшим контратаке. Появление ещё четырёх ведьм на таком узком участке фронта превратилось для янычар напротив в чистый ад, и особенно после того, как всего несколькими минутами ранее по ним прошлись три «Галины». Но худшее для них ещё только начиналось. По знаку руки Гермиона рванулась к одному из наступавших Т-64, вскочила на моторное отделение и вцепилась в поручни, пока машина шла прямо на те позиции, над которыми они только что пролетели. Мужчины из групп прикрытия в полном РХБЗ-снаряжении последовали её примеру. И тут над ними пронёсся «Грач» — Су-25, низко и быстро. Он прошёл поперёк линии обороны янычар, с юго-востока на северо-запад, и его блоки ракет легли сплошной рябью — цепью дыма и огня, вспоров вражескую позицию как раз за мгновение до их близкого подхода. Танк под ней выстрелил по какой-то дальней цели, и удар от выстрела пошёл через металл прямо в кости, хоть в воздухе звук и был погашен. Они были на месте. Гермиона со своей группой — и остальные тоже — спрыгнули с танков и пошли в атаку. Они прорвали уже разрушенную линию, которая больше не могла держаться. Снег был сорван с земли, обнажив чёрные, обугленные остатки последней осенней растительности. Десятки магловских солдат могли падать от их силы за одно сердцебиение, и даже если их целью было разоружить, отбросить, разорвать строй, убийство всё равно оставалось неизбежным. Это изменило их всех. Враг откатывался назад, отступал. Их собственные танки, их собственные солдаты в масках шли вперёд, в атаку. В этот день они остановили врага, и раскатистое «Ур-ра!», пронёсшееся по разреженным цепям людей, давивших наступление изо всех сил, смыло у Гермионы утреннюю горечь. Всё это слилось в ощущения дня, который уже казался длиной в год и всё же ещё не закончился.***
Беллатрикс вместе с Хорхе смогла вернуть ситуацию под контроль. Они откатывали части одну за другой, под прикрывающим огнём, занимая оборону там, где водохранилище само по себе мешало дальнейшему продвижению сил КНГ. Затем были отданы приказы окапываться, и Беллатрикс недвусмысленно дала понять: удерживать эти позиции им придётся до конца зимы. Плацдарм к югу от перевала Джвари у них всё ещё оставался. Они могли возобновить наступление, когда захотят, — при условии, что противник не получит серьёзного подкрепления, а если получит, то и они, разумеется, могут запросить своё. Стратегическая картина от этого не менялась. Значит, она могла оставить здесь армию и вернуться из Британии уже тогда, когда сама сочтёт нужным продолжать. Скорее всего, это будет весной. После ядерной войны зимы стали суровыми и беспощадными; хотя до настоящей ядерной зимы дело не дошло — это понятие изначально было несколько переоценено, да и арсеналы уже были меньше, чем десять лет назад, — холод всё равно стоял жестокий. И всё же, сверившись с картами, она уже знала: от новых оборонительных позиций её армии до горы Арарат — триста двадцать пять километров по дорогам. Возвращаться в Британию в таких обстоятельствах Беллатрикс хотелось всё меньше и меньше. Но Тёмный Лорд приказал ей принести ему Рабдос Кощея Бессмертного, а не принести ему бессмертие. Его приказ она выполняла буквально. Если же она попытается переосмыслить его в зависимости от собственных ощущений, наказание будет суровым — даже несмотря на то, что где-то глубоко внутри её мучило понимание: она оказалась в классической ловушке без выхода, где не сможет добиться успеха, что бы ни сделала. Неужели именно ради такого будущего она провела четырнадцать лет в Азкабане? Похоже, да. Она шла к «Рэндж Роверу», сопровождаемому парой лёгких бронемашин. Дальше им предстояло ехать до самого Владикавказа, потом поездом до захваченного военного аэродрома Ханкала к востоку от Грозного. И только потом — перелёт, и только потом — Лондон… когда-нибудь. Это было слишком далеко для аппарации, и в итоге она решила вручить Рабдос Тёмному Лорду старым способом. Единственной уступкой скорости было то, что она запросила один из «Конкордов», которые теперь использовались как специальные транспортники для Пожирателей смерти при исполнении. Оставалось завершить ещё одно последнее дело. Она остановилась возле «Рэндж Ровера» и обернулась к человеку, который подошёл вместе с Хорхе и отсалютовал дрожащей рукой. Люди, потерпевшие неудачу, как правило, не ждали от Пожирателей смерти тёплого приёма. В этот момент к ним относился и Мартин Кемплер. — Мистер Кемплер, — холодно сказала она. — Ваша безрассудность поставила армию под удар. — Я исполнял ваши приказы, и если бы мы не начали готовиться к остановке наступления, я мог бы ввести резервы и спасти операцию, — ответил Кемплер, выпрямляясь до жёсткости, с храбростью, вспыхнувшей в серо-голубых глазах. — Я приму любое наказание, но не боюсь защищать свои действия в данных обстоятельствах. Беллатрикс — чёрные волосы, серые глаза — наклонилась к нему почти вплотную. — Вы знаете, что я раньше делала с людьми под Круциатусом? — Я слышал истории, миледи. Вы Пожирательница смерти, и вашу репутацию не нужно расписывать подробнее, — ответил он, сцепив руки за спиной и вытянувшись в струнку. — Так вот что я скажу вам сейчас, — она наклонилась ещё ближе и оскалилась, показывая ряды почерневших зубов. — Вы не будете больше подвергать мою армию опасности. Да, формально, по Воинскому уставу, когда я уеду, командовать будете вы. Но вы позволите Хорхе делать всё, что необходимо для безопасности армии в моё отсутствие, и не станете ни отменять, ни оспаривать ни один его приказ. Это ясно? — А какова цель, миледи? — Сохранить чёртову армию, — отрезала Беллатрикс, и голос её похолодел. — Хватит задавать мне вопросы, мальчик. Я провела в Азкабане больше времени, чем ты прожил взрослым. Это война по правилам, которые придумали маглы, так что ты. Дашь. Моему. Лучшему. Маглу. Делать. Его. Работу. — Да, мадам! — Он вытянулся и отсалютовал. Беллатрикс улыбнулась сладко до тошноты. — Вот так уже лучше. И, больше не тратя ни слова, села на заднее сиденье «Рэндж Ровера», положив рядом футляр с Рабдосом Кощея. Она не выпустит его из вида, пока не передаст Тёмному Лорду лично.***
Майор Лукашенко подтянула батальон вперёд в составе резервов уже после того, как Гермиона с её группой отправилась к Черносвяту. Они воссоединились несколько дней спустя — уже после боёв под Жинвальским водохранилищем. Батальон стоял лагерем на окраине деревни Варсимаани, у изгиба дороги к югу от Душети, западнее места ядерного подрыва, так что господствующий ветер защищал их от радиоактивных осадков. К северо-западу поднимался невысокий хребет, и ветер, срывавшийся с него, был по-зимнему лютым. Гермиона сидела с Александрой в её палатке на раскладных стульях. На маленьком низком столике, вытащенном из развалин одного из домов в деревне, стояли открытая банка маринованной сельди и ещё одна с сыром, а рядом — открытая бутылка чачи, той самой «грузинской водки», и по стакану для каждой. Дым от беломоров, которые они курили какое-то уже неопределимое время назад, всё ещё висел в единственном свете газовой лампы голубоватой завесой. Походная печка старалась изо всех сил их согреть, но шинели всё равно лежали у них на коленях как одеяла, а чаче приходилось добирать остальное тепло, которого им так не хватало. Александра смеялась, по-доброму поддразнивая Гермиону. Обе сидели, закинув ногу на ногу и откинувшись настолько, насколько позволяли стулья. Солдатская жизнь учила одному: если нашёл маленькое удовольствие — бери его, сколько стоит, и не морочь себе голову. — Может, мне принести дозиметр и проверить, сколько там в рыбе? — спросила Александра, указывая на банку. — Да брось, думаю, меня это волнует меньше, чем тебя, — откинулась Гермиона. — Верно. Да и, по-моему, здесь мы ловим меньше, чем схватили, когда проходили через Тбилиси, — в тёмных глазах Александры мелькнул отблеск, а из тугой косы выбилась тонкая светлая прядь. Гермиону собственная внешность уже не волновала — больше нет, — но, похоже, по культурным причинам для русских женщин в армии было делом чести стараться выглядеть насколько возможно хорошо; Джинни точно переняла это у них. И Гермиона гордилась тем, что ее новоявленное признание в лесбиянстве не привело ни к каким затяжным взглядам со стороны подруг. Она хотела друзей, в любом случае, они были надежнее, чем любовники. — Мы и правда победили настолько, чтобы это отметить выпивкой, Александра Ростиславна? Это победа? — Что именно случилось внутри Черносвята, ты мне всё равно рассказать не можешь, — пожала плечами Александра. — Но мне это кажется победой. Мы им устроили такую кровавую баню, что мало не показалось, отбросили от железной дороги и главной трассы. Маршруты для переброски грузов из Алята в Поти остались открыты, трубопровод работает… У Черноморского флота всё ещё будет топливо для операций, значит, Севастополь продержится ещё хоть сколько-то. Мы удержали линию. Она подняла свой стакан чачи. Гермиона тоже подняла свой, хотя до конца этого чувства не разделяла. — Удержали линию! — твёрдо повторила она, но с тем едва заметным оттенком, который рождался от мысли о будущем — о том, сколько ещё раз им придётся делать это снова и снова. Она опрокинула стакан, как и подруга, и почувствовала ту утешительную боль, с которой огонь прокатился вниз до самого желудка. — И как, чёрт возьми, тебя вообще угораздило стать ребёнком-солдатом? — спросила Александра, задумчиво глядя на бутылку чачи, пока спиртное начинало работать. — Ребёнком-солдатом? — уставилась на неё Гермиона. — А как ещё это назвать, если верить тому, что ты рассказывала? Директор школы вербует вас в армию, вы детьми сражаетесь с Тёмным Лордом, который уже завоевал полмира и закидал нас ядеркой. — Дамблдор говорил, что это важно, что мы друзья Гарри, а Гарри… — она вдруг захлебнулась собственными словами, в которых было много слёз. — Он должен был суметь победить Тёмного Лорда. Только он. Это было не совсем так: Невилл Долгопупс родился в тот же день, что и Гарри, но никто не мог вообразить Невилла тем, кто победит Тёмного Лорда… пока в ту минуту он не отдал жизнь, спасая Нимфадору Тонкс, и тем самым не доказал свою самую настоящую гриффиндорскую сталь и заодно навсегда не уничтожил возможность того, что Тёмного Лорда победит именно он. А через час не стало и Гарри. И то, что до сих пор иногда грызло Гермиону изнутри, было этим страшным предположением: а вдруг теперь Тёмного Лорда уже вообще нельзя победить? — До войны, — отозвалась Александра, и голос её вдруг отдалился, — когда в России всё было очень плохо из-за того, что случилось после распада Союза, была такая телепередача. Там в нарочито утрированном виде показывали катастрофы, насилие, самосуд, беспорядки в других странах. Чтобы ты смотрел, смеялся и думал, будто твоя жизнь ещё не так уж плоха. Дети, которых учитель втянул в войну? Звучит как что-то из Центральной Африки с той передачи. У Гермионы вспыхнул по-настоящему яростный ответ, но она его проглотила. Вместо этого взяла бутылку чачи, налила себе ещё и тут же выпила. На миг жжение в горле принесло ясность, даже если алкоголь её тут же размывал. Она прищурилась и посмотрела на Александру, которая в ответ молчала, явно понимая, что подругу сейчас очень сильно задела. — Ты права, — наконец сказала Гермиона, и Александра удивлённо уставилась на неё. — Я сейчас злюсь на тебя как черти на грешника, подруга, но это пройдёт. Потому что ты права. Но… Александра Ростиславна? Больше никого не было. — То есть, если для победы нужно, посылаем детей? — Именно. — Гермиона стукнула стаканом о стол и снова налила. — А ты бы разве не сделала так же? Если бы только это могло спасти Россию от Волан-де-Морта? Александра не стала ей мешать, но тихо убрала бутылку, налила себе ещё, потом закрутила крышку и сунула бутылку в один из сапог. — Да, сделала бы. Сделала бы что угодно. Я бы даже предателей обратно приняла, если бы могла заставить их истекать кровью за меня на враге. После всего, что я видела и что сделала, я бы душу продала ради победы. — Ну, — Гермиона улыбнулась так, будто готова была заплакать, — может, я уже и продала.
