Глава 31. Полтава.
21 марта 2026 г., 16:52
Война всё ещё бушевала по Украине. Но теперь они наступали, и это изменило всё, для всех, на множестве фронтов. Боевой дух поднялся, уверенность крепла. Они продолжали сражаться и продолжали побеждать. А Чёрная гвардия Беллы теперь и вовсе дралась за себя, а не за Тёмного Лорда в Лондоне.
Её армия оставила позади выжженные, искорёженные ядерными ударами руины восточного берега Днепропетровска, затянутые клубящейся снежной пылью. Они шли жёстко и быстро, стремительно покрывая километры по низинам Днепра выше порогов. Их путь лежал на северо-северо-запад. С севера, из Сум, навстречу им двигалась на юг русская армия. Между ними силы Волан-де-Морта пытались удержать линии открытыми, чтобы их армии к востоку могли продолжать отступление. Работали они лихорадочно, используя рабов, насильно согнанных людей, зачарованные части второго эшелона — всех, кого только можно было заставить рыть укрепления и готовить ловушки.
Если бы им удалось удержать позицию, которую они сейчас спешно укрепляли, они сохранили бы плацдарм на левом берегу Днепра. Если бы им удалось удержать позицию, которую они сейчас спешно укрепляли, они сумели бы не подпустить армии СНГ к Киеву и оставить город под властью Волан-де-Морта. Они могли бы, более того, уже следующим летом снова перейти в наступление и вдавиться глубоко в восточную Украину и Россию.
Если.
Когда Гермиона впервые увидела разведсводки, она не сдержала мрачного смешка. Беллатрикс подняла взгляд от записей — по радио из Астаны как раз передавали новые распоряжения.
— Это ты к чему, Грейнджер?
— Пусть никто не говорит, будто у Бога нет чувства иронии, мэм, — ответила она с той безупречно-служебной сухостью, которую держала на дежурстве. — Они укрепляют Полтаву.
— Ну да, укрепляют. И что с того, Грейнджер?
Беллатрикс пожала плечами и махнула рукой на карту с тем лёгким раздражением, которое говорило Гермионе: Беллатрикс снова начинает задаваться вопросом, правда ли перед ней Самая Блистательная Ведьма Своей Эпохи.
Но на этот раз Гермиона встретила этот взгляд в упор.
— Битва под Полтавой в 1709 году произошла после самой холодной зимы в Европе за пятьсот лет, Беллатрикс. Она так ослабила шведскую армию, что та уже не смогла противостоять силе царя Петра Великого. А потом он их добил — шведская армия сама себя сломала, атакуя его укрепления под Полтавой.
Беллатрикс резко хмыкнула.
— Знак, надо сказать, двусмысленный. На этот раз под Полтавой обороняться будет враг, а наступать мы.
Но, по крайней мере, Гермиона доказала, что военные книги она читала не зря. Она не удержалась от улыбки.
— Зато если мы победим, то это будет конец. Мы перевяжем всю кампанию бантом, — сказала Гермиона, хотя всё же слегка качнула головой, глядя на всё более ясную картину вражеских построений. Битва предстояла по-настоящему гигантская.
— Если прорвёмся, — ответила Беллатрикс. — Если.
— Как думаешь, они рассчитывали, что мы так быстро разберёмся с их силами в Днепропетровске?
— Разумеется, нет, — отозвалась Беллатрикс и молча протянула руку за новой кружкой чая.
— А это значит, что на юге они будут слабы. Скорее всего, они надеялись вынудить нас обойти даже Новомосковск, может, вообще уйти через Павлоград, а уже потом повернуть к западу севернее, — вслух рассуждала Гермиона. — Бьюсь об заклад, линия у них будет самой тонкой именно на юге, в районе Кобеляк. После того как мы пробили их здесь, они наверняка ещё не успели всё там укрепить. Значит, нужно просто идти вперёд как можно быстрее, а Ворскла — не настоящее препятствие. Если мы отрежем их от Кременчуга, отступать им останется только в одну сторону — на Киев.
— А потом повернём на север, к Решетиловке, чтобы замкнуть котёл? — Белла уже внимательно всматривалась в карты дорог и местности.
Местность была открытая, ровная — идеальная для танковых боёв и манёвренной войны. Всё портил только климат. Летом здесь было бы даже красиво, но лета почти не осталось. Вместо него стоял мороз под сорок, а ветер гнал снег и лепил из него заносы по всей равнине, тормозя наступление, которое при иной погоде могло бы быть молниеносным.
— Да, именно так, — согласилась Гермиона.
Додсон, всё это время слушавший двух ведьм, кивнул в знак согласия.
— У меня возражений нет, мадам Блэк. До Кобеляк нашим передовым частям всего пятьдесят километров. Продавливаемся немедленно?
— Да, разумеется! — Белла величественно махнула рукой в перчатке. — Мы выдвинемся следом, Грейнджер.
— Мы едем на передовую?
Гермиона внимательно следила за Беллой и увидела, как та едва заметно дёрнулась, словно уже собиралась ответить, что, конечно же, поедет на передовую.
Но затем отрицательно качнула головой.
— Нет. На этот раз мне нужно остаться при командном пункте и вести операцию отсюда.
Гермиона заметила, с каким облегчением Додсон смотрит ей вслед, когда генерал отошла отдавать сигнал частям. Она улыбнулась.
— Да, операция будет очень сложной в оперативном плане. Но мы справимся.
— Возьми себе чаю, Грейнджер. День будет долгий.
***
Снег стелился по земле, будто низкое бегущее море, разлитое по равнине. Он полосами тянулся и завивался вокруг холмов и зданий, цеплялся за изгороди и уже от них уплывал дальше, по ветру. Низкая позёмка скрывала дороги, но едва заметно выдавала провалы и просевшие полосы под поверхностью. В этом лютом холоде часть их машин работала с перебоями, поэтому моторы не глушили вообще. Заправлялись на ходу, с заведёнными двигателями, и просто не думали о риске. Гусеничные РСЗО — уже почти на последних пакетах. Один топливозаправщик за другим тянулись следом за передовыми частями. Бронемашины в головных колоннах вспарывали позёмку, продираясь вперёд. Шли быстро и зло, и их двигатели давали хоть какое-то тепло против беспощадного холода. Командиры, защищённые тёмными очками, балаклавами и меховыми шапками, иногда высовывались из люков, но надолго наружу не задерживались. На скорости этот ветер в такой мороз был попросту зверский. У хутора Лисне, примерно в четырёх с половиной километрах от Кобеляк, головные танковые колонны попали под обстрел. Неподалёку от города стоял дивизион 155-миллиметровых орудий, и он накрыл огнём маленькую деревушку — по сути, всего лишь полоску из трёх улиц с домами по обеим сторонам. Танки уже сошли с дорог, так что экипажи задраили люки и ушли в сторону, в череду старых русел, где когда-то петляла Ворскла. Полосы деревьев давали хоть какое-то укрытие, но огонь вражеских гаубиц с закрытых позиций не прекращался. Снаряды врезались в снег, пробивая его до промёрзшей земли. Вспышка хлёсткая, мгновенная; чёрный столб взметнувшейся плодородной пойменной почвы; грохот разрыва. И снова. И снова. Где-то к северу от Кобеляк прислуга подавала новые снаряды, и они сыпались вниз, рассчитывая ударной волной и, если повезёт, прямым попаданием вывести из строя бронемашины. Осколки, смертельные для любого, кто оказывался вне бронированного кокона боевой машины, вынуждали наступавших сбавлять ход: в такой видимости никто толком не мог корректировать манёвр танков. У противника наверняка сидела группа корректировщиков, но точное место определить было трудно. Сам факт, что их накрыли менее чем в пяти километрах от Кобеляк, означал: враг не ожидал, что они уйдут с дорог севернее трассы Р52 и самого города. Беллатрикс и Гермиона склонились над картами в заднем отсеке дребезжащей командно-штабной машины. По крайней мере, там у них был горячий чай, хоть и приходилось тесниться бок о бок с шестью подчинёнными, а сообщения по связи шли непрерывным потоком. — «Гайова»? — спросила Гермиона, вглядываясь в название. — По-моему, «Хайове», — фыркнула Беллатрикс. Разумеется, она имела в виду карту на английском. — Русский, украинский, английский — стоит начать мешать одно с другим, и очень быстро запутаешься, — на мгновение улыбнулась Гермиона, но улыбка тут же сошла. — Оттуда прекрасно простреливаются все дороги подхода. Нужно отправить туда разведку боем. Они вполне могли выставить сильную группу восточнее реки, чтобы взять нас во фланговый огонь, а мы случайно обошли её, когда головные колонны пошли севернее Самарщины. Передовая оборона, раз времени на укрепления у них не было. Беллатрикс с секунду смотрела на неё. — Ну и умничаешь ты, конечно. Но, скорее всего, ты права. Давай отправим полк «Челленджеров» через лес южнее «Гайовы» и разворошим это осиное гнездо. Она перегнулась, подхватила один из радионаушников и взглянула на связиста. — Семнадцатая? Бригадир Гибсон? Сверните с дороги южнее Сосновки и идите строго на север через лесопосадку к северу от деревни. Ваша цель — Гайова. Взять быстро. Ответа Гермиона не слышала, но не сомневалась: бывшие янычарские офицеры, услышав от Беллатрикс — взять быстро, — пойдут жёстко и без оглядки на потери. Сама же Беллатрикс с небрежной лёгкостью только что бросила вперёд бригаду одних из лучших танков в мире — всего лишь на основании догадки. Но это была догадка, которая казалась им обеим логичной. Гермиона откинулась на холодную стенку командно-штабной машины, чувствуя, как под ней всё дрожит и гремит. Она ясно видела мысленным взором, как танки, вытягивавшиеся колонной на дороге, разворачиваются в боевой порядок и вдавливаются через деревню, а потом в лес. И могла — потому что сама бывала на их месте — почувствовать страх тех, кто среди них гадал, насколько силён окажется враг, с которым им сейчас придётся столкнуться. Последние несколько лет она презирала янычар, считая их продажными предателями, которые добровольно служат Пожирателям смерти — тем самым, что их ненавидят, — и при этом используют их как ударные части. Национальные правительства европейских регионов, мечтавших о независимости, — их Волан-де-Морт просто заменил своими ставленниками, раздававшими ложные обещания свободы и выжимавшими из этих земель солдат; это Гермиона по крайней мере могла понять. Ей казалось, что янычаров она ненавидит. Но оказалось, что они тоже просто люди, способные всё же перерасти те обстоятельства, в которых оказались. Она развернула ещё одну карту, уже южного участка, и попыталась мыслить на ходу. — Белла, — начала она с самой невинной интонацией, ловя удобный момент. Беллатрикс метнула на неё взгляд, но только кивнула. — Давай отправим ВДВ, — продолжила Гермиона, теперь уже с тонкой улыбкой, — вместе с инженерными подразделениями на попытку переправы у Проскуров. Мост они, конечно, взорвали, но если сапёры смогут провести десант по льду… По сути, нужно ударить в нескольких точках линии и найти слабину. Если они переправятся, то достаточно быстры, чтобы наверстать время дальше к северу. — Тогда мне придётся положиться на Десятую регулярную дивизию, чтобы отбиться, если ударят со стороны Карловки, — пожала плечами Беллатрикс. — Но, разумеется, ты права, Грейнджер. Займёмся. — Она снова потянулась к рации и начала отдавать приказы, ткнув пальцем в перчатке в карту, отмечая точку на рельефе. — И доставь нас туда, Грейнджер. Я хочу видеть это своими глазами. Отмеченная позиция была невысокой возвышенностью примерно в одиннадцати с половиной километрах к юго-востоку от Лисне. Её высота достигала девяноста метров, тогда как основная часть земли между ними и боем лежала в пойме на уровне шестьдесят восьми, а сам бой шёл по невысокой гряде вдоль нынешнего русла реки — примерно на семидесяти пяти. — Хорошо, я выведу нас на позицию, мадам Блэк. Гермиона усмехнулась и отвернулась, отдавая уже собственные распоряжения штабной группе, направляя колонну на север, по просёлочным дорогам через фермерские земли, заметённые летящим снегом. На мгновение всё это и правда ощущалось как работа команды — одной команды, ради общей цели. Чувство было на удивление хорошим. Примерно через двадцать минут они уже стояли на гребне. К этому времени атака 17-й бронетанковой бригады вокруг Гайовы уже развернулась всерьёз. Пока собственные 155-миллиметровые били по вражескому дивизиону контрбатарейным огнём, подавляя его, один из расчётов РСЗО положил прикрывающий огонь по лесу к югу от Гайове, а затем туда, сквозь этот огневой вал, пошли танки. Одновременно несколько групп волшебников аппарировали на позиции в двух километрах восточнее, у развилки с трассой Р52. Там они заняли укрытия вдоль дорожной насыпи, чтобы прикрыть танки, входившие в Гайове, и ударить по оборонявшимся. Волнистые взрывы, проходившие сквозь деревья, которым в каком-нибудь забытом мирном мире суждено было бы стать домами или бумагой, прочерчивали линии наступающих танков. Гермиона видела странные отблески боевой магии — зелёные, красные, синие, жёлтые, — дрожание воздуха, внезапные стены снега, которые рождали щиты, ломая привычный бег позёмки по земле. Она подняла палочку и наложила чары дальнего зрения, приблизив себе картину: тяжёлые «Челленджеры II» ломили вперёд, сметая деревья и любые иные препятствия с неудержимой мощью. Ну, если не считать тех машин, которые доставали магия или снаряд, — их разбивало в клочья или они горели, вспыхивая между деревьями. Каждый раз, когда погибала ещё одна машина, вместе с ней умирали люди. Горела и вся деревня тоже, а вместе с ней догорело всё, что ещё оставалось от надежд и мечтаний тех, кто там жил. Гермиона надеялась, что жители успели уйти — быстро и далеко, или хотя бы в другой лес, дальше от боя, чем тот, сквозь который сейчас шли их собственные силы. Вокруг неё штаб спешно разворачивал передовой пункт управления. Командно-штабные машины вообще-то не предназначались для командующего целой армией. Только благодаря магии, Телекастеру и изрядной доле дерзкой отваги Беллатрикс удавалось вообще заставлять этот свой стиль командования с передка работать. С ней шла крупная группа машин, разведывательный элемент и немалый отряд волшебников; самые младшие из них до этого просто носились аппарацией с донесениями, только вот к этому моменту их уже всех перебросили вперёд — на усиление линии, делая положение с управлением, координацией и связью ещё хуже. И всё же каким-то образом они продолжали идти вперёд. И янычары, и ВДВ были в высшей степени мотивированы, а стиль командования Беллатрикс естественным образом позволял подчинённым действовать по Auftragstaktik — тому, что в её штабной подготовке называли «принципом директивного управления». Беллатрикс не приказывала артиллерии или расчётам РСЗО поддерживать удар по Гайове: огневую поддержку запросила сама 17-я бригада, которой велели лишь занять деревню с юга. Точно так же они сами выбрали построение своих волшебников и ведьм поддержки — Беллатрикс давала своим магловским командирам свободу действовать именно так, как они считали нужным, просто потому, что ей и впрямь было всё равно, как именно они это сделают. Во всём этом было что-то почти абсурдное, но оно работало, и именно так рождалась та верность, которая и привела этих людей к переходу на её сторону. Теперь, когда первые ходы уже были сделаны, командно-штабные машины вокруг них выстраивались в заслон от снега и ветра. Сведя их в лагерь — и ради защиты, и как преграду от костоломного холода, — можно было поставить палатки внутри этого кольца и уже оттуда как следует управлять битвой. Штабные высыпали наружу, в лютый холод, пока дизельные отопители запускали и начинали гнать горячий воздух в палатки, которые ставили так быстро, как только было возможно. Гермиона закончила следить за развёртыванием, а вдали без конца грохотали артиллерия и ракеты — сплошная какофония, рокочущий, непрекращающийся голос, объявлявший миру, что битва началась. Когда Гермиона вновь повернулась к виду с гребня, к ней подошла Беллатрикс. Позади них, как последний эффектный жест, в землю воткнули временный алюминиевый флагшток и подняли на нём штандарт рода Блэк. Гермиона торопливо докурила сигарету и швырнула окурок в ветер. Беллатрикс — по своим меркам, а значит, не слишком настойчиво — всё же давала понять, что эту привычку не одобряет, и Гермиону это почему-то смущало. — Ну что, Грейнджер, что у нас? — Семнадцатая уже полностью введена в бой и прямо сейчас входит в Гайову, — ответила Гермиона. А затем перевела внимание на ВДВ. Беллатрикс тоже наложила чары дальнего зрения, на секунду направив палочку на Гайову, чтобы приблизить картину, а потом повернулась вместе с Гермионой на юго-запад. Там уже разворачивалось инженерное оборудование для наведения переправы, пока войска СНГ занимали позиции прикрытия. Небольшие группы волшебников и команды из сил Магической Защиты уже перебрались через реку, выставляя передовые пикеты, и попали под огонь оборонявшихся. Но командир дивизии ВДВ уже вычислил, откуда по ним бьют: 2С9 «Нона» и АСУ-85 уже открыли огонь в их поддержку, пока инженеры Чёрной гвардии переправлялись следом за волшебниками и начинали наводить мост. Десантники спешились со своих бронемашин, развернувшись грубым полумесяцем вокруг переправы, и начали перебрасывать пехоту через замёрзшую реку. Это грозило тем, что лёд проломится — особенно когда наступавшая пехота попадала под огонь защитников, — но этот риск им приходилось принимать, раз они решили форсировать переправу. Значит, их общее чутьё не подвело. Позиции здесь были недостаточно сильны, чтобы удержать переправу. Но и враг был не глуп. Выдвинув передовую позицию в Гайове, он действительно получил шанс удержать Кобеляки, а вот в районе Проскуров на восточном берегу ничего сопоставимого у него не было. Ветер уносил дым артиллерии и смешивал его со снегом. Беллатрикс молча смотрела на всё это около минуты, стоя в лютом холоде, пока люди шли по льду в смертельно опасных условиях; мины рвались вокруг, и иногда толстая ледяная корка выдерживала, а иногда — страшно, внезапно — лопалась, взметая вверх столб ледяной воды, и люди уходили под лёд, исчезая навсегда. Но они продолжали идти вперёд. Раньше Гермиона считала безрассудной и опасной привычку Беллатрикс вести бой с передка и лично лезть в схватку, но теперь, когда сама оказалась прикована к штабной работе, ей пришлось признать: в этом была своя понятная логика. Прежде она всегда была на линии огня. Теперь ей было даже немного стыдно находиться вне прямого боя, зная, что её заклинания могли бы спасать жизни и отбрасывать врага назад. Но, конечно, вполне могло оказаться и так, что именно её разум в этот день спасал ещё больше. Хотелось в это верить. Беллатрикс увидела достаточно. К тому же мороз стоял такой, что на её открытом лице шла настоящая война между согревающими чарами и свирепым ветром. Она отвернулась и вошла в только что поставленную главную штабную палатку, а Гермиона пошла за ней по пятам. Там их уже ждал горячий чай, вскипячённый на коллекторе одного из дизельных отопителей. Бок о бок две ведьмы работали, пока их силы продвигались вперёд по снегу и льду, а орудия ревели в круговерти снега и дыма. Люди дрались и умирали под треск и грохот и пушек, и магии; позиции Морсмордре штурмовали те самые люди, что ещё несколько недель назад служили рядом с ними, а теперь сражались бок о бок с русскими войсками, и на юге, и на севере, в огромных количествах. Вокруг Полтавы вихрь боя нисходил с небес, как буря. И сквозь вихрь горящих танков и машин, сквозь тела мёртвых, лежавшие на снегу в лужах крови, смешанной с комьями вывороченной снизу мёрзлой земли, Семнадцатая всё же продавила себе путь через Гайову. Враг не отступил — его просто уничтожили там, где он стоял. От Лисне вместе с ними развернулась и вторая бригада; мост в Кобеляки противник взорвал, но севернее, там, где лёд ещё держал, пехота спешилась и под огнём переправилась, закрепляясь на том берегу, пока 120-миллиметровые миномёты грохотали, отбрасывая защитников назад, а боевые инженеры подтягивали новое мостовое оборудование. На юге вихрь сражения собрался вокруг первого из наведённых мостов. Тульская дивизия ВДВ, усиленная частями СНГ, всё мощнее и увереннее шла через реку, пока пехота под прикрытием артиллерии, способной бить через воду, выбивала вражеские миномёты и даже захватила несколько. Зачарованные части, державшие оборону, начали беспорядочно отступать. Они вскрывали фронт. Гонка за то, чтобы запереть врага в Полтавском «котле», началась.***
Следующие сорок часов Гермиона не спала. Держалась на чарах и зельях, не дававших уснуть, на кофеине и сигаретах. Ко второму дню особенно свирепый мороз немного отпустил, но на улице всё равно было минус двадцать. Вражеская позиция, однако, уже рухнула. Они рванули на север, к Решетиловке, пока землю хлестали и артиллерийский огонь, и боевая магия. Под Бутенками враг опомнился и принял бой, укрыв корпуса танков за железнодорожной насыпью. Это была последняя попытка их остановить. Когда при штурме они прорвались через развороченные железнодорожные пути, вражеские силы рассыпались окончательно, и дальше на север, к цели, они уже шли почти без помех. Подошла авиация и начала бить тех вражеских солдат, которые теперь бежали на запад, к Киеву, потому что все остальные пути отхода уже были перерезаны. А это означало двести семьдесят три километра отступления по не тому берегу реки под полным ударом русских ВВС. В дело шли и волшебники с ведьмами: они аппарировали на передовые позиции, устраивали магические засады отступающим колоннам врага, выводили из строя как можно больше техники, крошили и уродовали дороги, а затем аппарировали прочь, прежде чем бой успевал перерасти в затяжную схватку. Так и прошли эти сорок часов без сна — в операциях, необходимых для того, чтобы начисто уничтожить врага и загнать двадцать его дивизий в целую цепь котлов по всему юго-востоку. Бои были беспощадными, но с того самого мгновения, как Беллатрикс перешла на их сторону и армия в Крыму была успешно перетянута следом, исход начал раскрываться с ужасной, методичной неизбежностью. Они сокрушили армию Волан-де-Морта на русской и украинской земле. Когда они вышли к Жовтневому на железной дороге из Полтавы на Киев, примерно в девяти километрах от центра Решетиловки, Гермиона это увидела — вернее, сперва услышала. Когда командная группа сбавила ход, она натянула балаклаву на лицо и высунулась из люка. Перед ними стояла одна из их механизированных бригад, и бойцов уже встречали русские солдаты. Русские солдаты, их техника — всё было на месте, как прежде, ещё до того, как Гермиона пустилась в свою миссию отчаяния. Ещё до того, как она необратимо приковала себя к Беллатрикс именно для того, чтобы сделать возможной ту победу, которую они теперь ясно держали в руках. Чувство было оглушающим. Там, к западу от станции и примыкавшего к ней грузового двора на севере, они соединились с русской армией. Кольцо замкнулось. Беллатрикс сдержала слово, выполнила договор и передала левый берег Днепра СНГ. Гермиона смотрела на ликующих, кричащих от радости людей. Чёрная гвардия вела себя сдержаннее. Их будущее оставалось туманным; ради этого пути они бросили семьи, последовав за смутной надеждой на свободу. Но для сил СНГ здесь уже не было ни сомнения, ни колебания. Это был тот самый миг, когда война переломилась. Тот самый миг, когда враг перестал наступать. Тот самый миг, когда, собрав всю свою силу, они сокрушили его, разбили наголову, освободили десятки миллионов людей и весь широкий юго-восточный пояс. Это был час ничем не омрачённой радости. Гермиона смутно понимала: совсем скоро в свободных городах России — а теперь и Украины — зазвонят церковные колокола. Мрачная, горькая зима станет хоть немного светлее. Женщины, присматривавшие за детьми — и за Тедди тоже — у квартиры Андромеды Тонкс в Нижнем Новгороде по крайней мере найдут чему улыбнуться, пусть даже совсем чуть-чуть. Рабочие на заводах почувствуют, что всё это было не зря, что они действительно сделали нечто важное. Они нанесли врагу поражение, достойное тех ударов, которыми их деды в сорок четвёртом и сорок пятом сокрушали нацистскую державу. Гермиона улыбнулась, нырнула обратно в командно-штабную машину, захлопнув люк, и стянула балаклаву. Измождённые люди в тёмных очках от жгучей снежной слепоты, с щетиной на щеках, наконец-то могли отдохнуть. И она тоже. И Белла. — Беллатрикс, мы соединились с русской армией. Мы замкнули кольцо вокруг Полтавы. Белла подняла взгляд от карты и уставилась на Гермиону поверх кружки дымящегося чая. В это мгновение она выглядела хрупкой, уязвимой и до странности потерянной, словно сама до конца не верила, что когда-нибудь доживёт до дня, на который взойдёт солнце её победы. А потом рассмеялась тем самым своим хриплым, безумным смехом. Но то ли от усталости, то ли потому, как сильно всё изменилось, теперь этот смех уже не действовал Гермионе на нервы. Примерно через два часа, после совещаний, приветствий и нанесения на карты линий секторов ответственности вместе с такими же измученными русскими офицерами, они оказались в кабинете начальника станции, где уже расставили раскладушки. Гермиона уснула через несколько минут. Наступление закончилось. Но для войны это был лишь конец начала.
