Глава 18: Измена не процветает…
19 марта 2026 г., 19:49
Вся группа аппарировала прямо в штаб 27-й гвардейской дивизии. Палатки, бронетехника, грузовики «КамАЗ», занятые под штаб дома в деревне — такова была жизнь командира дивизии, его штаба, охраны, интендантов и всех прочих, кто составлял хребет дивизии как живого организма.
Наконец они познакомились с Тамар Дадиани. Она пила чай с генералом Проничевым. Несмотря на возраст, эта женщина была высокой и крепкой, совсем не сгорбленной, с круглым, приятным лицом и длинными седыми волосами, которые явно норовили виться, но были насильно убраны в косу. На ней тоже была обычная армейская форма, так что с первого взгляда опознать в ней ведьму было невозможно.
Тёмные глаза смотрели остро, лукаво, с тем юмором, который, наверное, жил в них с самой юности. Именно это спокойное, уверенное присутствие сразу выдавало в ней лидера. Она удержала мир между грузинскими волшебниками посреди трёх гражданских войн в своей маленькой стране, когда старый советский порядок в Грузии рушился особенно хаотично. Теперь она вела их в войне за выживание.
— Леди Тамар, генерал Проничев, — отдала честь Гермиона, подходя ближе.
— Гермиона Грейнджер? — Тамар повернулась к ней, оторвавшись от карты, которую они до этого разбирали с Проничевым.
— Да, леди Тамар.
— Хорошо, вы как раз вовремя. Мы просматриваем место, которое… мадам Блэк запросила для встречи. Оно прямо на границе с осетинской территорией, так что мы сейчас рассчитываем границы и позиции оперативных групп, чтобы обеспечить правильное прикрытие.
— Мы собираемся согласиться? — спросила Гермиона, подходя к карте и занимая место слева от Тамар — именно там и полагалось стоять подчинённой по военному протоколу.
— Я вижу в этом определённый смысл, — кивнула леди Тамар.
— Переговоры полезны, пока не перестают быть полезны, а сейчас мы не в фазе активных боевых действий, — согласился генерал Проничев.
— Мы не считаем это место ловушкой? — спросила Гермиона, изучая точку на гребне в горах к северо-западу.
— Нет. Скорее, они просто выбрали удобную позицию от своих штабов, но, конечно, оттуда и им, и нам легко аппарировать. Думаю, у них просто хорошая разведкартотека по осетинскому приграничью, так что именно там их охранные части чувствуют себя увереннее, — задумчиво сказал Проничев. — Решаемся? — спросил он уже у леди Тамар, как у старшей по званию ведьмы.
— Да. Решаемся.
Через мгновение подошла Дора, с чашкой в руке. Лицо у неё было совершенно нечитаемое. Она подошла к Гермионе, и та шагнула в сторону, пока два офицера генеральского ранга возвращались к связистам, чтобы передать армии Беллатрикс их ответ.
— Ты в порядке? — тихо спросила Дора, подходя вплотную.
— Разумеется, — ответила Гермиона с упрямым вызовом, встречая её взгляд. Как и всё пушистое и немного странное, ушанка Тонкс шла удивительно хорошо, куда лучше, чем Гермиона считала возможным.
Дора наклонилась ещё ближе.
— Я знаю, что Беллатрикс с тобой сделала. Помню ваш обмен в Черносвяте. Ты. Точно. В порядке?
— Да. — Гермиона даже не моргнула.
— Ладно. Но ты понимаешь, что это может кончиться не…
— Тш-ш. Я понимаю, Дора, правда понимаю, но завтра я хочу только одного: чтобы все мои друзья остались живы и чтобы Волан-де-Морт получил новый удар. Я не знаю, что именно происходит, но кое-какие догадки у меня есть.
— У меня тоже. И, скорее всего, те же самые. — Дора разрядила момент, на секунду превращая лицо в поросячью морду. — Значит, разбираться будем вместе, да?
— Все в этом вместе, — кивнула Гермиона. — Послушаем, что она скажет. Если это бой — значит, бой. Если нет… вернусь в баню в усадьбе Дадиани и получу хороший ужин. Если честно, жаловаться на такое я не собираюсь.
— Тогда посмотрим, — согласилась Дора.
Леди Тамар и генерал Проничев вернулись от связистов.
— Мы договорились, — сообщила леди Тамар. — К месту встречи аппарируем сразу. Я отмечу координаты на карте для всех вас. Шесть человек с нашей стороны, шесть с их. Она знает, что все мы, кроме полковника Кабанова, волшебники, так что у нас будет преимущество. Но даже при этом она утверждает, что приведёт с собой только пятерых обычных солдат и придёт сама. Больше никого. По магической огневой мощи перевес у нас, так что если это ловушка — пробьёмся дуэлью. Если она солгала, ответим сразу и жёстко.
Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, что сама не имеет ни малейшего представления, кто такой полковник Кабанов, но тут увидела, как тот подходит. В его глазах поблёскивало нечто похожее на молнию; одет он был в обычную полевую форму пехотного офицера, но Гермиона сразу заподозрила, что это совсем не простой полковник. К делу подошли всерьёз.
Подтверждая её догадку, Дора едва заметно кивнула полковнику, и он ответил тем же, как человек, которого она уже знает.
— Хорошо. Подойдите ближе, пожалуйста, — велела леди Тамар.
Они взялись друг за друга, рука к руке, и действительный государственный советник колдовства Грузии лично аппарировала всю группу на гребень у границы Осетии и Грузии. Здесь стоял заброшенный наблюдательный пост миротворцев — его и выбрали местом встречи. Он же был полностью открыт ветру. Холод здесь был зверский. Настоящий, беспощадный холод.
Гермиона выругалась. Пока все обсуждали, что делать, и сами были ошеломлены, она так и не заставила леди Тамар оставить Ларису позади. А теперь одного взгляда на дрожь, прошедшую по телу русской ведьмы даже под огромной шинелью, хватило, чтобы понять: этот пронизывающий ледяной ветер будет для неё особенно мучителен — после ранения она ещё не восстановилась.
— Леди Тамар, можно я посмотрю, не осталось ли в караулке топлива для печки или хотя бы дров? — спросила Гермиона.
Та кивнула.
— Конечно, советник. Мы не знаем, сколько всё это продлится.
Гермиона перебежала через россыпь камней на склоне и вошла в караулку. Там она обнаружила керосиновую печку, в которой ещё оставалось топливо, и быстро привела её в чувство. К счастью, нашёлся и жестяной чайник, и немного чая в запасах. Она счистила снег с полки, набрала свежего снега из-под свеса крыши, чтобы растопить его в чайнике, и как раз успела выйти обратно в тот момент, когда Беллатрикс аппарировала рядом со своей группой.
Беллатрикс и с ней кто-то ещё. Маленький ребёнок, закутанный от холода до самых глаз, льнувший к ней.
Джинни ахнула так громко, что это было слышно.
Какого чёрта? Неужели она решила взять с собой заложницу на встречу под флагом перемирия? — мелькнуло у Гермионы.
Но потом она присмотрелась к Беллатрикс. Та выглядела как загнанный зверь. Волосы трепал ледяной ветер на гребне; собственная шинель была на ней, но без шапки. Волосы развевались за ней, как потрёпанное, но гордое знамя. И всё же на лице её читалась агония. Палочки в руке не было.
Втиснутая в эту огромную шинель, Беллатрикс вдруг выглядела самым маленьким и самым одиноким человеком в мире, и это ощущение нарушала только крошечная фигурка ребёнка у её бока.
— Беллатрикс Блэк? — голос Тамар Дадиани разрезал вой ветра; говорила она по-английски точно, хоть и с акцентом, пока её взгляд следил за тем, как люди Беллатрикс, в полном зимнем снаряжении, осторожно расходятся в стороны.
— Тамар Дадиани? — ответила Беллатрикс, и даже теперь, в этих странных обстоятельствах, этот голос ударил Гермиону прямо в старые, мучительные воспоминания. — Я действительно Беллатрикс Блэк. — Она указала на караулку властным жестом руки в перчатке. — Можно нам внутрь?
Все вошли следом. На секунду Беллатрикс задержалась, словно собираясь с силами и подбирая себе хоть какое-то остаточное достоинство, и остро взглянула на женщину, чью руку сама же много лет назад распорола. Казалось, она хотела что-то сказать, но вместо этого просто позволила ветру говорить за себя и шагнула внутрь. Здание оказалось по крайней мере достаточно просторным, чтобы все там уместились, и кто-то даже тихо удивился и облегчённо вздохнул, заметив печку и уже закипающий чайник.
Леди Тамар с непринуждённой уверенностью прислонилась к стене и наблюдала, как Беллатрикс осторожно усаживает ребёнка рядом с собой на один из свободных стульев.
— Это ваша дочь, не так ли?
— Да, — ответила Беллатрикс, и на миг будто даже удивилась, что леди Тамар это увидела. Хотя, если быть честной, всё было очевидно. Потом она снова собралась. — Мне нужен союз, — просто сказала она.
И у Гермионы всё ухнуло вниз.
Что…? Она просто стояла, чайник шипел у печки, а она смотрела на Беллатрикс в состоянии полного, ничем не прикрытого ошеломления.
— Вы хотите союз? — Нимфадора шагнула вперёд. — Вы вообще понимаете, насколько это звучит нелепо?
— Я контролирую свои дивизии, Тонкс, — глаза Беллатрикс блеснули, переходя к племяннице.
— Не называй меня так. — Нимфадора напряглась, и Гермиона сразу увидела: имя снова напомнило ей о той боли, которую она никогда не забудет. Римус.
Леди Тамар подняла руку.
— Пожалуйста, советник Тонкс. Дайте ей договорить. Мне очень интересно это услышать. Мадам Блэк, как именно вы себе представляете, что мы можем быть заинтересованы в союзе?
— От Ростова до Астрахани, от Волгограда на юг до самых высот Кавказа и дальше — все янычарские части в южной половине этого сектора подчиняются мне, как и большая часть прочих войск. Если мы отойдём обратно за перевал Джвари и ударим в контрнаступление на север… я смогу обрушить всю позицию Морсмордре на южном фронте и освободить кусок русской и союзной земли больше половины Франции. За всю эту войну у вас была только одна по-настоящему успешная наступательная операция — Скандинавская. Всё остальное время Морсмордре только шёл вперёд, только наступал. Что ж, я могу сделать так, чтобы наступательных операций стало две. Я могу спасти нефтяные месторождения, снова открыть прямые сухопутные линии снабжения, вернуть вам территории, которые дадут новые людские резервы для ваших армий! — Она откинулась назад и оглядела их всех. — Они со мной. Они пойдут за мной.
— Мерлин… я не могу поверить, что это вообще слышу, — выдохнула Джинни.
Она даже не стала сразу кричать, что это ловушка. Всё происходящее было слишком ошеломляющим.
— Мне просто нужно, чтобы моя дочь была в безопасности, вы понимаете, — продолжила Беллатрикс. — Я не могла рисковать тем, что Волан-де-Морт повернётся против неё.
Лариса тихо подошла к Гермионе, взяла немного чая и перелила его в свою алюминиевую кружку. Потом принесла кружку Беллатрикс и почти нежно сказала:
— Вы знаете, что я принадлежу к княжескому роду Нарышкиных, и хотя вы огрызались на меня во время дуэли, я всё же скажу вам, как выпускница Чёрного Двора Колдовстворца: если вы сделаете это, я воспитаю вашу дочь в своей семье как родную. Она будет учиться в Колдовстворце. Она будет носить княжеский титул. То, что вы сделали, — очень смело.
— Если бы леди Лариса не успела предложить это первой, я бы предложила то же самое от имени Дадиани, — спокойно добавила Тамар.
— Вы, похоже, намекаете, что меня не будет рядом, чтобы растить её самой, — ответила Беллатрикс, и голос её стал ровным, почти пустым. — Но я очень даже намерена быть рядом. Именно ради этого я сюда и пришла.
Они переглянулись. Ответом ей стала тишина.
Джинни подошла к Беллатрикс.
— Можно я… заберу Дельфини в другую комнату? Чтобы вы могли поговорить свободно?
Беллатрикс заколебалась и с ненавистью посмотрела на Джинни.
— Хорошо, Уизел, — всё же позволила она, не удержавшись от издевательской клички.
Джинни стиснула зубы, но лишь обняла Дельфини за плечи.
— Пойдём. У меня есть… шоколадка из пайка. И я покажу тебе пару сглазов, маленькая ведьмочка.
Они выскользнули наружу, и в комнате, несмотря на чай и печку, стало будто ещё холоднее.
Беллатрикс опустила взгляд на свои перчатки, потом снова подняла голову.
— Мы можем решить это прямо сейчас, отойдя в сторону, — тихо сказала Лариса, прислоняясь к стене у печки. — Непростительное. Или пуля, как предпочитаете. Сигарета, стопка водки. И сами решите, нужен ли вам платок на глаза.
Глаза Беллатрикс сузились, лицо перекосилось от злости, но каким-то чудом она удержала себя.
— Я пришла сюда, чтобы вручить вам неоценимый дар. Мой штаб готов последовать за мной, и мы готовы…
— Переметнуться. Против Волан-де-Морта, — наконец выдавила из себя Гермиона, очищая голову и глядя на остальных. Теперь и у неё в руках была чашка чая; делая глоток, она внезапно, как удар молнии, вспомнила то, что читала несколько недель назад. — Мы ведь уже допускали такое. Румыния.
Полковник Кабанов с интересом посмотрел на Гермиону. Леди Тамар сузила глаза.
— Продолжайте, советник.
— Переворот Михаила. Когда Румыния сменила сторону, исход войны против Гитлера ещё не был решён. Это раскрыло весь южный фланг и позволило успеху Ясско–Кишинёвской операции превратиться в сокрушительный стратегический удар по нацистской империи, — объяснила Гермиона. — За это он даже получил орден «Победа», и, в отличие от царя, ему позволили спокойно покинуть Румынию, когда она стала коммунистической страной, увезя с собой всё имущество, которое смогло поместиться в поезд. Мы уже делали такое раньше, леди Тамар, товарищ генерал.
— Она же ранила тебя сильнее всех, — почти недоверчиво сказала Тонкс. — Я… признаюсь, я и сама этого примера не знала.
— Это подлинная история, советник Тонкс, — впервые заговорил полковник Кабанов. — В этом она совершенно права.
Казалось, никто толком не знал, что делать. Всё происходящее было слишком странным. Но Гермиона вспомнила книгу, которую читала ещё по пути через Каспий, когда только начиналась эта странная кампания. Совет Макиавелли в такой ситуации был бы краток: не зацикливайся на мести, заключай сделку, выжимай из этого максимум против Волан-де-Морта.
— Как мы можем нанести Тёмному Лорду максимальный удар? — спросила Гермиона. — Продолжайте, мадам Блэк. Давайте, рассказывайте. Давайте всё это распишем. Если вы хотите стать нашим союзником, давайте подумаем, как причинить ему максимальный ущерб. В вас всё ещё хотят стрелять, между прочим. Похоже, вам придётся предложить что-то получше.
Беллатрикс взглянула на неё глазами одновременно злыми и какими-то поражёнными, но проигнорировала и перевела взгляд на Тамар.
— Вы слышали советника, — взгляд леди Тамар был стальным; всё это время она так и не села. — Что ещё вы можете сделать для нашего дела, помимо всего, что уже сделали против него?
— Под моим общим оперативным руководством на Кавказском фронте находятся две тысячи волшебников. По меньшей мере часть пойдёт за мной, остальных же лишится враг. Вы никак не повернёте силы под моим командованием без магии. Без меня. — Беллатрикс говорила всё более лихорадочно, глаза её метались из стороны в сторону.
— Всё это — земли, которые вы и ваши товарищи-Пожиратели смерти отняли у нас за последние восемнадцать месяцев, — заметила Тамар. — Попробуйте ещё раз. Постарайтесь лучше. Чем ещё вы можете быть нам полезны?
Беллатрикс так стиснула металлическую кружку, что, будь она из другого материала, та уже бы треснула.
— Джеймс Додсон — магл, начальник штаба 14-й армии, осаждающей Севастополь. Он служил подо мной в моём прежнем командовании, до того как я получила это, ещё до генерала Диаса. Как и генерал Диас, мы с ним ладили. А Бенджамариус Террант командует волшебным контингентом в Крыму; он уже находится под наблюдением за потенциальную подрывную деятельность. Лишь вопрос времени, когда его снимут с должности. С их помощью я могла бы перевернуть Четырнадцатую армию после того как мы тайно подготовим всё необходимое, чтобы мои силы здесь повернули на север и Армия Кавказа начала свою операцию. Но у нас будут только дни, чтобы всё собрать, прежде чем Он узнает. А сама я не могу туда ехать, так что не понимаю, как наладить связи и при этом не раскрыть свою измену. Я должна быть здесь, не там.
Леди Тамар взглянула на Гермиону.
— Она о Тёмной метке?
— Не знаю, Каркаров же смог…
— Всё стало хуже, — прорычала Беллатрикс. — Это постоянная связь, и чем сильнее становится его мощь и власть, тем лучше она отслеживает нас, чем раньше. Мы все его рабы!
Она резко вскочила на ноги.
— Да вы разве не понимаете? Ничего не должно было быть вот так! Всё не должно было быть вот так! Ему нет до нас никакого дела, а единственной наградой за преданность для меня будет смерть!
Именно в этот момент, столкнувшись с проблемой, которая относилась уже скорее к компетенции Чёрного Двора, Лариса вдруг изменилась в лице.
— Вообще-то, мы можем обернуть эту связь против Тёмного Лорда, если Тёмная метка сообщает ему, где вы находитесь, мадам Блэк.
— Сколько у нас времени до того, как ваши действия раскроют? — Леди Тамар зашагала по комнате, но взгляда с Беллатрикс почти не сводила.
— Дни. Может быть, неделя.
Грузинка метнула взгляд на Ларису.
— Тот план, который вы сейчас обдумываете, выполним в такие сроки? Если нет, не тратьте наше время.
— Выполним. Мне просто нужно вызвать мою подругу Айман и устроить, чтобы её привезли. Может быть, одним из зачарованных Ту-144. Чем скорее она будет здесь, тем лучше.
— Что… вы собираетесь делать? — Беллатрикс окончательно потеряла нить разговора. Она-то думала, что явится сюда почти как победительница и будет диктовать условия отчаявшемуся врагу, а вместо этого её вынуждали идти дальше того, что и без того уже довело её до самого края.
— О, это просто. Чёрный Двор, знаете ли. Эзотерика. Кровная магия. — Лариса, бледная, слабая, но от этого в данную минуту выглядевшая ещё опаснее, шагнула к Беллатрикс; каблуки её сапог зловеще щёлкнули по полу. — Вы отправитесь в штаб Четырнадцатой армии, а Тёмная метка останется здесь.
Обе женщины резко уставились друг на друга, нос к носу; Лариса чуть наклонилась вперёд.
— Это не такая уж большая жертва, если вы и правда хотите стать нашей «союзницей» и дожить до того, чтобы отправить дочь в школу уже после войны.
— Я готова выслушать ваш план, — позволила Беллатрикс, и казалось, будто сама возможность выжить вместе с возможностью магии оживляет её настроение и собирает мысли. — Если вы понимаете, что этого недостаточно, какое бы колдовство вы ни задумали. Мне нужен официальный предлог отправиться в штаб Четырнадцатой армии, даже если Тёмный Лорд не узнает сразу. Хотя, имея пленницу достаточно высокого ранга, я, думаю, сумею такой предлог создать.
Гермиона наблюдала, как Беллатрикс переводит на неё взгляд, и сердце у неё пропустило удар. Руки и ноги онемели сильнее, чем от самого холода. Но она выдержала этот взгляд так храбро, как только могла. Вот она — Беллатрикс во плоти, сидит и разговаривает с ними. Рука ныла всё сильнее, и Гермиона уже почти не сомневалась, что это действие проклятия. Но никакой настоящей храбрости в ней не было, когда она увидела, как Нимфадора вскочила и почти бросилась на Беллатрикс.
— Пленница. Я теперь поняла, к чему ты клонишь, да? Волан-де-Морт простит тебе всё, если ты сумеешь вручить ему кого-то из Золотого трио, чтобы он мог закончить то, что начал в Хогвартсе?!
В её голосе дрожала истерическая грань женщины, потерявшей всё и знающей, что это чудовище, её родная тётка, приложила руку ко многому из этой боли.
Лариса вскинула обтянутую перчаткой руку и шагнула вперёд, вмешиваясь.
— Мы все должны мыслить практично. Идёт война. Личные чувства должны быть выше нас. Как я это вижу, мадам Блэк предлагает нам нечто, а мы обязаны оценить расчётный риск.
Гермиона стиснула зубы и резко втянула воздух.
— «Если кто-либо со стороны неприятеля перейдёт к вам на службу и окажется верен, он всегда будет для вас великой выгодой; ибо силы противника убывают больше от утраты беглецов, нежели от утраты убитых, хотя имя перебежчиков подозрительно для новых друзей и ненавистно старым».
Лариса ухмыльнулась и щёлкнула в сторону подруги чёрной перчаткой.
— Вот и продолжай цитировать Макиавелли.
— Я действительно имею в виду то, что сказала: да, она ранила меня сильнее всех, но я всё равно за то, чтобы сделать всё необходимое для победы. — Гермиона сделала шаг к подруге. — Что тебя так коробит, Дора?
— Она говорит о тебе, Гермиона, — ответила Дора, заметно взвинченная.
Гермиона почувствовала себя так, будто у неё выскоблили всё внутри.
— Да, я знаю. Но сначала я хочу услышать, что именно придумала Лариса.
Лариса отсалютовала Гермионе — почти залихватским, насмешливо лёгким жестом — и начала обходить Беллатрикс кругом.
— Всё просто. Я сама, как ведьма Чёрного Двора, скорее раздолбайка. А вот Айман Садыкова, напротив, отточила кровную магию до совершенства.
— Говори уже, Нарышкина! — зарычала Беллатрикс; терпение у неё кончилось.
— Мы отсечём вам левую руку по плечо и сохраним её отдельно от тела живой, чтобы Волан-де-Морт не мог отслеживать вас по Тёмной метке. Снять метку обычными средствами невозможно — для очищения нужна великая жертва. Но если отделить руку и питать её из чаши с кровью, Волан-де-Морт будет считать, что вы всё ещё находитесь на фронте со своей армией. Вы сможете поехать в штаб Четырнадцатой армии и попытаться заставить перейти и её. А если вы и правда это сделаете, я думаю, этого будет достаточно, чтобы доказать, что затеяно всё это не только ради того, чтобы добраться до Гермионы Грейнджер. — Лариса встала с какой-то безупречной грацией и закурила сигарету с вызывающей беспечностью. — Что скажешь, Гермиона? Этого тебе хватит, чтобы согласиться пойти с ней?
И Нимфадора, и Гермиона ощутили тяжёлый, вязкий ужас от одного только описания Ларисы. Это не было Тёмным искусством в привычном европейском смысле, но было чем-то иным и всё равно тёмным. Шаман степных племён принадлежал к другой традиции, но по ощущению это всё равно было именно Тьмой в самом полном смысле.
— Разумеется, будет и зачарованный протез, просто подгонять его сейчас у нас нет времени, — продолжила Лариса так легко, будто обсуждала чай, а не добровольное расчленение женщины, стоящей перед ней.
Даже леди Тамар вытянулась в струну. Возможно, она и училась когда-то в школе, где подобные вещи преподавали, но в сердце своём всё равно не одобряла их до конца.
Беллатрикс смотрела на свою левую руку. Гермиона невольно подумала: Неужели ты только сейчас по-настоящему осознаёшь всю полноту того, что натворила? Что пути назад действительно уже нет? И в этой мысли, как бы Гермионе ни хотелось себя за это проклясть, сквозило немного сочувствия.
Потом Беллатрикс подняла взгляд и посмотрела прямо на неё.
— Ну что, грязнуля? Если твоя подруга и её кровавая колдунья отрежут мне руку, ты пойдёшь?
Гермиона распахнула глаза.
— Вы всё равно готовы на это?
— Кажется, именно МакГонагалл любила повторять какого-то магла: «Если уж ты оказался в аду — продолжай идти». Что ж, я в аду и останавливаться не собираюсь. — Она обвела взглядом комнату и остановилась на леди Тамар и полковнике Кабанове. — Но я получу помилование. Закреплённое магически. На всю территорию КНГ. И мы найдём озеро Анаит.
— Зачем оно вам… Зачем? Почему вам? — прищурилась леди Тамар. — Мы понимаем, что Волан-де-Морт, скорее всего, будет жаждать найти путь туда. Но зачем это вам?
— Если мне позволено будет дерзость, миледи, — вмешалась Лариса, — четырнадцать лет в лагерях, как сказали бы в старые недобрые времена.
Беллатрикс ниже опустилась в кресло, и по её телу прошла дрожь с головы до ног.
— Четырнадцать лет! Четырнадцать лет! И вот что мы получили взамен! Мир, перевёрнутый войной: города горят, волшебник убивает волшебника, брат идёт на брата по всему миру. Конца этому не будет. Ему и не нужен конец. Он хочет именно этого. Он стравливает нас друг с другом, чтобы мы никогда не стали для него угрозой. Он изобретает всё новые способы держать нас под контролем через Тёмную метку. Мы, мать его, вдыхаем целые облака радиации, и даже это не принесло нам ничего, кроме новой войны. Да, я хотела править рядом с ним, ещё как. О да, я хотела избавиться от всех этих грязных грязнокровок, ещё как! Не ждите, что я в одну ночь превращусь в какую-то предательницу крови. Но он стал гибелью для всех нас.
Она бессильно подняла левую руку и посмотрела на неё с тоской, хотя та и была скрыта перчаткой и манжетой. Потом резко перевела взгляд на леди Тамар; в нём снова появилась сосредоточенность, собранность, острое напряжение.
— Помилование. И час на берегу озера Анаит. Бессмертие мне не нужно. Мне просто нужна моя жизнь обратно. Дайте мне это и я не просто обрушу для вас южный фронт. Я верну вашу армию на Днепр.
В её глазах горела уверенность, такая же крепкая, как добрый глоток самогона — жидкой храбрости. Гермиону передёрнуло. Беллатрикс всегда умела делать неповиновение, уверенность и насилие почти соблазнительными. Каким-то образом она шагала дальше в безумие, забывая, что такое страх. Слишком глубоко увязла, чтобы отступить. И не дрогнула.
Полковник Кабанов шагнул вперёд и чуть склонил голову с вежливостью одновременно слегка насмешливой и слегка искренней.
— Мы не можем дать подобных обещаний на этом уровне, мадам Блэк. Нам придётся консультироваться с правительством.
— Что ж, идите и спрашивайте вашего главного магла, только имейте в виду: время играет против нас, так что ответ нужен быстро, — пожала плечами Беллатрикс. — Если, конечно, вы сами не хотите провалиться. Кстати, кто вы вообще такой?
Полковник Кабанов мрачно улыбнулся, хотя в глазах у него мелькнул и настоящий юмор.
— Магл.
— Ну что ж, мистер Магл, имейте в виду, что мне нужно будет заранее поставить волшебников там, где можно будет обезопасить тех, кто пойдёт на измену ради меня. Действовать надо быстро. На ответ у вас день. А может, и меньше.
— Иронично, что именно ты называешь это изменой. — Нимфадора покачала головой и почти истерически рассмеялась, а потом посмотрела на Гермиону уже совершенно серьёзными глазами. — …Ты правда с этим согласна?
— Измена не впрок: если она удаётся, никто не смеет назвать её изменой, — процитировала Гермиона, улыбнулась и кивнула. — Я сказала, что пойду, значит пойду.
— Хорошо. Потому что я хочу ещё кое-что. — Теперь глаза Беллатрикс вонзились в Гермиону, и та почувствовала себя пойманной, как оленёнок под взглядом хищника. — От тебя. Раз уж ты собираешься идти со мной в опасность, от тебя, грязнуля, я хочу Непреложный обет.
